Текст книги "Страдать в тишине (ЛП)"

Автор книги: Келси Клейтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Опусти эту штуку, пока не поранила себя.

– Отвечай, – цежу я сквозь зубы. – Скажи, что все это было ложью.

Он вздыхает, встает и обходит свой стол.

– Саксон. Опусти пистолет.

Вместо того чтобы подчиниться, я нажимаю на курок. Пуля летит и разбивает окно за его спиной, и его глаза расширяются от того, что я действительно это сделал. Адреналин пронизывает меня, и это чертовски опьяняет. Улыбка появляется на моих губах, когда ощущение всемогущества овладевает мной.

Кейдж делает еще один шаг ко мне, но я направляю пистолет прямо на него.

– Я застрелю тебя, Кейдж. Не думай, что я не сделаю этого.

В комнату врываются шаги, и дверь распахивается. Как только Бени видит меня, держащую револьвер, направленный на Кейджа, он достает свой пистолет и направляет его на меня.

– Не делай этого, – приказывает Кейдж, поднимая руку. – Я сам разберусь.

Я фыркаю, и Кейдж смотрит на меня так, будто спрашивает, не сошла ли я с ума. И, судя по ситуации, это вполне возможно. После последних нескольких месяцев, особенно сегодняшнего утра, он заслуживает, чтобы ему наконец-то ответили тем же. Я не буду извиняться за это.

– Иди, Бени. Возьми с собой Романа и Чезари.

Как верный слуга, он бормочет «это твои похороны» под нос, когда все уходят, закрывая за собой дверь. Я, однако, злюсь не меньше. То, что он не дал своему главному лакею убить меня, не принесло ему никаких очков.

– Габбана, – тихо говорит он. – Дай мне пистолет.

У меня вырывается сухой смешок.

– Зачем? Чтобы ты прикончил меня из него? Давай. Это не больнее, чем узнать, что все это было для тебя просто тактикой.

– Это не так.

– Чушь! – рычу я. – Каждый твой шаг был рассчитан, чтобы добиться своего, а я была просто твоей гребаной пешкой!

Он качает головой.

– Ты ошибаешься.

Лжец! Я снова нажимаю на курок, и в этот раз он пытается уклониться – пуля пролетает в сантиметре от него и впивается в его компьютерное кресло.

– Господи Иисусе! – кричит он. – Хватит, блядь, стрелять!

– Тогда признайся! Признайся, что ты добровольно разрушил меня, чтобы добиться своего!

– Я лишил тебя девственности, чтобы спасти тебя, а не разрушить! – рычит он, затем останавливается, чтобы провести пальцами по волосам, пытаясь успокоиться. – Братва бы тебя разрушила.

Я хмурюсь.

– Какое, черт возьми, они имеют к этому отношение?

– Твой отец собирался отдать тебя Дмитрию Петрову, – кричит он. – Если бы я не вмешался, в ту же секунду, как ты вышла бы отсюда, тебя бы выдали замуж за мужчину, который в три раза старше тебя, с семью бывшими женами, которые все закончили жизнь самоубийством! У них строгая политика – жениться только на девственницах, особенно мужчины его ранга. Лишение тебя твоей драгоценной девственности сделало тебя бесполезной для него!

Мое сердце колотится в груди, когда я смотрю вниз и отворачиваюсь от Кейджа. Мой отец не только оставил меня здесь умирать, но и, в случае, если они отпустят меня, он решил мою судьбу ради своей личной выгоды. Я неделями пыталась понять, почему он не пришел за мной. Иногда я даже убеждала себя, что он испугался. Но он не трус – он просто чертов социопат.

Пока я погружена в свои мысли, Кейдж делает свой ход – выхватывает пистолет из моей руки и разбирает его. Спустя секунды он лежит на полу разобранный на части, и я официально обезоружена. Он поворачивается и идет к своему столу, кладет на него руки и остается ко мне спиной.

– Ты получила ответ, который искала, – рычит он. – Теперь уходи и на этот раз не возвращайся.

И снова это чувство. Снова предательский спазм в животе при мысли о том, чтобы быть где угодно, только не здесь. Где угодно, только не рядом с ним, если быть точной.

Часть меня кричит, чтобы я ушла. Учитывая его безжалостное поведение ранее, я могу только представить, что он сделает, если снова доберется до меня. Но потом я понимаю, что лично видела, как он убивал людей за гораздо меньшее, чем я только что сделала.

Я дважды выстрелила в него, и он все равно готов просто отпустить меня.

На этот раз я стою на своем.

– Нет.

Он резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, приподняв бровь.

– Нет?

– Ты меня слышал. – С моим новым открытием я чувствую себя сильнее, чем когда-либо по отношению к нему. – Я не боюсь тебя.

Теперь это заставляет его смеяться. Уголок его рта поднимается, и его ухмылка говорит мне, что ему нравятся наши маленькие игры.

– Не боишься меня, – бормочет он, приближаясь. – Ты понимаешь, что отпустить тебя – это то, чего я никогда раньше не делал? Я должен был тебя убить. Любой другой на моем месте сделал бы это, не колеблясь ни секунды. А теперь ты даешь мне второй шанс, да еще и после того, как стреляла в меня.

Чувствуя его пристальный взгляд, я смотрю ему в глаза.

– Ты не причинишь мне вреда.

Он хмыкает.

– Не будь так уверена.

Мы стоим в тишине, ни один из нас не отступает. Его челюсть остается сжатой, пока он смотрит на меня, и я не могу понять, хочет ли он сорвать с меня одежду или оторвать голову. Наверное, и то, и другое.

Улыбаясь, он кивает в сторону двери.

– Убирайся отсюда, Саксон.

– Нет, – отвечаю я.

Его сдержанность начинает колебаться.

– Последний шанс. Уходи.

– Нет.

Сжимая кулак, он рычит:

– Убирайся, блять!

– Я не могу! – кричу я в ответ.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что не можешь? – рявкает он. – Просто выйди из этой чертовой двери и никогда не возвращайся! Это не сложно!

– Я не могу этого сделать!

– Почему, черт возьми?

Мне становится все труднее сдерживать эмоции, я сглатываю комок в горле и проклинаю себя, когда вижу, что он это заметил.

– Ты знаешь, почему.

Он стоит совершенно неподвижно, словно перестав дышать, и смотрит на меня. У меня по коже бегут мурашки, потому что я привлекаю все его внимание. Он делает шаг ближе.

– Скажи это, – требует он.

Я молчу и не двигаюсь, просто смотрю, как он приближается ко мне. Даже если бы я хотела, я не могу заставить свой рот произнести эти слова. Как будто между моими мыслями и способностью их выразить стоит преграда.

Когда я не отвечаю, он прижимает меня к стене – той же стене, к которой он прижал меня раньше.

– Скажи. Это.

Глядя в его глаза, с его рукой на моей шее, я чувствую это. Изменение в атмосфере. Тепло, исходящее от него. Недостаточно того, что он знает это в своем черном маленьком сердце. Ему нужно это услышать.

– Я влюблена в тебя, – признаюсь я, и мое сердце готово вырваться из груди.

Он выдыхает воздух из легких, как будто до сих пор не считал это возможным. Он вглядывается в мое лицо в поисках признака того, что я лгу, но не найдет ничего. Как бы это ни было извращенно, но я никогда не была более искренней.

Проводя большим пальцем по моей щеке, он смотрит на меня с недоверием.

– Ты прекрасная наивная женщина.

Он обхватывает мою шею, притягивает меня к себе и прижимает наши губы в поцелуе, от которого остаются синяки. Его язык переплетается с моим, требуя доминирования в борьбе, в которой у меня никогда не было шансов на победу. Мы цепляемся друг за друга и тянемся друг к другу, как к чертовой спасательной веревке, и мое тело словно в огне, когда он прижимается ко мне.

– Ты действительно сумасшедшая, – рычит он у моего рта. – Тебе повезло, что Бени не вышиб тебе мозги.

Я прислоняюсь головой к стене, и он целует мою шею.

– Ты бы никогда не допустил этого. Ты ведешь себя как бездушный монстр, но я не уверена, что верю в это.

– Ааа, безнадежный романтик в тебе думает, что может спасти меня от тьмы, – язвительно говорит он и отстраняется, чтобы посмотреть на меня. – Даже моя фамилия означает «ЗЛО», детка. Меня не спасти.

Обеими руками он хватает мою футболку и разрывает ее пополам. Обрывки падают на пол, и я смотрю на него сквозь ресницы.

– Как бы это ни было сексуально, если ты будешь так продолжать, у меня не останется одежды.

Он смотрит на меня, ожидая, что я продолжу, а когда я этого не делаю, он ухмыляется.

– Я не вижу в этом проблемы.

Я отвечаю ему такой же самодовольной улыбкой.

– О, в таком случае, может, пригласим твоих парней на вечеринку для вуайеристов? В смысле, раз я теперь практикую нудизм и все такое, это же не проблема, верно?

Из его горла раздается животный рык, будто он хочет отпугнуть всех в радиусе пяти миль.

– Пусть они увидят даже слишком глубокое декольте, и я заставлю тебя носить чертову парку до конца твоей жизни.

Не буду врать, ревнивый Кейдж – самая сексуальная его версия. То, как он буквально разорвал бы кого-то на куски за то, что тот слишком долго на меня смотрел, – это трогает меня до глубины души.

Взяв мою нижнюю губу между зубами, он потянул за нее и вызвал у меня хриплый стон. Мои руки неловко возились с его ремнем, как будто я сойду с ума, если не впущу его в себя как можно скорее. Он, должно быть, чувствовал то же самое, потому что в тот момент, когда я спустила его штаны и его член выскочил на свободу, он поднял меня и прижал к стене, приставив свой член к моему входу.

Когда он вошел в меня, комната наполнилась звуками облегчения. Мои ногти впиваются ему в плечи, когда я сжимаюсь вокруг него. Одной рукой он крепко держит меня за талию, фиксируя на месте, а другая скользит вверх по спине, пока он не вцепляется в мои волосы, запрокидывая мою голову назад.

Его губы скользят по моему подбородку, его зубы скользят по моему бьющемуся пульсу. Его горячее дыхание на моей шее вызывает удовольствие, заставляя мою спину выгибаться еще больше, а таз подниматься к нему, так что он углубляется во мне, а мой клитор трется о его живот.

Я чувствую себя нужной, горячей и отчаянной, но также чертовски живой. Я знаю, что еще несколько толчков, и я буду там, на грани. Утону в безжалостном удовольствии, которое только он может мне дать.

– Ты пыталась меня убить, черт возьми, – рычит он, толкаясь в меня сильнее. – А теперь я заставлю тебя пожалеть, что не сделала этого.

Он выходит из меня так быстро, что я вздыхаю от потери его. От потери моего оргазма. Я была так близка, что могла бы убить его. Как он и обещал.

Он сбрасывает вещи со своего стола. Документы, ручки, даже его компьютер летит на пол.

– На стол, – приказывает он. – На четвереньки, задницей ко мне.

Его слова как электрический ток пронзили меня. Я иду на шатких ногах к его столу и соблазнительно медленно наклоняюсь над ним.

Кейдж издает низкое рычание, когда я раздвигаю ноги и мое возбуждение медленно стекает по внутренней стороне бедер.

Я чувствую его тепло за спиной, глядя на стену. Его обещание мучить меня заставляет мое тело дрожать, пока я жду, уставившись в стену перед собой. Его мозолистые руки скользят по моим бедрам, с силой хватая меня за задницу. Я слышу влажный хлопок, прежде чем чувствую, как он раздвигает мои ягодицы, и его палец оказывается прямо там. Я напрягаюсь, а потом расслабляюсь, представляя, как это будет. Мысли о том, что он возьмет меня таким образом, пробудили во мне восхитительный интерес, который я хочу исследовать.

Медленно он вводит палец до первого сустава. Это так непривычно и так тесно, что на лбу выступает капелька пота, а тело начинает пылать.

– Однажды я заполню и эту дырочку, – рычит он. – Не будет ни одной части твоего тела, которая не принадлежала бы мне, Габбана.

Он вытаскивает палец и заменяет его языком. Я выгибаю спину, когда он проводит языком от моей задницы к клитору. Он работает усердно, кружа языком вокруг него, сося и покусывая его зубами. Его палец проникает в меня, пока он продолжает свое наступление. Все начинает дрожать, мое тело двигается при каждом ударе его руки. Мой живот становится горячим, и я так близка, что улыбаюсь, но как раз когда я собираюсь кончить, он исчезает полностью.

– Ублюдок, – шиплю я.

– Посмотри на себя, ты так чертовски нуждаешься, что пачкаешь мой стол.

Его рука опускается на мою спину, когда он прижимает мою грудь к столу, а моя задница все еще в воздухе. Я чувствую, как он входит в мою киску, и вздыхаю с облегчением, но вместо этого он делает медленные, неглубокие толчки, пока я не превращаюсь в беспорядочную смесь стонов и обещаний.

Он не дает мне кончить.

Не дает мне найти экстаз в нем.

Он снова выходит и подходит ко мне. Его член твердый и блестит от моих соков. И, судя по тому, как пульсирует его головка, дело в том, что он не кончил ранее, когда трахал меня рукояткой ножа вместо своего члена.

– Заставь меня кончить, – приказывает он. – Ртом. Живо.

Я поднимаюсь и жадно сосу его между губами. Прежде чем я успеваю начать свою месть, он хватает меня за подбородок, а другой рукой – за волосы, лишая меня всякого контроля. Его толчки сильные, быстрые и безжалостные.

Я сосредотачиваюсь на дыхании через нос, пока мои глаза слезятся, но ничто из этого не помогает от глубокой, мучительной боли, которую я чувствую.

Она только нарастает, не имея выхода.

С последним сильным толчком его голова откидывается назад, он напрягается – глубокий стон вибрирует в его горле, когда он опустошается в моем горле. Я глотаю каждую каплю, которую он дает мне, пока ничего не остается.

Не поднимая головы, я принимаю свое наказание и лишь надеюсь, что позже он сменит гнев на милость, но он протягивает руку и хватает меня за подбородок. Когда он заставляет меня встретиться с ним взглядом, я вижу в его глазах ответный зловещий блеск.

– Я еще далеко не закончил с тобой.

Я просыпаюсь утром, чувствуя восхитительную боль во всем теле после ночных похождений. Верный своему слову, он часами не давал мне кончить, пока боль не заставила меня умолять о разрядке. И тогда, и только тогда, он мне ее дал.

Кейдж мирно спит рядом, или по крайней мере так кажется, пока я не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Через тридцать секунд он приоткрывает один глаз и стонет.

– Планируешь следующий способ меня убить? – бормочет он, хриплым от сна голосом.

Я задумчиво мычу.

– Думаю, цианид может быть лучшим вариантом. У меня ужасный прицел.

– Слава богу.

Кейдж вылезает из кровати и тянется руками вверх. Когда мышцы его спины напрягаются, я замечаю царапины, оставленные мной. Мое собственное личное заявление на него.

Он оглядывается на меня, и его глаза блуждают по моему обнаженному телу.

– Такая чертовски сногсшибательная.

С широкой улыбкой я приподнимаюсь и целую его.

– Иди в душ. Я приготовлю завтрак.

Быстро накинув одну из его футболок, я собираюсь уйти, когда он шлепает меня по заднице.

– Да, рабыня, – дразнит он. – Иди на кухню и готовь мне еду.

Я поворачиваюсь и вскидываю на него бровь.

– Знаешь, ты как-то слишком радуешься моей стряпне, учитывая, что я только что угрожала тебя отравить.

Улыбка мгновенно исчезает с его лица, и я не могу не чувствовать удовлетворения, разворачиваясь и уходя. И если у меня бабочки в животе от тихого смешка, который я слышу за спиной, это никого, кроме меня, не касается.

Мне требуется несколько минут, чтобы найти все необходимые ингредиенты. Яйца легко находятся в холодильнике, как и бекон, но со сковородой возникает проблема. Я обыскиваю все шкафчики на кухне, но так и не могу ее найти.

– Что ты ищешь? – спрашивает Бени, заставляя меня подпрыгнуть.

Я разочарованно вздыхаю.

– Сковороду.

Ухмылка пробивается сквозь его серьезность, будто он изо всех сил старается не смеяться и почти проигрывает, когда он подходит ближе и снимает сковороду с того места, где она висела – прямо перед моим лицом. Я закатываю глаза и забираю ее у него.

– Спасибо.

– Без проблем, – отвечает он.

Как только все готово и на плите, у меня наконец появляется шанс ответить Нессе. Она заваливала меня сообщениями с тех пор, как я вчера днем написала ей. И судя по тридцати семи непрочитанным сообщениям, она, наверное, волнуется за меня.

Я: Прости. Замоталась кое с чем. Как ты? Я так скучаю.

Три маленькие точки, означающие, что она печатает, появляются в считанные секунды.

НЕССА: Замоталась с чем-то или с кем-то? Когда ты вернешься домой?

Я тихонько посмеиваюсь про себя. Это в духе Нессы – сразу предположить, что дело в сексе. Хотя, по правде говоря, именно этим мы и занимались, но все же. Кажется, с тех пор как нам исполнилось шестнадцать, не было ни дня, чтобы ее мысли не витали в грязных водах.

Решив проигнорировать первый вопрос, я отвечаю на второй.

Я: Я пока не совсем уверена, но когда вернусь, ты узнаешь первой.

Я только нажимаю «отправить», когда раздается звонок в дверь и Бени идет посмотреть, кто там. Сначала я ничего не слышу, но затем голос, эхом разносящийся по прихожей и кухне, способен испортить день кому угодно.

– Бени, – приветствует она его, но таким тоном, будто считает себя лучше его. – Всегда такое удовольствие.

– Хотел бы я сказать то же самое, – парирует он.

Каблуки цокают по полу, когда она подходит ближе, и когда она наконец добирается до кухни, я понимаю по выражению ее лица, что я последний человек, которого она ожидала здесь увидеть. Рядом никого нет, так что нет нужды притворяться и скрывать свое отвращение ко мне.

– Ты как запущенный случай герпеса, – говорит она со вздохом. – Я думала, от тебя избавились.

Взяв кусочек бекона с тарелки, я прислоняюсь к стойке и самодовольно усмехаюсь.

– Может, стоит поговорить с врачом, если у тебя обострение. Я слышала, лекарства нет, но он может лечить симптомы.

Ее и так короткий предохранитель уже сработал, когда она закатывает глаза и фыркает.

– Разве ты не должна быть умной? Тупость не в твоем стиле.

– А отчаяние – не в твоем, – огрызаюсь я в ответ. – Ты вообще что здесь делаешь?

– Я собирался спросить то же самое, – говорит Кейдж, появляясь в дверях спальни.

Он выглядит как греческий бог с полотенцем на бедрах. Просто глядя на него, у меня пересыхает во рту, и я искренне ненавижу тот факт, что Виола тоже видит его таким. Видеть, как она смотрит на него, заставляет меня желать выцарапать ей глаза ногтями.

– Ну, я пришла поздравить тебя с тем, что ты разобрался... – Она жестом указывает на меня сверху вниз. – с этим, но теперь вижу, что нет. Нико сказал, ты от нее избавился.

Кейдж смотрит на меня и улыбается, отталкиваясь от дверного косяка и направляясь ко мне.

– Что ж, Нико нужно преподнести урок насчет того, чтобы держать свой гребаный рот на замке.

Виоле ничего не остается, кроме как смотреть, как Кейдж берет меня за подбородок и наклоняется поцеловать. Он вкладывает в это почти все, что у него есть, буквально высасывая воздух из моих легких. И когда он отстраняется, самодовольная усмешка на его лице говорит мне, что он это знает.

– Саксон никуда не денется, – говорит он ей, все еще не отрывая от меня взгляда, затем поворачивается и смотрит на нее. – Она здесь, чтобы остаться, так что либо научись с этим жить, либо убирайся к черту. Желательно последнее, если уж быть честными.

И вот так, на каждый мой вопрос получен ответ, когда он хватает кусочек бекона и уходит, оставляя Виолу, мысленно мечущую в меня кинжалы.

Шах и мат, сучка.

Рассудительно мыслить в условиях хаоса никогда не было моей сильной стороной. В конце концов, я зашла в свою бывшую спальню, открыла шкаф и вышла оттуда с гребаной спортивной сумкой, полной личных вещей. Независимо от того, куда я собиралась попасть, одежда бы пригодилась, именно поэтому я нахожусь в дизайнерском бутике далеко за час после закрытия.

Мы планировали приехать раньше, но немного... отвлеклись. Когда мы наконец выбрались из спальни достаточно надолго, чтобы сесть в гребаную машину, у магазина нас встретила табличка «Закрыто». Я пыталась сказать Кейджу, что можем прийти в другой день, но он и слушать не хотел. Он постучал в дверь и предложил очень недовольным работникам внутри по тысяче долларов каждому, лишь бы нас впустили взять кое-какие вещи.

Я хожу по магазину, рассматривая всю эту красивую одежду, пока Кейдж сидит на стуле возле примерочной. Он не отрывается от телефона, пока я делаю покупки. Его пальцы двигаются с бешеной скоростью, пока он печатает то, что выглядит как очень серьезное письмо.

– Это будет хорошо на мне смотреться? – спрашиваю я, держа золотое платье.

Он даже головы не поднимает, когда отвечает.

– Я бы на тебе хорошо смотрелся.

Я закатываю глаза.

– Кейдж.

Это заставляет его посмотреть на меня.

– Что? Смотрелся бы. Вообще-то, смотрюсь.

– Да, милый. Рада видеть, что с твоей самоуверенностью все в порядке, – остроумно замечаю я. – А теперь серьезно. Платье.

Он качает головой.

– Абсолютно нет. Я привел тебя сюда. Я не собираюсь еще и давать тебе советы по моде.

С надутыми губами я выдыхаю.

– Но мне нужен кто-то, кто скажет, если что-то выглядит плохо, независимо от того, нравится это мне или нет.

Обычно со мной была бы Несса, но она все еще думает, что я в Северной Каролине – живу своей лучшей жизнью в Университете Дьюка. Я даже не могу отправить ей фотографии из примерочной. Я видела, что она может сделать с интернетом. Эта девушка – лучший детектив, чем половина ФБР. Она поймет, что все было ложью, прежде чем я успею нажать «оформить заказ».

Кейдж наклоняется вперед и кладет руки на колени, усмехаясь мне.

– Могу позвонить Виоле. Уверен, она с радостью сделает именно то, о чем ты просишь.

– Совершенно не связанный с этим вопрос: что ты сделал с моим револьвером?

– Он на дне Атлантики, – самодовольно отвечает он. – Я куплю тебе снаряжение для дайвинга, чтобы ты могла его найти.

Я раздраженно выдыхаю.

– Мудак.

Его смех эхом разносится по магазину, когда он запрокидывает голову, и я даже не могу злиться на него ни секунды, пока возвращаюсь к поиску новой одежды, не нуждаясь ни в чьем одобрении, кроме своего собственного.

Обжигающе горячая вода течет по моим волосам и телу. Моя кожа краснеет от жара, прямо на грани ожога. Достаточно горячо, чтобы казалось, будто она смывает все мои грехи, хотя я знаю, что совершу еще больше.

Я быстро сушу волосы феном и натягиваю одно из своих новых платьев – черное с глубоким декольте, из-за которого Кейдж пожалеет, что оставил меня выбирать одежду одну. Однако, когда я выхожу в гостиную, его нигде нет. Диван совершенно пуст, даже Бени не смотрит свои обычные криминальные шоу.

Спускаясь по коридору, я замечаю, что дверь кабинета закрыта и оттуда доносятся голоса. Первый я узнаю, конечно, Кейджа, затем Бени и Нико. Но потом появляется еще один, и я пытаюсь вспомнить, где его слышала.

– Нет, – говорит голос. – Далтон для этого слишком умен. Он увидит это за милю.

С метафорическими яйцами из стали и буквальным отсутствием инстинкта самосохранения я открываю дверь и игнорирую взгляд, которым меня прожигает Кейдж. В комнате воцаряется тишина, пока я осматриваю ее.

Кейдж хочет перегнуть меня через колено и проучить.

Бени думает, что это лишь вопрос времени, когда я дам себя убить. Он, вероятно, прав.

Лицо Нико сияет, как новогодняя елка; он в восторге от того, что я ослушалась приказа Кейджа.

– Саксон. – Звук голоса за спиной заставляет меня подпрыгнуть, а затем расслабиться с облегчением.

– Рафф?

Он встает, раскрывая руки для объятий, и я охотно иду к нему. Лучший друг моего деда всегда занимал особое место в моем сердце. Истории, которые они рассказывали мне о всех проделках, в которые ввязывались вместе, всегда были моими любимыми.

Я теряюсь в теплом ощущении его рук, когда замечаю взгляд, которым меня награждает Кейдж, будто ждет, когда до меня дойдет.

И до меня доходит.

– Подожди. – Я отступаю назад, выходя из досягаемости Раффа. – Ч-что ты здесь делаешь?

– Саксон, – снова говорит он, на этот раз печально, и пытается положить руку мне на плечо, но я уворачиваюсь.

– Нет, – выдыхаю я. – Ты часть всего этого, да?

Его плечи опускаются.

– Я пытался уберечь тебя от этого. Клянусь, пытался. Но я больше не принимаю решений.

Я перевожу внимание на Кейджа.

– Это правда?

Он медленно кивает один раз.

– Похитить тебя было крайней мерой.

Это слишком, чтобы переварить. Мужчина, стоящий передо мной, был в моей жизни столько, сколько я себя помню, и знать, что он был хоть немного причастен к моему похищению, сейчас просто невыносимо.

– И каков теперь план? – спрашиваю я, меняя тему.

Кейдж вскидывает на меня бровь.

– Что, по-твоему, ты делаешь?

– Помогаю, – просто отвечаю я.

Прежде чем слово полностью слетает с моих губ, Кейдж уже отвергает идею.

– Абсолютно нет. Я не хочу, чтобы ты была рядом с этим. И когда, черт возьми, ты это купила?

Я смотрю на свое платье и коварно усмехаюсь. Запрыгнув на стол, я скрещиваю ноги и провожу пальцами по волосам, показывая, что никуда не уйду.

– Да ладно, Кейдж. Даже ты достаточно умен, чтобы понять, что нет никого лучше, чем его собственная дочь, чтобы помочь вам придумать план, как получить от Далтона Форбса то, что вы хотите.

Нико усмехается, но тут же замолкает, когда Кейдж бросает на него взгляд, а затем снова поворачивается ко мне.

– Еще одно подобное замечание, и обещаю, ты пожалеешь об этом позже.

Я кусаю губу, находя эту угрозу скорее соблазнительной, чем пугающей.

– Обещаешь?

Он отводит от меня взгляд и поправляет штаны, чтобы скрыть уже растущую эрекцию. Пока он не смотрит на меня, я оглядываюсь, чтобы увидеть, что делают остальные, и обнаруживаю, что все мужчины в комнате смотрят на Кейджа, но, конечно, первым говорит Нико.

– Может, уже скажешь ей? – говорит он. – Раз уж ты так настроен держать ее при себе и все такое.

– Николас, – одергивает его Рафф, но Кейдж перебивает.

– Нет, – тихо произносит он. – На этот раз идиот дело говорит.

Я затаиваю дыхание, когда Кейдж поворачивается ко мне, и я уже вижу, как он гадает, не убегу ли я. В какой-то момент раньше, возможно, да, но я не знаю, возможно ли это для меня теперь. Я не хочу, чтобы это было возможно.

– Мы собираемся его убить. – Слова слетают с его губ с таким безразличием, будто он говорит о погоде. – Пока он работал с Братвой, убивать его было нельзя. Это развязало бы войну, которой никто из нас сейчас не хочет. Но теперь, когда они вышли из игры, это наш лучший вариант. Единственный вариант.

Ладно, я понимаю причину для колебаний. Особенно после утра в его пентхаусе, когда я сорвалась при мысли, что они убьют его. И хотя это было до того, как я узнала все дерьмо, через которое он был готов меня пропустить, и в моем черством сердце для него больше нет места, у меня есть огромная слабость к Кайли. Он не только мой отец, а она слишком мала, чтобы справиться с такой эмоциональной травмой.

– И как его убийство решит вашу проблему?

Кейдж держит голову высоко, обращаясь ко мне так же, как к любому из находящихся здесь мужчин.

– Когда он умрет, вступит в силу его завещание, и вся наша собственность перейдет в руки Скарлетт. Твоей матери.

Я думаю об этом секунду, но в итоге прихожу к тому же решению.

– Это не сработает, – говорю я им прямо. – Вы правда думаете, что если убьете моего отца, моя мама просто так отдаст вам то, что вы хотите?

– Я знаю твою мать с тех пор, как она была маленькой девочкой, – возражает Рафф.

– Возможно, но даже я была обманута тем, кем на самом деле является мой отец и каков он на самом деле. Я могу только представить, с какими манипуляциями она имела дело последние два десятилетия, – объясняю я. – Если вы убьете его, нет никакой гарантии, какова будет ее реакция. И нет никакого способа избавиться от него, чтобы она не знала, что это сделали вы. Она не глупая.

Кейдж потирает подбородок, обдумывая все, что я говорю.

– И что ты предлагаешь нам сделать вместо этого? Ну, раз уж ты у нас эксперт по нему и все такое.

– Ты сказал, русские вышли из сделки, верно? – Он кивает. – Предложи ему то, от чего он не сможет отказаться.

– И что же это? – спрашивает Нико.

Я пожимаю плечами.

– Защиту. Ему явно плевать на чужие жизни, но он слишком эгоистичен, чтобы рисковать своей.

Бени поворачивается к Кейджу.

– У тебя только что был в руках Евгений. Мы можем сделать вид, что он рассказал что-то о судьбе Далтона, если сделка сорвется.

Он обдумывает это и кладет руку на подлокотник.

– А что, если защиты недостаточно?

– Так и будет, – честно отвечаю я. – Поэтому ты даешь ему единственное, чего он еще хочет – власть.

– Что? – все мужчины в комнате изумленно переглядываются.

Я поднимаю руку, останавливая их.

– Ты скажешь ему, что он начинает с низов, но может подняться по карьерной лестнице в вашей организации.

Челюсть Кейджа сжимается.

– Только через мой труп он станет кем-то значимым в Семье.

– Ему не обязательно им быть... – говорю я ему.

Бени ухмыляется, заканчивая за меня.

– Ему просто нужно верить, что станет.

Я улыбаюсь ему в ответ.

– Именно.

Кейдж смотрит на Раффа, поджимая губы, будто идея не самая худшая из слышанных, в то время как Бени гордо сияет смотря на меня.

– Камикадзе, должен признать. Я тебя недооценивал.

Усмехаясь, я подмигиваю ему.

– Ты не первый, и уверена, не последний.

Четверо мужчин обсуждают между собой, прорабатывая мелкие детали, в которых мне необязательно участвовать, но я все равно прислушиваюсь. Когда все сказано и сделано, и Бени соглашается составить официальное письмо с просьбой о встрече с моим отцом, все встают. Рафф делает шаг ко мне, но у Кейджа другие планы: он хватает меня за запястье и вытаскивает из комнаты.

Он не останавливается, пока мы не оказываемся на улице, на патио, наконец вне поля зрения остальных. Он разворачивается и берет мое лицо в свои руки. Если мне нужно угадать, я бы сказала, он все еще борется с внутренним конфликтом: похвалить меня или наказать. Лично я считаю, что ему стоит сделать и то, и другое.

– Ты, Саксон Ройс Форбс, чертовски смертоносна, – говорит он, а затем прижимается своими губами к моим, прежде чем я успеваю ответить.

Поцелуй отчаянный. Голодный. Почти такой, будто он боялся, что ему больше никогда не представится такой возможности. Хотя именно так и прошла вся последняя неделя. Мы были врозь всего несколько часов, но я вернулась к совершенно другому зверю – ненасытному, который не может оторвать от меня рук дольше чем на полчаса.

– Ты как мое личное оружие. – Он прижимается поцелуем к уголку мое рта, затем к лбу. – Я просто пытаюсь понять, хорошо это или плохо.

– Почему это может быть плохо?

Он вздыхает и проводит большим пальцем по моей щеке.

– Потому что ты будто создана специально для меня, и это делает тебя единственной, кто способен на массовые разрушения.

Я сладко улыбаюсь.

– Ну, лично я считаю, что мы хороши друг для друга.

– Вот как? – Его руки перемещаются на мои бедра, и он притягивает меня ближе. – Просто знай, я был серьезен, когда сказал, что меня не спасти. Я тот, кто я есть, Габбана.

В его словах только честность, но чего он не знает, так это того, что я не хочу его спасать. Может, когда-то и хотела. Может, думала, что смогу. Но Кейдж такой, какой есть, из-за этого мира. Он опасен, пугающий, и в нем нет ничего приукрашенного, и я влюбилась в него посреди всего этого.