Текст книги "Страдать в тишине (ЛП)"
Автор книги: Келси Клейтон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
ПЕРЕВОД ВЫПОЛНЕН ДЛЯ ТГ-КАНАЛА
https//t.me/darksoulbooks
КНИГА: Страдать в тишине
СЕРИЯ: Мафия Мальваджио #1
АВТОР: Келси Клейтон
Для тех, кто видит красоту в темноте.
«Я любил ее не за то, как она танцевала с моими ангелами, а за то, как звук ее имени мог успокоить моих демонов».
КРИСТОФЕР ПОИНДЕКСТЕР
Боль. Она с неумолимой жестокостью пронзает мое тело. Крик в моей голове пытается заглушить тишину, но это тщетно. Словно мои губы зашиты рыболовным крючком и колючей проволокой. Ни одному всхлипу не удается вырваться. Все, что мне остается, – потеряться во тьме. Мои ногти срываются с кожи, когда я тяну их вниз по стене, – его кровь на моих руках оставляет доказательства моего прикосновения. Это оглушительно громко и смертельно тихо одновременно, и я с полной уверенностью знаю: я предпочла бы сгореть заживо, чем прожить еще хоть одно мгновение так.
Несколько месяцев назад
Прохладный ветерок играет в моих длинных черных волосах, пока я иду по кампусу. Говорят, в свой двадцать первый день рождения чувствуешь себя иначе. Более взрослой. Готовой вступить во взрослую жизнь и покорять мир. Лично я описала бы это совсем не так.
Мама сказала бы, что у меня старая душа – что я всегда была не по годам рассудительной, и потому нет ничего удивительного в том, что двадцать один ощущается точно так же, как двадцать. И, возможно, она права. А может, мне просто не кажется захватывающим становиться старше в мире, который я никогда не чувствовала своим.
Если честно, это просто насмешка. Я – Саксон Форбс, студентка медицинского факультета Колумбийского университета, с родителями-миллионерами и дедом, владеющим солидной частью Нью-Йорка. Всю жизнь у меня было все – кроме ощущения, что я по-настоящему жива. Все, что я делала, каждый шаг в моей жизни всегда казался не к месту. Словно я постоянно стояла в паре сантиметров от края пропасти, но слишком боялась прыгнуть.
– С днем рождения! – кричит моя лучшая подруга Несса, врезаясь в меня всем телом. Она обнимает меня, и это простое действие приносит то чувство уюта, на которое я всегда опиралась.
Я знаю Нессу почти всю жизнь – с тех пор как во втором классе мы сели за одну парту и она потребовала, чтобы мы делили карандаши. Скорее всего, потому что у меня был набор со всеми мыслимыми цветами, но как бы то ни было, с тех пор мы неразлучны.
Я улыбаюсь и подаюсь навстречу ее прикосновению.
– Спасибо, Несс.
Она отпускает меня и выпрыгивает вперед, продолжая идти задом наперед по направлению к аудиториям.
– Так, и как мы празднуем? Я думаю – грандиозная вечеринка. С тортом в семь ярусов и бенгальскими огнями вместо свечей. О! И конфетти-пушка!
Скривившись, я качаю головой.
– Скорее ужин с семьей.
– Ты врешь, – без выражения говорит она.
– Нет.
Она останавливается, ее плечи поникают.
– Сакс, я знаю, ты относишься к своему дню рождения как к досадной помехе, но мы не можем просто не отпраздновать рождение моего любимого человека на свете. Это преступление против человечества. Ну, или хотя бы против меня.
Я приподнимаю бровь и улыбаюсь.
– Как бы лестно это ни звучало, не думай, что я не понимаю: тебе просто нужен повод напиться и наделать глупостей.
– Я бы никогда, – возмущается она притворно, хватаясь за воображаемое жемчужное ожерелье. – Твой день рождения для меня священен.
– Угу. И парень, которого ты пригласила на мой день рождения, зовут…
– Джейми. – Его имя звучит почти как жалоба, когда она запрокидывает голову. – Он из моей группы по бизнес-финансам, и он – самое красивое создание, которое я когда-либо видела.
Ага. Вот оно. У меня вырывается тихий смешок.
– Я думала, ты общаешься с каким-то парнем не из города.
На ее лице появляется хитрая ухмылка, которую я давно полюбила.
– Так и есть.
– Несса, – предупреждающе говорю я.
– Что? – она изображает невинность. – Он ведет себя то горячо, то холодно. Немного ревности пойдет ему на пользу.
– И откуда он вообще об этом узнает?
Достав телефон из заднего кармана, она поднимает его.
– Социальные сети. Ну конечно.
Я смотрю на свою лучшую подругу, неизменно находя ее выходки забавными. Когда дело касается парней, мы с ней совершенно разные. Я на лекциях делаю конспекты, а она – собирает номера телефонов. Но это просто Несса, и изменить ее невозможно.
– Ты – женская версия пикапера. Ты ведь это знаешь?
Она уже собирается ответить, но ее взгляд останавливается у меня за спиной, и она с отвращением морщит нос.
– Кстати о пикаперах… – бормочет она.
Прежде чем я успеваю спросить, о чем она, две руки обхватывают меня за талию сзади, и к моей щеке прижимается поцелуй.
– С днем рождения.
А, он.
Брэд Палмер.
Президент «Каппа Бета Чи», алкоголик выходного дня и мастер обаяния во всех его проявлениях. Несса не ошибается. Если поискать в словаре слово «пикапер», рядом с ним наверняка будет его фотография – с улыбкой кота, поймавшего канарейку.
– Спасибо, Брэд, – тихо говорю я, одновременно высвобождаясь из его объятий.
С тех пор как в прошлом семестре нас поставили в пару для проекта по философии, он положил на меня глаз. У меня, может, и нет гениального IQ, но я не настолько глупа, чтобы верить в искренность его интереса. Я просто привлекла его внимание тем, что отказалась целоваться вместо того, чтобы работать над заданием. Судя по всему, это сделало меня его новой любимой целью.
И ладно, возможно, я немного ему подыгрываю.
Что я могу сказать? Внимание самого завидного холостяка Колумбийского университета приятно.
– Так как мы празднуем? – спрашивает он, и я тут же закатываю глаза.
Только не он тоже.
Несса вскидывает руки.
– Видишь? Ужин с семьей – это не то, как отмечают двадцать первый день рождения. Мы хотя бы должны пойти в клуб. Это обряд посвящения!
Брэд пожимает плечами.
– Она права. Так и есть.
– Спасибо! – торжествующе заявляет Несса.
Я сужаю глаза, молча давая понять, что она сама Брэда терпеть не может, но она лишь одаривает меня приторно-сладкой улыбкой, которая совсем не выглядит невинной.
Если честно, мой идеальный вечер – это ужин с любимыми людьми, затем ванна с пеной, мягкий плед и моя любимая книга. Но что-то подсказывает мне, что этому не суждено случиться. Когда эти двое на одной стороне, мне остается только пойти на компромисс. Иначе весь день они будут пытаться перехватить мои планы на вечер.
– Ладно, – соглашаюсь я. – Мы можем куда-нибудь выйти после ужина с моей семьей.
Уголок губ Брэда приподнимается.
– Я приглашен на это семейное мероприятие?
– Нет, – в один голос отвечаем мы с Нессой.
Он надувается, как обиженный щенок, но в этом вопросе я не собираюсь уступать. Последнее, что мне нужно, – чтобы мой отец сидел за столом напротив парня, чья единственная жизненная цель – лишить его дочь невинности. Ничего хорошего из этого не выйдет.
– Прости, но нет, – повторяю я. – Встретимся позже в «Пульсе».
Несса поджимает губы.
– Неплохой выбор, но я бы предпочла что-нибудь с атмосферой «Великого Гэтсби».
Я предпочитаю ее проигнорировать и целую Брэда в щеку, чтобы смягчить отказ. Он улыбается и подмигивает мне, прежде чем я беру Нессу под руку и мы направляемся в сторону Бродвея.
– Куда мы идем? – спрашивает она, оглядываясь назад.
– По магазинам, потому что меня против воли заставляют выходить сегодня вечером, а надеть мне совершенно нечего.
Она изображает шок, но в ее глазах появляется нотка гордости.
– Саксон Форбс. Ты прогуливаешь занятия?
Я фыркаю, хотя улыбка все равно пробивается наружу.
– Вообще-то, у меня сегодня день рождения.
Посмеиваясь, она притягивает меня к себе.
– Ты чертовски права.
Огромная люстра занимает весь потолок ресторана. Свет мягко ложится на мое платье, заставляя белую ткань мерцать. Мы с Нессой следуем за хостес, пока та провожает нас к столику. Как только мы подходим достаточно близко, отец встает.
– Вот ты где! – говорит он, раскрывая объятия. – Я уже начал думать, что ты заблудилась.
– Если бы я дала Нессe вести, так бы и было, – усмехаюсь я.
Несса фыркает:
– Я не настолько плохо вожу.
Повернувшись к ней, я бросаю многозначительный взгляд.
– Тебе нужно было проехать три квартала, а ты каким-то образом оказалась в Нью-Джерси.
Она запрокидывает голову и стонет:
– Это было один раз!
– Два. И закончилось все только потому, что ты просто перестала искать нужное место.
С таким взглядом, каким она на меня смотрит, я была бы мертва, если бы взгляды умели убивать.
– И почему я вообще с тобой дружу?
Я изображаю оскорбленное выражение лица – точно так же, как она утром, – но прежде чем успеваю ответить, отец вмешивается:
– Так, давайте без сцен в приличном ресторане. – Он наклоняется, чтобы обнять Нессу. – Монстр.
Это прозвище он дал ей еще в детстве. Говорил, что ее имя напоминает ему Лох-Несское чудовище, так и прижилось – Монстр.
Она радостно улыбается и садится рядом с ним, а я устраиваюсь рядом с моей младшей сестрой Кайли. Она поднимает на меня взгляд – как всегда, с широкой улыбкой, в которой заметна щель от двух выпавших зубов. Четырнадцатилетняя разница в возрасте может навести кого-то на мысль, что у нас нет ничего общего, но это неправда. С самого дня ее рождения она обвила меня вокруг пальца – с того момента, как я увидела ее через стекло детской палаты и не смогла отвести взгляд.
Я слегка толкаю ее локтем.
– Привет, Кайликинс. Как школа?
Она неуверенно пожимает плечами.
– Нейтан дергал меня за косички.
– Правда? – Я приподнимаю брови. – Хочешь, я с ним подерусь?
Она хихикает:
– Саксон, ты не можешь с ним драться. Ты же взрослая.
Ее слова бьют прямо в грудь. Я ошарашенно открываю рот, а Несса смеется.
– Ай. Вот это удар ниже пояса. Спасибо, что напомнила, какая я старая.
Кайли пожимает плечами:
– Ты сама это сказала, не я.
– Я знала, что ты моя любимая Форбс не просто так, – заявляет Несса.
Я хмурюсь:
– Грубо. Я думала, что я твоя любимая.
Отец повторяет мое выражение лица:
– А я тогда кто? Пустое место?
Несса притворно морщится, кладет голову ему на плечо, пытаясь его умилостивить, и при этом украдкой подмигивает Кайли.
Ну и ладно. Она и у меня любимая Форбс.
– А где мама? – спрашиваю я, оглядываясь. – В туалете?
Отец смотрит на меня с грустной улыбкой.
– Прости, милая. Она очень хотела быть здесь, но кое-что случилось.
– Она в больнице с дедушкой, – выпаливает Кайли.
– Что?
– Кайли, – строго говорит отец. – Мы же договорились, что скажем ей завтра. Не в ее день рождения, помнишь?
Я тут же качаю головой:
– Нет. Не надо так. Что с дедушкой?
В груди поднимается паника при одной мысли о том, что я могу его потерять. Он был для меня всем, сколько я себя помню: тем, кто тайком подсовывал мне алкоголь на праздниках. Моим главным советчиком. Моей самой большой опорой.
Я не могу его потерять. Не сейчас, когда я еще толком и не жила.
– Сердце, – буднично отвечает отец. Этот спокойный тон сбивает меня с толку – будто он читает список покупок или обсуждает погоду с незнакомцем. – Он болел уже какое-то время, а теперь врачи говорят, что сердце начинает отказывать.
Нет.
– Ему можно пересадку. Трансплантацию.
Отец тянется через стол и кладет руку на мою.
– Он не подходит, Сакс. Они ничего не могут сделать.
– Тогда мы поедем в другую страну и наймем лучших врачей, которых можно купить за деньги. У нас ведь они есть.
Разбитое выражение на его лице говорит мне все, чего я не хочу слышать.
– Дорогая, у него нет на это времени. Поверь, мы с мамой рассмотрели все возможные варианты и пришли к одному и тому же выводу. Мне очень жаль.
Все мое тело замирает, когда до меня наконец доходит реальность: я скоро его потеряю. Я даже не замечаю, что плачу, пока Несса не опускается рядом со мной и не вытирает слезы с моих щек. Я поворачиваюсь к ней – и мне даже не нужно произносить слова вслух, прежде чем она кивает, встает и протягивает мне руку.
– Пойдем.
Не думаю, что когда-нибудь существовало время, когда больницы не пугали меня. Сколько смерти видели эти стены… От одной только мысли по коже бегут мурашки. И все же одновременно они видели и жизнь. Чудеса, которые спасают людей вопреки всему. Младенцев, появившихся здесь на свет. Это место почти ощущается как портал между нашим миром и тем, что находится по ту сторону.
Портал, который совсем скоро разлучит меня с дедушкой.
Несса крепко сжимает мою дрожащую руку, пока мы ждем, когда лифт поднимется на шестой этаж. Всю дорогу вверх в голове крутится лишь худшее.
Я опоздала.
Его уже нет.
Я даже не успела попрощаться.
Двери открываются, и я глубоко вдыхаю.
Каждый шаг по коридору дается с тяжестью – словно его придавливает вся серьезность происходящего и нависающая надо мной скорбь. Я так погружена в мысли, что почти врезаюсь в мужчину в дорогом, угольно-черном костюме, по бокам от которого идут еще двое, тоже в костюмах. К счастью, Несса вовремя тянет меня в сторону, но наши взгляды все равно встречаются.
Холодный.
Жестокий.
Пугающе красивый.
В нем есть что-то такое, от чего по позвоночнику пробегает озноб. Что-то, что одновременно заставляет хотеть узнать о нем все – и бежать, не оглядываясь. Но мгновение исчезает так же быстро, как и возникло: он отводит взгляд и продолжает идти по коридору.
– Это его палата, – говорит Несса, когда мы сворачиваем за угол, резко возвращая меня к пугающей реальности.
Я сглатываю ком в горле и киваю.
– Я справлюсь.
Она сжимает мою руку, прежде чем отпустить.
– Я рядом. Что бы тебе ни понадобилось.
– Люблю тебя больше.
– Люблю тебя дольше, – отвечает она, как всегда, без запинки.
Когда я захожу в палату и вижу его на кровати, сердце раскалывается еще сильнее. Это не тот дедушка, которого я знала всю жизнь. Тот, кто учил меня ездить по улицам Нью-Йорка, был сильным и бесстрашным. Для всех остальных он – Сайлас Кингстон, один из самых влиятельных людей в городе. Человек, на которого равняются другие и через которого боятся переступать преступники. Но для меня он всегда был просто дедушкой.
Увидеть его сейчас – слабым и хрупким – словно удар по нервной системе.
Он правда умирает.
Сдавленный всхлип вырывается прежде, чем я успеваю прикрыть рот рукой, и он привлекает его внимание. Дедушка отворачивается от телевизора и смотрит на меня с той самой теплой, родной улыбкой.
– Привет, Дикий Цветок, – говорит он, используя прозвище, которое было только между нами.
Глаза наполняются слезами, и они переливаются через край. Я пытаюсь ответить, найти в себе хоть какую-то силу, но это бесполезно. У меня нет ни единого шанса – не тогда, когда он лежит в этой кровати, будто уже стоит на пороге смерти.
Он тянется за пультом и выключает телевизор.
– Иди сюда, Саксон.
Я пересекаю комнату и падаю в его объятия. Все, что я пыталась сдержать, обрушивается разом, и я ломаюсь. Слезы пропитывают больничную рубашку, но его это, кажется, не волнует – он водит ослабевшей рукой по моей спине, шепча утешения, балансирующие между полуправдой и безобидной ложью.
– Все будет хорошо, Сакс, – говорит он. – С тобой все будет в порядке.
Я отстраняюсь и качаю головой.
– Нет. Как я могу быть в порядке? Ты… ты…
– Я умираю, – признается он, произнося слова, которые я не в силах сказать сама. – Но таков круг жизни. Мы все живем взяв взаймы время, а я прожил долгую и насыщенную жизнь. Все нормально.
Каждая клетка во мне хочет сказать ему, что он неправ. Что он еще слишком молод. Что нам не хватило времени. Но как раз в тот момент, когда я собираюсь открыть рот, в палату входит мама со стаканчиком из пенопласта.
– Саксон? – растерянно говорит она. – Что ты здесь делаешь? Я думала, ты ужинаешь с отцом.
– Ты мне не сказала, – всхлипываю я.
Мама выдыхает, ее плечи опускаются.
– Я не хотела портить тебе день рождения. Я собиралась сказать тебе завтра утром.
– Нет. Мы не скрываем друг от друга такие вещи. Особенно такие, – возражаю я. – Ты должна была сказать мне.
Она кивает.
– Ты права. Должна была. Прости.
– Все нормально. Я уже здесь.
– Так, подождите-ка, – вмешивается дедушка. – Тут я вынужден встать на сторону твоей матери. Тебе следует праздновать, а не сидеть тут и смотреть, как старик чахнет.
– Папа, – укоризненно говорит мама. – Может, подберешь слова аккуратнее.
Он отмахивается.
– Глупости. Я никогда не был любителем приукрашивать дерьмо и начинать не собираюсь.
– Это заметно, – бурчит она.
Дедушка игнорирует ее и смотрит на дверь.
– Несса! Заходи сюда!
Моя лучшая подруга выглядывает из-за угла и, входя в палату, тепло улыбается.
– Привет, дедуль.
– Своди-ка эту девчонку в бар, а?
Я резко поворачиваю голову к нему.
– Что? Нет. Я не могу идти в… ты же…
Он пригвождает меня одним взглядом – тем самым, который всегда срабатывал, когда я была ребенком.
– Саксон Ройс, ни одна моя внучка не будет проводить свой двадцать первый день рождения в больнице. Если только ей не будут промывать желудок от алкогольного отравления – в таком случае ты слаба, а я воспитывал тебя лучше.
– Но я…
– Никаких «но», – говорит он, тыча в меня дрожащим пальцем. – Я буду здесь и завтра. Иди наслаждайся тем, что теперь можешь пить легально и не прятать алкоголь под столом.
Мама выглядит шокированной и слегка возмущенной, но он фыркает и закатывает глаза.
– Да ладно. Не делай вид, что ты не знала. Притворяться глупой – ниже твоего достоинства.
Мама зажимает переносицу и качает головой.
– У тебя совсем нет фильтра.
– Никогда не было, дорогая. Никогда. – Он снова переводит взгляд на меня. – А теперь иди. Или хочешь, чтобы я вызвал охрану и тебя вывели?
Часть меня хочет проверить его на блеф, но я слишком хорошо его знаю: он редко говорит то, чего не имеет в виду. Поэтому, не имея другого выбора, я снова обнимаю его и направляюсь к двери.
– Пообещай мне, что ты будешь здесь завтра, – умоляю я.
Он подмигивает.
– Выпей за меня, Дикий Цветок.
Такси подъезжает к «Пульсу» чуть после десяти. Мы с Нессой выходим и ступаем на тротуар, сразу замечая Брэда – он ждет в длинной очереди. Большинство девушек вокруг откровенно льнут к нему, но в тот же миг, как его взгляд останавливается на мне, он перестает обращать на них внимание.
– Ну, по крайней мере, он пунктуален, – бормочет Несса.
Я медленно выдыхаю и делаю шаг в его сторону, когда передо мной внезапно встает охранник. Он высокий – примерно метр девяносто с лишним, что заметно контрастирует с моими ста шестьюдесятью с небольшим. И да, эти «с небольшим» имеют значение, спасибо большое.
– Мисс Форбс? – спрашивает он.
Я задираю голову и неуверенно отвечаю:
– Эм… да?
– Мне дали строгие указания сопроводить вас и ваших друзей к вашему VIP-столику, – сообщает он. – Пожалуйста, следуйте за мной.
Я оборачиваюсь к Нессе и бросаю на нее взгляд.
– Тот самый человек, с которым ты переписывалась в такси?
Она виновато улыбается.
– Он хотел, чтобы твоя мама выяснила, куда мы идем. Ты правда хотела, чтобы я лишила его богом данного права баловать внучку и ее лучшую подругу?
– Да, – сухо отвечаю я.
Он буквально при смерти и все равно продолжает раздавать указания. Тело может выглядеть иначе, но внутри он все тот же Сайлас Кингстон, каким его знает весь город.
С неохотой я хватаю Брэда и оттаскиваю его от личного гарема. Девушки бросают на меня недобрые взгляды, когда он обнимает меня за плечи, а мы, минуя очередь, следуем за вышибалой в клуб под общий ропот и возмущение.
– Я простоял в этой очереди почти час, – говорит Брэд. – Как тебе удалось так быстро нас провести?
Несса проводит пальцами по волосам и, оглядываясь по сторонам, отвечает за меня:
– Ее дедушка владеет этим местом.
Глаза Брэда расширяются от удивления.
– Черт возьми. Так ты у нас не только красивая мордашка, да, Сакси?
Я морщусь от этого прозвища. Он считает его милым – мол, звучит как «секси», – но на деле оно лишь подчеркивает, каким болваном он является. И это даже не затрагивая того факта, что, по его мнению, все, что нужно женщине, – быть красивой. Разве мизогиния не должна была остаться в прошлом?
Обхватив запястье Нессы, я тяну ее к себе и шепчу на ухо:
– Принеси мне выпить. Крепкого.
Она широко улыбается:
– Уже бегу.
Когда она направляется к бару, я позволяю себе оглядеться. Место выглядит стильно, но без дешевой вычурности. Гладкие черные стены переливаются цветами софитов. Белые VIP-столики, включая наш, расположены в верхнем дальнем углу клуба и имеют собственный бар. Платформа находится на уровне глаз с диджеем – мы смотрим на танцпол с противоположных сторон зала.
Две руки ложатся мне на талию, а грудь Брэда прижимается к моей спине.
– Ты сегодня чертовски хорошо выглядишь, Сакс.
Я закатываю глаза.
– Уверена, ты говоришь это всем девушкам.
– Да, но тебе – искренне.
Фу. Он звучит как персонаж дешевой мыльной оперы девяностых. И после всего, что было сегодня, у меня нет ни сил, ни желания терпеть его чушь.
Несса возвращается с двумя напитками в руках, и я с облегчением вздыхаю, когда она протягивает мне один. Запрокинув голову, я осушаю стакан залпом. Брэд смотрит на меня с изумлением, а Несса стонет:
– Стерва. Я хотела сфотографировать тебя с первым легальным напитком.
Я пожимаю плечами и протягиваю пустой стакан Брэду.
– Детка? Не принесешь мне еще один?
Его брови взлетают вверх от этого обращения.
– Уже бегу.
Мы с Нессой провожаем его взглядом: он идет прочь, собирая внимание каждой девушки на своем пути. Как только он выходит из зоны слышимости, она наклоняется ко мне и говорит прямо в ухо:
– Если ты продолжишь пить в таком темпе, твоя девственность заменит презерватив в его заднем кармане.
Я фыркаю.
– Ни за что. Я не росла со строгим отцом, который пресекал каждый намек на роман, чтобы в итоге потерять это с самозваным Хью Хефнером.
Она смеется и снова проводит рукой по волосам.
– Точное описание. Значит, мне нужно оставаться трезвой, чтобы не дать тебе совершить пьяную ошибку?
Я дарю ей свою самую лучшую улыбку и подмигиваю.
– Считай это моим подарком на день рождения.
Она шумно выдыхает.
– Тебе повезло, что я тебя люблю.
Спойлер: она, должно быть, любит меня не так сильно, как утверждает, потому что проходит всего час – и она пьяна так же, как я. Еще через час она умудряется выглядеть трезвой на моем фоне. Она покачивается под музыку посреди танцпола, совершенно не попадая в ритм и абсолютно не заботясь ни о чем.
Иногда я ей в этом завидую. Тому, как она просто существует и не думает о том, кто на нее смотрит – включая Джейми, который, к слову, и правда так же хорош собой, как она и говорила, и, вероятно, именно поэтому она едва не завалила финансы. Он стоит позади нее, держась за ее бедра, просто чтобы она не потеряла равновесие.
– А где твой пикапер? – тянет она, оглядывая зал.
Если честно, я и сама не знаю.
– Он исчез после того, как ты в третий раз сказала ему, что сегодня вечером ему запрещено лишать меня девственности.
И да, это были ее точные слова – потому что с каждой выпитой рюмкой ее внутренний фильтр исчезает все сильнее. Честно говоря, он, скорее всего, просто нашел какую-нибудь девушку, готовую прыгнуть с ним в постель и разобраться с тем стояком, который у него появился спустя три секунды после того, как он начал тереться об меня.
Пусть уж лучше она, чем я.
У нее вырывается пьяная икота.
– Ну и хорошо. Ты заслуживаешь большего. Самого лучшего. Я говорю про вино, лепестки роз и серенаду на балконе под звездным небом. О большом романтическом жесте, понимаешь?
Я мельком смотрю на Джейми, который изо всех сил старается не рассмеяться, и снова поворачиваюсь к Нессе.
– Ладно, Николас Спаркс, думаю, с тебя хватит. Может, поедем домой?
– Нет. Еще пару песен, – ноет она и хватает меня за запястье. – Потанцуй со мной. У меня день рождения.
Джейми с недоумением переводит взгляд на меня.
– Я думал, день рождения у тебя.
– Так и есть, – подтверждаю я с теплой улыбкой. – Но попробуй сказать это ей. Посмотрим, чем для тебя это закончится.
Вместо того чтобы ввязываться в бессмысленный спор, я выбираю более простой вариант – начинаю двигаться и позволяю музыке унести меня. Глаза закрываются, голова откидывается назад, и я чувствую, как бас вибрирует в теле. Впервые за долгое время я не думаю ни об учебе, ни о Брэде, ни о надвигающейся смерти дедушки. Я просто… отпускаю.
Диджей плавно переводит трек в следующий – темп остается прежним, но энергия растет. Я ощущаю, как поднимается уровень серотонина, и, возможно, Несса была права. Возможно, именно это мне и было нужно.
Мое тело продолжает двигаться, когда я открываю глаза – и встречаюсь с его взглядом. В одно мгновение я становлюсь абсолютно трезвой. У него тот же ледяной взгляд, что и в больнице ранее, только теперь в нем есть что-то более темное. Он прислонился к стене, держа в руке стакан с янтарной жидкостью, и наблюдает за мной.
Дыхание ровное.
Тело неподвижно.
Взгляд – неотрывный.
Он подносит стакан к губам и смотрит на меня поверх края, делая глоток. Все мое внимание приковано к нему, словно я физически не могу отвести взгляд. Его темные волосы небрежно зачесаны назад. Плечи расправлены – будто он никогда не позволяет себе расслабиться. Костяшки пальцев побелели от того, как крепко он сжимает стакан; мне кажется, он вот-вот его раздавит.
Того мимолетного взгляда несколько часов назад было катастрофически мало. Он выглядит так, будто его высекли из камня – часами, превращая в самое ценное произведение искусства. Уверенность, которая требует внимания всех вокруг, и тлеющий взгляд, способный растопить лед… он – само совершенство.
– Нет, – говорит Несса, вставая передо мной и полностью закрывая обзор. – Даже не думай. Только через мой труп.
Я пытаюсь выглянуть из-за нее, но она двигается вместе со мной.
– Что ты делаешь?
– Спасаю тебе жизнь.
– Да брось. Он безобидный.
Вероятнее всего, это полная чушь – особенно с той энергетикой, которую он излучает, – но, может, если я это скажу, так и будет.
Она фыркает.
– Ага. Если считать безобидной гранату с выдернутой чекой. Я серьезно, Сакс. Не он. Кто угодно, но не он.
Я смотрю мимо нее – он все еще наблюдает за нами.
– А кто он вообще такой?
– Кейдж Мальваджио, – отвечает она, бросая на него взгляд. – Жестокий, бессердечный ублюдок, который никого не щадит. Ходят слухи, что он убил собственных родителей.
Ладно, это уже звучит слишком.
– Откуда ты его знаешь?
Она на секунду медлит, затем собирается и отмахивается:
– Я просто кое-что слышала. Пойдем. Ты была права. Нам пора домой.
Крепко сжав мое запястье, она тянет меня за собой к выходу.
А я?
Я чувствую его взгляд на себе всю дорогу, пока мы выходим из клуба.
Я всегда гордился тем, что умею держать все под контролем.
Уверенный в себе.
Не поддающийся панике.
Тот, кто улыбается в лицо хаосу.
Мне это было нужно с детства – так я справлялся с потерями и с давлением будущего, о котором узнал слишком рано. Быть главным – это не просто предпочтение. Это, черт возьми, жизненно необходимо.
Так что можешь представить мое состояние, когда я меряю шагами подвал «Пульса», прижимая телефон к уху и слушая, как мой заместитель Бениамино докладывает о состоянии Сайласа Кингстона.
– Все плохо, босс, – мрачно говорит он. – Врач считает, что у него осталось не больше пары дней.
Черт. Я отрываю телефон от уха и сжимаю его так сильно, что корпус вот-вот треснет.
– А как же лечение, которое они собирались попробовать?
– Назначено на завтра, но надежды уже не такие, как раньше.
Я упираюсь рукой в стену, пальцы по очереди постукивают по бетону – туда-сюда. Прием, который я выучил много лет назад. Один из немногих способов удержать себя, когда злость грозит взять верх. Действия на эмоциях всегда приводят к ошибкам, а в моем мире ошибки стоят жизни.
– А Далтон?
Он, должно быть, заходит в пустую комнату – фоновый шум стихает.
– Есть информация, что в последнюю неделю он все чаще ошивается в Mari Vanna.
Разумеется. Mari Vanna – главная штаб-квартира Братвы. Причина может быть только одна, и она ни для кого не секрет.
Он предан не нам.
– Ладно, – бормочу я, чувствуя, как во мне крепнет решимость. – Свяжись с Маурицио и скажи, чтобы он ускорил оформление бумаг. Мне плевать, сколько это будет стоить и чего он захочет взамен. Это его приоритет номер один. Хочу, чтобы все было оформлено, подписано и нотариально заверено до того, как он вообще позволит себе задремать.
– Да, сэр, – отвечает Бени.
Я сбрасываю вызов и убираю телефон в карман.
Стремительное ухудшение состояния Сайласа – не просто неожиданный удар. Это угроза империи, которую мой отец строил годами. Далтон Форбс – тот еще кусок дерьма, за которого единственную дочь Сайласа фактически вынудили выйти замуж после того, как она забеременела в шестнадцать, – всего в нескольких днях от того, чтобы унаследовать почти половину города. И этого нельзя допустить.
Пару месяцев назад мне сообщили, что Далтона видели в нескольких притонах Братвы. Обычно мне плевать, чем занимается это отребье в своих мутных делах – итальянцы держат этот город десятилетиями. Но когда здоровье Сайласа резко пошло под откос, я понял.
С Далтоном ничего не бывает случайно.
Я снова убираю телефон в карман, отбрасываю мысли и переключаюсь на более насущное, толкая дверь. Комната маленькая, со звукоизоляцией на стенах и металлическим стулом, вцементированным в пол. Мужчина, привязанный к нему, опустил голову, но я вижу, как с его носа капает кровь. Бросаю взгляд на Нико – он беззаботно листает телефон.
– Манчини, – рычу я.
Он поднимает голову и ухмыляется.
– А что? Он болтливый ублюдок.
Парень поднимает голову и плюет на пол.
– Пошел ты, мудак.
Нико снова дергается к нему, но я поднимаю руку, останавливая его. Он медленно выдыхает и делает шаг назад. Я вскользь осматриваю пленника. Одежда, еще вчера в идеальном состоянии, теперь пропитана темно-красным. Пот выступил на лбу и стекает по лицу.
Он напуган.
И правильно.
– Как тебя зовут? – спрашиваю я.
Он скалится.
– Иди к черту.
Уголки моих губ приподнимаются. Я беру со стола его бумажник и открываю удостоверение личности.
Брэд Палмер.
Двадцать два года.
И, судя по студенческому билету, он учится в Колумбийском университете.
– Знаешь, Брэд, – говорю я, убирая удостоверение в карман и бросая бумажник обратно на стол, – по-моему, я еще ни разу не встречал Стрельца, который мне бы понравился. И ты не стал исключением.
Он откидывает голову и прищуривается.
– Чего ты хочешь?
– Скажи, с кем ты был прошлой ночью.
Из глубины его горла вырывается темный смешок.
– Хрен тебе, урод. Эта территория – моя.
– Вот как? – я хрущу шеей, поворачивая ее из стороны в сторону, замечая, как его слова привлекли внимание Нико.
Он не успевает ответить – мой кулак врезается ему в лицо. Кровь и один из зубов летят через всю комнату. Пока он приходит в себя, я снова опираюсь на стол. Нико тихо усмехается, продолжая листать телефон.
