Текст книги "Страдать в тишине (ЛП)"

Автор книги: Келси Клейтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Я был злым подростком, еженедельно ввязываясь в драки в школе без какой-либо причины, кроме того, что на меня странно смотрели. Мне никто не был нужен. Во мне не было ни одной частички, желающей иметь друга. Меня вполне устраивало идти по жизни одному. И только когда я связался не с тем парнем, я понял, что одиночество, возможно, не лучший выбор.

Он был из тех, кто выглядел круто, но при этом казалось, что он слишком старается. В нем была какая-то самоуверенность, которая меня бесила. И когда я застал его рассказывающим своим друзьям, как он собирается трахнуть Виолу, чтобы проучить ее не быть такой занозой, я просто слетел с катушек.

Это был бы честный бой. Честный для меня, во всяком случае. Он выглядел так, будто мог бы продержаться какое-то время. Но когда я нанес апперкот прямо в челюсть, я не знал о лезвии, которое было у него в кармане куртки.

Бени случайно оказался прислонившимся к шкафчикам, когда начался хаос, и когда он увидел, что этот кусок дерьма собирается драться грязно, он вмешался. Он сломал ему кисть одним сильным сжатием, и когда нож упал на землю, он отшвырнул его ногой и позволил мне добить его.

Единственный человек, которого я когда-либо называл другом, заслужил мое доверие в тот день, и с тех пор он прикрывает мою спину.

Стук в дверь вызывает усмешку на лице Бени, но мои мышцы напрягаются от потребности разобраться с делами.

– Войдите, – зову я.

Энцо входит с виноватым видом и прижатым к паху пакетом со льдом. Зрелище, честно говоря, жалкое. То, что женщина довела матерого члена мафии до такого состояния, – это смешно. Но, с другой стороны, Саксон – кто угодно, только не обычная женщина.

– Босс, – говорит он робко. – Вы хотели меня видеть?

Я одариваю его дружелюбной улыбкой.

– Да. Присаживайся, Энцо.

Бени издает смешок, сжимая переносицу и отворачиваясь. Энцо же слегка расслабляется от моего тона. Он подходит и садится на стул рядом с Бени. Я встаю из-за стола и обхожу его, чтобы опереться о край.

– Что сказал доктор?

Энцо сникает.

– Повреждения ужасающие, но если я избегу эрекции в ближайшие пару недель, скоро все должно вернуться в норму.

Я мычу.

– Для тебя это хорошие новости.

– Да, сэр.

Звук возни доносится из коридора. Крики Саксон становятся громче, пока они приближаются к моему кабинету, и дверь снова открывается, и Кармин вталкивает ее в мой кабинет. К счастью для меня и для всех в радиусе ста футов от меня, на этот раз она полностью одета.

– Убери от меня свои гребаные руки, – кричит она.

Энцо рычит при одном только виде Саксон, и ее глаза расширяются, когда она видит его сидящим там. Но для меня вечеринка только начинается.

– Отлично. Ты здесь, – радостно приветствую я ее. – Иди встань в угол.

Ее губы изгибаются в усмешке.

– Иди в задницу.

Я усмехаюсь, хватая пистолет со стола и направляя ей в голову.

– Я сказал, иди в гребанный угол.

Она вздрагивает, и хотя часть ее, кажется, хочет спорить, она подчиняется. Как только она оказывается на месте, я киваю Энцо.

– Встань, – приказываю я.

Он делает так, как я сказал, хоть и морщится, поднимаясь. Бросив пакет со льдом на сиденье, он ждет моего следующего приказа – так, как его учили. Если бы только он последовал этой выучке раньше.

Покрутив пистолет в руке, я протягиваю ему его. Он хмурит брови, глядя на него, будто не понимает, что я делаю, в то время как дыхание Саксон замирает в ужасе. Похоже, кто-то все-таки боится смерти.

– Кейдж, – умоляет она.

Моя голова резко поворачивается к ней, и я пронзаю ее одним взглядом.

– Даже не смей произносить мое гребанное имя, будто я тебе чем-то обязан.

Саксон обхватывает себя руками и начинает плакать. Тем временем Энцо все еще не взял у меня пистолет.

– Для чего это? – спрашивает он.

Тьфу, идиот.

– А ты как думаешь? Если бы кто-то откусил мне член, я бы оторвал им голову от гребанных плеч.

Схватив его за руку, я вкладываю в нее пистолет и обхватываю его пальцы вокруг рукоятки. Я киваю в сторону Саксон, и он поворачивается к ней лицом. Я встаю рядом с ним и игнорирую Саксон, которая впервые с тех пор, как она здесь, умоляет о пощаде.

– Она выставила тебя дураком, – говорю я ему. – Оскорбила тебя. Чуть не лишила мужественности.

Он поднимает пистолет и наводит его на нее, и я усмехаюсь. Саксон теперь истерически рыдает, глядя в дуло сорок пятого калибра. Она поднимает руки, будто пуля не пройдет сквозь них. Один только вид ее страха грозит снова возбудить меня.

– Она постелила себе постель. Теперь пусть в ней и лежит.

Я внимательно наблюдаю, как рука Энцо дрожит. Он зол, ему больно, что она так предала его, но почти видно, как он пытается уговорить себя действительно убить ее. Наконец, я вижу, как он перемещает указательный палец на спусковой крючок, но прямо перед тем, как он стреляет, я достаю пистолет из заднего кармана и направляю ему в голову, нажимая на спусковой крючок без тени колебания.

Саксон кричит, когда кровь брызгает на книжный шкаф, и безжизненное тело Энцо падает на пол. Она оседает на пол, рыдая то ли от ужаса, то ли от облегчения. Но когда я в этот раз направляю пистолет на нее, она замирает.

– Я не шучу, когда говорю, что у тебя больше нет попыток. Выкинешь еще раз такое, как сегодня, и я пущу пулю прямо между твоих гребанных глаз, – рычу я. – Твои игры и попытки сбежать не будут терпимы. Ты покинешь этот дом в мешке для трупов, доставленном прямо на порог твоего папочки, если еще раз меня недооценишь.

Она дрожит, и когда Чезари и Романо приходят, чтобы забрать ее в комнату, она остается совершенно послушной. Ни единого слова не слетает с ее губ, пока ее выводят из моего кабинета.

Хорошо. Я хочу, чтобы ей было страшно.

Как только она уходит, Бени встает рядом со мной и смотрит на Энцо, который сейчас истекает кровью на моем белом ковре.

– Видишь? Вот почему белый тебе не подходит.

Я поджимаю губы и наклоняю голову.

Возможно, он прав.

Мои костяшки белеют от хватки на мышке, когда я смотрю на экран, видя Сальваторе по ту сторону с боевыми ранами на лице и груди. Мы предполагали, что первой атакой Братвы будет Нью-Йорк. В конце концов, там находится большинство наших объектов. Надо было знать, что они начнут с малого.

Прошлой ночью они решили, что первым делом атакуют клуб в Вегасе, расположенный не на Стрип, а в более уединенном районе. Так случилось, что там же после работы выпивали несколько наших людей.

Это была перестрелка, к которой мы не были готовы, потому что никогда не думали, что они начнут оттуда. Когда стало ясно, что победы не будет, Сальваторе удалось сбежать, но мы потеряли прошлой ночью шестерых наших людей.

Мысль о том, что гибнут жизни от рук моих врагов, в то время как у меня дочь одного из них, вызывает ярость. Они должны были принести бой сюда, где у нас больше шансов, чем у них. По крайней мере, тогда я мог бы испачкать руки и выпустить часть своего разочарования на отбросов из Братвы.

– Я прикажу Джовани прислать тебе своих людей, чтобы восполнить потери, – уверенно говорю я ему. – Но теперь ты официально на сухом режиме. Я не хочу, чтобы была выпита хоть капля алкоголя, пока мы не возьмем ситуацию под контроль. Они больше не застанут нас врасплох.

Сал коротко кивает.

– Да, сэр.

Мой телефон вибрирует на столе, и я тянусь к нему, видя имя на экране.

– Мне нужно ответить. Я позвоню тебе после того, как поговорю с Джо.

Не дожидаясь ответа, я завершаю видеозвонок и отвечаю на телефон.

– Что ты нашел?

Маттиа вздыхает.

– Приятно слышать тебя тоже, Кейдж. У меня все отлично. Спасибо, что спросил. Как ты?

Я закатываю глаза.

– Нетерпелив, и мой палец на спусковом крючке дергается. А теперь ответь на вопрос.

Хотя Маттиа проверенный доверенный человек, он также лучший частный детектив, которого можно купить за деньги. Он в моем платежном списке последние пять лет, и хотя он любит думать, что мы друзья, я предпочел бы сохранить наши отношения строго профессиональными. Так я работаю лучше всего.

– Думаю, такой разговор лучше вести лично, – говорит он мне, что значит, у него что-то серьезное. – Можешь встретиться со мной в городе завтра вечером на ужине?

Перспектива получить от него что-то полезное мгновенно улучшает мое настроение. Последние полтора месяца были сплошным разочарованием. Хотя сейчас, возможно, худшее время в истории, поскольку я занят тем, что нанчусь с принцессой из частной школы, это все же лучше, чем ничего. Это может быть моим запасным планом.

– Свидания – не совсем мое, Матт, – шучу я.

– Ну, хорошо, что ты не в моем вкусе, – парирует он. – Итак, Eleven Madison Park, ровно в семь?

Слишком долго ждать.

– Ты не можешь прилететь сюда сегодня вечером? Я могу организовать вертолет в течение часа.

– Не могу, босс. Мне нужно еще немного покопаться в этой зацепке.

Я стону, проводя рукой по волосам и откидываясь на спинку кресла.

– Ладно. Завтра в семь.

– Отлично, – отвечает он. – С нетерпением жду встречи.

Когда я собираюсь повесить трубку, все мое тело замирает, потому что трансляция с камеры в комнате Саксон привлекает мое внимание, и пронзительный крик, эхом разносящийся по коридору, посылает мурашки по моей коже.

Тьма заполняет комнату, когда солнце садится и естественный свет начинает угасать, но мой разум остается абсолютно бодрствующим. Как бы я ни старалась последние несколько дней, я не могу сомкнуть глаз. Когда я их закрываю, образы безжизненного тела Энцо преследуют меня.

Как его кровь брызнула из головы.

Как его тело мгновенно рухнуло на пол.

Взгляд его глаз, которые так и остались устремленными на меня, мертвые и безжизненные.

То, что произошло в кабинете Кейджа той ночью – это то, из чего состоят кошмары. Честное ощущение, что ты умрешь от чужой руки, оставляет неизгладимый след. До моей почти удавшейся попытки побега я была готова умереть. Но ощутив ту свободу, даже малейший ее вкус, когда я бежала по дому, это зажгло во мне волю к жизни, в исчезновении которой я была уверена.

А затем наблюдение за казнью Энцо прямо передо мной показало мне мою судьбу.

Я откидываю голову на подушку, заставляя себя думать о единственном, что может отвлечь меня от мыслей о смерти – о Кейдже. Если я когда-нибудь выберусь отсюда, мне понадобится психотерапевт с проживанием, чтобы разобраться в чувствах, которые накатывают на меня, когда дело касается его.

Из-за него я чувствую себя одновременно мертвой и живой.

Будто я хочу бороться с ним изо всех сил и подчиняться каждому его слову.

После того как меня похитили и бросили в эту тюрьму, я убедила себя, что он наблюдал за мной в день рождения, потому что выслеживал свое средство давления. Планировал мой захват. Но после того, как он посмотрел на мое тело, будто умирал от голода по нему, я уже не так уверена.

В Кейдже столько слоев, которые мне хотелось бы снять. Увидеть, что им движет. Понять, как работает его разум. В нем столько тьмы, что кажется, будто у него напрочь отсутствует эмпатия, и все же я до сих пор жива. Маленький голосок в голове шепчет, что это только из-за моего отца, но я в это не верю.

Там есть что-то еще.

Я это чувствую.

Дверь открывается и вырывает меня из мыслей, от которых кружится голова. На секунду это даже желанное вторжение, пока я не вижу, что входит Кармин. Зная конечную судьбу Энцо, если бы я могла вернуться назад, я бы сделала своей целью его. Энцо был более легкой мишенью, но что-то подсказывает мне, что все эти мужчины обделены в сексуальном плане. Усилия того стоили бы, чтобы избавиться от него.

– Время для душа, – говорит он мне, протягивая две пары наручников.

С тех пор, как я пыталась сбежать, каждый раз, когда меня выводят из этой комнаты, мои запястья и лодыжки теперь в наручниках, как у гребанного приговоренного к смертной казни. Не то чтобы я вообще попыталась снова. Мне придется найти другой способ выбраться отсюда.

Душ раньше был моим безопасным местом, до похищения. Я сидела под ним больше часа и просто чувствовала, как вода смывает все мои тревоги. Хотя все те тревоги кажутся шутками после того дерьма, через которое я прошла. Мне бы очень пригодился долгий, расслабляющий душ, но этот – не то, что я имела в виду. Не с Кармином, который заставляет меня чувствовать себя все более неуютно, украдкой бросая взгляды в мою сторону. Он даже не скрывает этого, что почему-то еще хуже. Будто он считает, что заслужил право смотреть.

Мне удается удерживать полотенце, пока я одеваюсь, стараясь не устраивать шоу, на которое он так отчаянно надеется. Когда я заканчиваю, я стою у раковины и начинаю чистить зубы. Вкус ополаскивателя все еще остается, даже спустя дни, хотя, думаю, это лучше, чем вкус крови Энцо.

– Ладно, – говорю я Кармину, вытягивая руки перед собой. – Я закончила.

Он бросает на меня злой взгляд, но ничего не говорит, снова надевая наручники.

Обратный путь в мою комнату быстрый, всего лишь по коридору, и когда он открывает дверь, чтобы я вошла, меня чуть не выворачивает наизнанку. Я убеждена, что нет ничего хуже чувства изоляции. Тишины. Скуки. Отсутствия чего-либо, что могло бы отвлечь от самого страшного кошмара. Это вполне может в итоге стать моей смертью.

Кармин снимает наручники, но вместо того, чтобы уйти, он выбрасывает их за дверь и смотрит на меня в упор.

– Что? Я недостаточно хорош для тебя, принцесса?

У меня падает сердце.

– Ч-что?

– Ты готова была соблазнять Энцо, а меня нет? – Он делает шаг ближе, и я делаю шаг назад, но пятки ударяются о матрас, и я падаю.

– Я-я просто делала то, что мне сказали, – выдавливаю я. – Я вела себя хорошо.

Он усмехается.

– Такие шлюхи, как ты, не ведут себя хорошо. Твоя маленькая выходка стоила ему пули в голову, а он даже не успел тебя трахнуть. – Делая еще один шаг ко мне, он начинает расстегивать ремень. – Но не волнуйся. Я сделаю это за него.

– Нет. Пожалуйста, – умоляю я, отползая назад по кровати.

Мою девственность не может украсть мужчина, который выглядит как Шрек, облитый автозагаром. Я этого не переживу.

Он достает свой обрубок члена, и он исчезает в его руке.

– Заткнись, сука.

Я пытаюсь перевернуться, чтобы встать, но он хватает меня за лодыжку. Крича так громко, как только могу, я пытаюсь сопротивляться, но бесполезно. Он использует хватку на моих спортивных штанах, чтобы стащить их с меня, оставляя меня только в трусах и футболке. Его колени врезаются в мои, когда он опускается на матрас, удерживая меня с раздвинутыми ногами. Теперь я в его полной власти.

– Будет намного легче, если ты не будешь сопротивляться, – рычит он, но почему-то я в этом сомневаюсь.

В последней отчаянной попытке я тянусь вверх и втыкаю пальцы ему в глазные яблоки. Они кажутся мягкими под моими пальцами, и он вскрикивает от боли, отбивая мою руку в сторону.

– Маленькая пизда! – Его рука поднимается, и он бьет меня тыльной стороной ладони по лицу. – Ты за это заплатишь, блядь.

Он срывает с меня трусы с одной ноги и использует руку, чтобы прижать меня за грудь, когда пристраивается у моего входа. Я пытаюсь изо всех сил сопротивляться, но не могу. Он в три раза больше меня. У меня нет шансов.

Он победит.

Он изнасилует меня.

Слезы текут по лицу, и я зажмуриваюсь, когда наконец ломаюсь. Он отнимет у меня все. Я всегда знала, что если когда-нибудь выберусь отсюда, то не невредимой. Но это, это меня уничтожит. Я никогда не буду прежней.

Его рука сжимает мою грудь через футболку, когда я чувствую его рядом, но прямо перед тем, как он входит, он замирает. Он издает сдавленный звук, и я открываю глаза, чтобы увидеть кровь, текущую из его шеи, и Кейджа, нависающего над ним.

Кармин падает с меня на пол и задыхается, истекая кровью на моем полу. Я отползаю в угол и накрываюсь одеялом. Все тело Кейджа напряжено, пока он пристально смотрит на меня.

– Ты в порядке?

Но я не могу ответить. Я не могу сказать ни слова, потому что, как только открываю рот, мне приходится броситься в конец матраса и опустошить содержимое желудка на пол.

Кейдж медленно выдыхает, отводя взгляд, а затем сосредотачивается на Бени и Романо, когда они входят в комнату.

– Уберите его отсюда, – приказывает он и направляется к двери. – В последнее время здесь было слишком много гребанных трупов, которые нужно убирать.

Им обоим нужно тащить тело Кармина из комнаты, но они справляются. И затем я снова остаюсь одна с лужами крови и рвоты. Так много крови, что даже ковер не может впитать ее всю. Она просто лежит там, насмехаясь надо мной, и я чувствую только одно.

Боль.

Она с неумолимой жестокостью пронзает мое тело. Крик в моей голове пытается заглушить тишину, но это тщетно. Словно мои губы зашиты рыболовным крючком и колючей проволокой. Ни одному всхлипу не удается вырваться. Все, что мне остается, – потеряться во тьме.

Мои ногти срываются с кожи, когда я тяну их вниз по стене, – его кровь на моих руках оставляет доказательства моего прикосновения. Это оглушительно громко и смертельно тихо одновременно, и я с полной уверенностью знаю: я предпочла бы сгореть заживо, чем прожить еще хоть одно мгновение так.

Паническая атака накрывает без предупреждения, превращая меня в ничто. Как я ни пытаюсь, мне никак не удается вздохнуть полной грудью. Грудь сдавливает, и кажется, что я задыхаюсь. Дыхание сбивается, и когда все вокруг начинает заволакивать дымкой, я задумываюсь: так ли ощущается смерть?

Это слишком.

Это слишком тяжело.

Я не могу.

Падая на пол, все мое тело начинает неметь, и остается только поверхностное дыхание, которого недостаточно. А затем все становится черным.

Я иду по лугу, заросшему высокой травой и полевыми цветами. Солнце печет мне кожу, согревая ее так, что это не дискомфортно. Это расслабляет. Моя семья где-то вдалеке. Я вижу, как Кайли кружится, улыбаясь мне, но когда я пытаюсь подбежать к ним, они отдаляются все дальше и дальше.

– Давай, Саксон, – зовет папа.

Разве он не видит, что я пытаюсь? Хватит отодвигаться от меня!

– Саксон, – повторяет он.

Я пытаюсь изо всех сил добраться до них, но мое тело просто не двигается. Будто я стою в цементе, приклеенная к месту.

Рука на моем плече заставляет меня развернуться, и вдруг там стоит мой папа, но он уже не тот. Его глаза черны, когда он смотрит на меня. Будто он ненавидит меня. Будто никогда не любил.

– Проснись, Саксон, – говорит он, но его голос уже не похож на его.

Он похож на...

– Проснись.

Я вздрагиваю и просыпаюсь, видя Кейджа рядом со мной. Он одет в свой обычный костюм, но что-то в нем иное. Он выглядит более официально, чем обычно. Рукава не закатаны, рубашка аккуратно заправлена. Но это не единственное, что не так в том, что я вижу.

Протирая глаза, я сажусь и осматриваюсь. Это не та же комната, в которой я провела последние полтора месяца. Во-первых, дверь с другой стороны. И я вижу примыкающую ванную, вход в нее в дальнем конце комнаты. И в ней есть мебель.

Я сижу на кровати с изголовьем и изножьем из вишневого дерева. На противоположной стене подходящий ей комод, и то, что похоже на крепления для телевизора, который когда-то висел на стене.

– Где я? – спрашиваю я хриплым голосом.

– Я велел поменять тебе комнату, – просто отвечает он.

Я хмурю брови.

– Зачем?

Он смотрит на меня, абсолютно бесстрастно.

– Потому что в твоей старой нужно поменять ковролин, и мне не особо нравится поднимать бессознательных женщин из лужи крови.

Глаза расширяются, я осматриваю себя в поисках следов крови, начиная с рук, затем переходя к волосам. Но прежде чем я успеваю заглянуть дальше, Кейдж качает головой.

– Розали отмыла тебя, – отвечает он на незаданный вопрос.

– Кто такая Розали? – За все время, что я здесь, я ни разу не видела другой женщины.

– Моя домработница. Я решил, что после последних событий позволить сделать это Бени или Ро было бы плохой идеей.

И тут все нахлынуло обратно.

Кармин, расстегивающий ремень.

Прижимающий меня вниз.

Я отгоняю мысли и впиваюсь ногтями в ладонь, напоминая себе, что я в порядке. Я в безопасности, или по крайней мере в большей безопасности, чем была. Кейдж остается на том же месте, не двигаясь и просто наблюдая за мной.

Дыши, Сакс.

– Как долго я была без сознания?

Он засовывает руки в карманы.

– Чуть больше восемнадцати часов. У тебя случилась паническая атака, из-за которой ты потеряла сознание. Судя по тому, что ты в последнее время не спала, и последним событиям, я решил, что тебе не помешает отдых, и приказал Бени ввести седативное.

Я смотрю на него сквозь ресницы, зацепившись за одну часть этого заявления.

– Откуда ты знаешь, что я в последнее время не спала?

Глядя на меня в ответ, я не могу прочесть выражение его лица. Оно не злое, но и не счастливое. Это почти неверие. Будто его поймали. Но вместо того, чтобы ответить на вопрос, он просто опускает взгляд, и уголок его рта подергивается.

– На двери в твоей ванной висит платье, – говорит он, направляясь к двери. – Мне нужно, чтобы ты была готова через час.

Его слова мгновенно вытесняют из головы мой первоначальный вопрос, привлекая мое внимание. Он выпускает меня из дома? Я не настолько глупа, чтобы думать, что он меня отпускает, особенно если он просит надеть платье, но одной только мысли о том, чтобы снова вдохнуть свежего воздуха, достаточно.

– Куда мы едем? – с нетерпением спрашиваю я.

– В Манхэттен, – отвечает он. – У меня ужин, а за последнее время я потерял слишком много людей, чтобы думать, что могу доверить тебя еще одному. Поэтому ты едешь со мной. А теперь одевайся. У меня нет всей ночи.

Когда он закрывает за собой дверь, я впервые за долгое время чувствую кое-что.

То, что пробуждает волю к жизни, которую я считала потерянной.

То, что исцеляет маленькие разбитые частички меня.

То, что может разрушить меня еще сильнее, если потерпит неудачу.

Я чувствую надежду.

Я меряю шагами свой кабинет взад-вперед. Риск, на который я иду, везя Саксон в город, велик. Это не только открывает для нее возможность сбежать, но если ей это удастся, велика вероятность, что я не найду ее, пока она снова не окажется под защитой своей семьи. Ее отцу сейчас, может, и плевать, но если она окажется прямо перед ним, он чертовски хорошо притворится.

Я бы предпочел оставить ее здесь с Бени, и это был мой первый выбор, пока он не сказал мне, что у него другие дела. Дела, которые важнее, чем нянчиться с Саксон. Он предложил мне перенести ужин, но я человек очень нетерпеливый. Я не хотел ждать и тот единственный день, что пришлось. Нет никаких шансов, что я буду ждать дольше. Я хочу знать, что он выяснил.

Это оставляет мне только один вариант – она едет со мной.

Взглянув на часы, я решаю, что у нее было более чем достаточно времени, чтобы собраться, и направляюсь к ней. Я прохожу только половину пути, когда по коридору бежит Бени. Я хмурю брови, останавливаясь и глядя на него.

– Я думал, ты уже на полпути в Монток, – говорю я.

Он выдыхает.

– Я был на пути, но развернулся. Тебе нужно это увидеть.

Достав свой айпад, он переключается на видео с гала-вечера, который недавно посещал Далтон. Бени упоминал, что просил одного знакомого айтишника поработать над улучшением звука. Я не был оптимистичен и не думал, что из этого что-то выйдет.

Видео начинает воспроизводиться, и видно Далтона с матерью Саксон под руку. Они оба улыбаются, приветствуя мужчину в темно-синем костюме. Я его не узнаю, но, судя по уровню комфорта между ними, они уже знакомы.

– Далтон. Скарлетт, – приветствует их мужчина. – Как вы оба?

– У нас все хорошо, Джеймс. А ты?

Он поднимает бокал в сторону танцпола.

– Я здесь с моей прекрасной семьей. Думаю, лучше быть не может.

Далтон усмехается.

– Понимаю тебя.

– Ваши дочери сегодня здесь с вами? – спрашивает он, заглядывая за спину Далтону.

Тот качает головой.

– Нет, Кайли еще слишком мала для такого мероприятия, а Саксон недавно переехала. Она поступила на программу предмедицинской подготовки в Университет Дьюка.

– Это фантастика, – впечатленно говорит мужчина. – Я слышал, их программа – одна из лучших в стране. Молодец. Эта девочка далеко пойдет.

Далтон профессионально отыгрывает роль, ухмыляясь.

– Это так, Джеймс. Это так.

Видео останавливается, но я не могу оторвать взгляд от беззаботного выражения лица Далтона. Он лжет всем. Он убедил их всех, что ничего не случилось, а Саксон просто живет своей лучшей жизнью в новом колледже.

Я прокручиваю видео еще раз, наблюдая за Скарлетт в поисках признаков того, что она знает правду, но не нахожу. Не знаю, что он сделал, чтобы заставить ее поверить, будто Саксон просто взяла и уехала, не попрощавшись, но ему это сошло с рук... пока что.

Делая глубокий вдох, чтобы сдержать разочарование, я понимаю, что сейчас идеальное время, чтобы привезти Саксон в город. Раньше я не был уверен, просто играя теми картами, что мне сдали, но теперь точно уверен. Нужно, чтобы ее увидели. Его план должен рухнуть, а затем империя, которую он пытается построить, падет вместе с ним.

Выходя к вертолетной площадке с Саксон, я едва могу на нее смотреть. В ту же секунду, как я увидел ее в платье, которое выбрал, я мгновенно пожалел об этом. Надо было выбрать что-то более консервативное. Более монашеское. А не то, где вырез декольте ныряет в ложбинку, подчеркивает изгибы и имеет разрез сбоку, который достает почти до самого бедра.

Я всерьез подумывал заставить ее переодеться обратно в спортивные штаны и футболку, но мне нужно, чтобы она вписывалась. Меня не могут видеть в дорогом ресторане с девушкой, которая выглядит бездомной. Черт, я даже не думаю, что ее бы туда пустили. Так что я проведу вечер, избегая любых взглядов в ее сторону.

Как только мы выходим за дверь, я слышу, как Саксон глубоко вдыхает. На ней каблуки четыре дюйма высотой, но она все равно достает мне только до плеч. Она запрокидывает голову и вдыхает свежий воздух, но ее шаг не сбивается, пока она поспевает за мной.

– Мистер Мальваджио, – уважительно говорит Киллиан. – Мисс Форбс.

Она одаривает его застенчивой улыбкой и поворачивается ко мне. Хорошая девочка. Я коротко киваю, и она поворачивается к нему с улыбкой.

– Здравствуйте.

Ее настроение заразительно, и Киллиан, должно быть, тоже это чувствует, потому что сразу же теплеет к ней. Они кратко беседуют о том, какая прекрасная погода и что ночь, похоже, будет ясной, так что вид на горизонт с воздуха будет великолепным. Однако у меня нет всей ночи. Я жестом приглашаю ее забраться в вертолет и сосредотачиваю внимание на своем водителе.

– Пожалуйста, подготовьте Bugatti, – говорю я ему. – Сегодня за рулем буду я.

– Хорошо, сэр. Я оставлю ее для вас.

– Спасибо, Киллиан.

На протяжении всего полета на вертолете взгляд Саксон прикован к окну, и все же мой взгляд прикован к ней. Поймите меня правильно. Я пытаюсь отвести взгляд. Я пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом. Но она – чертов магнит. Искусительница, чья единственная цель – свести меня с ума. Я ничего не могу с собой поделать.

Когда мы начинаем подлетать ближе к городу, она прижимает ладонь к стеклу. Я вижу в отражении, как улыбка исчезает с ее лица. Она скучает по дому, а я дразню ее этим ощущением.

Вертолет благополучно приземляется, и я выхожу первым, прежде чем протянуть ей руку, чтобы помочь. Жест не тот, которого она ожидала, судя по удивленному выражению лица, но она все равно принимает ее. Как только она благополучно выбирается, она пытается отпустить меня, но моя хватка усиливается. И тут до нее доходит.

Чтобы она не могла убежать.

Всего в пятидесяти футах от вертолета меня ждет мой черный Bugatti Divo. Это был подарок самому себе на тридцатилетие, хотя мне не часто удается на нем ездить. Мужчина, стоящий у вертолета, вручает мне ключи, и фары вспыхивают, когда я нажимаю кнопку разблокировки.

Глаза Саксон расширяются.

– Ты собираешься ехать на этом по городу?

– Да? Разве не очевидно?

Она смотрит на меня с недоверием.

– Ты сумасшедший?

Я качаю головой из стороны в сторону.

– Зависит от того, кого спросить. Общее мнение, наверное, да. А теперь садись. Мы опоздаем.

Когда мы садимся, я понимаю одну вещь, которая не сулит мне ничего хорошего. Есть только одна вещь, которая выглядит лучше, чем Саксон в этом платье, и это Саксон, в этом платье, в этой машине. Ее голова откинута назад, и она смотрит в окно, но я все равно замечаю усмешку, когда она слышит рев мотора.

Я жду, пока мы выедем с парковки, чтобы заговорить.

– Думаю, мне не нужно напоминать тебе, что будет, если ты попытаешься что-то сделать, пока мы здесь.

Она бросает на меня взгляд.

– Я и не собиралась.

– Конечно, собиралась, – говорю я ей. – Я просто убеждаюсь, что ты знаешь: это не сработает.

Проведя пальцами по волосам, она смотрит вперед.

– Вопреки твоему мнению, ты на самом деле ничего обо мне не знаешь.

Это заставляет меня улыбнуться.

– Тебя зовут Саксон Ройс Форбс, что, кстати, чертовски претенциозно. Ты родилась двадцать седьмого марта после мучительных тридцати двух часов родов. У тебя есть младшая сестра по имени Кайли, которую ты обожаешь. И ты изучаешь медицину в Колумбийском университете. Или, по крайней мере, изучала, когда не была заперта в комнате в моем доме.

Она закатывает глаза и усмехается.

– Это все, что можно узнать за двадцать минут поиска в интернете.

Я мычу. Ладно, если она хочет играть в эту игру, мы можем поиграть.

– В детстве ты брала уроки верховой езды, – начинаю я. – Они прекратились, когда тебе было девять, ты упала и получила сотрясение. Ты отказалась возвращаться и до сих пор об этом жалеешь. Ты пыталась найти ту лошадь спустя годы после того, как ее продали, но твои поиски ничего не дали.

Бросив взгляд в ее сторону, я вижу, что попал в цель. Я продолжаю.

– Ты познакомилась со своей лучшей подругой Нессой во втором классе, и с тех пор вы неразлучны. У тебя пять кредитных карт, все для лучших дизайнерских магазинов города, и ты регулярно ими пользуешься. О, и ты сломала левое запястье, когда тебе было тринадцать, пытаясь сделать заднее сальто, которое тебе вообще не стоило пытаться повторить.

Тишина заполняет машину, и я поворачиваюсь и вижу, как она смотрит на меня с открытым ртом.

– Все еще хочешь сказать, что я ничего о тебе не знаю?

Она заставляет себя отвернуться и меняет позу – то ли от дискомфорта, то ли от любопытства, я не знаю.

– Значит, ты сталкер в придачу к похитителю, – острит она. – Поняла.

Я не могу сдержать усмешки.

– Ты даже половины не знаешь, принцесса.

Саксон вздрагивает от моих слов, и в одно мгновение ее настроение меняется. Я почти вижу, как она уходит в себя. Я держу глаза на дороге, но все же умудряюсь достаточно внимательно следить за ней.

– Выкладывай, – приказываю я.

Ее голос тише, когда она отвечает.

– Что?

– Твое настроение упало быстрее, чем девушка на своей первой вечеринке в братстве. Я хочу знать почему.