Текст книги "Любовь на карантине (ЛП)"
Автор книги: Кайли Скотт
Соавторы: Одри Карлан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 16
КАРАНТИН: ДЕНЬ 16
СЭДИ
Игнорировать тот факт, что Эван был публичной фигурой, было вполне возможно из– за нынешней ситуации, когда весь мир на паузе. Или, по крайней мере, это то, на что это похоже. И это не значит, что у меня нет опыта в таких вещах. Люди хотят получить мой автограф и сфотографироваться со мной. В Романсландии я относительно хорошо известна. Но моя слава далеко не на этом уровне.
– Мой школьный парень хочет знать, могу ли я получить для него подписанное джерси. – Я расхаживаю взад и вперед по гостиной с мобильником в руке. Глория недовольна мной. Я это знаю. Она садится на кухонную скамейку и бросает на меня сердитый взгляд. – Мы встречались всего три недели, прежде чем он бросил меня.
Эван сидит на диване, наблюдая за мной с намеренно пустым лицом.
– Просто удали сообщение.
– Кроме того, милая дама по имени Карен, которая несколько лет назад отсосала тебе в джакузи в Сиэтле, передает привет. Она также говорит, что все еще доступна, когда ты будешь готов надрать мою толстую задницу на обочине. Очаровательно, Карен. Вот вам и сестринство. – Мой гнев не совсем рационален. Но мне все равно. – Секс в горячей ванне? Это не гигиенично. Хотя я впечатлена тем, что женщина может так долго задерживать дыхание под водой.
– Мне нравится твоя задница.
– Какой– то чувак из Окленда сказал, что он точно меня трахнет. Это мило. Я очень ценю вотум доверия. – Я прохаживаюсь до самого окна, а затем поворачиваюсь обратно к кухне.
– Случайный чувак из Окленда может только мечтать. Ты моя.
Я продолжаю прокручивать. Как сумасшедшая.
– Этот человек хочет знать, что Тара думает обо мне. Кто такая Тара, Эван?
– Ты правда меня совсем не искала, да? – спрашивает он, засовывая под голову подушку.
Теперь на его лице появилось смутно страдальческое выражение. Это должно быть интересно.
– Нет. Я уважаю личную жизнь. Жду, когда ты расскажешь мне о своем прошлом или обо всем, что мне нужно знать.
Он тычет в зубы кончиком языка.
– Эм. Да. Тара была моделью купальника, которую я взял на благотворительное мероприятие в День Святого Валентина. Милая девушка. Одноразовая. Нам было весело. Однажды.
– Ты встречался с моделью Тарой Мур?
– Я бы не назвал это отношениями. – Он вздыхает.
Я плюхаюсь на диван с драматическим вздохом.
– Святая корова. Она великолепна.
– Ты великолепна, – говорит он.
– И ты встречался с ней в этом году? – голос дрожит, и я ненавижу это. Ненавижу каждую секунду неуверенности, которая приходит с отношениями не только со знаменитостью, но и с кем– то невероятно красивым.
– Да.
– Понимаю. – Мое сердце падает. Тара Мур – это богиня. Я странный интроверт – романист.
Разочарованный стон вырывается из моего мужчины.
– Сэди. Детка. Теперь мы вместе. Все это не имеет значения. Давай просто притворимся, что мы оба пришли к этим отношениям девственниками. Мы оба чисты и нетронуты. Я никогда не знал ни моделей купальников, ни девушек по имени Карен. Ты не встречалась с карандашным членом Шоном, а твоего идиотского школьного бойфренда уж точно не существует. Согласна?
– Хa. Я подумаю об этом. – Я надулась.
– У каждого там есть свое мнение. Но это не значит, что мы должны дать им пространство для маневра. – Он приглаживает рукой волосы, наклоняется и целует меня в макушку. – Ты сведешь себя с ума, читая комментарии ко всем этим тупым статьям. Никто из этих людей нас не знает. Никто из них понятия не имеет, кто мы такие и что значим друг для друга. Наша жизнь принадлежит только нам.
– Я знаю. И я знаю, на что это похоже. – Черт возьми, я даже собственных рецензий не читаю. Конструктивная критика из источника, которому я абсолютно доверяю. Вы только послушайте. Я хочу учиться и становится лучше. Но случайный человек в Интернете хочет взорвать мой мозг, потому что там было слишком много секса, слишком мало секса, слишком много ненормативной лексики, слишком мало ненормативной лексики. Сюжет был слабым. Книга не была смешной. Плохой парень был еще сексуальнее. Я просто благодарю их за то, что они купили мою книгу и нашли время, чтобы прочитать ее, но обычно я могу отпустить это и сосредоточиться на том, что я закончила ее. Я вложила в нее свое сердце и душу, а затем освободила ее. Понравилась ли она людям или нет. Я не могу это контролировать.
– Тогда почему ты нервничаешь из– за это?
Я поворачиваю голову в сторону, чтобы лучше видеть его красивое лицо.
– Я люблю тебя. Это просто застало меня врасплох. Сейчас я попытаюсь успокоиться. Отпустите тот факт, что все в мире, кажется, хотят кусочек нашего счастья. Это не их дело, и это отстой.
– Мне жаль, что тебе приходится с этим мириться, дорогая. Это самый большой недостаток нашей работы.
– Но это работа, которую ты любишь, так что с ней стоит смириться.
У Эвана на коленях звонит телефон. Он полностью игнорирует его, сосредоточившись исключительно на мне. Боже, он так добр ко мне.
– Малыш, твой телефон. Я смотрю на экран, и мое сердце начинает бешено колотиться. – Это Леви! – Я вскрикиваю и хватаю телефон, моя рука дрожит, когда я вдавливаю ее в его руку.
– Черт возьми, наконец– то он мне перезвонил! – Он принимает звонок. – Эй, Леви.
Я прижимаюсь к Эвану.
– Включи громкую связь, – шепчу я. Я не имею права просить его поделиться своим звонком, но я умираю от нетерпения. Вчера вечером мы отправили ему сообщение с Минди, и Эван попытался позвонить своему другу, но не получил ответа.
Эван даже не комментирует, когда ставит телефон на громкую связь и держит его на коленях.
– Чувак, прости, что не смог позвонить вчера вечером. Меня задержали вместе с родителями. У мамы вирус, и ей нехорошо. Папа сходил с ума, но сегодня днем ей кажется стало лучше.
– Блять, братан, я понятия не имел. Мне очень жаль, парень, – Эван сочувствует.
– Отстой. Уже пятый день, и кажется, что она поднимается и опускается. Врачи надеются, что она справится, но, конечно, теперь папа, я и Брент находимся в большой опасности. Мы все на карантине и ежедневно измеряем температуру, но это только вопрос времени.
Иисус. Это, должно быть, самая страшная вещь в мире. Чтобы ваша мать не только заболела вирусом, о котором мы очень мало знаем, у которого нет вакцины или хорошо известного метода лечения, но и была почти уверена, что вы им заразитесь. Я еще теснее прижимаюсь к Эвану и кладу голову на его могучее плечо.
– Мне очень жаль. Я бы не написал, если бы знал, но эта женщина на фотографии – та самая женщина, которая накачала меня наркотиками в тот вечер вечеринки.
– Та, кто затащил тебя в постель?
Я не могу избавиться от скованности всего тела. Эван вздыхает и обнимает меня за спину, заставляя положить голову ему на грудь. Его сердцебиение мгновенно успокаивает уродливого зеленого монстра, скользящего вокруг моего разума.
Он вздыхает.
– Да, чувак. Ты ее знаешь?
– Вроде того. Когда я встретил ее в первый раз, она была скорее брюнеткой. И я был разгромлен. Это было где– то в прошлом году… Я думаю, после того, как мы выиграли у Болтов в Лос– Анджелесе. Познакомился с ней в клубе. Взял ее в свой отель. Провел с ней веселую ночь. Черт, не могу вспомнить ее имя.
– Минди, – категорично заявляет Эван.
– Да, да, так оно и было. Я думаю, что у меня есть ее номер. Подожди.
Я сажусь прямо и хватаюсь за свой блокнот и ручку.
– Да, Минди Гуд.
Думаю, инста Mindy Be Good была ближе чем я изначально думала. Леви зачитывает номер, и я записываю его.
– Это она тебя подставила? – он спрашивает. Его голос звучит немного замученно. Почему, я не знаю.
Эван глубоко вздыхает.
– Думаю, да.
– Черт, брат. Мне жаль, что я не составил два и два вместе, пока ты не отправил эту фотографию. Честно говоря, я сам не очень хорошо помнил, что произошло той ночью. Это не делает мне одолжений. Побывав здесь, помогая маме бороться, наблюдая, как мой папа съеден, как будто весь его мир рушится с каждым приступом кашля, который у нее есть, я понял, что мне нужны перемены. Очень большие.
Эван гладит меня по щеке и мягко улыбается.
– Да, я сделал несколько вещей, изменяющие жизнь.
– Это как– то связано с той эффектной блондинкой, с которой я видел тебя на фото? Сэди Уолш – писательница романов?
– Да. Она– мой мир, чувак. Влюбился в женщину. Во время карантина, не меньше. Она соседка Джейка.
Смех звенит в телефоне.
– А тебе ловко удалось найти женщину своей мечты во время пандемии.
Это заставило Эвана тоже усмехнуться.
– Судьба, наверное.
– Ты даже не задумывался о том, чтобы иметь девушку. Что такого особенного в ней?
Эван облизывает губы и смотрит мне в глаза.
– Кроме того, что она так чертовски красива, это все равно, что смотреть на солнце. Почти больно. Она также невероятно остроумна, заставляет меня смеяться весь день каждый день.
– Кто– то, кто может сделать это во время этого дерьма чертовски бесценен.
– Да, и она талантлива. Я читал ее книги.
– Ты? Читал любовный роман? Заткнись нахуй!
Его удивление заставляет Эвана сильно смеяться, и мне нравится наблюдать, как его лицо меняется с обеспокоенного на счастливое.
– Мне было трудно узнать о ней. Думал, это может научить меня большему. Все, чему это меня научило, – она умеет рассказывать истории и у нее грязный ум! – Он так глупо шевелит бровями, что я хихикаю.
– Черт возьми, да. Это бонус, приятель.
Эван злобно ухмыляется.
– Так оно и есть. Ну что ж спасибо. Имя и номер телефона очень помогут.
– Эй, надеюсь, ты найдешь ее и выяснишь, что произошло.
– Я тоже. – Эван потирает лоб. – Держи меня в курсе, как дела у твоей мамы и остальных, ладно?
– Понял. Спасибо, брат. Надеюсь, все уладится, вирус исчезнет, и мы все сможем вернуться к нормальной жизни.
– С Божьей помощью, – соглашается он.
– Будь осторожен.
Эван вешает трубку, бросает ее на стол, упирается локтями в колени и обхватывает голову руками. Тяжесть мира снова легла на плечи моего мужчины, и я ненавижу каждую богом забытую секунду этого мира.
– Детка, это хорошие новости. Еще один шаг вперед. Давай считать это победой. – Я успокаивающе провожу рукой вверх и вниз по его спине, надеясь снять напряжение.
Он кивает.
– Я беспокоюсь о его маме и о том, что они вчетвером живут в одном доме. Поскольку один из них заражен вирусом, он наверняка заразит их всех.
Ой. Мой парень беспокоится о своем друге, а не о своей карьере. Я обнимаю его за сильную спину.
– Дорогой, ты этого не знаешь. Ты должен думать положительно.
– Да, но это трудно, когда все летит в тартарары по всему миру. Моя карьера под угрозой. Черт, ничто из этого не имеет большего значения, чем всеобщая безопасность.
Я прижимаюсь лбом к его спине.
– Ты прав. Все остальное сейчас не имеет значения. По большому счету. Это не значит, что это не важно. Мы разберемся со всем этим.
– Вместе? – В его голосе звучит почти тоска, и я улыбаюсь.
– Обязательно.
Он поворачивается и нежно целует меня в губы.
– Спасибо, детка.
– За что?
– За то, что ты – это ты. За то, что ты здесь. За то, что любишь меня, бородавки и все такое.
Я широко улыбаюсь.
– Эван, я видела тебя полностью обнаженным. У тебя нет бородавок. Просто гладкая, сексуальная кожа.
Он тянется ко мне и сажает к себе на колени. Я обнимаю его и держу. Он опускает голову мне на шею и просто дышит. Держа меня близко.
И тут я решаю, что, что бы ни случилось, я буду рядом с ним. Буду защищать его от всего, что могу. И поддерживать его всегда.
* * *
ЭВАН
– Милая, еще раз посмотришь на телефон, и я переверну тебя через колено, – предупреждаю я легким тоном, раскатывая постный говяжий фарш в идеальные двухдюймовые фрикадельки.
Сэди морщит нос.
– Она должна была уже позвонить. – Она расстроена и нервничает. Каждые несколько минут она проверяет мой телефон, а затем смотрит на него, как будто хочет, чтобы он звонил, а затем злится, когда этого не происходит. – И мы уже обсуждали эту угрозу. Порка без согласия – это не выход.
– Понятно. Но прошло всего несколько часов с тех пор, как я оставил сообщение и отправил смс. Расслабся. Кроме того, она может не протянуть руку. Я знаю, что она была замешана в чем– то гнусном против меня. Честно говоря, я не думаю, что она позвонит. Скорее всего, она будет избегать меня.
Сэди фыркает, наполняя кастрюлю водой для спагетти. – Невежливо не отвечать на чей– то звонок.
– Гораздо грубее затащить ничего не подозревающего человека в змеиное логово, скормить его прессе и попытаться разрушить его карьеру. Эта женщина явно не стесняется причинять кому– то боль. Я просто пытаюсь понять, почему я? Я имею в виду, что она могла бы отдать мне фото и попытаться получить за нее миллионы.
Она ахает.
– У тебя есть миллионы?
Я ухмыляюсь и хихикаю.
– Детка, сколько ты думаешь, я зарабатываю?
Она пожимает плечами.
– Наверное, я никогда об этом не думала. Очень много?
– Зависит от того, насколько ты хорош, от прошлого послужного списка, от того, как долго работаешь в этом бизнесе и тому подобное. Мой последний контракт стоил четырнадцать миллионов.
– На сколько лет?
– Дорогая, это на один год.
Ее глаза практически вылезают из орбит.
– Ух ты. Мой парень очень богат! Это безумие. Я собираюсь использовать эту информацию в своем следующем разговоре с мамой и папой. Деньги решают все, как говорится. Я собираюсь добиться их благосклонности с помощью могучего доллара!
Я качаю головой.
– Чего бы это ни стоило. Хотя я уверен, что когда они встретятся со мной, я смогу сам их впечатлить.
– Как только мама увидит, как ты хорошо выглядишь, она сразу же начнет мечтать о маленьких кудрявых внуках. Скажи ей, как сильно ты любишь детей, и этого будет достаточно. – Она подмигивает.
Я как раз собираюсь ответить, что хотел бы показать ей, как именно я планирую подарить ей своих детей, когда мой телефон снова звонит.
Сэди реагирует так, как будто взорвалась бомба, подбрасывая деревянную ложку для соуса в воздух, соус летит на стену.
– Господи, женщина! Успокойся! – Я смеюсь.
– Кто там? – выдыхает она, держа ложку над маленькой лужицей соуса на полу.
Я указываю на беспорядок на стенах и шкафах.
– Детка, не могла бы ты разобраться с этим, пока я беру телефон?
Она хмурится, а затем реагирует на то, что сделала.
– Вот дерьмо! – Она бросает ложку на подставку и бросается за полотенцем.
Я беру трубку.
– Это Трина, детка, не Минди. Остынь.
Кажется, все ее тело обмякло. Моя девочка, так готова позаботиться о своем мужчине.
– Привет, Трина. Как дела, леди?
– Эван. Привет, милый. – Ее голос звучит плохо.
– Трина, какого черта? У тебя дерьмовый голос. Что происходит? – Я спрашиваю.
Слышен сильный приступ кашля, и мое сердце уже где– то в животе.
– Трина, ты в порядке? – Снова кашель.
– Н– н– нашел что– то… – ее рвет, и, клянусь, у меня такое чувство, будто она разрывает легкое.
Мурашки бегут по моим рукам и ногам, дрожь пробегает по моей спине.
– Ты сказала, что кашель – это ерунда! – Сердито отвечаю я. – Ты была у доктора?
– Милый, у меня вирус. Это идет своим чередом, но я работаю до конца. Она кашляет еще целую минуту.
Мое сердце колотится, а пот выступает на лбу. Я крепко прижимаю дрожащую руку к уху и слушаю, как голос женщины, которая была мне самой близкой матерью с тех пор, как я потерял свою в четырнадцать лет, становится все хуже с каждой секундой.
– Эван, послушай меня. Я нашла Минди, – заявляет она сквозь скрежет, который я едва слышу.
– Что значит “нашла"? Сегодня вечером я получил ее имя и номер телефона от Леви. И что ты нашла?
Еще один приступ кашля.
Я расхаживаю по комнате и смотрю, как Сэди скрещивает руки
на груди и потирает бицепсы вверх и вниз. Ее взгляд излучает чистую любовь и сострадание, когда я выхожу из себя.
– Сегодня получил копию утвержденного приложения Cheer. О– от тренера Бейтса. – Это футбольный тренер, мой тренер, а не руководитель отдела чирлидинга. – Для М– Минди Гуд. Готово начать работать уже этой весной. Большая оплата и не по нормальным каналам. Она сплевывает и глубоко хрипит.
– Что? Какого черта Тренер прислал приложение для чирлидинга? И с чего бы ему это одобрять, если только…черт! – Я киплю, когда кусочки головоломки начинают складываться воедино.
– П– пошлю тебе к– копию, парень, – хрипит Трина, а потом замолкает.
– Трина? – спрашиваю я, но ответа не получаю. – Трина! – Я кричу в мобильник, но ничего не получаю в ответ. – Трина, пожалуйста, пожалуйста, милая, возьми трубку! – кричу я.
После двадцати секунд прослушивания мертвого воздуха и сердцебиения я слышу голос Тома, как будто издалека.
– Трин, милая, Тринни, проснись. Проснись! О Боже, нет! Помогите, мне нужна помощь! – кричит он, и мое сердце готово разорваться.
В конце концов он берет трубку.
– Алло, алло?
– Том! Что происходит? Это Эван. – Я шагая по гостинной.
– Она потеряла сознание. Она не дышит. Она была так больна, Боже мой. Я должен позвать на помощь, – говорит он и вешает трубку.
Мертвый воздух.
Я стою там с Сэди за спиной, обе ее руки прижаты к моим лопаткам.
– Эван… – шепчет она, ее голос наполнен грустью.
Реальность того, что я только что испытал, пронзает мое сердце и разрывает его на крошечные кусочки. Я падаю на колени прямо там, в центре гостиной. Слезы наполняют мои глаза и льются по щекам. Я падаю, когда боль от того, что я услышал, вторгается в меня. Трина. Моя любимая приемная мама. Единственная женщина, которая заботилась обо мне со времен моей собственной матери.
Видения ее проплывают у меня в голове.
Она едва могла говорить. Пытается мне помочь. Бесконечный кашель.
Тишина на линии, пока я ждал ответа. Крик Тома, когда я представляю ее лежащей там безжизненной и не дышащей.
– Пожалуйста, Боже. Нет, не забирай Трину. Пусть с ней все будет хорошо. Пожалуйста, Господи, пусть с ней все будет в порядке. – Я прижимаю кулаки к глазам и позволяю волнам печали идти своим чередом.
Руки Сэди обхватывают мою талию, а ее тело обхватывает меня сзади.
– Выпусти это. Выпусти все это наружу. Я прямо здесь. Я позабочусь о тебе.
Я беру ее за руки, подношу к губам и целую каждый пальчик.
– Не оставляй меня, Сэди. Обещай, что никогда не бросишь меня.
Ее голова покоится на моей шее, и я чувствую, как ее слезы стекают по моей шее. Моя печаль – ее. А ее – моя.
– Я никогда не покину тебя. Обещаю. Мы в этом вместе.
ГЛАВА 17
КАРАНТИН: ДЕНЬ 17
ЭВАН —
Тепло, это все, что я чувствую, когда, моргая, открываю свои колючие, усталые глаза и сталкиваюсь лицом к лицу со спящим ангелом. Золотистые волосы Сэди покрывают все ее лицо и шею, но, клянусь, она никогда не была так красива. Ее руки обнимают меня, а мои – ее. Наши ноги удобно переплетены.
Возвращаются воспоминания о прошлой ночи. Она позволила мне плакать рекой, как хромому ослу. Я просто сломался к чертовой матери. Услышав о Трине. Узнав о Минди. Тренере. Все это обрушилось на меня одновременно, и я сломался. Разлетелся на миллион осколков по всей гостиной. Но моя девушка была там.
Сэди держала меня, пока я не перестал плакать. Вытерла мои слезы, вытерла лицо и прижалась ко мне на диване, пока у меня громко не заурчало в животе. Не говоря ни слова, она принесла мне виски на три пальца в чистом виде, как я люблю, и закончила ужин, пока я смотрел в пустую ночь.
Как только ужин был готов, она положила мне огромную порцию, включила какое– то бессмысленное реалити– шоу и поела рядом со мной. Когда мы закончили, она взяла мою тарелку, снова наполнила мой бокал и принесла один из своих. Мы сидели и топили наши печали в общении, выпивке и скучном телевизоре.
Пока мне не позвонил Том, незадолго до полуночи.
Трина не выжила.
Она умерла от осложнений. Вирус взял верх. Легкие Трины не выдержали этой борьбы.
Она ушла.
Только что она разговаривала со мной по телефону, а в следующую минуту перестала дышать.
Сэди обнимала меня во время новостей, и помогла дойти до постели и обнимала, пока я плакал, пока не заснула. В последний раз я делал это, когда мне было четырнадцать лет. Я только что узнал, что моя мать умерла.
Эта новость вывела меня из себя. Потеря и реальность того, насколько она была близка, чувствовались сильными и опустошающими для нас обоих. Сэди плакала вместе со мной. Наши слезы смешивались, пока не превратились в поцелуи и легкие прикосновения. Потом она занялась со мной любовью. Сняла нашу одежду и принялись за то, чтобы заставить ее мужчину почувствовать что– то прекрасное.
Этот опыт запечатлел эту женщину в моей душе так, что я никогда ее не забуду.
К черту все остальное. Я живу ради нее. Чтобы сделать Сэди счастливой. Чтобы сделать себя счастливым с Сэди. Чтобы построить свою жизнь. Жизнь, которую стоит прожить.
Теперь, полностью проснувшись, я протягиваю руку и провожу по ее изогнутой скуле и провожу кончиками пальцев по линии волос, пока ее ресницы не трепещут, как крылья бабочки, на ее лице, и ее глаза не открываются.
– Ммм, привет, красавчик. Как ты себя чувствуешь сегодня утром?
Я продолжаю водить пальцем по ее коже, потому что мне это нравится, и я могу. Прикосновения к ней – это роскошь, к которой я, думаю, никогда не привыкну. И я бы этого не хотел.
– Лучше. Все еще больно. Убит горем из– за Трины.
Она протягивает руку и обхватывает мою неряшливую челюсть.
– Это нормально – чувствовать себя так, и, вероятно, так будет еще долгое время. Она была важна для тебя.
Я киваю и делаю глубокий вдох, пытаясь избавиться от грусти, хотя бы на мгновение. Перевернувшись на спину, я вспоминаю, что она сказала. – Прямо перед тем, как… – Я провожу рукой по лицу, не желая думать о том, что произошло. – Э– э, во время разговора. Она сказала, что получила заявку на участие в группе поддержки с именем Минди.
– Ха. Интересно, но почему это так важно?
– Потому что оно было отправлено и заверено печатью тренера Бейтса, а не тренера группы поддержки.
Она хмурится.
– Так это значит, что тренер поступил нечестно и пропустил заявку по ненадлежащим каналам?
– Да. Но почему? Если только это не было платой за что– то?
– Что– то вроде накачивания игрока наркотиками и подготовки его к краху карьеры, чтобы получить себе работу, которую она хочет, в качестве чирлидера в команде? – Она садится, и в поле зрения появляется ее обнаженная грудь.
Я ухмыляюсь, протягиваю руку и отщипываю хорошенький розовый кончик. Она отталкивает мою руку.
– Не надо так резвиться. Нам нужно разобраться с этим.
Я вздыхаю.
– Какое это теперь имеет значение? Конец света, и Трина мертва. Я с тобой. К черту все остальное.
Сэди сужает глаза, превращая их в маленькие щелочки.
– Ты издеваешься надо мной? Ты пытался разобраться в этом в течение трех недель и теперь собираешься сдаться? Когда ты на грани того, чтобы узнать правду?
– Как я уже сказал, кого это теперь волнует?
– Тебе не все равно. Поверь мне в этом. Может, сейчас это и не так, но ты чувствуешь, Эван.
Сэди выпрыгивает из кровати совершенно голая. Глория, которая отдыхала в ногах кровати, спрыгивает вниз, задрав задницу, и гарцует в сторону кухни, вероятно, думая, что Сэди собирается накормить ее завтраком.
Моя девушка хватает мою вчерашнюю футболку и надевает ее без трусиков. Мило.
– Я звоню этой лживой маленькой шлюхе! Прямо сейчас. Я собираюсь получить доказательства, которые тебе нужны.
Затем кое– что, сказанное Триной прямо перед тем, как она упала в обморок, вспыхивает в моей памяти.
– Детка. – Я выбираюсь из кровати, хватаю свои брюки для отдыха и натягиваю их. – Дорогая, Трина сказала, что пришлет мне копию заявления. Это было бы доказательством, которое нам нужно.
По крайней мере, в этой части. Не устраняет подкинутые стероиды, что по– прежнему является трудным вопросом для юридической команды. Насколько я знаю, они все еще не определились с исходом этого конкретного вопроса.
Я иду в гостиную и нахожу Сэди за своим ноутбуком.
– Пароль, – требует она.
– Футбол2015. Заглавная буква F.
Она быстро набирает мой код.
– Она сказала, что отправит электронное письмо? – спрашивает она, вызывая мою учетную запись Gmail.
– Да.
На ней ее сексуальные очки, и все ее тело кричит о том, что она серьезна и находится в режиме расследования. За последние пару дней я наблюдал, как моя женщина проводит свои исследования, и она настоящий мастер.
Я обхожу диванчик и сажусь рядом с ней. Она кивает на что– то, что читает, прежде чем указать на экран.
– Прямо здесь. Этот раздел. Предложение подписано тренером Бейтсом. Заявка одобрена тренером Бейтсом. Этого достаточно, чтобы оправдать тебя перед командой?
Я качаю головой.
– Нет. Без ее признания в том, что она накачала меня наркотиками и подставила, я все еще в беде. Единственное, что это доказывает, – это то, что у нее был мотив.
– Если только ты не позвонишь ей и не оставишь сообщение о том, что знаешь правду и у тебя есть копия ее грязного заявления, подписанного и одобренного тренером Бейтсом. И что ты донесешь это до людей через его голову, и ее светлому и блестящему будущему придет конец, если она не заговорит с тобой. Ты мог бы бы также упомянуть, что твой публицист рассматривает возможность публикации этих крайне компрометирующих доказательств в прессе. Затем подожди, чтобы она могла перезвонить, или ты также уведомишь полицию, и они могут приехать и провести расследование. Хорошая солидная тройная угроза, чтобы вскружить ее хорошенькую головку.
– Черт возьми, детка. Ты молодец.
Она одаривает меня лучезарной улыбкой и хлопает себя по голым бедрам.
– Я пишу это дерьмо, чтобы зарабатывать на жизнь. Заставь ее взбеситься. Но говори ей только то, во что она должна верить, чтобы дать ей достаточно веревки, чтобы повеситься.
Она встает, находит мой телефон и приносит его мне.
Я не теряю времени, звоню Минди по телефону.
Поразительно, но она берет трубку.
– Алло?
– Минди, это Эван Спаркс.
– Мне нечего тебе сказать, прекрати звонить.
Я включаю громкую связь, и Сэди нажимает кнопку записи на своем телефоне, чтобы записать весь разговор. Моя женщина такая умная.
– О, я думаю, тебе есть что сказать и еще больше услышать. У меня перед глазами копия твоей утвержденной заявки на участие в группе поддержки.
– Ты лжешь! – Она практически визжит.
– Нет. И прямо в нижней части есть подпись тренера Бейтса на предложении и в той части, где он одобрил заявку. Я знаю, что тренер подговорил тебя на это, и у меня есть твоя оплата прямо здесь. Полный трехлетний контракт с командой поддержки “Окленд Мародерс". В будущем это будет стоить кучу денег – выступления моделей, корпоративные выступления, сувениры, календари и тому подобное… Не говоря уже о том, что ты в одночасье станешь знаменитостью.
– Как ты раздобыл копию этого! Тренер Бейтс заверил меня, что ты никогда не узнаешь! – Ее голос повышается от гнева.
– Да. Что ж, я так и сделал. И если ты не расскажешь мне все о той ночи, и как ты узнал об этих наркотиках или о тех, что были в моем шкафчике…
Я бросаю эти слова на всякий случай, чтобы посмотреть, поведется ли она… тогда я передам все это прессе и властям.
– Нет! Ты не можешь этого сделать. Я буду разорена! Я просто хотела быть чирлидером, и он обещал, что никто не пострадает! – кричит она, а затем рыдает в трубку, как ребенок.
– Расскажи мне все. От начала и до конца. Что случилось?
Сэди улыбается, встает, и я смотрю, как она, покачиваясь, идет на кухню и ставит кофейный стручок. Затем она воркует с Глорией и готовит ей еду.
– Тренер Бейтс связался со мной около трех месяцев назад. Увидел мое заявление и спросил, хочу ли я получить надежный путь в команду.
Я стискиваю зубы, но продолжаю молчать.
– Он заплатил мне пять тысяч долларов, чтобы я нашла парня, который продал бы мне стероиды с улицы. Сказал мне, что я могу оставить себе все, что осталось. Я купила несколько флаконов, в которых было примерно тридцать миллилитров. Что на самом деле было очень дешево, так что большую часть денег я положила в банк. Боже, я не должна была этого делать, – хнычет она.
– Итак, ты купил наркотики. Что потом? – Я бросаю взгляд на телефон Сэди, чтобы убедиться, что он все еще записывает.
– Эм, тренер встретил меня в парке и забрал вещи. Потом он дал мне несколько таблеток. Я должна был подсыпать две таблетки тебе в напиток позже на той неделе на вечеринке, которую он велел мне посетить. Затем он вручил мне кучу других наркотиков и сказал мне подготовить сцену.
– И ты это сделал? – Я хочу, чтобы она подтвердила это громко и ясно.
– Мне жаль, Эван. Мне действительно жаль. Я просто…Я хотела быть чирлидером с детства, но я никогда не могла попасть туда и…
– И ты подсыпал мне в напиток наркотик в ту ночь на вечеринке? – Я возвращаю ее к текущему вопросу, наплевав на то, чего она хочет. Она испортила мне жизнь.
Она вся в слезах, ее дыхание время от времени прерывается.
– Да. Я подошла к тебе и, убедившись, что ты сильно пьян, купила тебе новый напиток и положила в него две таблетки. Он сказал, что это просто заставит тебя уснуть, и пообещал, что это не причинит тебе вреда.
Мои ноздри раздуваются от гнева, просачивающегося в каждую мою пору с тошнотворно быстрой скоростью.
– Тогда что?
– Я… я уложила тебя на кровать, мы некоторое время целовались, а потом ты отключился.
– Ммм– ммм… и?
– Эван, правда. Я не хотела причинить тебе боль.
– И что потом, Минди? Что ты сделала? – Я рычу в трубку, больше не в силах сдерживать свой контроль. Мои мышцы напряжены, в горле пересохло, и электричество пробегает по моей крови от необходимости бежать, просто бежать и никогда не останавливаться.
– Я подбросила кокаин, который он мне дал, и косяки. Еще немного испортил комнату парой бутылок пива. Бросила лифчик на кровать, а потом сделала несколько снимков своей камерой.
Я закрываю глаза. Прежде чем я успеваю пробить кулаком стену, я чувствую рядом успокаивающее присутствие. Я знаю, что это Сэди во всей своей красе просто стоит передо мной. На ее хорошеньком личике появилось выражение беспокойства. Она протягивает руку и кладет ладонь мне на сердце. Мгновенно я накрываю ее руку своей и держу ее там, нуждаясь в том, чтобы она заземлила меня, чтобы я не слетел с катушек.
– Затем, э– э, я отправила фотографии тренеру в качестве доказательства того, что я сделал то, что он просил. Он дал мне адрес электронной почты для входа в систему, который он создал, и контакты газеты, которым я должна был переслать изображение.
Я делаю глубокий вдох, и все становится на свои места.
– Спасибо, Минди. За то, что наконец– то сказал правду. Я бы не стал перекрывать тебе дыхание из– за этой должности чирлидерши, и я не знаю, что это значит, но лично я не буду выдвигать против тебя обвинения. Я не могу обещать, что юристы команды этого не сделают.
– Но ты сказал, что не расскажешь властям!
– И я не буду. Но я буду очищать свое имя. Прощай, Минди.
Я отпускаю Сэди и отключаю звонок. Сэди берет свой сотовый и останавливает запись.
