Текст книги "Мстительная дьяволица (ЛП)"
Автор книги: Кайли Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 19
Мой член сейчас чертовски твердый. Наблюдать, как Изабелла показывает этим засранцам, кто она такая, ужасно возбуждает меня.
– Подожди до вечера, а потом отведи их всех в сарай. Пусть эти ублюдки испытают все дерьмо на себе, – говорю я Полу, который все еще с изумлением смотрит на мою жену. Она просто охренительна. Оттолкнувшись от стены, я хватаю Изабеллу за руку и притягиваю к себе. – Пойдем, – говорю я, прежде чем шагнуть к лестнице.
– Что? Почему? Я только начала, – фыркает она.
Я поворачиваюсь к ней и наклоняюсь, поднося губы к ее уху.
– Потому что я не буду трахать тебя на глазах у всех этих мужчин. А сейчас мне очень нужно трахнуть свою жену, – говорю я ей.
– О, ну что ж ты сразу не сказал? Пойдем. – Она улыбается и охотно следует за мной по лестнице.
– Где Мабилия? – спрашиваю я ее.
– С моими родителями. Я оставила их в одной из гостиных, – говорит она.
– Хорошо. – Я вывожу ее из подвала и тащу по коридору, ведущему в мой кабинет. У меня не хватит терпения дотащить ее до нашей спальни. Мне нужно быть внутри нее. Сейчас. – Раздевайся, – говорю я Изабелле, как только за нами закрывается дверь. Я запираю замок, хотя никто не осмелится ворваться без приглашения.
Ну, никто, кроме моей жены.
– Сначала ты. – Она выгибает бровь и отступает назад.
– Изабелла, это не просьба. Я хочу, чтобы ты была голой, сейчас же, – говорю я, одновременно расстегивая рукава своей рубашки.
Изабелла заводит руку за спину и расстегивает молнию на платье, прежде чем ткань соскальзывает на пол. Она стоит передо мной в одних черных кружевных трусиках и лифчике. Мой взгляд осматривает каждый восхитительный дюйм тела женщины, которая теперь является моей женой. Одна из вещей, которые мне особенно нравятся в Изабелле, – это ее уверенность в себе. Она никогда не прячется и не стесняется. Она чувствует себя абсолютно комфортно, будучи полностью обнаженной. Мне нравится, что она знает, насколько она прекрасна.
Расстегнув последнюю пуговицу на рубашке, я спускаю ткань с плеч, а затем бросаю ее на пол и снимаю туфли с носками. Изабелла высовывает язык, чтобы облизать губы. Полные, мягкие, соблазнительные губы. Я стону, и быстро стягиваю с себя штаны.
– Почему ты до сих пор не раздета? – спрашиваю я ее.
Ее взгляд прикован к моему члену. Вместо ответа она опускается на колени, обхватывает основание рукой, наклоняется вперед и берет его прямо в рот.
– Блять, котенок, предупреди парня, прежде чем так делать. – У меня подкашиваются ноги, а яйца напрягаются. Я готов взорваться. Ее рот безумно приятен.
Она берет меня целиком, слегка давясь, затем втягивает щеки и скользит обратно к кончику. Ее язык медленно кружит по кругу, после чего она снова заглатывает мой член.
Я сжимаю ее волосы в кулак.
– Мать твою, ты чертовски хороша в этом. Изабелла. Блять. Это так приятно, – стону я.
Она хмыкает, раздвигает ноги и просовывает свободную руку между ними. Нахер это. Я тяну ее за волосы, отрываю от своего члена и поднимаю с пола. Она в замешательстве смотрит на меня.
– Нет. Эту киску, блять, можно трогать только мне, а не тебе, – рычу я. Подтащив ее к столу, я разворачиваю ее и надавливаю на спину, так что ее задница оказывается в воздухе, а грудь прижимается к деревянной поверхности. – Боже милостивый, мне нужна чертова фотография, – говорю я по-русски. Но я ее не фотографирую. Это было бы безрассудно. Я бы никогда не рискнул, чтобы кто-то еще увидел ее такой.
– Михаил, либо ты прикоснешься ко мне прямо сейчас, либо я прикоснусь к себе сама, – говорит она.
– Ты будешь трогать себя только тогда, когда я разрешу, – говорю я ей, похлопывая ладонью по ее заднице. – Эта задница моя. Эта киска моя. Ты, блять, моя, – ворчу я, стягивая трусики с ее бедер, оставляя их болтаться на коленях. Я провожу пальцем по ее складочкам. – Черт, ты что, была такой мокрой весь день? – спрашиваю я ее. – Это для меня, котенок? – Я обвожу пальцами ее клитор.
– Я всегда мокрая для тебя, – говорит она.
– Только для меня, – говорю я ей. Мне не нужно ее подтверждение. Я знаю, что эта женщина моя и только моя. Как будто Бог специально создал Изабеллу, чтобы воплотить все мои мечты. – Ты хоть представляешь, насколько ты сексуальна?
– Да, – говорит она, оглядываясь через плечо и ухмыляясь мне.
– Конечно, представляешь. Ты же видела свое отражение. – Я скольжу пальцами вверх и ввожу их в нее, три раза, а затем снова вытаскиваю их. Затем, прижав свой член к ее входу, я скольжу в нее. Стенки ее киски сжимаются вокруг меня. – Господи, может, мне стоит уйти на пенсию, чтобы я мог трахать тебя каждый день. Все равно работу переоценивают.
– Михаил, заткнись и трахни меня уже, – шипит она, прижимаясь ко мне своей попкой.
Мои руки все еще сжимают ее бедра, когда я медленно вытаскиваю свой член, почти до конца, а затем резко вгоняю его обратно. Она протягивает руки, чтобы ухватиться за край стола. Я повторяю это движение снова и снова, трахая ее, пока она не начинает кричать, поворачивая голову из стороны в сторону. Ее спина выгибается, а киска сжимается вокруг меня, когда она кончает. И, клянусь, ее влагалище сжимает меня так крепко, что кажется, будто оно вот-вот сломает мой член. Я чувствую, как напрягаются мои яйца, и через пару секунд изливаюсь в нее.
Когда мы оба тяжело дышим, я наклоняюсь к ней, откидываю влажные от пота волосы и прижимаюсь губами к ее коже под ухом.
– Ты так чертовски красива, когда кончаешь, – говорю я ей.
– Только когда я кончаю? – спрашивает она.
– Нет, ты всегда красива, но когда ты кончаешь, это чертовски волшебно, – говорю я, выходя из нее. В ту секунду, когда ее киска перестает обхватывать мой член, я жалею, что не остался в ней еще ненадолго. Я помогаю Изабелле подняться и веду ее в смежную ванную. Включив душ, я проверяю, что вода теплая, после чего завожу ее под струи воды и обнимаю за талию. – Я действительно чертовски люблю тебя, – говорю я ей.
– Я тоже чертовски люблю тебя, – говорит она, целуя меня прямо в сердце.
Я быстро моюсь. Как бы мне ни хотелось вымыть и ее, я этого не делаю. Потому что, если начну, то не смогу остановиться.
– Не торопись. Я схожу за Мабилией, – говорю я ей, выходя из душа и оборачивая полотенце вокруг талии. Я останавливаюсь в дверях. – Котенок, как ты смотришь на то, чтобы твои родители переехали к нам?
Ее глаза расширяются.
– Ни за что на свете. Даже не шути об этом, Михаил. И почему ты хочешь, чтобы они переехали к нам?
– Потому что они будут присматривать за Мабилией, а я смогу чаще трахать тебя. – Я пожимаю плечами.
– Нет, – говорит она, когда я выхожу за дверь.
На самом деле я бы не стал просить ее родителей об этом. У ее отца ведь есть свой бизнес, которым нужно управлять. Даже то, что он находится у меня дома, само по себе не укладывается в голове.
Глава 20
Я просыпаюсь в холодной, пустой постели. Снова. Мне следовало бы привыкнуть к этому, но я не могу. Ненавижу это. Мне бы очень хотелось время от времени просыпаться рядом со своим мужем. Но за месяц жизни здесь я ни разу не испытала этого и не уверена, что когда-нибудь испытаю. Я могла бы сказать ему об этом, но не хочу казаться слишком зависимой от него.
Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. Я не выходила из дома с тех пор, как мы вернулись в город. Прошел уже месяц. Михаил предупредил, что дело против меня еще не закрыто, и пока он не будет уверен, что копы меня не ищут, он не хочет, чтобы я появлялась в городе. Я знаю, что он прав, но я схожу с ума, сидя здесь взаперти. Я также не знаю, как удержать Бьянку от отправки собственной поисковой группы, если не свяжусь с ней в ближайшее время. Я избегала приглашать ее к себе, потому что мой муж – долбаный пахан Братвы.
Вокруг постоянно дежурят солдаты. И хотя я больше не видела, чтобы по дому таскали тела, я понимаю, что в любой момент здесь может случиться что угодно. Бьянка знает о моей семье. Она точно знает, кто такой Михаил, но не представляет, насколько я вовлечена в этот мир. Она не знает, что я могу сделать с человеком. Я люблю свою лучшую подругу и не хочу запятнать ее своей внутренней тьмой. Но я очень скучаю по ней, и мне нужно попытаться встретиться с ней.
Я сбрасываю одеяло и направляюсь в ванную. Приняв душ, я надеваю черную кожаную мини-юбку с белой блузкой и черные сапоги до бедер. Высушиваю волосы феном, оставляю их распущенными и наношу макияж: создаю эффект смоки айс и крашу губы насыщенной сливово-красной помадой. Убедившись, что выгляжу идеально, я отправляюсь на поиски мужа. Хотя я подозреваю, что он либо в своем кабинете, либо в домашнем спортзале.
Каждое утро Михаил забирает Мабилию и проводит с ней время в одной из этих двух комнат. Несколько раз я даже заставала его на беговой дорожке с ней на руках. Хотя обычно она спит в детских качелях, пока он поднимает штангу. Не буду врать. Всякий раз, когда я застаю Михаила в спортзале в тренировочных шортах и без рубашки, я несколько минут стою в дверях и наблюдаю за ним. Но вы бы тоже так сделали, если бы увидели его.
Я начинаю с тренажерного зала, но вижу, что там пусто, поэтому направляюсь в его кабинет. Там я застаю его сидящим за столом с Мабилией на коленях. Она растет так быстро, что хочется остановить время. Обе пары глаз смотрят на меня, когда я вхожу.
– Какого хрена? Котенок, откуда у тебя этот прикид? – спрашивает Михаил, отодвигая свой стул и вставая.
Я оглядываю себя, а затем снова смотрю на него.
– Из шкафа. Откуда еще?
– Сожги его, – говорит он.
– Эта юбка обошлась мне в шесть тысяч долларов. Я ее не сожгу, – говорю я ему.
– Ладно, тогда я сожгу, – ворчит он.
– Нет, не сожжешь. И вообще, что в этом плохого?
– Ты выглядишь, как чертова эротическая мечта. Вот что в этом плохого, – рычит он.
– Эротическая мечта, да? Что ж, приму это за комплимент. Но мы не будем сжигать этот наряд. – Я улыбаюсь, но улыбка тут же исчезает, когда я добавляю: – Нам нужно поговорить. – Я опускаюсь на один из стульев перед его столом, скрещивая ноги, но затем передумываю, и слегка раздвигаю их.
Михаил стонет.
– Я не смогу с тобой разговаривать, пока ты так выглядишь. Черт возьми, котенок, ты что, пытаешься довести меня до инсульта? Потому что я уже чувствую, что у меня вот-вот разорвется тромб или случится сердечный приступ.
– Ты выживешь. Сядь, – говорю я ему. Затем протягиваю руки и забираю у него Мабилию.
Михаил поправляет брюки и садится. Он ничего не говорит, просто смотрит прямо на меня и ждет. Я не дура. Этот человек добился своего положения не потому, что плохо вел переговоры.
Однако у меня есть большой опыт общения с такими же мужчинами, как он.
– Сегодня я еду в город, и мне нужно, что ты согласился с этой идеей, – говорю я ему.
– Нет, – возражает он.
– Это не вопрос, Михаил, а утверждение.
– Ты не выйдешь из дома. Это слишком опасно, тебя могут арестовать. Нет, – повторяет он, словно обращается к одному из своих маленьких приспешников, и его слово – закон. Никаких аргументов или возражений.
– Как я уже сказала, это не вопрос. – Я сердито смотрю на него. – Мне нужно увидеться с Бьянкой. Она просила о встрече, а я ей отказывала. У меня закончились отговорки. И я не могу продолжать избегать свою лучшую подругу, – говорю я ему.
– Во-первых, я твой лучший друг. Она может быть на втором месте. Во-вторых, я бы предпочел, чтобы ты осталась. Что, черт возьми, я должен сказать нашей дочери, если тебя арестуют и ты не вернешься домой? – Он вопросительно выгибает бровь.
Вау, вот это бы удар ниже пояса. Я смотрю на Мабилию, которая улыбается мне. Черт. Может, он и прав. Не могу представить, что мне снова придется быть вдали от нее. Я правда, правда не хочу этого.
– Почему бы тебе просто не пригласить Бьянку сюда? Я могу прислать за ней машину, – добавляет Михаил, как бизнесмен, желающий заключить сделку.
– Потому что этот дом – столица Братвы. Я не хочу, чтобы она была замешана во всем этом, – говорю я ему, жестикулируя рукой в воздухе.
– Она жила с тобой в поместье твоего деда в Италии. Не вижу тут никакой разницы, – напоминает мне Михаил.
– Разница в том, что… я не знаю, в чем разница. Но она не знает, чем я занимаюсь, Михаил. Что, если она подслушает наш разговор или каким-то образом узнает, что я по уши вовлечена в этот бизнес? Я знаю, что в моей семье никто не проболтается, потому что очень немногие из наших мужчин знают, какую роль я играю.
– Здесь никто не будет говорить о тебе, Изабелла, а если и будет, то я отрежу их гребаные языки.
– В этом нет необходимости. Кроме того, я сама это сделаю, если сочту нужным. Я просто… не знаю. Я всегда старалась защитить Бьянку – чем меньше она знает, тем лучше для нее, понимаешь?
– Это твой дом, наш дом. Если ты не можешь привести сюда своих друзей, то какой же это дом? Если тебе нужен другой дом, мы найдем его. Мне все равно, где жить, лишь бы вы обе были рядом.
– Ладно, не нужно так драматизировать. – Я вздыхаю. – Я приглашу ее сюда.
– Спасибо, – говорит он и поднимается на ноги. Михаил огибает стол и опирается на него. – Знаешь, я сидел за одним столом с лидерами картелей, главами других семей и прочими хладнокровными ублюдками из криминального мира. Но ни один из них не пугал меня своими словами так, как только что напугала ты.
– Ну, это, наверное, потому, что ты не был замужем ни за одним из этих мужчин. – Я улыбаюсь.
Михаил проводит рукой по волосам.
– Я не хочу держать тебя здесь взаперти, Изабелла. Просто хочу, чтобы ты была в безопасности и тебя не арестовали, если ты выйдешь из дома. Хочу, чтобы эта история с федералами наконец закончилась. Как только это произойдет, ты сможешь приходить и уходить, когда захочешь.
– Даже если бы ты захотел, ты никогда не сможешь удержать меня взаперти, Михаил, – говорю я ему, вставая со стула. Я быстро целую его в губы и отхожу. – Я позволю тебе вернуться к работе. А сама пойду позвоню Бьянке.
Глава 21
Изабелле становится скучно. Я вижу это. Она места себе не находит, целыми днями сидит дома и не может выйти. Я хочу это исправить. Понятия не имею, почему федералы так долго не могут закрыть дело, которое они возбудили против нее. Я убрал копов, которые занимались этим. Они больше не побеспокоят нас, да и свидетелей больше нет. Но дело остается открытым, и она по-прежнему является их целью номер один. В оперативную группу были назначены новые детективы. Я мог бы устранить и их, но на их место придут другие.
Я поднимаю трубку и звоню Маттео. Я еженедельно связываюсь с ним. Новых новостей у него обычно нет, но я все равно проверяю.
– Ты знаешь, который час? – отвечает он на звонок.
– Нет, и мне все равно. Каковы шансы, что Изабеллу арестуют, если она выйдет из дома? – спрашиваю я его.
– Никто не знает, что она здесь. Ее нигде не видели. Сейчас лучше оставить все как есть, – говорит он.
– Я знаю это, но я не об этом спрашивал.
– Слушай, я не знаю каковы шансы на ее арест. Мне известно, что у них нет свидетелей и реальных доказательств. В лучшем случае, они могли бы забрать ее на допрос и продержать столько, сколько смогут, но она знает, что может уйти в любой момент. А перед этим они бы попытались напугать ее, сломить, – говорит он.
– Изабеллу невозможно сломить, – говорю я ему, уверенный в этом факте.
– Ты прав. Невозможно. Но они бы все равно попытались, – говорит Маттео. – Почему ты спрашиваешь? Она куда-нибудь выходила?
– Нет, но очень хочет.
– Скажи ей, что она не может покинуть поместье. – Он вздыхает.
Я смеюсь.
– Ты когда-нибудь пытался сказать своей кузине, что она не может что-то сделать?
– Много раз, – признается он.
– И каков исход?
– Ладно, я тебя понял, – ворчит он в трубку. – Если ее действительно заберут на допрос, она умная – ее этому обучали. Она ничего не скажет и попросит адвоката. А я вытащу ее на том основании, что у них нет реальных доказательств, – говорит он мне.
– Хорошо. Спасибо.
– Михаил, не отпускай ее одну с Мабилией. Если ее все-таки арестуют, ей не позволят взять с собой ребенка в комнату для допросов. Они попытаются разлучить их, а Иззи это не понравится. Так что, если моя кузина все-таки выйдет из дома, иди с ней. Она не будет так сильно волноваться, если будет знать, что Мабилия останется под твоим присмотром.
– Хорошо, спасибо, – говорю я, вешая трубку.
Этому дерьму нужно положить конец. Детективы, занимающиеся ее делом, не брали взяток. Их нельзя подкупить. Но кое-что я могу сделать. Я надеялся, что до этого не дойдет, потому что, если меня поймают, ее вина станет еще более очевидной.
Роясь в телефоне, я набираю номер Сэмюэля. Он не отвечает, но я оставляю ему сообщение с просьбой перезвонить мне.
– Что значит, они пропали? – кричу я на Пола, который только что зашел в мой кабинет и сообщил, что целый, мать его, контейнер с оружием пропал.
– Я имею в виду, что корабль так и не добрался до доков, – говорит он мне.
– Пираты? – спрашиваю я.
– Может быть, или... – Он замолкает.
– Или что?
– Ходят слухи, что ИРА все еще охотится за тобой. Вряд ли они просто так остановятся.
– Тогда пусть эти ублюдки нападут на меня. – Я широко раскидываю руки.
– До тебя им не добраться, поэтому они будут делать все, что в их силах. Они нападут на предприятия.
– Черт возьми. Найди корабль и того, кто, блять, забрал наш груз. Отправь громкое сообщение, – говорю я ему.
Он кивает головой в знак согласия, но не уходит.
– Есть что-то еще? – спрашиваю я его.
– Где был Иван в ту ночь, когда убили Влада? – Он скрещивает руки на груди.
Этот вопрос не давал мне покоя целый месяц. Именно Иван убедил меня в том, что это было нападение со стороны Валентино. Что моего брата убили итальянцы. Я не исключаю этого. Однако доверяю своей жене, а она настаивает, что ее семья тут ни при чем. Я верю, что она в это верит. Я также не настолько наивен, чтобы полагать, будто она осведомлена обо всех нюансах их сделок.
– Не знаю. Его не было со мной, – признаюсь я.
Я помню, как проснулся в своем кабинете, в баре. В голове крутились воспоминания о самом лучшем сексе в моей жизни с самой сексуальной женщиной, которую я когда-либо встречал. А потом ворвался Иван, выглядевший так, словно увидел призрака. Он был расстроен смертью моего брата. Но позже я узнал, что он был хорошим актером. Или я просто чертовски доверчивый идиот, который должен был разглядеть его игру. Я слишком доверял ему и не должен был давать ему столько власти в бизнесе. Я вернулся месяц назад, а мне все еще приходится разгребать его дерьмо.
– Не знаю, сколько в этом правды. Но есть одна девушка.… Несколько месяцев назад она пришла ко мне и заявила, что Иван признался ей в убийстве Влада. В то время я не придал этому особого значения. Я думал, она просто какая-то цыпочка, которую отвергли, и она хочет отомстить или что-то в этом роде, – говорит Пол.
– Как зовут эту девушку? – спрашиваю я его.
– Не помню.
Я беру телефон и ищу девушку, которая сообщила об Иване на сайте Изабеллы. Знаю, Изабелла хотела, чтобы ее имя осталось анонимным, но у меня было плохое предчувствие. Мне нужно знать. Найдя ее профиль, я нажимаю на него и разворачиваю телефон.
– Это она?
– Да. Кто она?
– Младшая сестра парня, с которым мы учились в школе. Она на десять лет младше нас. – Я провожу рукой по лицу. – Возможно, в ее словах есть доля правды.
Меня тошнит. Я не помню, когда меня тошнило в последний раз, но сейчас мне кажется, что все мои внутренности вот-вот вывалятся наружу. Мой лучший друг убил моего брата.
И ради чего? В чем, блять, заключалась его конечная цель?
– Это не твоя вина, Михаил. Ты во всем этом дерьме не виноват, – говорит Пол.
– Неужели? Он был моим лучшим другом. Я должен был заметить, что что-то изменилось. Должен был увидеть, что он делает. Вместо этого я был слишком занят, гоняясь за женщиной по всему гребаному миру. В то время как человек, убивший моего брата, заражал все вокруг. – Я резко поднимаю руку, и бумаги разлетаются по столу, а затем падают на пол между нами.
Подняв голову я замечаю Изабеллу, стоявшую в дверях. Ее глаза на мгновение расширяются, а затем на ее лице появляется пустое выражение.
– Извини, мне следовало постучать, – говорит она, прежде чем закрыть дверь.
– Блять! – Я беру чашку, стоящую на моем столе, и швыряю ее через всю комнату.
– А, я уйду отсюда, чтобы ты мог разобраться с этим, – говорит Пол, указывая большим пальцем через плечо.
Я не отвечаю, выходя за дверь, чтобы снова погнаться за Изабеллой. Я не хотел, чтобы эти слова прозвучали именно так. Я ничуть не жалею, что поехал за ней в Италию… а затем и в Австралию. Честно говоря, если бы Изабелла осталась в Нью-Йорке, сомневаюсь, что она бы выжила. Если Иван убил моего брата, своего босса, ничто не остановило бы его от расправы над ней. И я бы всю жизнь гонялся за этой женщиной по всему миру, лишь бы спасти.
Будем надеяться, что до этого не дойдет.
Я иду по коридору в фойе. Куда, черт возьми, она подевалась? Этот дом слишком большой, и она может быть где угодно. Я достаю из кармана телефон и открываю записи камер видеонаблюдения. Мне не требуется много времени, чтобы найти ее в игровой комнате Мабилии.
– Прости, – говорю я, как только переступаю порог.
– За что ты извиняешься? – спрашивает Изабелла с тем же пустым выражением лица, которое я просто терпеть не могу.
– За то, что ты услышала. Я не это имел в виду.
– Так ты сожалеешь о том, что я это услышала, или о том, что ты это сказал?
– И о том, и о другом.
– Что ж, прости, что я заставила тебя гоняться за мной по всему миру. Прости, что из-за меня твоя жизнь превратилась в сплошное дерьмо, Михаил. Прости, что мы стали для тебя обузой, – говорит она, прижимая Мабилию к груди.
– Ты не чертова обуза, Изабелла. Ты моя жена.
– На самом деле это одно и то же, не так ли?
