Текст книги "Мстительная дьяволица (ЛП)"

Автор книги: Кайли Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 7

Стоя в крошечной ванной, я снимаю рубашку с тела Изабеллы. Я скрежещу зубами, когда вижу все порезы и синяки, покрывающие ее кожу. Я хочу развернуть этот самолет и поджечь всю гребаную Ирландию за то, что эти ублюдки сделали с ней.

Чем ниже я опускаю глаза, тем сильнее меня охватывает страх, что они сделали что-то еще, чего я не вижу. Я не могу заставить себя задать вопрос, который вертится у меня на языке. Но мне нужно знать ответ. И не потому, что это что-то изменит в моих чувствах к ней, а потому, что это поможет мне понять, как помочь ей справиться с этим.

Как я могу бороться с ее демонами, если не знаю, что именно ей довелось пережить?

Я открываю рот, а затем снова закрываю его, сглатывая комок, образовавшийся в горле. Пальцы Изабеллы касаются моего подбородка, приподнимая мою голову. Когда наши взгляды встречаются, я вижу непролитые слезы, которые она изо всех сил старается сдержать.

– Нет. Я знаю, о чем ты думаешь, и мой ответ – нет. Они этого не сделали, – говорит она, качая головой.

– Все в порядке. Ничто и никогда не изменит моих чувств к тебе, котенок.

– Лекс... – Она делает глубокий вдох и закрывает глаза. – Они приставили пистолет к его голове и велели ему… велели ему изнасиловать меня.

Мои руки буквально трясутся от ярости, которую я едва сдерживаю. Изабелла обхватывает их и сжимает.

– Он не сделал этого. Не стал. Сказал, что скорее умрет, чем предаст тебя таким образом. – Она открывает глаза. – Они выволокли его из комнаты. Я слышала один выстрел, а потом ничего. Больше я его не видела, Михаил. Нам нужно найти его. Если он все еще жив, нам нужно найти его, – говорит она мне.

У меня возникло хорошее предчувствие, когда я впервые увидел этого парня. Именно поэтому я взял его с собой в Италию. С другой стороны, я готов был отдал свою жизнь за Ивана; он был моим лучшим другом с детства и последним человеком, который, как я думал, мог меня предать.

– Мы найдем его. Я отправлю в Ирландию на поиски больше своих людей. Не волнуйся, котенок. Если Лекс жив, я найду его.

– Он заслуживает повышения зарплаты. – Улыбается она.

– Заслуживает. – Я киваю. Протянув руку ей за спину, я включаю воду. – Давай примем душ, а затем посадим самолет и вернемся к нашей дочери.

Изабелла дает волю слезам.

– Я подумала о ней... и о тебе. Я думала, что, по крайней мере, у нее есть ты. Если меня никогда не будет рядом с ней, то у нее хотя бы будет отец, который любит ее.

– Ш-ш-ш, не говори так. Ты всегда будешь рядом с Мабилией, котенок. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, – обещаю я, хотя мы оба знаем, что в этой жизни подобные обещания редко что-то значат.

Изабелла не говорит этого, но я знаю, что она думает о том же, о чем и я. Я вижу это по ее лицу. Я уже позволил этому случиться с ней. Она сама сказала это, когда я вошел в ту комнату.

Ты опоздал.

Мне, блять, не стоило тратить целую неделю на ее поиски, и они вообще не должны были до нее добраться. Я был неосторожен. Не приложил достаточно усилий, чтобы защитить ее.

– Со мной все в порядке, Михаил. Чтобы сломить меня, потребуется гораздо больше, чем это, – говорит она, проводя рукой по своему телу.

– Тебе не обязательно всегда быть сильной со мной. – Я завожу ее в душ, стоя рядом с кабинкой. Маленькая кабинка недостаточно просторна для нас двоих. Взяв мочалку, я брызгаю сверху немного геля, беру ее правую руку и осторожно провожу мочалкой вверх и вниз, оставляя на ее коже следы пены.

Изабелла запрокидывает голову и закрывает глаза, позволяя воде каскадом стекать по волосам, а я продолжаю водить мочалкой по ее ключицам, пока не добираюсь до ее левой руки и не повторяю процесс. Когда я медленно провожу мочалкой по ее груди, Изабелла открывает глаза.

– Я больше не могу ее кормить. Я даже не могу дать ей лучшее начало жизни, – с грустью говорит она, которой я никогда раньше от нее не слышал.

– У Мабилии уже есть лучшее начало жизни. У нее есть мать, которая сделает для нее все. У нее есть семья, которая бросит все, чтобы прийти ей на помощь. Наша дочь благословенна благодаря тебе, Изабелла. Ты дала ей все, что ей было нужно, – любовь.

– Как… что она пила?

– Лили помогла с этим. Она показала мне, как смешивать смеси. Я постоянно кормил Мабилию из бутылочки. Даже когда приехала твоя мама и захотела взять все на себя. Я не позволял ей... пока не пришлось. Я не хотел оставлять ее, котенок.

– Я знаю. Просто… Никто не будет любить ее так, как мы, Михаил, – говорит она. – Мои родители, конечно, любят ее, как и вся моя семья, но это не то же самое.

– Неужели ты думаешь, что твои родители не пожертвовали бы своими жизнями ради Мабилии? – спрашиваю я, ни на секунду не сомневаясь, что любой из Валентино отдал бы свою жизнь за мою дочь. Я видел, как устроена эта семья, и эгоизм, похоже, никому из них не свойственен. Для мафиозной семьи они невероятно преданны и полны любви. Пожалуй, ни в одной другой семье я ничего подобного не видел.

– Нет, я не об этом. Я знаю, что они умрут за нее. Но она не их. Она наша. Она – часть тебя и часть меня.

– Надеюсь, в ней больше твоих черт, чем моих. – Ухмыляюсь я. – Если наша дочь вырастет хоть вполовину такой же удивительной, как ты, я буду чертовски рад.

– Я пошла и переспала с врагом, в результате чего забеременела. – Смеется она.

– Ну, эту часть можно пропустить, потому что у нашей дочери не будет секса на одну ночь, – ворчу я.

– А что, если... – Изабелла замолкает.

– Что, если что? – побуждаю я ее продолжить.

– Когда я была маленькой, моя мама мечтала сбежать со мной. Оставив всю мафиозную жизнь позади, – говорит она.

Не уверен, что мне нравится, к чему клонит Изабелла. Если она думает сбежать с Мабилией, я выслежу ее и притащу домой. Я не откажусь ни от одной из них.

– Что, если мы… Что, если мы просто сбежим? Заберем ее из этого уродливого мира?

Мы. Она сказала "мы". Она хочет, чтобы мы сбежали. Вместе.

– Побег – это сказка. Это фантазия для таких людей, как мы, Изабелла. Мы не можем сбежать. У нас нет другой жизни, кроме нынешней. У нас есть только мы и Мабилия, и нам нужно сделать все возможное, чтобы сохранить это.

– Я знаю. Просто иногда мне кажется, что за пределами нашей жизни нас ждет больше счастья.

– Обещай мне, что ты не сделаешь ничего, чтобы узнать это, Изабелла. Я могу с уверенностью сказать, что за пределами нашей жизни нет ничего счастливого. Я не знаю ни одного человека, который бы сумел сбежать от нее и выжить.

– Лана и Алексей смогли сбежать, – быстро парирует она.

– И где они сейчас? Их дочери остались сиротами. К тому же, как я слышал, они не просто сбежали. Их выгнали. Нас никто не выгоняет. Мы не можем сбежать. Ты ведь знаешь это, не так ли? – Я не могу допустить, чтобы такие мысли приходили ей в голову. Она должна понять, что бегство – это не выход.

– Я знаю. – Она вздыхает.

– Возможно, мы и не можем сбежать, но мы можем купить наш собственный маленький кусочек рая. Место, о котором никто, кроме нас, не будет знать.

– Например, остров? – спрашивает она с новой надеждой в голосе.

– Да, в любой точке мира. Мы можем возить туда Мабилию на каникулы. Будем там только втроем.

– Договорились. Где угодно, только не в Ирландии. И это должно быть теплое место, – соглашается Изабелла.

Я уже жалею, что у нас пока нет такого места, куда я мог бы увезти их. Только нас троих.

Глава 8

Я открываю дверь машины до того, как она полностью останавливается. Папа и Михаил ворчат, чтобы я подождала, но их голоса затихают за моей спиной, когда я выскакиваю и мчусь к парадной двери дома Лили. Не успеваю я подняться на верхнюю ступеньку, как один из стоящих там охранников распахивает дверь, позволяя мне проскочить в фойе.

– Мама? – кричу я во всю глотку. Я могла бы попытаться найти их сама, но это займет слишком много времени. – Мама, где ты? – повторяю я, осматриваясь по сторонам.

Через несколько секунд мама спускается по лестнице справа от меня, держа Мабилию на руках. Не дожидаясь, пока она достигнет фойе, я бегу вверх по ступенькам и тянусь к своей малышке. Как только она оказывается в моих объятиях, я падаю на колени. Раскачиваясь из стороны в сторону, и прижимая Мабилию к груди, я даю волю слезам. Честно говоря, я думала, что больше никогда ее не увижу. Я боролась. Каждый день. Я выдержала все, что вытворяли эти придурки, потому что знала, что если продержусь еще немного, то вырвусь на свободу. Мой папа или даже Михаил найдут меня.

Я старалась оставаться сильной, чтобы не вернуться к дочери сломленным человеком. Она не заслуживает матери, которая не может справиться со своим дерьмом. Она заслуживает матери, которая сможет защитить ее от уродства того несчастного мира, в котором она родилась. Мабилия – дочь русского Пахана, внучка дона семьи Донателло. Глупо было бы считать, что она не станет мишенью наших врагов. А мои родители не воспитали меня глупой.

Эта маленькая девочка изменила и мое будущее, и будущее Михаила. Она свела нас вместе и принесла мир в две враждующие семьи.

Михаил садится на пол рядом со мной. Он что-то говорит по-русски. Я понятия не имею, что именно, и у меня нет сил спрашивать его об этом прямо сейчас. Я шепчу Мабилии на ухо, говорю ей, как сильно люблю ее, и как сильно я по ней скучала.

Мама садится напротив меня. Она нежно осыпает поцелуями мой лоб.

– Моя Белла, слава Богу, ты в безопасности. Ты в порядке? Что случилось? Скажи, что я могу сделать?

Я смотрю на нее, слезы все еще текут ручьями по моим щекам.

– Я в порядке, мам. Я в порядке, – повторяю я, не совсем понимая, говорю ли я это ей или себе.

Мабилия начинает всхлипывать. Я снова смотрю на нее, приближаю ее лицо к своему и покрываю поцелуями ее крошечные щечки. Не знаю, как долго я сижу полу у лестницы в фойе Лили, но в конце концов мои ноги немеют, и я оглядываюсь по сторонам. Здесь вся моя семья: папа, мама, мои кузены Тео и Ромео. Мой дядя Ти тоже здесь. А еще Алекс и Лили, которая формально не моя родственница, но кузина моих кузенов по материнской линии.

Оглядывая всех, кто сидит со мной на мраморном полу, я испытываю глубокую благодарность. В самые трудные моменты мы объединяемся и боремся друг за друга.

– Белла, ты в порядке? – спрашивает дядя Ти, наклонив голову. Вопрос кажется безобидным, но я-то знаю, что это не так. Я точно знаю, что если скажу "нет", он без колебаний использует ядерное оружие на том, кто причинил мне боль.

– Я в порядке, дядя Ти, – говорю я ему.

– Ладно, давай я провожу тебя в твою комнату. Возможно, я переусердствовала с покупкой вещей для Мабилии, пока тебя не было, но благодаря чьей-то сперме я так и не смогла стать мамой девочки, и осталась с двумя мальчиками, – говорит Лили.

В этот момент ее сыновья сбегают по лестнице.

– Мам, Брэй ударил меня, – говорит Леви, старший из них.

– Ударь его в ответ, – говорит Алекс своему сыну.

– Не бей своего брата, – предупреждает Лили материнским тоном.

Я смотрю на Михаила.

– Мабилия определенно будет единственным ребенком в семье, – говорю я ему.

Он моргает и пристально смотрит на меня.

– Все, что захочешь, котенок, – в конце концов произносит он тем же мягким, чарующим голосом, который меня пленил с первой нашей встречи.

Если бы каждый дюйм моего тела сейчас не болел, я бы с радостью затащила его в спальню. Но для этого мне пришлось бы отпустить дочь, а я не планирую делать это в ближайшее время.

Михаил помогает мне подняться на ноги.

– Ты в порядке? Хочешь, я отнесу ее наверх? – спрашивает он так тихо, чтобы его слышала только я.

Я качаю головой и крепче прижимаю Мабилию к себе.

– Я в порядке.

Михаил идет рядом, когда я поднимаюсь по лестнице вслед за Лили. Одна его ладонь лежит у меня на пояснице, а другая накрывает мою руку, которой я прижимаю Мабилию к груди. Поднявшись на второй этаж, Михаил продолжает держать руку у меня на пояснице, но опускает ту, которой касался нашей дочери. Он что-то тихо говорит по-русски, и я поворачиваю голову к нему.

– Что ты сказал? – спрашиваю я его.

– Я сказал… Не могу дождаться, когда отвезу вас обеих домой.

– Домой? – спрашиваю я. – И где же именно наш дом?

– Да, домой. В Нью-Йорк.

Я этого не говорю, но мы оба знаем, что сейчас мне нельзя возвращаться в город. По крайней мере, пока ситуация с федералами не разрешится или не будет замята настолько, что о ней никто больше не вспомнит.

Лили останавливается у двери и жестом приглашает меня войти.

– О боже мой, Лил! – восклицаю я, как только оказываюсь внутри.

Комната просто великолепна. В центре стоит огромная кровать с балдахином. Прямо рядом с ней стоит люлька овальной формы, которая выглядит так, словно корзина соткана из серебра и золота, а по бокам вплетены белые и розовые цветы. Но это еще не все. В этой комнате есть практически все предметы детской мебели, которые вы только можете пожелать. Пеленальный столик, полностью укомплектованный салфетками и подгузниками. Даже есть качели с бледно-розовым одеяльцем сверху…

– У меня нет слов. Тебе действительно не нужно было всего этого делать. Я не могу... – Я качаю головой.

– Ерунда. Как будто я не воспользуюсь любым предлогом, чтобы скупить весь детский магазин. В шкафу полно одежды для нее... и для тебя. Я не знала, что именно тебе понадобится, но ты можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. Не торопись уезжать, Иззи, – говорит Лили.

– Спасибо, – говорю я ей.

– Ладно, устраивайтесь, ребята. Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать или просто попросите о помощи кого-нибудь из людей, постоянно околачивающихся в этом доме, – говорит она, прежде чем выйти из комнаты.

Мои родители стоят в дверях с тем же выражением лица, которое было у них, когда они нашли меня после того, как меня похитили, когда мне было восемь лет. После этого им потребовалось полгода, чтобы позволить мне спать отдельно. Но даже тогда папа приказал соорудить смежную дверь между их спальней и моей.

– Со мной действительно все в порядке, – говорю я им.

– Иззи, тебя не было целую неделю. Я могу смотреть на тебя столько, сколько захочу, – говорит моя мама.

Я поворачиваюсь к Михаилу.

– Привыкай к тому, что они пялятся, – говорю я ему.

К моему удивлению, он улыбается, подходит к дверному проему и встает рядом с моими родителями.

– Думаю, они правы. Мне тоже предстоит наверстать упущенное.

– Боже мой, что вы с ним сделали? Вы сломали его. Промыли ему мозги или что-то в этом роде, – обвиняю я родителей.

– Неужели? Думаю, он прав, Бел. Мы имеем право насладиться твоей красотой, – говорит мой папа.

– Пап, о какой красоте ты говоришь? Я в полном беспорядке. Да и, честно говоря, слишком устала от этого. – Я вздыхаю.

Михаил снова подходит ко мне.

– Тебе нужно прилечь, – говорит он, протягивая руки к Мабилии. Я не хочу отдавать ее ему. Пока не хочу. Я не готова отпустить ее. – Запрыгивай на кровать. Я положу ее рядом с тобой и принесу бутылочку. Она скоро проголодается.

Я киваю, позволяя ему забрать ее у меня. Как только я оказываюсь на кровати, он, как и обещал, кладет Мабилию рядом со мной. Наклонившись, Михаил целует меня в лоб.

– Сейчас вернусь, – говорит он.

Глава 9

Как бы я ни старался убедить Изабеллу, что с нами все в порядке, в глубине души я знаю, что борьба только началась. Впереди нас ждут препятствия, которые мы должны преодолеть вместе.

Не сомневаюсь, что в конце концов мы найдем выход из этого дерьма, и проживем долгую, счастливую жизнь. Но сейчас мне нужно защитить ее и нашу дочь от грядущей войны. Я должен отправить их в безопасное место. У меня есть дом в северной части Нью-Йорка, куда она могла бы поехать. Вот только Иван знал об этом месте, и сейчас я понятия не имею, чем обернется его предательство. Что я точно знаю, так это то, что мне нужно вернуться в город и навести там порядок, избавиться от всех этих гребаных отбросов, засоряющих мою организацию. Сэмюэль уже прислал мне список людей, с которыми нужно разобраться. А также список мужчин, которые остались верны мне. Второй список оказался значительно длиннее первого. Спасибо, блять.

– Какие у тебя планы? – спрашивает меня Нео, заходя на кухню.

Я закручиваю крышку на бутылочке, и встряхиваю ее, смешивая порошок с водой.

– Планы? – повторяю я, желая услышать от него больше конкретики.

– Мы оба знаем, что ты не можешь долго оставаться вдали от Нью-Йорка. Твоя организация не выживет. А Иззи пока не может вернуться. Так что, повторю еще раз, какие у тебя планы? – снова спрашивает он, на этот раз скрестив руки на груди.

Я знаю, что многие мужчины, не важно, влиятельные или нет, побаиваются его. Он – дон семьи Донателло, назначенный отцом Анжелики, что делает его боссом боссов в итальянской преступной организации.

Но пугает ли он меня? Ни капельки.

– Я не вернусь без нее, – говорю я ему. Мне без разницы, что придется для этого сделать, но Изабеллу и Мабилию я заберу с собой домой.

– Ее арестуют, как только вы переступите порог города, – говорит он.

– Я работаю над этим. Мы уничтожили крысу, и мои ребята работают над уничтожением остальных улик.

– А что насчет копов, которые занимались этим делом? – продолжает он допрашивать меня.

Я приподнимаю бровь. Серьезно? Он беспокоится о копах? Я нет. С ними будет проще всего покончить.

– Думаю, тебе следует спросить, почему твоя дочь считает, что должна взять на себя ответственность избавить город от кучки никчемных насильников, – бросаю я в ответ, проходя мимо него.

Мне не следовало этого говорить. Я знаю, что теперь он начнет задавать вопросы. Знаю, что мои слова будут крутиться в его гребаной голове, пока он не обратится за ответами к Изабелле. Которые она ему никогда не даст. Я понимаю, что ей нужно сохранить это в тайне. Но поскольку я сам являюсь родителем, мне бы не хотелось представлять, что подобное может случиться с моей дочерью, а я останусь в неведении и не смогу ей помочь.

Я возвращаюсь наверх. Анжелика сидит на краю кровати рядом с Изабеллой, поэтому я обхожу их и сажусь с противоположной стороны.

– Тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю я ее.

– Нет. – Изабелла качает головой и улыбается мне.

Улыбка Изабеллы дарит мне душевный покой. Хотя я знаю, что из-за совершенных мною преступлений не заслужил его. Но когда Изабелла улыбается мне, я чувствую его.

– Ладно, если понадоблюсь, я буду рядом, Иззи, – говорит Анжелика, поднимаясь на ноги и пересекая комнату.

– Хорошо, спасибо, мам, – отвечает Изабелла.

Я жду, пока закроется дверь.

– Ты говорила серьезно? – спрашиваю я.

– Говорила серьезно о чем?

– О том, что выйдешь за меня замуж? – Меня охватывает сомнение. Я очень надеюсь, что она говорила серьезно, и это не был просто мимолетный страх. – Я имею в виду… подожди… ты больше не хочешь выходить за меня замуж? – Изабелла моргает, глядя на меня. – Я бы женился на тебе несколько месяцев назад, котенок. И ничто не заставит меня передумать.

– Я хочу выйти за тебя замуж, потому что люблю тебя, Михаил. Я знаю, что не говорила этого раньше, хотя должна была. Но я была напугана, – говорит она мне.

Я наклоняюсь и нежно прижимаюсь к ее губам, стараясь не повредить их еще сильнее.

– Господи, как же сильно я люблю тебя.

– Ты же знаешь, что мы очень разные, чтобы быть парой, верно? – говорит она.

– А разве это важно, если мы любим друг друга? – отвечаю я.

– Думаю, нет...

– Я знаю, что готов сражаться. Ради нас я пойду на край света, котенок. А ты готова сражаться вместе со мной? – спрашиваю я ее. В моей голове тут же всплывает разговор о ее желании сбежать.

– Я буду рядом с тобой, Михаил. Что бы ни случилось на нашем пути. – Она берет меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. Мабилия начинает шевелиться между нами. Я передаю Изабелле бутылочку. Она берет ее, замирает и смотрит на смесь. – Мне это не нравится.

– Знаю. – Мне ненавистно, что ей приходится проходить через это. Я помню, как сильно ей нравилось кормить Мабилию. Она говорила мне, что это ни с чем не сравнимый опыт. Нерушимая связь. – Ваша связь никогда не разорвется. Ты должна это знать, – говорю я вслух.

– Надеюсь на это. – Изабелла принимает сидячее положение, а я тянусь к Мабилии, чтобы передать ее на руки матери.

– Ты даже не представляешь, как я благодарен за то, что ты вернулась, – говорю я.

– Я тоже.

– Ты можешь рассказывать мне все. Что бы ни пришло тебе в голову, я хочу, чтобы ты поговорила со мной об этом. Я не хочу, чтобы ты держала все в себе, потому что думаешь, что я не смогу с этим справиться, или боишься моей реакции.

– Я знаю. Но мне правда нечего сказать, Михаил. Они все время держали меня в той комнате. Поначалу я не была связана. Но потом, конечно, они осознали свою ошибку, когда я сломала одному из них руку, другому – нос, а третьему парню… кажется, я сломала ему несколько ребер. – Она улыбается мне.

– Хорошая девочка, – хвалю я ее. Я знал, что она не сдастся без боя. И я чертовски горжусь ею. Изабелла – не обычная девушка, живущая по соседству. Она знает, как дать отпор.

– Потом они связали меня. Я не смогла блокировать их удары. Да вообще ничего не могла сделать, – говорит она. – Какое-то время Лекс был со мной в комнате. Он тоже пытался бороться, но мы были в меньшинстве.

Мой телефон вибрирует в кармане. Я достаю его и смотрю на экран. Сэмюэль. Нажав зеленую кнопку, я отвечаю на звонок.

– Что у тебя? – спрашиваю я его.

– Лекса доставили к тебе домой, – говорит он и мне кажется, будто вселенная каким-то образом услышала нас.

– Он живой? – спрашиваю я.

– Едва-едва. С ним сейчас док, – говорит мне Сэмюэль.

– Ладно, делай что хочешь, но окажи ему всю необходимую помощь.

– Он все время спрашивает об Иззи. И продолжает говорить, что должен ее найти, – говорит Сэмюэль.

– Просто сохрани ему жизнь и не подпускай к нему ублюдков из того списка, – инструктирую я и вешаю трубку.

Поскольку Иван выбыл из игры, у меня нет заместителя. Я знаю, что Сэмюэль – мой надежный источник информации, но он не член Братвы, и я слишком сильно на него полагаюсь. Пришло время назначить нового заместителя. Я листаю свои контакты, пока не нахожу имя. Пол, он был лучшим другом моего брата. Он почти не появлялся с тех пор, как убили Влада. Я нажимаю кнопку и набираю его номер.

– Босс. Ты уже вернулся? – спрашивает он.

Странно слышать, как он называет меня боссом. Я избегал его. Наверное, его присутствие слишком сильно напоминает мне о брате. Но сейчас у меня нет особого выбора.

– Пока нет. Но мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, – говорю я.

– Конечно, что тебе нужно?

– Иван умер. Мне нужно, чтобы ты занял его место, – говорю я ему. Теперь он отвечает за дерьмо в мое отсутствие.

– Когда ты будешь дома?

– А, скоро. Я работаю над этим.

– Что происходит, Михаил? – спрашивает Пол.

– Не могу сказать. Но я вернусь домой, как только смогу. – Я вешаю трубку. На кончике языка вертелось желание рассказать ему о Мабилии, об Изабелле. Но я не могу этого сделать. Пока не могу.