Текст книги "Мстительная дьяволица (ЛП)"

Автор книги: Кайли Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 13

Стоя на коленях перед моей королевой, моей единственной, я не хотел бы оказаться где-то еще. Изабелла смотрит на меня, ее лицо сияет послеоргазменным блаженством. Мне чертовски нравится этот вид. Господи, как же мне его не хватало. Не уверен, что когда-нибудь насыщусь этим зрелищем.

Мои пальцы цепляются за пояс ее шорт и трусиков, стягивая их вниз по ногам. Я чертовски люблю ее ноги. Я поднимаю ее правую ногу, чтобы помочь ей снять их, в то время как ее руки ложатся на мои плечи для опоры. Опустив ее ногу, я поднимаю левую и проделываю то же самое, а затем отбросаю одежду. Но эту ногу я не ставлю на пол. Вместо этого я поднимаю ее голень, пока ее колено не оказывается у меня на плече. Мои губы встречаются с внутренней стороной ее бедра, и я целую ее, поднимаясь вверх. Ее кожа под моими пальцами гладкая, как шелк. Я останавливаюсь, когда вижу поблекший синяк на верхней части ее ноги.

Не могу дождаться, когда все ее синяки исчезнут. Я знаю, она говорит, что никакого сексуального насилия не было, пока ее держали в плену целую неделю, но каждый раз, когда я вижу эти отметины на внутренней стороне ее бедер, меня охватывают сомнения. Но я не хочу сомневаться в ней. А хочу верить ей, верить, что она не станет мне лгать. Хотя зная, что она почти всю жизнь врала всей своей семье о том, что случилось с ней в детстве... в моей голове появляется мучительное сомнение, от которого я не могу избавиться. Вот почему я все время откладывал это. Я не хотел ее торопить. Как бы мне ни нравилось трахать ее, любовь, которую я испытываю к этой женщине, гораздо глубже физического влечения.

– Михаил? – голос Изабеллы вырывает меня из задумчивости.

– Ш-ш-ш, я любуюсь своим любимым произведением искусства. – Я ухмыляюсь, глядя на ее блестящую киску.

– Твоему любимому произведению искусства нужно внимание твоего языка, а не глаз, – возражает она.

Ну, черт, дважды мне повторять не нужно.

Я хотел растянуть это, заставить ее стонать от желания, свести ее с ума. Но как только мой язык скользит по ее складочкам, голод берет верх. Я не медлю, нет. Как изголодавшийся мужчина, я, блять, пожираю ее. Мой язык проникает в ее лоно, облизывая стенки ее киски. У нее совершенно невероятный вкус. Я хочу ее на завтрак, обед, ужин и десерт.

Мои руки впиваются в ее бедра, раздвигая их, когда я зарываюсь лицом в ее лоно. Ее пальцы тянут меня за волосы, а ногти впиваются в кожу головы. Но это меня не останавливает. Ее стоны только подстегивают меня продолжать. Мне нужно больше. Я хочу, чтобы она кричала на весь дом.

Я провожу языком по ее клитору, лаская маленький затвердевший бутон. Мои зубы нежно касаются ее губ, когда она трется о мое лицо. Я позволяю ей ненадолго взять инициативу в свои руки, а затем снова возвращаю контроль себе. Это мое шоу, а не ее. Прижимая ее бедра к двери, я ввожу два пальца в ее киску, смачивая их ее соками, а затем заменяю их языком.

– Черт возьми, Михаил. Дерьмо. О боже... – Изабелла прикрывает рот ладонью, чтобы заглушить крики удовольствия.

Я подношу руку к ее заднице – те пальцы, которые только что ласкали ее киску, толкаются в ее попку. В то же время мой язык проникает в ее влагалище. Изабелла замирает от такого вторжения, но вскоре она наклоняется, и мои пальцы преодолевают сопротивление. Я ввожу и вывожу их, подстраиваясь под ритм своего языка. Ее бедра дрожат, а затем она приподнимается на цыпочки. Передняя часть ее тела подается вперед, когда она кончает, выкрикивая мое имя.

Убрав руку, я ставлю ее левую ногу обратно на пол, встаю и поднимаю ее на руки. Затем я разворачиваюсь и подхожу к кровати, бросая ее на мягкие простыни.

– Это два, – говорю я ей.

Она моргает, глядя на меня.

– Два. – Улыбается она.

– Я сейчас вернусь, и когда приду, хочу, чтобы эта футболка исчезла с твоего тела, – говорю я, направляясь в ванную.

Вымыв руки, я раздеваюсь. Затем открываю шкафчик и смотрю на коробку презервативов, которая смотрит на меня. Моя рука тянется к ней, прежде чем я передумываю и закрываю дверцу. Я не хочу, чтобы между мной и моей женой было что-то.

Войдя в спальню, я вижу Изабеллу, полностью обнаженную, раскинувшуюся на кровати и ждущую меня. Я подхожу к изножью кровати и смотрю на нее.

– Ты и правда настоящее произведение искусства, – говорю я ей.

– М-м-м, ты и сам не так уж плох, – говорит она, пробегая глазами по моему телу, пока ее взгляд не останавливается на шраме на боку. На том самом, который она сама оставила.

– Я собираюсь вытатуировать твое имя прямо над этим шрамом. Чтобы никогда не забывать, на что ты способна, – говорю я ей с ухмылкой.

– Не волнуйся, я не дам тебе забыть, – говорит она в ответ.

– Не сомневаюсь. – Я забираюсь на кровать и устраиваюсь между ее ног. Моя рука тянется к твердому члену, который нетерпеливо пульсирует от долгого ожидания. – Ты готова к номеру три? – спрашиваю я ее.

– Более чем готова. Поторопись. Перестань играть с ним и вставь его уже в меня, Михаил, – фыркает она.

Мое тело нависает над ней, наши губы сливаются, и мой язык проникает в ее рот. Мой член пристраивается к ее входу. Я вхожу в нее так медленно, как только могу, готовый к тому, что она в любой момент может передумать. Изабелла разрывает поцелуй.

– Михаил, если ты будешь трахать меня так, будто я сломлена, я снова пырну тебя ножом, – говорит она с приторно-сладкой улыбкой.

– Ты не сломлена, котенок. Я просто не тороплюсь. Ты моя жена, а это значит, что я буду трахать тебя до конца своих дней, и я намерен делать это так часто, как только возможно. Но сейчас я не хочу трахать свою жену. Я хочу заняться с ней любовью, так что закрой свой хорошенький ротик и позволь мне любить тебя так, как ты того заслуживаешь, – говорю я ей.

Изабелла приоткрывает губы, чтобы ответить. Я наклоняюсь вперед и проглатываю все слова, которые она собиралась сказать. Мой язык кружит вокруг ее языка, и я продолжаю погружаться в нее, дюйм за дюймом, так медленно, как только могу. Наслаждаясь этим моментом. Моментом, когда я впервые погружаюсь в свою жену. Конечно, я трахал Изабеллу и раньше, но тогда она еще не была моей женой.

Войдя в нее до конца, я медленно вытаскиваю член, а затем снова погружаюсь в нее. Я повторяю процесс и занимаюсь с ней сладкой, медленной любовью. Вскоре я чувствую, как ее киска сжимается вокруг меня. Ее спина выгибается дугой, а ногти впиваются в мою спину, когда она кончает на мой член, прямо перед тем, как я следую за ней, изливаясь в нее.

– Черт возьми, мне нравится любить тебя, – говорю я ей.

– М-м-м, мне тоже нравится, когда ты любишь меня, – напевает она.

– И, это три. Мы выполнили задачу, котенок.

– Три. – Она улыбается, и я тут же обещаю себе, что сделаю все возможное, чтобы и дальше видеть эту улыбку на ее лице.

Глава 14

Я сижу на заднем сиденье внедорожника с Михаилом, пока мы едем к нему домой. Мабилия сидит в автокресле рядом с нами. Я знаю, что каждая мать так думает, но Мабилия действительно идеальный ребенок.

Мое колено подпрыгивает от волнения. У меня такое чувство, будто я ступаю на вражескую территорию без всякой маскировки. Потому что именно это я и делаю. Михаил уверяет, что все будет хорошо. Но я не могу игнорировать историю родителей Мэдди, которая то и дело крутится в моей голове. Ее мать, Лана, была одной из лучших подруг моего отца и принцессой итальянской мафии, которая влюбилась в русского. В итоге их выгнали из города, выследили и в конце концов убили. Да, я уже говорила, что хотела бы сбежать, но не думаю, что готова провести всю жизнь в бегах. Я не хочу, чтобы Мабилию преследовали и угрожали ей, особенно те, кто должен быть ее семьей.

Я люблю Михаила. Правда люблю, но я без колебаний заберу нашу дочь и исчезну, если ей будет угрожать Братва. Я действительно готова на все ради этого человека, но дочь для меня превыше всего.

Михаил обхватывает мою ладонь, а затем тянется к Мабилии. Он говорит что-то по-русски, после чего отпускает ее ладошку. Продолжая держать меня за руку, он кладет наши ладони себе на бедро.

– Что ты сказал? – спрашиваю я его.

– Семья превыше всего, и мы всегда защищаем друг друга.

Я молча смотрю на него, и он тут же добавляет:

– Это обещание. Если кто-то хотя бы подумает о том, чтобы навредить тебе или ей, я заставлю их заплатить.

– Знаешь, если еще слишком рано, я могу забрать ее к себе. Нам пока не обязательно это делать. Может, тебе стоит сначала вернуться и посмотреть, что именно ждет тебя дома, – предлагаю я.

– Нет, – рычит он. Михаил редко показывает раздражение. Этот человек – воплощение хладнокровия. Но стоит мне заикнуться об отъезде куда-нибудь, как он тут же выражает свое недовольство. Он не хочет расставаться с нашей дочерью так же сильно, как и я.

– Хорошо. – Я подношу наши соединенные руки к губам и целую костяшки его пальцев. – Я доверюсь тебе, – говорю я ему. Но если почувствую, что ситуация становится слишком опасной, я не буду спрашивать его разрешения.

– Ты ведь знаешь, что я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, правда? Я хочу, чтобы вы обе были со мной. Мы – семья, а семья держится вместе. Всегда. Несмотря ни на что, – говорит Михаил.

– Я знаю.

– Повторения истории не будет, Изабелла. Я этого не допущу.

– Уверена, Алексей тоже так думал. – Я вздыхаю.

– Алексей был солдатом. Он не был Паханом. Ты, моя дорогая, замужем за королем, а не обычным подчиненным.

– Королем, да? Простите, ваше высочество. Я не знала, что нахожусь в обществе такой королевской особы. Если бы и знала, то оделась бы поприличнее, – ухмыляюсь я.

Михаил пробегает взглядом по моему телу, и, клянусь, у меня мурашки бегут по коже.

– Это платье слишком привлекательное. Если уж на то пошло, тебе следовало одеться менее... красиво, – говорит он мне.

Я оглядываю себя. Возможно, я перестаралась, но я хотела одеться так, чтобы произвести впечатление. Если бы я пришла в обрезанных шортах и старой футболке, меня бы не восприняли как его жену. На мне черное кружевное платье, а под ним телесные слипы⁴. Материал облегает все мои изгибы и показывает как раз столько декольте, сколько нужно, а подол заканчивается чуть ниже колен. В пару к платью я надела простые шестидюймовые⁵ черные лабутены.

– Тебе не нравится мой наряд? – спрашиваю я, прекрасно зная, что когда он увидел меня в этом, его глаза на лоб полезли. Я видела такой же взгляд в нашу первую встречу. Голод. Похоть. Интрига.

Я знаю, что всю прошлую неделю была сама не своя. Мне не хотелось наряжаться, краситься или что-то в этом роде. За исключением дня нашей свадьбы. Должна признать, что, вернувшись к своей старой рутине, я чувствую себя лучше. Я понимаю, что мне не нужно так уж сильно стараться, чтобы чувствовать себя красивой. Но я просто чувствую себя больше самой собой, когда на мне красивая одежда и по-настоящему хорошие туфли на каблуках.

– Мне чертовски нравится это платье. В этом-то и проблема. Ты хоть представляешь, как трудно сосредоточиться рядом с тобой, Изабелла? Я иду туда, чтобы вселить страх в своих людей, а все, о чем я буду думать, – это о том, как сильно я хочу отвести тебя в нашу спальню и оттрахать до потери сознания, – фыркает Михаил.

– О Боже! – Я наклоняюсь вперед и закрываю маленькие ушки Мабилии. – Ты не можешь говорить такие вещи, Михаил. Ты ее травмируешь.

Выражение, появляющееся на его лице, просто бесценно.

– Что? Серьезно? Черт, как мне это исправить? – Его взгляд мечется между мной и Мабилией.

– Расслабься. Я пошутила. Она не запомнит и не поймет, что ты сейчас говоришь. Но нам следует привыкнуть меньше ругаться при ней, – говорю я ему.

– Ты права. Я введу правило не сквернословить в доме. Меньше всего мне нужно, чтобы моя маленькая принцесса обзавелась словарным запасом, который затмит любого сапожника. – Михаил кивает, словно уже все решено. Он, кажется, всерьез рассчитывает, что каждый, кто войдет в его дом, будет следить за своим языком.

Черт, мне и самой будет нелегко привыкнуть к этому, но я не хочу говорить ему, что его ожидания не обоснованы. Он сам все поймет.

Машина заезжает на подъездную дорожку, которая, как я знаю, ведет к его дому, и воспоминания о том, как я была здесь в последний раз, проносятся в моей голове. Я вышла из этих дверей и не оглянулась. Я думала, что больше никогда его не увижу. Думала, что поступаю правильно ради своей дочери. Теперь я понимаю, что лишить ее возможности познакомиться с отцом, особенно учитывая, как серьезно Михаил относится к отцовству, было ошибкой. Я действительно не могу винить его за то, что он чрезмерно опекает ее. Он любит нашу дочь, и каждая маленькая девочка заслуживает такой любви от папы.

Если бы Нео не удочерил меня, я бы никогда не испытала этого на себе. Я часто задумываюсь, какой бы стала без его заботы, наставлений и безграничной поддержки. Возможно, я и не его биологическая дочь, но никто никогда не узнает об этом. Он всегда относился ко мне как к родной. Даже до того, как он женился на моей маме, он называл меня своей.

– Я очень сожалею о том, что произошло, когда я была здесь в прошлый раз, – говорю я Михаилу.

– Ты имеешь в виду тот случай, когда оставила меня истекать кровью, привязанного к кровати после того, как ударила ножом? – спрашивает он, приподняв бровь.

– Да, это... – говорю я.

– Все в порядке. Я знаю, почему ты это сделала. Я понимаю.

– Ты бы поступил в подобной ситуации иначе?

– Нет, но мы разные люди, Изабелла. К счастью, ты гораздо более разумная, чем я, – смеется он.

– Я, разумная? – Я указываю на себя. – Ударить тебя ножом и оставить умирать – не совсем разумный поступок.

– Ну, я планировал похитить тебя и запереть в башне до конца твоих дней. – Он пожимает плечами.

Мне хочется рассмеяться. Я надеюсь, что он шутит, но серьезность его тона и каменное выражение лица говорят мне об обратном.

– Я бы все равно сбежала из твоей башни, – возражаю я.

– Не сомневаюсь, – говорит он.

Машина останавливается перед домом. Я смотрю на дверь, а затем на Мабилию, которая мирно спит в своем автокресле.

– Готова? – спрашивает Михаил.

Я делаю глубокий вдох.

– Да. – Я пытаюсь скрыть панику и страх перед неизвестностью в своем голосе. Проведя рукой по левой ноге, я нащупываю нож, который закрепила на бедре с помощью подвязки.

– Он тебе не понадобится. Но если с оружием тебе будет спокойнее... – Михаил наклоняется ко мне. – ...на верхнем этаже в твоем распоряжении целый арсенал. Код от двери – один-ноль-четыре-пять, – шепчет он мне на ухо, после чего выпрямляется и дважды стучит в окно. Дверь машины открывается, и Михаил вылезает наружу, а затем снова ныряет в салон и вытаскивает Мабилию из автокресла.

Ну, вот и все.

Пришло проверить, сделала ли я лучший или, возможно, самый безрассудный выбор в своей жизни, согласившись довериться мнению своего мужа.

Глава 15

Одной рукой я держу свою дочь, а другой обнимаю жену за талию, когда веду свою семью в наш дом. Я знаю, что Изабелла сейчас не считает это место своим домом, но это случится. Может, она потратит время на то, чтобы переделать его по своему вкусу. Видит бог, старому особняку не помешал бы ремонт. Не думаю, что здесь что-то изменилось со времен, когда тут жила моя мать и была хозяйкой этого дома.

Изабелла нервничает. Со стороны может показаться иначе, но я вижу это по малейшим признакам: по едва заметному сжатию челюсти, по напряженным плечам. Я пытался ее успокоить, но слова не помогают. Ей нужно самой во всем убедиться.

Мы как раз собираемся подняться по лестнице, как позади нас на подъездной дорожке останавливается машина. Мои новые родственники вылезают из салона, и я ухмыляюсь. Я знал, что они следят за нами.

– О боже, я же просила их не приезжать, – стонет Изабелла.

– Все в порядке. Они твои родители. И в нашем доме им всегда будут рады, Изабелла, – говорю я ей.

– Ты пожалеешь об этих словах. Сделай мне одолжение, не говори им этого, – говорит она сквозь стиснутые зубы.

Я прячу смешок за кашлем. Уверен, ее родители бывают властными, но, по крайней мере, они живы. И как единственные живые бабушка и дедушка моей дочери, я хочу, чтобы они были рядом с ней. Семья для меня важнее всего. Этот нетрадиционный союз пойдет на пользу нам обоим. Да и вообще, если бы хоть одно поколение до нас было умнее, оно бы договорилось о браке, чтобы положить конец войне. Это не первый случай в истории преступных семей, когда враждующие стороны идут на такой шаг.

– Не слишком ли рано для новоселья? – спрашивает Нео.

– Вообще-то, как раз вовремя. Заходите, – говорю я ему, разворачивая Изабеллу и ведя ее к открытой входной двери.

Я поручил Полу пригласить всех важных членов нашей организации. У многих из них есть собственные дома на этой территории, хотя некоторые из них сейчас ждут меня в подвале. Но это подождет.

Когда я захожу в дом, Пол первым подходит ко мне и приветствует.

– Босс, добро пожаловать домой, – говорит он, обхватывая меня руками и заключая в объятия. Я чуть смещаюсь в сторону, чтобы он не раздавил Мабилию. Когда он отстраняется, его взгляд останавливаются на мне, а затем на младенце у меня на руках. – Вижу, ты был занят. – Он ухмыляется.

– Можно и так сказать. – Я киваю. – Пол, хочу познакомить тебя с моей дочерью, Мабилией. И моей женой, Изабеллой. – Я жестом указываю на них.

– Женой? Черт, Михаил, ты мог бы мне сказать. Я бы послал... что-нибудь, – говорит он, почесывая затылок. – Добро пожаловать в семью, Изабелла, – добавляет он с вежливой улыбкой. Я вижу вопросы в его глазах, которые он не осмеливается задать в ее присутствии. Да и я знаю Пола. Он не упустил тот факт, что Нео Валентино стоит в моем доме. – Влад бы чертовски гордился тобой, – говорит мне Пол по-русски.

Влад, мой брат. У меня до сих пор много вопросов о его смерти, и я не отомстил за него так, как он того заслуживает. Но теперь, когда я дома, я планирую исправить это. Наряду со всем остальным, что мне, блять, предстоит исправить.

– Спасибо. Все здесь? – спрашиваю я, оглядывая дом.

– Да, босс. Все.

Мне хочется сказать ему, чтобы он прекратил называть меня боссом и обращался ко мне по имени. Чертовски странно слышать это от него. Особенно учитывая, что все эти годы он так называл моего брата.

– Я знаю, что меня долго не было, но теперь я вернулся. Пришло время получить ответы, которые мы так долго искали, – заверяю я его.

Он кивает, разворачивается и ведет нас дальше в дом, где выстроились все тридцать самых высокопоставленных членов нашей организации. Они стоят неподвижно, молча, ожидая моих слов.

Я выхожу в центр комнаты и поворачиваюсь к ним.

– Я знаю, что меня долго не было. Я столкнулся с трудностями, которые невозможно было игнорировать. Но теперь я вернулся с новой семьей, – говорю я им. – Это моя дочь, Мабилия. – Я поворачиваю ее так, чтобы они могли видеть ее лицо, а затем протягиваю руку Изабелле. Она стоит рядом со мной, ее глаза осматривают комнату. – И моя жена, Изабелла. – Несколько мужчин тут же вздыхают, но никто не произносит ни слова. – Вы здесь, потому что вы – элита. Вы не раз доказывали свою преданность Братве. Вы доказали свою преданность мне. Я ожидаю, что вы будете столь же преданны моей жене и дочери. Если кто-то из вас не согласен с этим, говорите сейчас.

Я жду, не спеша глядя каждому мужчине в глаза. Когда я оглядываю последнего солдата и никто не произносит ни слова, я киваю.

– В нашей организации произошли беспорядки. Некоторые члены переметнулись на сторону властей. За предательство семьи этих крыс ждет жестокое и безжалостное наказание. – Я передаю Мабилию Изабелле. Мне не нравится говорить об этом, пока она у меня на руках. Это кажется неправильным. Даже если такова реальность мира, в котором она родилась. – Мой брак – это союз двух великих семей, Петровых и Валентино. Я не жду, что вы поделитесь с ними своей лучшей водкой, но я жду, что вы проявите уважение и будете чтить мир между нами, – говорю я им, а затем делаю паузу, чтобы они поняли всю серьезность моих слов. – Теперь, когда с формальностями покончено, мы устроим пир. Пейте и ешьте – и, пока вы будете наслаждаться яствами, помните, семья превыше всего.

– Семья превыше всего, – повторяют они в унисон.

Мужчины выстраиваются в очередь, чтобы поздравить меня и поприветствовать Изабеллу в нашей семье, при этом они с подозрением поглядывают на ее родителей, стоящих позади нее. Если бы год назад вы спросили меня, могу ли я представить себя стоящим здесь с Валентино без оружия, ответом было бы категорическое "нет". Но вот мы здесь.

Как только все мои люди выражают свое почтение, я отпускаю их в столовую, говоря, что скоро присоединюсь к ним. Я хочу проводить Изабеллу в нашу комнату и помочь ей устроиться. Я знаю своих людей, и комната, полная русских мафиози, упивающихся водкой, – не место для младенца.

– Вам понадобится комната для гостей? – спрашиваю я родителей Изабеллы.

Они оба смотрят на свою дочь. Я вижу это по их лицам. Они не хотят оставлять ее здесь. Я понимаю. Будь это моя дочь, я бы ни за что не оставил ее на вражеской территории.

– Нет, не понадобится, – отвечает за них Изабелла. – Мам, пап, я люблю вас. Очень люблю, но со мной все будет хорошо. С нами все будет хорошо. И я позвоню вам утром. Идите домой.

– Если вы хотите остаться, это не проблема. Я могу попросить одну из горничных проводить вас в комнату, – говорю я им. На что Изабелла пихает меня локтем в ребра. – Ау, черт.

Нео смеется.

– Спасибо, Михаил, нам понадобится комната, – говорит он.

– Вообще-то, мы не можем остаться. У меня… есть кое-какие дела. – Анжелика поворачивается к мужу.

– Какие дела? – спрашивает он ее.

– Важные дела. – Она приподнимает брови. – Я говорила тебе об этом. А теперь давай. Пошли.

– Михаил предложил нам комнату, ангел. Было бы невежливо отказываться, – возражает Нео. Анжелика размахивает руками, и из ее рта вырывается множество итальянских слов. – Ладно, черт. Спасибо за предложение, Михаил, но, видимо, у моей жены и правда есть какие-то дела, – говорит Нео, затем наклоняется и целует Изабеллу с Мабилией. – Увидимся завтра, Бел.

– Или, знаешь, послезавтра. Это не к спеху, пап, – говорит ему Изабелла. Анжелика притягивает дочь к себе и обнимает. – Спасибо, мам, – шепчет Изабелла.

– Звони мне по любому поводу, – отвечает она.

– Конечно.

Как только Нео и Анжелика уходят, я веду Изабеллу наверх. Я попросил Сэмюэля организовать доставку детской кроватки и кое-каких вещей для Изабеллы и Мабилии, не сообщая об этом остальным. Но судя по удивлению моих людей, думаю, ему удалось сохранить это в тайне.

Открывая дверь, я пропускаю Изабеллу вперед.

– Боже мой, здесь все такое... розовое, – говорит она.

Я оглядываюсь, чтобы понять, о чем она говорит. Повсюду розовый цвет. Розовая люлька, розовая коляска. В углу даже находится розовое кресло-качалка, где раньше стояло черное кожаное кресло. Место, где раньше располагался мой бар, превратилось в... место по изготовлению детских смесей?

Какого хрена? Я знаю, что попросил Сэмюэля позаботиться о том, чтобы у нас было все необходимое, но это уже слишком.