Текст книги "Мстительная дьяволица (ЛП)"

Автор книги: Кайли Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 4

Я улыбаюсь сквозь боль. Этих ублюдков бесит, что они никак не могут меня сломить, поэтому я лишь улыбаюсь шире и ярче. Трещина на моей нижней губе с каждым разом кровоточит все больше.

Мои руки связаны за спиной. Они очень рано поняли, что я не буду просто сидеть и терпеть все дерьмо, что они на меня выплеснут. Сломанный нос придурка передо мной – тому подтверждение.

Хотя сейчас, со связанными руками, я мало что могу сделать. Кроме как улыбаться. Я не позволю им сломить меня. Я – Валентино. Пора им понять, насколько я несокрушима.

Всю свою жизнь я чувствовала, что мне чего-то не хватает, что я недостаточно жесткая, недостаточно умная, чтобы с гордостью носить это имя. Но теперь у меня есть шанс доказать миру, что я его достойна. Независимо от того, по крови я Валентино или нет, я намерена соответствовать этому наследию.

И начну я с того, что не позволю сломить себя. Неважно, что они делают, какую боль причиняют, потому что боль от того, что я не могу быть рядом с дочерью, гораздо сильнее, чем любые физические муки, которые я когда-либо испытывала.

– Я не понимаю, почему ты улыбаешься. Все пройдет гораздо лучше, если ты просто скажешь мне то, что я хочу знать, – говорит мне мудак, имени которого я до сих пор не знаю.

Мы занимаемся этим уже несколько дней. Я не знаю, куда они увели Лекса и что с ним сделали. Думаю, он мертв. Хотя было бы настоящим чудом, если бы ему удалось выжить. Что я точно знаю, так это то, что он не отказался от Михаила. Насколько я могу судить, я здесь уже неделю. На второй день они приставили пистолет к голове Лекса и приказали ему изнасиловать меня. Он отказался, сказав, что лучше умрет, чем совершит такой отвратительный поступок.

Я хотела сказать ему, чтобы он просто сделал это. Что я не хочу, чтобы он умирал, но не смогла. Слова будто застряли у меня в горле. Мужчина вывел его из комнаты. Я услышала один выстрел, а потом все стихло. Полагаю, Лексу выстрелили в голову. Он погиб из-за своей преданности Михаилу, и этого я никогда не забуду. Я мысленно пообещала ему, что, когда выберусь отсюда, найду его семью и позабочусь о том, чтобы они узнали, каким замечательным человеком он был. Я позабочусь о том, чтобы они ни в чем не нуждались.

Если, конечно, у него есть семья. Я ничего не знаю об этом парне, кроме того, что он нравился Михаилу. А теперь парень мертв из-за меня…

– Ты можешь делать со мной все, что захочешь. Я все равно тебе ничего не скажу, – говорю я.

Им нужен Михаил. Они понятия не имеют, где он, и думают, что я знаю эту информацию. Даже если бы я захотела рассказать им, я не знаю ответа на этот вопрос. Я молюсь, чтобы он был с Мабилией, чтобы он защищал ее всеми силами. Молюсь, чтобы у нее была хорошая жизнь. Чтобы моя семья позволила Михаилу стать частью ее жизни. Я верю, что мои родители помогут ему вырастить ее. Они вложили много сил, чтобы я стала той, кем являюсь сейчас. И именно благодаря им я могу сидеть здесь, несмотря на боль во всем теле, и не падать духом. Потому что они научили меня быть сильнее врага. Они дали мне навыки, необходимые для того, чтобы выдержать пытки, которые устраивают эти придурки.

Я наблюдаю, как мой мучитель подходит к скамье. Он берет кожаный ремень и осматривает его, а затем смотрит на меня.

– Знаешь, мне начинает казаться, что тебе нравятся плети и цепи. – Он подмигивает.

Мне требуется вся выдержка, чтобы меня не стошнило на пол. Я ничего не говорю. Вместо этого пожимаю плечами и улыбаюсь.

– Может, пришло время познакомить тебя кое с чем другим, – говорит он, беря в руки нож.

Я сглатываю. Я знаю, что будет больно. Понимаю, что за этим последует. И хотя я не хочу показывать им свой страх, в тот момент, когда он кивает и приближается ко мне с лезвием в руках, я понимаю, что недостаточно хорошо скрыла свою реакцию.

– С чего ты взял, что я не люблю играть с ножами? – спрашиваю я его. – На самом деле, если ты этим ножом перережешь веревки на моих запястьях, я смогу показать тебе, как сильно люблю играть с ними, – предлагаю я.

Я помню, когда в последний раз рассекала кожу лезвием. Это был Михаил. Я привязала его к кровати и ударила ножом. Оставив истекать кровью. Я жалею, что не сказала ему, как тяжело мне было уйти. Жалею, что не рассказала ему о своих чувствах. Если мне удастся выбраться отсюда живой и я смогу найти его, первое, что я сделаю, это расскажу ему о своих чувствах. Он должен знать. Надеюсь, он это почувствует...

– Ага, думаешь, ты сможешь одолеть меня в таком состоянии? – спрашивает ублюдок, склонив голову набок.

– Думаю, если бы ты не боялся, то не связал бы меня, – поддразниваю я его. В данный момент в комнате больше никого нет. Я знаю, что если мне удастся заставить его освободить меня, я смогу взять нож и воткнуть его в его чертово горло.

– Боялся? Думаешь, я боюсь тебя, сука? – выплевывает он прямо мне в лицо.

– Развяжи меня. Докажи, что это не так, – настаиваю я.

Он заходит мне за спину, и тут я чувствую это. Лезвие ножа перерезает веревки на моих запястьях. Я быстро вытягиваю руки перед собой и встряхиваю ими, пытаясь вернуть чувствительность больным конечностям. Затем я поднимаюсь на ноги, или, по крайней мере, пытаюсь это сделать, когда мои ноги подкашиваются.

– Ты такая жалкая. Вставай и дерись, сука. – Его ботинок опускается мне на ребра.

Я стискиваю зубы. Вставай и сражайся, Иззи. Прикончи его. Я слышу голос отца в своей голове. Ты можешь это сделать.

Я могу это сделать, говорю я себе. Я могу покончить с этим ублюдком. Как я и сказала Михаилу в ту первую ночь, которая, кажется, была целую вечность назад, я – не девица в беде. Мне не нужно ждать, пока меня спасет мужчина. Я могу спастись сама, и сейчас у меня есть прекрасная возможность доказать это.

Я поднимаюсь, наконец-то устояв на ногах, и поворачиваюсь к нему лицом.

– Ты недооценил меня. Это будет твоей последней ошибкой, – говорю я, протягивая руку и выхватывая нож из его ладони. Я прыгаю на него и прижимаю нас обоих к земле.

Шок от того, что я только что сделала, на мгновение парализует его, но именно этого я и добивалась. Прежде чем ублюдок успевает среагировать, я вонзаю конец ножа прямо ему в шею, вытаскиваю его и повторяю действие. Я бью его ножом снова и снова, даже когда его тело обмякает подо мной.

Наконец, отбросив нож, я роюсь в его карманах. Последние несколько дней я слышала звон ключей, когда он входил и выходил из комнаты. Мне просто нужно их найти. Как только мой кулак сжимается на холодном металле, дверь в комнату распахивается. Я поднимаю голову, перекатываюсь на пол и опускаюсь на твердый цементный пол.

– Ты опоздал, – шепчу я прямо перед тем, как меня окутывает тьма.

Глава 5

– Через пять минут выходим, – говорит Нео с переднего сиденья внедорожника.

Я достаю пистолет из кобуры на груди, проверяя, что в магазине есть патроны, готовые проделать дыру в первом попавшемся на глаза ублюдке из ИРА.

– Мы не знаем, во что ввязываемся. Не начинай стрельбу, Михаил. Сначала нужно выяснить, где Иззи и успеть вывести ее из зоны обстрела.

– Я не против, но как только мы выведем ее, все изменится. Я прикончу этих гребаных ублюдков, – ворчу я.

Конечно, есть вероятность, что ее там нет. Честно говоря, я не знаю, что делать, если ее там нет. Где еще искать… Я отправил на улицы столько людей, сколько смог, пытаясь выяснить, кто ее похитил. Кроме этой зацепки ничего дельного не было. Совсем ничего. Что само по себе о многом говорит. Им явно нужны не деньги.

– Мы найдем ее, и с ней все будет в порядке. Иззи – самый стойкий человек из всех, кого я знаю, Михаил, – говорит Тео, сидя рядом со мной.

Я смотрю на него. Его лицо не выражает никаких эмоций. Я не могу понять, действительно ли он верит в свои слова или просто говорит их ради меня. Но это было бы нелепо. Тео Валентино никогда бы не стал утешать меня. Он верит, что с ней все будет в порядке. Думать о чем-то другом – просто непостижимо. Я только что нашел ее. Я не готов расстаться с ней. Я не откажусь от нее. С этой мыслью я выхожу вслед за Тео из машины, более чем готовый найти свою девочку и вернуть ее домой.

Я не верю в Бога, хотя брат был верующим. Но сейчас я мысленно прошу высшие силы, если такие существуют, помочь мне найти Изабеллу живой. Я могу справиться с любой травмой, которую она перенесла. Я могу и помогу ей ее преодолеть. Но из мертвых не возвращаются. Шансы найти пропавшего человека живым значительно уменьшаются с каждым днем. Шансы найти живым пропавшего члена мафиозной семьи еще меньше.

Мы остановились дальше по улице, в четырех домах отсюда, если быть точным, и пешком добрались до дома, планировку которого я запомнил. Я знаю каждую комнату в этом здании. Знаю все возможные входы. Каждое слабое место и брешь в системе безопасности. Когда мы подходим к дому, я иду впереди, а Нео и Тео прикрывают меня по бокам. Я не оглядываюсь, зная, что солдаты Валентино и Донателло находятся именно там, где им и положено быть. Не то чтобы я полагался на кого-то из них. Если бы пришлось, я бы отправился сюда в одиночку. Я смотрю на Нео, уголки моих губ слегка приподнимаются, когда я поднимаю ногу и пинаю хлипкую деревянную дверь.

Я врываюсь в фойе дома с пистолетом наготове, сердце бешено колотится в груди, а тело готово к бою. Я оглядываюсь по сторонам, ища свою первую жертву. В этом здании есть только одна комната, которую они могли бы использовать в качестве временной камеры. Чертов подвал. Это единственная комната на планировке этажа, где нет окон и есть одна внутренняя дверь. Не нужно быть гением, чтобы понять это. Мне нужно было лишь поставить себя на их место и понять, где бы я спрятал того, кому не позволил бы сбежать.

Чтобы попасть в подвал, мне нужно пройти прямо по этому коридору, повернуть налево, а затем направо. Нужная мне комната должна быть сразу за кухней. Нео открывает первую дверь, ведущую в пустую жилую комнату. Мы смотрим друг на друга, оба недоумевая, куда все, блять, подевались. В доме, где должны держать кого-то в плену, подозрительно тихо. Мы идем дальше по коридору. Тео поворачивает ручку следующей закрытой двери и обнаруживает еще одну пустую комнату. Здесь нет ни единого предмета мебели.

В конце концов, мы встречаемся с людьми, которых Нео послал войти через черный ход.

– Здесь никого нет, – говорят они, опустив оружие по бокам.

– Тщательно прочешите территорию. Я хочу, чтобы в этом доме все перевернули вверх дном, – инструктирует их Нео. Кивнув, мужчины проходят мимо нас и направляются вверх по лестнице.

Я продолжаю идти по заученному пути. Что-то тянет меня в этот чертов подвал. Обычно интуиция меня ни хрена не подводит. Тео и Нео следуют за мной. Но мои надежды найти Изабеллу меркнут, когда я открываю незапертую дверь. Только спустившись на полпути по лестнице, я слышу это. Крик, разрывающий мне душу. Я сбегаю по оставшимся ступенькам, держа пистолет наготове. Добравшись до самого низа, я останавливаюсь, мое сердце бешено колотится в груди. Изабелла лежит на парне, нанося ему удары ножом снова и снова.

Она поворачивается и смотрит мне прямо в глаза.

– Ты опоздал, – говорит она, опускаясь на пол и закрывая глаза.

Мой пистолет падает на землю со звонким металлическим лязгом, когда я бросаюсь вперед и падаю перед ней на колени.

– Изабелла, очнись. – Я притягиваю ее к себе и прижимаю к груди.

Я не опоздал, – повторяю я про себя снова и снова. Я не опоздал.

Вокруг меня раздаются крики и вопли. Я не разбираю их слов, да и мне безразлично, о чем они говорят. Я прижимаю Изабеллу к себе.

– Пожалуйста, очнись, – шепчу я ей на ухо, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи.

– Михаил, встань, мать твою, и выведи ее отсюда.

Мой взгляд падает на Нео, его лицо сурово, а глаза темны. Я знаю, что он прав. Мне нужно встать и вывести ее из этого гребаного здания. Мне нужно отвезти ее к врачу.

– Ну же, вставай. Либо ты выносишь ее, либо это сделаю я, – говорит мне Нео.

Я просовываю руки под обмякшее тело Изабеллы и встаю, каждый нерв в моем теле немеет, пока я иду за Нео и Тео к выходу. У входа в дом нас ждет внедорожник.

– Я хочу знать, кто, блять, был с ней в комнате и куда, мать твою, подевались все остальные, – говорит Нео Тео, который продолжает держать дверь открытой, пока я забираюсь на заднее сиденье с Изабеллой на руках. Теперь я никуда ее не опущу.

Почему она не просыпается?

Дверь закрывается, и машина трогается с места. Тео и еще несколько мужчин остались в доме, вероятно, чтобы найти ответы, которые хотел получить Нео.

Мои пальцы нащупывают пульс на шее Изабеллы. Пока ее сердце бьется, все будет хорошо. С ней все будет в порядке.

– Если ты в ближайшее время не приведешь ее в чувство, я не только убью тебя, но и выслежу всю твою семью, – угрожаю я доктору, к которому нас привез Нео.

Мы находимся в старом особняке где-то в Белфасте. Честно говоря, мне абсолютно все равно, где я нахожусь. Все, чего я хочу, – это чтобы Иззи очнулась и мы оба вернулись к нашей дочери. Я хочу забрать своих девочек домой.

– Она скоро очнется. Ее организму просто нужно время, – говорит мне док.

Я смотрю на нее. Провода тянутся от разных частей тела Изабеллы к аппаратам, расположенным у ее кровати. В ее тело через капельницу поступает жидкость. Я кое-как вымыл ее теплой водой с мылом. Ее лицо опухло; черно-синие синяки покрывают все тело. Я хочу, чтобы кровь каждого члена ИРА была на моих руках за то, что они с ней сделали. Хочу живьем содрать с них кожу, оторвать им руки и ноги. Я никогда раньше не испытывал такого сильного желания убить, как сейчас. Никогда прежде я не жаждал такой мести, даже когда хладнокровно убили моего брата.

Но то, что они сделали с моей Изабеллой... Я позабочусь о том, чтобы они поплатились за это в десятикратном размере. Это преступление не останется безнаказанным.

Глава 6

Должно быть, я сплю, потому что слышу, как Михаил разговаривает со мной, просит очнуться. Где бы я ни была, здесь тепло и комфортно. Если это не сон, значит, я на небесах. Ведь холодный сырой подвал, где я провела последнюю неделю, – наименее комфортное место.

– Пожалуйста, Изабелла, очнись. Ты нужна мне. Ты нужна нам. Если не ради меня, то ради Мабилии. Не позволяй ей расти, не дав ей узнать, какая потрясающая у нее мама. – Обращается ко мне Михаил.

Нахмурив брови, я медленно открываю глаза, но яркий свет ослепляет, отчего я снова зажмуриваюсь. У меня болит голова – все болит.

– Черт. Закрой жалюзи. – Голос моего отца разносится по комнате.

– Изабелла, с тобой все в порядке. Ты в порядке. – Слова Михаила должны были успокоить. Не знаю только, кого именно.

– Бел, открой глаза. Скажи мне, что с тобой все в порядке, – говорит папа.

Мои ресницы дрожат, пока я пытаюсь сосредоточиться хоть на чем-то. Сначала я вижу Михаила, который выглядит так, будто не спал несколько дней. Я поворачиваю голову в сторону и вижу папу, который смотрит на меня. Его лицо жесткое, а в глазах ясно читается беспокойство.

– Пап, я в порядке, – говорю я хриплым голосом. Я смотрю на Михаила. – Где она? – спрашиваю я, обводя взглядом комнату в поисках нашей дочери.

– Она с твоей мамой. С ней все в порядке, Бел. Они в Австралии с Алексом и Лили, – говорит папа, беря мою руку и нежно сжимая ее.

Однако мое внимание сосредоточено исключительно на Михаиле. Он должен быть с ней, он должен защищать ее.

– Ты бросил ее. Какого черта ты это сделал? – Как бы я ни старалась выкрикнуть эти слова, у меня слишком сильно болит горло. Мне нужно выпить воды.

Михаил поднимается на ноги и выходит из комнаты. Я смотрю на папу, который просто наблюдает за дверью.

– Ты должна дать ему поблажку, Из. Он сходил с ума, пытаясь найти тебя. И ему было нелегко оставить Мабилию.

– Он не должен был оставлять ее, – говорю я. – И в какой вселенной я очнулась, если ты за него заступаешься?

Черт, может, я все еще в Стране Грез или что-то в этом роде? Потому что мой отец ни за что на свете не согласился бы с тем, что говорит или делает Михаил.

– Ты не представляешь, как мы все волновались, Бел. Не зная, где ты. Я очень надеялся, что никогда больше не испытаю этого снова.

Я пытаюсь сесть, но все по-прежнему болит.

– Мне нужно идти… Мне нужно вернуться к Мабилии. – Михаил возвращается в комнату со стаканом в руках.

– Выпей. Это поможет твоему горлу, а потом ты сможешь кричать на меня, сколько захочешь. – Ухмыляется он.

Ухмыляется, блять. Жаль, что у меня пока недостаточно сил, чтобы стереть эту ухмылку с его лица.

– Мне нужно идти. Отвези меня к ней. Пожалуйста, – умоляю я его.

– Я уже подготовил самолет к вылету, – говорит Михаил. – Пей. – Он подносит стакан к моим губам.

Я протягиваю руку и забираю у него стакан. Я не инвалид. Я сама могу держать этот чертов стакан. Я пью ледяную воду маленькими глотками. Он был прав. Она помогает успокоить горло.

– Что случилось? Как вы меня нашли? – спрашиваю я и папу, и Михаила.

– У моего парня была наводка. Мы пошли по ней и нашли тебя, – говорит Михаил.

– Иззи, ты должна рассказать мне, что произошло. Что они сделали? Сколько их было? Может, ты запомнила, как они выглядели? Мне нужно знать, кого искать, – говорит папа.

– Я... Их было пятеро. А потом… О Боже, Лекс. Где он? Ты нашел его? – Я поворачиваюсь к Михаилу.

Он напрягается.

– А что с Лексом?

– Они… они… Он был там. Они убили его? – спрашиваю я. – Нам нужно найти его, Михаил, – подчеркиваю я.

– Его не видели... пока. Почему ты думаешь, что они его убили? – Михаил удивленно приподнимает брови.

– Я слышала выстрел сразу после того, как они вытащили его из комнаты. Он пытался помочь, Михаил. Он пытался вытащить меня. Мы не можем оставить его здесь.

– Я попрошу ребят поискать его, – говорит папа, ободряюще кивая.

– Нам нужно отвезти тебя домой, Изабелла. И уехать из этой гребаной страны, – добавляет Михаил.

– Хорошо, – соглашаюсь я, потому что мне нужно вернуться к дочери. Но я не собираюсь забывать о Лексе. Я найду его. Я расскажу Михаилу, что он сделал, насколько верным был его парень, когда мы сможем остаться наедине.

Я знаю, о чем думает мой отец. Он считает, что со мной случилось самое худшее. Но они оставили мне лишь несколько порезов и синяков. Потому что после того, как Лекс отказался следовать их указаниям и они вытащили его, я больше не видела никого из тех мужчин. Кроме того, кого я убила.

Жаль, что я не могу сделать это снова. Я бы с удовольствием заставила его страдать подольше.

Михаил поднимает меня на руки. Я хочу поспорить с ним, сказать, что способна идти сама, но не делаю этого. Вместо этого я утыкаюсь лицом в его грудь и обвиваю руками шею.

– Не отпускай меня, – шепчу я.

– Никогда, – отвечает он.

Я не хотела, чтобы он услышал мою мольбу, но все же рада, что он ее услышал. Мне нужно признаться в своих истинных чувствах. Я сказала себе, что расскажу ему, если увижу его снова. Но сейчас, наверное, не самое подходящее время и место, особенно учитывая, что рядом с нами идет мой отец. И я до сих пор не могу это переварить.

Что, черт возьми, произошло за последнюю неделю между двумя самыми важными мужчинами в моей жизни?

Я поворачиваю голову и смотрю на него.

– Михаил... – Я жду, пока он посмотрит мне в глаза. – Мой ответ – да, – говорю я.

Его шаги останавливаются. Он слегка отстраняется, глядя мне в глаза.

– Да? – повторяет он.

– Да, – повторяю я, и он улыбается.

– Черт возьми.

– Блять, неужели это не может подождать, пока мы хотя бы не окажемся за пределами вражеской территории? И что-то я не припомню, чтобы ты спрашивал у меня разрешения жениться на моей дочери, – ворчит папа.

– Потому что я не спрашивал и не собираюсь. Я сделал предложение ей. И женюсь на ней, а не на тебе, – говорит Михаил, снова ускоряя шаг.

Папа смеется.

– Забавно, что ты так говоришь, ведь, женившись на Валентино, ты вступаешь в брак со всей семьей. Но, да, удачи тебе.

– Пап, перестань. Ты пытаешься напугать его. – Я еще крепче прижимаюсь к груди Михаила.

– Это невозможно. Меня не так-то легко напугать, Изабелла, – быстро напоминает мне Михаил.

Я просыпаюсь от толчка.

– Михаил? – зову я. В комнате темно. Пожалуйста, скажите мне, что это был не сон. Он был здесь. Я знаю, что был. – Михаил? – кричу я громче.

Загорается свет, и я закрываю глаза. Я не хочу видеть. Не хочу осознавать, что это был всего лишь сон. Что его здесь нет, и я не выбралась из подвала…

– Изабелла, все в порядке. Я здесь. Я держу тебя, – Сильные руки обхватывают мои плечи, когда его голос проникает в мой разум.

Я открываю глаза.

– Михаил? – Это он. Он здесь. Я осматриваюсь. Я в спальне.

– Я здесь. С тобой все в порядке. Мы в порядке, котенок, – продолжает он успокаивать меня.

Я улыбаюсь. Честно говоря, я терпеть не могу это прозвище. Но я думала, что больше никогда его не услышу. А теперь, когда оно прозвучало, я даже не знаю, как бы хотела, чтобы он меня называл.

– До посадки остался всего час, – говорит он.

– Час. Хорошо. Мне нужно принять душ. Я не могу позволить Мабилии увидеть меня в таком виде, – отвечаю я, оглядывая себя. На мне одна из рубашек Михаила и спортивные штаны. Я проснулась в них, так что, полагаю, он меня переодел.

– Я помогу тебе. Пойдем. – Михаил встает с кровати.

Обхватив его протянутую руку, я позволяю ему поднять меня на ноги и отвести в крошечную ванную комнату. Едва успев оглядеться, я понимаю, где именно мы находимся. Внутри самолета Валентино.