Текст книги "Пылающие небеса (ЛП)"

Автор книги: Кайла Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Да, я в курсе, – нетерпеливо отмахнулся Моруга.

Сайкс направил пистолет на Габриэля, его взгляд полыхнул гневом.

– Вы, нелюди, уничтожили мир.

– Я ничего такого не делал, – процедил Габриэль сквозь стиснутые зубы, мышцы на его челюсти напряглись.

– Мы держали его в плену, – пояснил Хорн, – пока Джерико не смягчился и не освободил его.

– Заткнись, мерзкий предатель! – прокричал Сайлас.

– Ш-ш-ш, – прошелестела Амелия. Она не сводила взгляда с Моруги, ужас наполнял каждую клеточку ее тела.

Моруга выглядел скучающим. Его острый взгляд обшаривал зал, пальцы подрагивали. От него исходила тугая, кипучая энергия, тьма, просящая выхода. Собственные люди Моруги боялись его. Они напрягались, когда он приближался к ним, их глаза устремлялись в пол. Все, кроме Клео.

Она отличалась от других. Гордо поднятая челюсть, свирепость в глазах. Поврежденная кожа на правой стороне лица не делала ее уродливой. Она выглядела опасной. И она спокойно смотрела на Моругу без страха и колебаний, прямо в его уродливое лицо.

Клео наслаждалась тем, как обжигает Уиллоу, питалась ее ужасом. Ей нравилось причинять боль, как и Моруге. Им обоим доставляло удовольствие сжигать, уничтожать. Они напоминали Амелии ее отца. Он тоже подпитывался страхом.

Моруга вздохнул, окинув взглядом стоящих в зале. Пышные атрибуты театра смотрелись аляповато: витражи, богато украшенные резные кресла в ложах и роскошные гобелены выглядели гротескно на фоне ужаса, разыгрывающегося на сцене. Моруга знал это. Для него это было частью удовольствия, частью игры.

– Что-нибудь еще?

– Вас заинтересует Амелия Блэк, – поспешно продолжил Хорн, пытаясь вернуть внимание Моруги. – Она была заражена, но выжила. Лекарство у нее в крови. Она будет очень ценна для Убежища.

Моруга присел перед ней на корточки. Он наклонил голову, изучая ее, как образец, своими черными, бездонными глазами. Глаза, как у угря из подводных пещер самого глубокого и темного моря. Хищные глаза. Как у Кейна.

– Неужели?

Всепоглощающий ужас сковал Амелию, высасывая дыхание, мысли, все, кроме страха. Она почувствовала, что погружается в черноту, в пустоту. Она вцепилась ногтями в спину, сосредоточившись на одном-единственном слове. Нет.

В знак протеста она задрала подбородок. Она боялась, ничего не могла с этим поделать, но не собиралась трусить перед ним. Она не позволит ему – или кому бы то ни было – сломать ее.

Через мгновение Моруга, казалось, потерял к ней интерес. Он раскинул свои длинные тонкие конечности, как какой-то гротескный богомол, и встал, отвернувшись от Амелии.

– Вы можете продать ее за хорошую цену, – заявил Хорн, его голос стал высоким, почти писклявым. – У меня есть опыт ведения переговоров, как у генерального директора…

– Заткнись, – огрызнулся Сайкс, прервав его. – Пора переходить к делу.

В одно мгновение дьявольская улыбка исчезла с лица Моруги. Теперь он выглядел просто как дьявол.

– Вы знаете, чем мы здесь занимаемся?

– Вы сжигаете Атланту, – дрожащим голосом сказала Селеста.

– Мы выжигаем инфекцию из Атланты. Это трудная работа. Вы знаете, сколько миллионов людей умерло здесь? В своих машинах, в домах, на работе и в увеселительных заведениях? Кто уберет все эти тела? Кто сделает этот великий город снова пригодным для жизни? – Он жестом указал на молчаливых охранников позади себя. – Мы. Если остальной мир хочет навесить на нас ярлык «Поджигатели», пусть так и будет. Немного страха никому не повредит.

Сайкс рассмеялся. Неприятный мелодичный звук эхом разнесся по залу театра. Он продолжал рассеянно поглаживать перевязанную руку и убийственно смотрел на Габриэля и Джерико, его бледные глаза излучали холод и убийственную опасность.

– Конечно, некоторые из нас любят огонь. – Моруга чиркнул зажигалкой и на мгновение уставился на пламя. В его черных глазах отразилось двойное сияние. – Огонь – это так… очищающе. Только огонь может избавить мир от заразы. Если полмира должно сгореть вместе с ним, значит, так тому и быть.

– Вы убивали людей, – дрожащим голосом проговорила Амелия.

Его глаза опасно сверкнули.

– Только тех, кто этого заслуживал. Банды, зараженные, отбросы. Мы расчищаем путь любыми средствами.

– Для чего?

Он сделал грандиозный размашистый жест обеими руками, как будто выступал перед полной аудиторией.

– Для восстановления общества. У Убежища есть планы на все это. – Он повернулся и нахмурился на охранника, стоявшего рядом со спящим львом. – Разбуди его!

Охранник был китайцем лет двадцати пяти, стройным, но жилистым, с резко очерченным лицом. Под пылающим черепом на его шее мерцающая зеленая татуировка в виде змеи шла от ключицы, огибала адамово яблоко и исчезала в волосах.

Он сунул правую руку в карман, а другой рукой подергал за серебряную цепочку льва. Лев вскочил на ноги, тряхнул гривой и зарычал.

Этот рев взорвал барабанные перепонки Амелии. Она ощутила вибрацию до самых костей. С ее губ сорвался придушенный крик. Но она стиснула зубы.

Это всего лишь мод. Моды не бывают жестокими. Они созданы генетически, чтобы быть послушными и ручными. Но этот лев не выглядел укрощенным. Казалось, он может проглотить ее целиком.

Лев зарычал, обнажив длинные острые зубы. И бросился на Амелию.

Сердце затрепетало в груди. Разум кричал ей, что нужно бежать, но она не могла сдвинуться с места. Каждый инстинкт, отточенный тысячелетиями выживания человека, подсказывал, что она – добыча, что хищник находится в нескольких секундах от того, чтобы загрызть ее до смерти самым ужасным и жутким способом, который только можно себе представить.

Охранник дернул за тонкую серебряную цепь льва. Зверь остановился менее чем в пяти футах от дрожащей Амелии. Он снова зарычал, тряхнул роскошной гривой и с низким рычанием опустился на задние лапы.

Амелия резко вдохнула, ее грудь тяжело поднималась. В зале, во всем театре, во всем мире не хватало кислорода. Эта тварь чуть не убила ее. Один ленивый взмах когтистой лапы вполне мог бы справиться с этой задачей. Еще одна дрожь прошла по ее телу.

– Впечатляет? – Глаза Моруги потемнели. На его лице появилось страдальческое выражение. Впервые за все время он стал совершенно неподвижен. – Мой сын назвал его Аполлоном. Мой сын, Гектор. Ему было тринадцать. Вы знали об этом? Я отправил его с Гаррисоном, моим самым верным солдатом, на первое задание. Он так и не вернулся. Представьте себе мою душевную боль. Вообразите, какое горе я испытываю. – Его челюсти сжались, язык заскользил по пересохшим губам. – Представьте мою ярость.

Амелия прикусила язык, почувствовав острый и металлический вкус страха как кровь. Этот человек без колебаний убьет Сайласа. Он без колебаний убьет любого из них. Она должна что-то сделать, должна хотя бы попытаться.

– Это был несчастный случай.

Моруга повернулся к ней.

– Случайностей не бывает. Не тогда, когда в дело вступают пули.

Она сглотнула.

– Это была ужасная ошибка. Пожалуйста…

– Хватит, – отрезала Клео. – Ты мне надоела. Хуже того, ты надоела ему.

Моруга протянул руку, его костлявые пальцы раздвинулись. Клео вложила в его ладонь свой пистолет и подмигнула Амелии.

Сердце Амелии ухнуло куда-то вниз. В воздухе повисло напряжение. Никто не смел пошевелиться. Никто не решался заговорить.

Моруга рассматривал пистолет, вертя его в руках. Он щелкнул предохранителем, затем убрал его, точно так же, как выключал зажигалку. Его глаза горели, словно два тлеющих уголька.

– Есть еще одна вещь, которую мне нужно знать. Одна важная деталь. Кто на самом деле нажал на курок? Кто из вас убийца?

Прежде чем кто-то успел заговорить, Джерико поднял голову. Его плечи были расправлены, спина напряжена. Темные глаза смотрели смело и бесстрашно.

– Я. Я убил твоего сына.

– Нет! – закричал Сайлас.

У Амелии не нашлось времени, чтобы отреагировать, подумать, выразить протест.

Искаженное, вытянутое лицо Моруги напоминало живой череп.

– Спасибо за честность.

Тобиас Войя Моруга выстрелил Джерико в голову.

Глава 23

Мика

Джерико опрокинулся вперед. Его тело ударилось о пол с ужасающим грохотом.

Мика уставился на него в беспомощности и ужасе.

Амелия закричала.

– Нет! – Черная дыра пробила туннель в его сердце. Джерико не мог быть мертв. Все не так должно было закончиться. За секунду. В одно мгновение. Он даже не успел осознать, что происходит, как все уже случилось.

Лицо Джерико было повернуто к Мике. По его лбу стекала струйка крови. Глаза оставались открытыми, но не видели. Рот раскрылся в изумленном удивлении.

Джерико. Человек, спасший его на «Гранд Вояджере». Человек, чья сила, навыки и быстрота мышления уберегли их всех. Он был суров и мрачен, жесток и неумолим. Но в то же время справедлив и самоотвержен, раз за разом он рисковал собой, чтобы защитить группу. Только благодаря Джерико они остались живы.

Теперь он убит.

Внутри Мики что-то оборвалось. Горе накатывало на него волнами. Он едва сдерживался. Он дернул за электрические наручники, отчаянно пытаясь освободиться, сделать хоть что-то, если даже уже слишком поздно. Болезненный разряд тока пронзил его руки. Наручники не поддались ни на миллиметр.

– У нас здесь свое правосудие, – заявил Моруга. – За ваше участие в убийстве моего сына я приговариваю вас всех к смерти.

Мика едва расслышал его за грохотом в ушах.

Джерико мертв. Скоро и они будут мертвы. Он был беспомощен. Он прикусил внутреннюю сторону щеки так сильно, что медная кровь залила ему рот.

Сайлас ругался, Финн и Селеста умоляли сохранить им жизнь, Бенджи всхлипывал. Рядом с ним тихо плакала Амелия, беззвучные слезы текли по ее щекам.

Мика был тем, кто верил, кто уповал на мир, Бога и доброту других людей. Но в этот момент вера покинула его. Он молился, лихорадочно шевеля губами, но его молитвы ударялись о роскошный кобальтово-синий потолок. Они рассыпались, не в силах пробиться сквозь тысячи мерцающих голозвезд, таких же запертых в этом месте, как и они сами.

Сайкс прижал дуло пистолета ко лбу Габриэля. Габриэль застыл, не шелохнувшись.

– Мы можем позаботиться об этом прямо сейчас.

Мика перестал дышать.

– Не оскверняй мой театр, – рявкнул Моруга, надвигаясь на Сайкса. – Выведи их назад. Поставь в ряд и расстреляй.

– С удовольствием, – отозвался Сайкс, его бледные глаза сверкали злобой. – Эти свиньи заслуживают хорошей порки.

Клео выпустила круг белого дыма.

– Тобиас, подожди.

Он повернулся к Клео, внимая каждому ее слову. Его губы растянулись в жуткой улыбке. Мика уставился на него, и ужас сковал его позвоночник. Им уже грозила неминуемая смерть, но в его мозгу, словно фейерверк, взрывались предупреждающие сигналы.

Ситуация становилась все хуже.

– Эти люди убили Гектора, – вкрадчиво сказала Клео. – Не просто кого-то. Твоего сына. – Она положила ладонь на его руку и понизила голос. Мика находился достаточно близко, чтобы слышать каждое слово. – Что делает со своими врагами король Поджигателей, принц огня?

Моруга проследил за ожогом на ее лице, проведя пальцами от бугристого лба к покрытым шрамами щекам и поврежденной ткани челюсти. Его черные глаза вспыхнули злобным восторгом.

– Ты, моя дорогая, великолепна.

Она бесстрастно пожала плечами и стряхнула пепел со своей сигары.

– Наказание должно соответствовать преступлению.

– Соберите дрова для костра, – приказал Моруга Сайксу одним движением руки. Все его тело было напряжено, от него исходила темная, смертоносная энергия. – И уберите их с глаз моих. Завтра они сгорят.

Воспоминания о пылающем пламени, обжигающем жаре и удушливом дыме пронзили разум Мики. Этого не могло быть. Это не может быть реальностью.

Мика захрипел. Слезы и слюна стекали с его подбородка.

– А что с девушкой? – мрачно спросила Клео, указывая на Амелию.

Моруга потер челюсть костлявой рукой.

– Если то, что они говорят о ней, правда… мы сохраним ей жизнь. Но пока бросим ее к остальным.

Хорн разгладил одежду и волосы, возвращая себе самообладание. Он громко прочистил горло.

– Я буду рад содействовать переговорам с Убежищем. – Его приятный, легкий тон звучал гротескно в одном помещении с обмякшим телом Джерико и друзьями, которых он только что предал, приговорив к сожжению на костре.

– А он? – Губы Клео скривились в открытом презрении, когда она ткнула большим пальцем в Хорна.

Моруга достал чистый белый носовой платок, отполировал пистолет, из которого убил Джерико, и передал его обратно Клео. Его внимание беспорядочно металось по залу, не задерживаясь на Хорне, когда он решал его судьбу.

– Мне все равно.

Он приподнялся на пятках, от него исходила опасная, нервная энергия, и зашагал вниз по короткой лестнице, расположенной в правом дальнем углу сцены. Сайкс и еще один охранник сопровождали Моругу, пока он пробирался по проходу мимо тысяч роскошных кресел к выходу из зрительного зала.

Клео повернулась к заложникам. Она сверкнула смертоносной улыбкой, словно желая убить их всех голыми руками.

– Ли Цзюнь, пожалуйста, надень на этого человека наручники и брось его к остальным, дожидаться своей участи.

Хорн покраснел.

– Мы же договорились!

Китайский охранник схватил Хорна за руки. Хорн безуспешно пытался вырваться, пока охранник надевал на него электронные наручники.

– Постойте, подождите минутку! – в отчаянии кричал он. – Я выполнил нашу часть сделки! Я сделал все, что вы просили!

Лев подошел к Хорну и жадно обнюхал его живот. В глубине его груди послышалось рычание. Хорн замер. На его промежности появилось темное пятно и растеклось по штанинам.

Может, Мика и должен был бы почувствовать удовлетворение от мысли, что хотя бы Хорн получит по заслугам, но нет. Ему стало плохо. Тошно от ужаса, страха и пронизывающего до костей горя.

Его мать всегда говорила, что у Бога есть план для каждого, цель для всего. Но где же тут эта цель?

Клео погладила льва по голове, хищная улыбка искривила ее губы. Она выпустила белый дым в лицо Хорну.

– Что толку от предателя? – ласково спросила она. – Если твои друзья не могут доверять тебе, то почему мы должны?

– Ты не можешь этого сделать! – закричал Хорн.

Клео проигнорировала его. Она подала сигнал охранникам, и те набросили мешки на головы заложников. Один из охранников грубо надвинул мешок на лицо Мики.

Он погрузился в темноту. Его подняли на ноги чьи-то сильные руки.

– Пожалуйста, не делайте этого с нами! Вы не хотите этого делать, – кричал он сквозь плотную ткань, ненавидя беспомощную мольбу в своем голосе, но все равно умоляя.

Мика почувствовал присутствие кого-то, стоящего перед ним, и ощутил тошнотворно-сладкий аромат сигарного дыма. Клео наклонилась к нему вплотную. Когда она заговорила, ее дыхание шевельнуло мешок на его ухе.

– Наслаждайся последним днем своей жизни.

***

– Дай мне его прикончить! – прорычал Сайлас. – Я вырву ему кишки голыми руками!

Мика схватил его за руку и изо всех сил удерживал. Сайлас был худым, но невероятно сильным. Его глаза горели диким огнем, а лицо исказилось от ярости.

Мика встал между Сайласом – между всеми – и Хорном, который забился в угол, сжимая руками голову, и рыдал, как жалкий трус.

Они теснились в одной комнатушке размером двадцать на двадцать. Стены были белыми. Пол и потолок тоже имели белый цвет. Никакой мебели, никаких кроватей, ничего. Только ослепительная белизна повсюду.

Трещина в форме прямоугольника очерчивала дверь на дальней стене. Крошечная, едва заметная камера, прикрепленная к потолку, безмолвно наблюдала за ними. Слив в противоположном от двери углу служил туалетом. Уединиться не представлялось возможным. Но Мика слишком оцепенел и был потрясен, чтобы беспокоиться.

Он понятия не имел, где они находятся. Их вели сквозь холод, тьму и снег, связанными и в черных мешках, держали по одному минут пять, тыкали в них пистолетами и электрошокерами, пока не заставили подняться по нескольким лестницам, пройти по длинному, гулкому коридору и войти в эту комнату.

Даже если бы они знали, где находятся, это не имело бы значения. Выхода нет. Невозможно выбраться. И некому прийти и спасти их.

– Пусти меня к нему! – кричал Сайлас. – Отцепись от меня!

Он бросился на Мику. От ярости его рука бестолково дернулась. Мика легко увернулся от удара.

– Прекрати это, Сайлас. – Амелия стояла в нескольких футах от него. Она дрожала, обхватив себя руками, ее бледное лицо было залито слезами. – Просто прекрати!

Мика взглянул на Габриэля в поисках помощи. Но его брат, казалось, и сам был готов присоединиться к Сайласу. Он метался по узкому пространству, как тигр в клетке, кулаки были сжаты, лицо потемнело от ярости, желваки пульсировали.

– Может, тебе стоит просто позволить Сайласу сделать это, – устало сказала Селеста. Она прислонилась к стене рядом с дверью, вытянув перед собой раненую ногу. Повязка на бедре окрасилась в красный цвет. Она ссутулилась, ее лицо посерело, между бровями пролегла тяжелая линия. – Что еще он должен сотворить, чтобы заслужить смерть?

– Какого черта ты его защищаешь? – возмутилась Уиллоу.

– Хорн заслужил кару. – Если кто и заслуживал смерти, так это Хорн. Джерико погиб из-за него. Из-за его предательства им всем грозила смерть. Он был жалким, никчемным трусом. Убийцей.

И все же. Его взгляд метнулся к Бенджи, который свернулся калачиком рядом с Финном, глядя на них ошеломленными, немигающими глазами. Финн привалился к стене, сжимая окровавленное плечо, и на его лице застыло страдальческое выражение.

Бенджи уже достаточно насмотрелся на насилие. Они все это пережили.

Мика прикусил внутреннюю сторону щеки. Резкая боль прояснила ему голову. Он заставил себя думать, успокоиться. Он не мог позволить им сделать то, о чем они потом пожалеют. «Будь хорошим. Будь храбрым».

Существовала самооборона. И месть. Разница между ними заключалась в качестве убийства.

– Но не здесь, – добавил он. – Не так.

– Отлично! – Уиллоу зарычала от досады, но схватила Сайласа за другую руку и помогла Мике отпихнуть его к стене. – Сайлас! Хватит!

Сайлас моргнул, словно выходя из оцепенения. Он уставился на Уиллоу, ошеломленный до неподвижности.

– Послушай Мику, – попросила она мягче. – Пожалуйста.

Жесткость исчезла с его лица.

– Они убили его, – прошептал Сайлас. Внезапно он стал выглядеть намного моложе своих лет, молодым, уязвимым и с разбитым сердцем. – Они убили Джерико.

– Я знаю, – выдохнула Уиллоу, ее лицо исказилось. Она покачала головой, ее волосы упали с шеи, обнажив красную точку от ожога сигары. – Я знаю.

Сердце Мики заколотилось. Волны беспомощности обрушились на него. Что он мог сделать? Он ничего не мог предпринять, чтобы исправить ситуацию. Неужели после всего, за что они боролись, сражались и страдали, все должно закончиться вот так? Предательством, ненавистью и смертью?

Сайлас вырвался из их хватки. Со злобным рычанием он развернулся и ударил кулаком в стену. Он бил кулаками снова и снова, рыча, чертыхаясь и шипя от боли. Костяшки его пальцев треснули. Кровь брызнула во все стороны.

– Сайлас! Остановись! – Мика снова попытался схватить его.

Уиллоу перехватила его руку.

– Он должен это сделать, – жестко сказала она.

– Но…

– Пусть он продолжает, – поддержала Амелия, хотя и вздрагивала от каждого удара кулаков Сайласа о стену.

Наконец Мика кивнул. Он ничего не понимал, но Амелия и Уиллоу, похоже, были в курсе. Они оба знали Сайласа лучше, чем он сам. Для него этого вполне достаточно.

Он отступил от Сайласа, который бил по стене так, будто мог разрушить ее, будто мог уничтожить свое горе, страх и панику, если бы только ударил достаточно сильно.

В дальнем углу Тайлер Хорн выпрямился. Он вытер мокрое лицо и пригладил волосы, укладывая их на место. Он прочистил горло.

– Я ценю это, Мика. Уверен, как только я улажу это недоразумение, обязательно поговорю с Тобиасом от твоего имени и…

– Заткнись! – закричала Уиллоу, набрасываясь на него. – Заткнись! Заткнись!

– Я сделал это не для тебя. – Голос Мики дрожал. – Ты предал нас.

– Ничего личного, – проскулил Хорн.

– Джерико мертв из-за тебя, – отчеканила Амелия. – Мы умрем из-за тебя.

Хорн сузил глаза, внезапно возмутившись.

– Ничего бы этого не случилось, если бы вы изгнали Сайласа, как я вам говорил. Но никто из вас не послушал меня. И никогда не слушал.

– Хватит! – прорычал Габриэль. Его трясло, челюсти были сжаты, темные глаза пылали. Он пронесся мимо Мики, схватил Хорна и поднял его на ноги.

Хорн болтался, безуспешно пинаясь о голени Габриэля, и отчаянно хватался руками за крупные руки Габриэля.

– Помогите мне!

– Габриэль… – предупредил Мика.

– Я разберусь. – Габриэль оглянулся на него, их глаза встретились. – Доверься мне.

Он был зол, но его ярость обуздана. Габриэль контролировал себя. И он ждал разрешения Мики. Ему требовалось одобрение Мики. Он не собирался убивать Хорна; Мика видел это по его глазам.

Мика не был убийцей, но он и не святой. В его груди пылал праведный гнев. Небольшое справедливое наказание не станет худшим решением. Помедлив, он кивнул.

Габриэль уронил Хорна. Тот привалился к стене, бессильно одергивая помятую куртку с разорванным воротником, невозмутимый и раздраженный.

– Ты, дикое чудовище, я всегда знал, что освобождать тебя было ошибкой…

Габриэль ударил его кулаком в лицо, разбив нос. Всего один удар. Но этого хватило.

Голова Хорна ударилась о стену. Его глаза закатились. Он без звука рухнул на пол, потеряв сознание. Кровь струилась из его искривленного носа и затекала в полуоткрытый рот.

Габриэль с отвращением отвернулся, потирая ушибленные костяшки пальцев.

– Наконец-то, – пробормотала Селеста.

– Этот мудак заслуживает гораздо худшего, – проворчала Уиллоу.

– Заслуживает, – подтвердил Мика, и к нему вернулась решимость. – И он это получит. Но не от нас. Мы не убийцы. И мы не позволим таким мерзавцам, как он, превратить нас в нелюдей.

– Ты прав, – согласился Габриэль, удивив его.

Даже Уиллоу кивнула.

– Ему повезло, что мы не такие, как он, мерзкие…

– Ло Ло, – с дрожью в голосе позвал Бенджи. – Что с мистером Финном?

Уиллоу бросилась к Финну и Бенджи. Она опустилась на колени и обняла брата. На мгновение прижалась лбом к его лбу. Затем повернулась к Финну.

– Как сильно он ранен?

– Он слышит тебя, вообще-то, – пробормотал Финн. – Он здесь.

– Финн, ты большой болван, – воскликнула Уиллоу. – Сильно болит?

– Более-менее… в порядке.

Она закатила глаза.

– Зачем я вообще спрашивала?

Мика присел рядом с ними, испытывая чувство вины. Им следовало сразу же заняться Финном, но нападение Сайласа на Хорна потребовало немедленного внимания.

– Давай проверим тебя.

Вместе с Уиллоу они осторожно стянули с Финна куртку, свитер и футболку. Финн втянул воздух. Его кожа была пепельной.

– Знаешь, есть более простые способы раздеть меня.

– Прекрати, – пробормотала Уиллоу, ее лицо покраснело.

– В следующий раз… – ухмыльнулся Финн, все еще умудряясь подмигивать, – только попроси меня.

– Не шевелись, – велел Мика.

Пуля пробила Финну верхнюю часть плеча. Рана представляла собой небольшую дырочку. Кровь текла по руке, но меньше, чем он ожидал.

Его спина и плечо внезапно заныли от фантомной боли. В памяти всплыли воспоминания: парк ховербордов в престижном районе, жестокая ухмылка хулигана, столкнувшего его с бетонного пандуса, мучительная боль, когда его правая лопатка была раздроблена до кости. Ему было двенадцать. Габриэль взял его на руки и нес двадцать восемь кварталов до дома.

Мика взглянул на Габриэля, который все еще вышагивал, морщась и потирая ушибленные костяшки пальцев. Габриэль защищал его тогда. Он защищал их и сейчас.

– Ой! – Финн вздрогнул под его руками, возвращая в реальность. Мика осторожно потянул Финна вперед и осмотрел его спину. – Выходного отверстия нет. Пуля все еще внутри тебя. Но, может, это и хорошо, пока что. Крови не так много. Пуля не задела крупные артерии.

Финн застонал.

– Так ты врач?

– Да, врач, – буркнула Уиллоу. – А теперь заткнись.

Амелия нависла над его плечом. Ее лицо было таким же бледным, как и окружающие их белые стены.

– Может, попробуем вытащить пулю?

– Мы только причиним еще больше вреда. – Мика оторвал полоски от самых чистых участков снятой с Финна футболки и протянул их Уиллоу. – Нам нужно продолжать давить на рану. Попробуем забинтовать, хорошо? Нужно прижать. Это может быть больно.

– Только не Уиллоу, – пробормотал Финн. – Она совсем не такая нежная, как… плюшевый медведь… или мягкое одеяло.

Мика опустился на пятки и озабоченно нахмурился.

– У него шок.

– Нет, он всегда такой. – Уиллоу обмотала ткань вокруг плеча Финна. – Перестань вести себя как ребенок, ты, большой тролль-переросток.

– Спасибо.

Уиллоу хмыкнула, осторожно расправляя ткань на Финне.

– Это был не комплимент.

– Ты не обидишься… если я приму его как комплимент?

– Тебе стоит поберечь силы и отдохнуть, – вмешался Мика. – Они тебе понадобятся позже. – Он снял свою куртку и накинул ее на грудь Финна. Нужно было согреть его. На самом деле Финну требовались антибиотики, больница и робот-хирург, но Мика ничего не мог с этим поделать.

Сайлас перестал бить кулаком по стене. Он повернулся лицом к ним, его руки безвольно повисли по бокам. Кровь капала с кончиков пальцев и попадала на белый пол.

– Он все равно умрет. Мы все умрем, так или иначе.

Уиллоу бросила на него грозный взгляд.

– Не очень-то помогает!

Бенджи начал плакать.

– Это правда, мистер Мика?

– Нет, – соврал Мика. – С Финном все будет хорошо.

– Темнее всего… перед рассветом, верно, сэр Бенджи? – Финну удалось улыбнуться Бенджи, даже сквозь стиснутые от боли зубы. – Мы – рыцари… запертые в подземелье драконьего логова. Все выглядит безнадежно… но мы найдем выход… если будем умны и храбры.

– Хорошо, – кивнул Бенджи, и его лицо немного просветлело.

Поморщившись, Финн осторожно прислонился к стене. Он откинул голову назад и закрыл глаза, его лицо вытянулось.

– К тому же… мы бывали в ситуациях и похуже.

– Правда? Когда? – пробормотала Уиллоу.

– Мне придется… пообщаться с тобой на эту тему.

Какая-то часть Мики хотела смеяться, безумно, вызывающе, сумасшедше. Другая часть его души жаждала сорваться и зарыдать. Он вспомнил слова Вирджинии Вульф: «Красота мира… имеет два края: один – смех, другой – страдание, разрывающие сердце на части». Это чистая правда. Он чувствовал себя так, словно расколот на части по самому центру. Эта жизнь была суровой и трагичной, но она вместе с тем оставалась прекрасной, и он любил ее. Несмотря ни на что, Мика любил жизнь.

Он не хотел умирать. Он не хотел, чтобы кто-то из них умер. Но даже если это случится, даже если эти темные, мучительные часы станут последними, которые он проведет на этой земле, оно того стоило. Они того стоили – его друзья, эти люди, о которых он заботился и любил.

Габриэль положил руку на плечо Мики. Это было первое их прикосновение со времен «Гранд Вояджера».

Мика не вздрогнул и не оттолкнул его. Он не знал, что должен или не должен чувствовать. Во всем его теле бурлили страх и горе, паника и ужас. Но это был его брат. Габриэль.

– Я здесь, – просто сказал Габриэль.

Слезы застилали Мике глаза.

– Я знаю.

– Не отказывайся от нас, брат.

Он чувствовал себя опустошенным. Неужели это конец? Неужели настал конец для всех них?

Но Мика не мог сдаться. Он не мог не верить, не любить, не надеяться.

– Я не буду.

Глава 24

Амелия

Тянулись часы ожидания. По ее ощущениям миновало уже несколько дней. Амелия не спала. Она не могла. Она не переставала дрожать. Обхватив себя руками, она пыталась согреться, не шевелиться, чтобы мозг не разлетелся на тысячи осколков.

Флуоресцентные лампы, встроенные в потолок, не выключались. Ослепительный свет жег ей глаза. Так проходил час за часом, и остальные наконец погрузились в изнуряющий, беспокойный сон. Все, кроме Амелии, Габриэля и Сайласа.

Амелия вытащила из-под рубашки браслет с шармом и сомкнула пальцы вокруг знакомой формы.

– Эй, – тихо позвала она. – Ты не спишь?

Сайлас хмыкнул. Он наконец-то перестал колотить кулаками по стене, успокоившись настолько, что смог развалиться рядом с Амелией. Его напряженное тело излучало горе, боль и ярость. На руках были синяки и кровь, плоть на костяшках пальцев содрана. Кровь запеклась на его щеке.

Он уставился в пустоту, опустив руки на колени. Она не знала, как достучаться до него. Брат казался чужаком.

– Может, поговорим?

– Ты уже говоришь.

– Мне жаль, Сайлас. Мне жаль Джерико. Я знаю, как много он для тебя значил. – Джерико погиб. Нельзя повернуть время вспять, чтобы сделать что-то по-другому, как-то изменить судьбу. Он был неотъемлемой частью ее жизни на протяжении шести лет. С ним она всегда чувствовала себя в безопасности.

Но сильнее всего по нему скорбел Сайлас. Амелия знала это. Джерико никогда не проявлял грубости или пренебрежения; он всегда держался уважительно, всегда защищал ее. Но он никогда не питал к ней такого интереса, как к Сайласу, взяв ее брата под свое крыло и обучив его всему, что знал об оружии, боях и войне. Джерико любил Сайласа так, как никогда не любил их настоящий отец.

– О чем ты сожалеешь? Не ты его убила.

– Так говорят люди, Сайлас. Я пытаюсь… пытаюсь помочь тебе.

– Ну, можешь не стараться. Мне не нужна твоя помощь.

Амелия очень любила брата, но он был так жесток, всегда пылал презрением и гневом. Большую часть времени она просто позволяла ему быть таким. Но теперь пропасть между ними стала огромной как каньон.

– Почему ты так упорно борешься со мной?

– Неужели ты не понимаешь? – Его голос звучал грубо и жестко, словно доносился откуда-то из глубины души. – Из-за меня он мертв. С таким же успехом я сам мог нажать на курок.

Ей показалось, что чья-то рука проникла в ее грудь и вырвала сердце.

– О, Сайлас…

– Я знаю, что сделал, – прорычал он. – Знаю, что все из-за меня, что мы умрем, что ты умрешь из-за меня.

Амелии хотелось коснуться его лица, заключить Сайласа в объятия и утешить, забрать его боль, горе и ненависть к себе. Но он никогда бы ей этого не позволил.

– Я не виню тебя за это, Сайлас. Ты принял решение в пылу момента. Я с ним не согласна, но ты не собирался стрелять в безоружного ребенка.

Сайлас заскулил, как раненый зверь.

– Ты не убивал хладнокровно. Это сделали эти люди. Эти люди виноваты в этом.

Он не ответил. Она и не ожидала. Он сжимал и разжимал кулаки на коленях. Его руки дрожали.

Амелия вдавила скрипку в ладонь так, что на коже остались вмятины. Она не могла оставить брата в таком состоянии, таким страдающим.

– Ты не один. Есть люди, которые заботятся о тебе и любят тебя. Я люблю тебя.

Он ничего не ответил.

– Джерико тоже любил тебя.

Ее слова отозвались молчанием.

Она пыталась придумать, что сказать, чтобы Сайлас заговорил. Он не мог держать все в себе. Это уничтожит его. Она должна найти способ достучаться до брата.

– Я рада, что у тебя был Джерико. Я знаю, что отец не отличался особой любовью. Особенно к тебе.