Текст книги "Не только в сказках (СИ)"

Автор книги: Катя Левицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– А откуда она знает, как его зовут? – Маша наклонилась к Варе не в силах сдержать любопытство.

– Они соседи…

Ступина восторженно рассказывала историю каждого предмета: кто владелец, какой магией наделена вещь, для чего и как в итоге эти находки оказались в её руках. Свистулька, например, позволяет отыскать верный путь и принадлежала школьному другу Ступиной, он подарил её на память; ложка – семейная реликвия самой Татьяны Александровны, и когда-то была куплена вместе со скатертью-самобранкой для упрощения готовки; кольцо спасает молодожёнов от лжи в браке и досталось от первого жениха, самого ставшего жертвой этого предмета, а свойство камня преподавательница ещё не разгадала. Это и стало практической частью занятия – следующие сорок минут студенты один за другим пытались определить, на что он способен. Снова все лавры достались Алексею, понявшему, что камень исполняет желания.

– Как он это делает? – чуть раздражённо шепнула Маша, разочарованная своей неудачей.

– Он из семьи мастеров, – хмыкнула Варя. – У него этих волшебных предметов дома на каждом углу. И в детстве наверняка вместо игрушек были…

В первый день также прошла пара у Софьи Маратовны: она читала первокурсникам лекцию о волшебных словах. Иногда Маше казалось, что преподавательница практически точь-в-точь пересказывает свои занятия по фольклору, и это было даже приятно. Она ощутила, что не отстаёт от других. Варя посмотрела на неё с уважением, когда Маша быстро подобрала нужную фразу для активации простого артефакта.

После занятия Софья Маратовна попросила Краснову задержаться.

– Да, конечно, – девушка махнула Варе, давая понять, чтобы та подождала её в коридоре. – Вам удалось что-то узнать про мой дар?

– Пока, к сожалению, ничего. – Преподавательница набила в трубку новый табак, а Маша невольно поморщилась. Ей была интересна Софья Маратовна и её пары, но этот запах её напрягал, и она представить не могла, как может человеку нравиться этот едкий дым. Правда тут же в голове мелькнула мысль: «Должно быть, эта трубка – её волшебный предмет».

– Но это не повод всё пускать на самотёк, – прервала её раздумья Софья Маратовна. – Другие студенты научились управлять своими способностями ещё в детстве и сейчас могут себя контролировать, а соответственно, и осваивать программу им проще. Я думаю, нам стоит позаниматься с вами дополнительно.

– Спасибо, – выдавила Маша, чувствуя, как сердце пропустило удар. Она нуждалась в этой помощи и желала её. – Но я не знаю, как вам отплатить…

– Не надо ничего! У всех должен быть наставник. Вашим, Мария, буду я. Вы готовы приступить к занятиям сегодня же?

Маша кивнула, а потом замешкалась.

– Только… Меня ждёт Варя.

– Не ждёт, – улыбнулась Софья Маратовна. – Я её уже предупредила.

Сил удивляться не было, и Мария снова опустилась на стул перед преподавательницей.

– Сегодня будем учиться слушать.

До этого дня вещи сами рассказывали о себе, когда Маша их касалась или просто оказывалась слишком близко. Они будто приковывали её внимание, а затем нашёптывали свою историю. Порой голос появлялся сразу после прикосновения, иногда – спустя несколько секунд, а бывало, что предмет не собирался вступать в контакт.

– Не мне вам рассказывать, Мария, что голоса в голове – это не нормально. – Софья Маратовна открыла один из ящиков стола и достала деревянную тарелку, расписанную под хохлому. – Вам не надо слышать всё, чего касаетесь. Пока что вещи говорят с вами, а должно быть наоборот.

Маша осторожно взяла тарелку. Она совершенно обычной, такую можно встретить где угодно.

– И что мне делать?

– Что вы слышите сейчас?

Девушка покрутила предмет в руках и пригляделась. Никаких зацепок не было, как обычно случалось перед очередным диалогом.

– Ничего. Тарелка со мной говорить не хочет, – пожала плечами она.

– Это, конечно, хорошо. Но плохо, – нахмурилась преподавательница. – Мария, даром обладаете вы, а не тарелка. Вы должны говорить с ней.

Маша посмотрела на Софью Маратовну, как на сумасшедшую.

– Привет, тарелка, – с сарказмом начала Краснова.

– Э, нет, так не пойдёт, – сразу закачала головой преподавательница. – Уважение. И для кого я тут распиналась полтора часа о речевых формулах и важности слов…

– Всё-всё, я поняла, – перебила её Маша и, прикрыв глаза, сосредоточилась. Она мягко коснулась стенки, затем провела пальцем по краю и снова обратилась к предмету: – Тарелочка, миленькая, расскажи да покажи, кто твой хозяин?

Маша глубоко вдохнула и ощутила наполняющий аудиторию запах свежего борща. В сознании возникла картинка: небольшая кухня в старом доме, один стул, одна тарелка. Софья Маратовна помешивает что-то в кастрюле, а рядом туда-сюда ходит Баюн.

– Это ваша тарелка, Софья Маратовна, – с гордостью объявила Маша, открывая глаза, а затем смущённо добавила: – И, кажется, вы любите борщ…

– Всё верно. Теперь давайте попробуем что-то посложнее.

Следующие полтора часа Софья Маратовна вызывала голоса предметов принудительно, чтобы Мария не давала им говорить. Это задание оказалось очень выматывающим. К концу занятия Маша чувствовала себя как после хорошей силовой тренировки.

– Что ж, я вижу вы устали. Давайте продолжим через недельку. Но постарайтесь найти время на практику, – заключила преподавательница, затушила трубку и начала собирать свои вещи в портфель.

– Софья Маратовна… А как мне сюда попасть? – Казалось, женщину этот вопрос ввёл в ступор, и Маша постаралась объяснить: – Варя использовала шпильку, чтобы пройти через зеркало, а у меня нет волшебного предмета…

Преподавательница некоторое время молчала.

–Что-то мне подсказывает, что вы сами себе волшебный предмет. В следующий раз подойдите к зеркалу и подумайте о нужной аудитории. Я уверена, всё получится.

– Сама волшебный предмет?Что это значит? – Маша проигнорировала инструкцию, потому что совершенно не ощущала себя вещью типа тех, которые им показывала Татьяна Александровна.

– Не на все вопросы у нас есть ответы, Мария, – загадочно протянула Софья Маратовна и вышла из аудитории.

Глава 13. Чего делать не нужно

В день икс, казалось, не только в университете все стояли на ушах, но и во всём городе. Волнение первокурсников будто окутало Лихославль. Конкурсанты судорожно дочитывали последние конспекты, пара девчонок у автобусной остановки спрашивали друг у друга термины, словно готовились сдавать экзамен.

Открытие оказалось даже более масштабным, чем предсказывали Вороновы. Во дворе университета накануне установили сцену, где теперь студенческий оркестр исполнял что-то торжественное, но настолько громкое, что Маша почти не слышала собственных мыслей, в которых, как ей казалось, не осталось ничего из прочитанных вечером учебников.

Константин Сергеевич снова говорил о сохранении истории, ответственности реставратора и необходимости бережно относиться к прошлому. Маша пыталась слушать, но взгляд то и дело цеплялся за участников конкурса. Одни выглядели совершенно невозмутимыми, другие нервно переминались с ноги на ногу.

– И я рад дать старт нашей работе! Дорогие участники, пройдите, пожалуйста, в аудиторию для выполнения задания, – закончил речь директор, и двор взорвался аплодисментами.

Ваня, стоявший рядом с группой Р-26, улыбнулся:

– Девчонки, удачи! Мы в вас верим!

Одногруппники поддержали куратора и радостно загудели.

– Удачи, – неожиданно сказала Мышкина.

– Спасибо. Тебе тоже.

– Я и без этого справлюсь. – Она недобро улыбнулась и прибавила шаг, а Краснова проводила её взглядом, оставшись в замешательстве. Она совсем не понимала неприязнь Насти. Да, сейчас они конкурентки, но Мышкина себя так ведёт с первой их встречи.

Этап оказался, действительно, очень похожим на вступительный экзамен. Предметы на выбор были разговорчивыми, но Маша сразу поставила блок, как учила Софья Маратовна. Она и без магии могла отлично справиться: не зря же столько дней потрачено на подготовку.

Через два дня в коридоре возле информационного стенда собралась толпа, из которой с визгом вылетела Варя:

– Поздравляю! Это так круто!

Маша растерянно посмотрела на подругу, но уже догадалась – прошла. Краснова была третьей в списке по баллам. Она перечитала это несколько раз, прежде чем окончательно поверила.

– Я же говорила, что ты будешь работать в музее! – неизвестно откуда материализовалась Катя и тут же объявила всем: – Это моя соседка!

–Это пока не финал, – засмущалась Маша.

–Это уже огромный шаг! – поддержала Алла. – Поздравляю. Ты правда молодец.

– Спасибо.

Варя вдруг нахмурилась, и Маша проследила за её взглядом. Чуть в стороне от толпы возбуждённых студентов стояла Мышкина со своими подружками, и по её выражению лица было понятно: праздник по случаю объявления результатов она разделять не собирается.

– А у неё что? – спросила Краснова. Настя смотрела в свой телефон так, словно надеялась, что что-то вот-вот изменится.

– Одиннадцатая. Ровно под чертой, – хмыкнула Катя. – Обидно на самом деле, ей всего балла не хватило.

Заметив, что на неё смотрят, Настя подошла.

– Не знаю, Краснова, как тебе это удалось, но поздравляю.

– Спасибо, – Маша попыталась сохранять спокойствие, но снова уперлась в этот недовольный взгляд, будто она забрала то, что ей не принадлежало.

– Не расслабляйся. Я ещё возьму реванш. – Мышкина, не дожидаясь слов поддержки, вернулась к подругам.

– Да ладно тебе, Насть! Один балл вообще ничего не значит. Зато ты идёшь на свидание с Ваней! – тут же защебетала девчонка, постоянно крутившаяся возле Насти.

– Тише, – шепнула та и смущённо улыбнулась.

Маша совершенно точно не хотела подслушивать, но было поздно. Почему-то радость от собственного третьего места вдруг стала немного тише.

Атмосфера в корпусе после объявления результатов поменялась: теперь повсюду были расклеены списки прошедших в следующий этап, а у отдельных участников сложились группы поддержки, стараниями которых возникали стихийные доски почёта. Пройти по коридору, не привлекая к себе внимания, для конкурсантов стало практически невозможно. И в этот раз, когда Маша пыталась незаметно проскользнуть вдоль стены в аудиторию, её кто-то потянул за рюкзак.

– Краснова, стоять, – из-за её правого плеча появился Егор Воронов, с другой стороны возник Артём. – Не нужны ли тебе два потрясающе красивых охранника?

– А, это вы… – Маша расслабленно выдохнула и тут же вспомнила совет Вани. Она хотела услышать историю их конфликта от братьев, но сейчас ей казалось странным спрашивать об этом. А куратор тоже хорош: выбрал довольно сомнительную компанию. Отогнав эти мысли, она улыбнулась: – На самом деле, охранники не помешали бы.

Егор наигранно огляделся, вытащил из кармана тёмные очки и прикрыл её собой.

– Егорыч, отстань со своими тупыми приколами от девчонки, – закатил глаза брат, а Маша лишь тихо хихикнула. – Мы вообще к тебе по делу. – Артём протянул ей лист. – Это подробности про второй этап. И, ещё немного инсайдерской информации…

– Бу-ма-га, – перебил его Егор, произнеся это слово заговорщицким тоном и чуть тише.

– Бумага? – удивилась Маша, не сразу поняв, о чём говорят Вороновы, а затем быстро пробежалась взглядом по условиям второго этапа. – Значит, нам предстоит реставрировать какой-то документ?

– Скорее всего, это будет фотография, – уточнил Егор.

– Пу-пу-пу… – Новая волна паники уже начала своё движение где-то в груди Маши.

– Да не дрейфь, с этим любой дурак разберётся! – хлопнул он её по плечу.

– Нам пора, – дёрнул его за рукав брат, оглядываясь по сторонам на заинтересованно косящихся на них студентов, и одними губами произнёс: «Удачи».

Вечером в седьмой комнате было тише, чем обычно.

– Бумага? – переспросила Катя задумчиво разглядывая потолок. – Всё?

Алла забрала лист с условиями проведения второго этапа и теперь внимательно его изучала.

– А что тебе ещё нужно? В правилах и этого нет, – заключила она.

– Вороновы сказали, что скорее всего это будет фотография, – добавила Маша.

– А откуда они, кстати, это знают? – нахмурилась Алла.

Катя хмыкнула:

– Они волонтёрят ради стипендии… А больше всего баллов на повышку получает тот, кого регулярно видит Златогорский. Это, кстати, вам совет на будущее, – повернулась она к соседкам, а потом снова обратила взгляд к потолку. – А ещё работают в музее. Так что считай у тебя самые надёжные источники…

Маша упала на кровать и прикрыла голову подушкой.

– Какой дурак вообще придумал этот конкурс? Как можно делать то, чему тебя ещё не успели научить?

– Тот же, который придумал экзамены, – буркнула Катя. – Сначала ты весь семестр слушаешь офигительную историю жизни препода, а потом сдаёшь ему то, о чём он ни разу не говорил.

Алла укоризненно взглянула на соседку, давая той понять, что такая поддержка не поможет, и присев на край кровати, погладила Машу по плечу. Катя приподняла бровь и вместо попыток успокоить первокурсницу отвесила неслабый шлепок по бедру.

– Собраться! Не раскисать! – скомандовала она. – Есть один план…

Маша выползла из своего укрытия, потирая ушибленное место, и с надеждой взглянула на соседку, на лице которой играла коварная ухмылка.

–Что-то мне как будто не понравится то, что ты предложишь сейчас, – тут же расстроилась Краснова.

– Ваня. Он всю практику с фотографиями провозился.

– Я разберусь сама, – тут же рыкнула Маша.

– Я за два года не разобралась, а ты по книжке и паре видео из интернета хочешь научиться реставрировать за неделю? – приподняла бровь Катя и сложила руки на груди.

– Я не могу обращаться за помощью к Ване, – закатила глаза Краснова.

– Почему?

Маша открыла рот и тут же закрыла. Говорить об этом ей совершенно не хотелось.

– Потому что это запрещено правилами!

– Но это не помешало никому обратиться за помощью к старшим в первом этапе, – закатила глаза Артюкова. – К тому же ты всё равно уже нарушила, узнав от Вороновых про фотографии.

Маша раздражённо закатила глаза, а Катя прищурилась, понимая, что у этого нежеланияесть другие, более глубокие, причины.

– И как зовут нашу проблему?

– Настя.

Соседка приподняла брови.

– И?

– И если Мышкина узнает, что я просила у Вани помощи, она точно донесёт. У неё же зуб на меня. Почему-то.

– Ага, донесёт, – хмыкнула Катя. – У самой рыльце в пушку. Она, конечно, уже вылетела, но вряд ли оставит попытки попасть в музей. А там точно не оценят такую историю.

В словах соседки был смысл, и Маша всё-таки сдалась. Катя быстро через свой канал сплетен выяснила, где, кто и с кем видел Кузнецова в последний раз и отправила первокурсницу в библиотеку.

Ваня сидел за большим столом у окна, обложенный книгами и какими-то распечатками. Свет фонаря падал ровно на конспекты и руки парня, который, нахмурившись, что-то писал на полях тетради, время от времени прокручивая карандаш между пальцами.

Маша остановилась чуть поодаль, наблюдая за ним, немного дольше, чем планировалось.

– Привет, – наконец решилась она подойти.

Куратор поднял голову и улыбнулся.

– Привет! Как настроение?

– Ты уверен, что хочешь это знать?

Он тихо рассмеялся и показал на стул рядом, приглашая присесть.

– Вань…

– М?

– Мне нужна помощь. Ты говорил, что я могу обращаться…

– Слушаю внимательно, – он отложил карандаш и повернулся к ней, немного склонив голову. Его взгляд был мягким, но усталым, однако всё в его виде выдавало готовность подойти к проблеме со всей серьёзностью.

Маша посмотрела ему в глаза, а затем одёрнула себя и на секунду отвернулась в сторону, но всё же заметила, как на щеке парня появилась небольшая ямочка, будто он с трудом сдерживал улыбку.

«Господи, почему я из этого создаю проблему?» – попыталась собраться с мыслями она и положила перед Ваней лист с условиями второго этапа.

– Я слышала, что ты хорошо работаешь с бумагой.

– Это Катя сказала?

– Почему сразу Катя?

– Ну а кто ещё?

– Ну да, Катя.

– Конечно, – усмехнулся Ваня и провёл рукой по голове. Густые волосы упали ему на лоб, и он машинально попытался убрать их обратно. Маша заставила себя отвернуться раньше, чем он заметил её взгляд.

– Так ты можешь помочь?

Куратор на секунду задумался, хотя девушка почему-то сразу поняла, что отказывать он не собирается.

– Могу.

– И что нам понадобится?

– Свободная аудитория.

Найти место оказалось не так-то просто, но с третьей попытки им всё же удалось занять укромный уголок в западном крыле. Здесь было прохладнее, чем в остальных помещениях, а высокие окна выходили во внутренний двор. На подоконниках стояли несколько забытых горшков с растениями, отчаянно борющимися за жизнь, а все парты были расположены у дальней стены. Ваня отодвинул одну из них и поставил на неё коробку с инструментами.

– Готова? – Он усмехнулся, заметив, что Маша побелела от волнения. – Эй, ну ты чего? Мы ж не на экзамене.

Расслабиться получилось не сразу. Ваня объяснял спокойно, совсем не как преподаватели: не сыпал терминами и не пытался показать, что стоит выше неё, но постоянно задавал вопросы.

–Что ты видишь?

Маша наклонилась над снимком.

– Трещину… Надрыв. И… бумага здесь тоньше.

– Почему?

Она нахмурилась. Ваня не торопил. Просто стоял рядом, опираясь ладонями о край стола, и ждал.

– Видимо часто трогали…

– Угу. А что ты собираешься с этим делать?

– Ты вообще хоть что-нибудь покажешь сам? – приподняла бровь Маша.

– Конечно.

– Когда?

– Я умею работать с такими снимками, но на конкурсе за тебя выступить не смогу. А нет возможности освоить что-то быстрее, чем просто попробовать самому.

Маша подняла руки, сдаваясь.

– Тогда… Сначала намочить фото…

Ваня кивнул и подвинул ближе лоток с водой, а затем наконец взял кисть. Он работал совсем не так, как Маша представляла себе реставраторов. В его движениях не было ничего театрального или особенно эффектного. Он не делал сложных манипуляций и не выглядел человеком, который вот-вот совершит что-то невероятное. Наоборот, всё происходило медленно и почти незаметно.

Парень постоянно останавливался, менял положение фотографии и настольной лампы, снова и снова смотрел на неё.

– Ты сейчас ничего не делаешь, – заметила Маша во время очередной паузы.

– Неправда.

– А что ты делаешь?

– Думаю.

– Хорошо. А если я на конкурсе буду просто сидеть и думать три часа?

– М-м-м, боюсь, шансов на победу не останется, – он прикусил кончик кисти, а потом, выйдя из своего транса, улыбнулся. – В общем, можем тонировать.

За несколько часов, которые Маша провела рядом с Ваней, она чуть не сошла с ума. Смотреть, как он работает, было ещё интереснее, чем слушать от преподавателей теорию. Он наклонился ближе к столу, и девушка почувствовала лёгкий запах кофе и чего-то свежего, похожего не на парфюм, а скорее на кондиционер для стирки. Она сосредоточенно уставилась на фотографию, которую они сами же распечатали и подпортили перед работой: другого подходящего для реставрации экспоната у студентов под рукой не нашлось. В этом нашёлся плюс: истории у снимка не было, и он молчал. Ваня показывал пример, а после отдавал инструменты Маше, и они менялись местами. Постепенно она действительно начала понимать, как работать с бумагой.

– Не думаю, что вам дадут сильно повреждённые снимки. Наверное, максимум, что надо будет сделать – помыть и затонировать.

К концу работы над второй фотографией на менее плотной бумаге, Маша почувствовала прилив сил и уверенности. Движения стали более резкими и размашистыми. Ваня молча остановил её руку.

– Осторожнее. – Его пальцы легко коснулись её запястья, он не дал ей потянуть бумагу. Мария почувствовала тепло его ладони, и щёки мгновенно загорелись. Пульс подскочил так, будто она только что пробежала несколько этажей по лестнице, и вместе с этим пришло неприятное, совершенно ненужное осознание. Ваня ей нравился. И совсем не как куратор.

– Извини. – Она убрала руку и зачем-то поправила стоявший на краю стаканчик с водой.

Несколько секунд они молчали. Было ужасно неловко. Ваня позвал гулять Настю, которая, между прочим, на седьмом небе от счастья из-за этого, а Маша сидит здесь, в пустом кабинете, рядом с чужим парнем, и почему-то запоминает его запах и каждое движение.

«И разве за этим я приехала сюда? – Она попыталась собрать мысли в кучку. – Нет. Учиться. Так и учись, Маш!»

– Ну и чего зависла? – улыбнулся Ваня, заглядывая ученице в глаза. – Я тебя напугал? Даже если порвётся, ничего страшного. Просто это потребует больше времени, а на конкурсе вряд ли его будет достаточно.

Чувство усталости, то ли от работы, то ли от бесконечных мыслей о чужих отношениях, резко накрыло девушку с головой, и она взглянула на время. Куратор проследил за этим движением и присвистнул.

– Ух ты, засиделись.

Маша тоже удивлённо моргнула. Свет от фонарей ложился на стекло жёлтыми пятнами, а пустой университет постепенно становился совсем другим – тихим, почти непривычным после дневной суеты.

– Я даже не заметила, – призналась она.

– Это хороший знак.

– Почему?

– Потому что ты перестала паниковать. – Ваня начал складывать инструменты обратно в коробку.

Маша хотела возразить, но вместо этого только улыбнулась. Он был прав. Может, тревога и вернётся, когда она окажется перед членами жюри, но не сейчас.

– Тебе в общежитие?

– Ага.

– Пойдём, я провожу.

– Не надо.

– Почему?

– Ну… я дойду. Тут же недалеко.

– Маш, уже темно.

– А в Лихославле бабайки водятся? – хихикнула она. Ваня шутки не оценил и нахмурился. Девушка тут же постаралась исправить положение: – Ты и так со мной несколько часов провозился. У тебя наверняка есть другие дела.

Куратор задержал на ней взгляд, явно думая о чём-то своём. Маша знала, в какую точку бить, ей было известно, как эти дела зовут.

– Но проводить тебя я всё равно могу.

– Спасибо, но не нужно, – повторила она ещё раз и закинула рюкзак на плечо. – Правда. Ты мне сегодня и так очень помог.

– Тогда удачи на конкурсе.

Маша уже шагнула к двери, когда он окликнул её:

– Маш. Если не знаешь, что делать, сначала подумай, чего делать точно не нужно.

Она улыбнулась.

– Запомню.

Выйдя из аудитории, Мария несколько секунд стояла в пустом коридоре. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного, и ей хотелось одновременно рассмеяться над собой и провалиться сквозь пол. Ваня ей нравился. Вот только ничего хорошего из этого получиться не могло.

– Что ж, – произнесла она вслух. – Я точно знаю, чего делать не нужно.