Текст книги "Не только в сказках (СИ)"

Автор книги: Катя Левицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 18. Пока город дышит

Маша сидела в своей комнате, глядя в окно на серое осеннее небо. Низкие облака почти цеплялись за крыши домов, и даже знакомая колокольня казалась какой-то далёкой и блеклой. Обычно с приходом выходных в общежитии становилось шумно, но сегодня из коридоров не доносилось ни звука, а во дворе было немноголюдно. Лишь пара спортсменов не посчитали дождь уважительной причиной для отмены пробежки.

– Ну и чего ты, девица, грустишь? – В комнату, как к себе домой, вошла тётя Света. Маша испуганно повернулась на неё. – Я по делу. Объявление: у нас завтра на ремонт заберут эту бесконечно воющую стиральную машинку, поэтому будьте готовы к бельевому коллапсу. Если что, есть прачечная через дорогу, они обещали студентам скидки. Передашь соседкам.

– Хорошо, – кивнула Маша, отвлекаясь от хандры. Комендантша уже развернулась к двери, но вдруг остановилась и недовольно посмотрела на окно.

– А погода дрянь, – сообщила она с таким видом, будто лично собиралась пойти и разобраться с облаками. – Но всё пройдёт. Мы сейчас коридоры украсим, уюта наведём – и заживём!

Маша невольно улыбнулась. Тётя Света вышла, прикрыв за собой дверь. Через несколько секунд из коридора донёсся её голос:

– Кто опять оставил кружку на подоконнике?! Уши надеру!

С новостями от комендантши времени на грусть действительно не было, и, перестирав всё, что только можно, Маша помчалась на пары в восточное крыло – последние на этой неделе.

Чтение дневника прабабушки повлияло на неё благотворно. Теперь стало ясно, что сила взялась не с потолка, а из записей Маша даже смогла сделать выводы, как лучше подходить к некоторым предметам и с лёгкостью справлялась с заданиями Ступиной. Но в этот раз только-только сложившийся карточный домик стремительно рухнул.

Волшебные предметы будто объявили бойкот, и бедные первокурсники тщетно пытались активировать их свойства словами и прикосновениями. Старая самопришивная пуговица, с которой работали Маша и Варя, и вовсе покатилась по парте с такой скоростью, что студентки вдвоём не смогли её поймать. Ступина щёлкнула пальцами, и непослушный артефакт остановился.

– Странно, – пробормотала Татьяна Александровна. Она подняла предмет с пола и принялась рассматривать его. – Что вы ей сказали, что она так взбеленилась?

Девушки испуганно замотали головами, давая понять, что они тут не при чём. Преподавательница обратилась к пуговице с просьбой прицепиться к клочку ткани, лежащему на парте, но та осталась неподвижна. Ступина повторила формулу, но предмет не собирался откликаться. – Видимо, сегодня она не в настроении. Ну, или я совсем схожу с ума, и сама уже не отличаю волшебные предметы от обычных.

– Вчера у меня с ней всё получалось! – сказал Лёша, наблюдая за пуговицей в руке преподавательницы. Сейчас он работал со странным будильником, волшебное свойство которого для Маши оставалось загадкой.

– У тебя вообще всегда получалось, – поправила его Варя. – Может, это другая пуговица?

Татьяна Александровна мотнула головой.

– Нет, Алексей прав. Ну ничего страшного, возьмите что-то ещё. – Она махнула в сторону парты, на которой был разложен с десяток волшебных предметов.

Маша ещё раз взглянула на пуговицу и почувствовала странную пустоту. Раньше даже чужие попытки работать с предметами ощущались для неё почти физически: лёгкое напряжение в воздухе, едва заметное изменение температуры, будто вокруг вещи становилось чуть теснее. Сегодня этого не было.

Девушка перевела взгляд на окно. По стеклу бежали серые полосы. Совсем недавно Маша впервые начала различать в городе множество голосов, но сейчас они отступили куда-то далеко. Всё будто готовилось к спячке.

– Так, – сказала Татьяна Александровна. – На сегодня хватит. Кажется, нам всем пора отдохнуть и поискать средство от осенней хандры.

Никто не стал возражать. Даже Лёша молча убрал вещи в сумку. По дороге из восточного крыла Маша несколько раз ловила себя на желании остановиться и прислушаться к городу, но каждый раз до неё доносились только отдельные звуки: скрип вывески, плеск воды, редкий гул машин.

Маша как обычно пришла в музей к четырём. В мастерской её встретил запах воска, старой древесины и растворителя. На длинном столе под стеклом лежали фрагменты резной рамы, рядом – три подписанные коробки с предметами, ожидавшими реставрации. У окна незнакомая ей сотрудница переписывала инвентарные номера с карточек в журнал, а у дальней стены Дима в толстых очках аккуратно очищал кистью деревянную фигурку птицы.

– А Константин Сергеевич где? – спросила Маша.

– Уехал, – отвлёкся от работы парень.

– Куда?

– В командировку, вроде, – пожал он плечами. – Город не знаю.

– А когда вернётся?

– Попробуй у секретаря выяснить, если тебе так нужно. – Он снова склонился над глиняной фигуркой.

Маша отошла от его стола. На её месте царил полный порядок, список новых заданий отсутствовал. Она почувствовала лёгкое разочарование и снова обратилась к Диме:

– А оберег? Он его закончил?

– Вроде бы вчера. Но можешь сама посмотреть, он у Златогорского в кабинете.

Эти слова немного её успокоили, и она прошла в мастерскую, где совсем недавно они вместе работали. На чёрном бархате лежал знакомый деревянный оберег. Маша остановилась перед ним и осторожно протянула руку. В этот раз она не просто почувствовала прохладу дерева. Это было отсутствие того самого ощущения, которое вчера пугало её.

Мария нахмурилась, потом закрыла глаза и попыталась прислушаться. Оберег не откликнулся. Обычно молчание предмета она тоже воспринимала, как ответ, но здесь… пустота. Будто перед ней стояла вещь, которая никогда ни с чем не была связана. Девушка провела пальцем по резным веткам.

– Не может быть... Это копия.

Она вышла из мастерской и снова обратилась к Диме.

– А ты не знаешь, у оберега, над которым мы работали есть копия?

– Что? Нет, кто бы тебе её сделал за ночь?

Маша согласно кивнула и отошла к своему столу. Мысли роились в голове: если копия здесь, значит, настоящий предмет кто-то забрал. Кто? Закрадывались смутные подозрения, в которые девушка совсем не хотела верить. Главное сейчас: понять, где оберег, а помочь ей в этом может только один человек – Софья Маратовна. Уже через пятнадцать минут она нашла её в восточном крыле. В целом это оказалось несложно, преподавательница как обычно дымила трубкой, положив трость рядом со столом, и просматривала какие-то записи.

– Что случилось? – спросила она, заметив Машу в дверях.

– В музее нет оберега. Только копия.

Несколько секунд Софья Маратовна молчала. Потом закрыла папку.

– Значит, Костя всё-таки забрал его.

– Вы знали?

– Я подозревала.

– А почему вы его не остановили?

– Поверь, Маша, я пыталась. Но не так-то и легко оградить от глупостей взрослого человека. – Преподавательница взяла трубку, но затягиваться не стала.

– Зачем это Константину Сергеевичу?

– Откуда же я знаю… Проблема в том, что для артефактов магия – топливо. Чем сильнее, тем больше ему нужно. А этот оберег... – Софья Маратовна сделала паузу. – Особенно прожорливый.

– И Златогорский знал?

– Думаю, да.

– Тогда он специально...

– Не обязательно.

Маша нахмурилась.

– Вы же сами сказали, что он забрал его.

– Забрал – специально. Хотел навредить – не обязательно. – Софья Маратовна тяжело вздохнула. – Костя любит Лихославль. В этом и проблема. Он настолько хочет вернуть ему былое величие, что временами перестаёт замечать, чем именно за это платит.

–Былое величие?

– Ты думаешь, Лихославль всегда был таким скучным провинциальным городишкой?

– Мне он нравится… – отреагировала Маша на столь резкую характеристику.

– Когда-то здесь жили только те, у кого есть дар, – проигнорировала её преподавательница. – Лихославль был местом силы. Сюда приезжали за знаниями, тут создавали вещи, которые потом растекались по всей стране. Город питал их и почти не чувствовал этих потерь. У него было столько собственной энергии, что он мог отдавать её снова и снова.

– А что случилось потом?

– А потом сила стала уходить, – продолжила Софья Маратовна. – Люди держали город, а он – людей. Но когда те, у кого был дар, уезжали и забирали с собой знания, возможности Лихославля угасали. А сейчас сила города утекает неизвестно куда.

– И что нам делать?

– Настоящего оберега у нас нет, ритуал провести невозможно.

Маша опустила взгляд на дневник и быстро пролистала страницы.

– Анна писала, что город раньше почти не нуждался в помощи. Я сначала не поняла, что она имеет в виду. Здесь есть способы поддерживать его.

– Какие? – заинтересовалась Софья Маратовна.

– С водой. С домами. Я пока не всё понимаю, но здесь есть схема… – Маша раскрыла разворот перед преподавательницей, где была нарисована река, от которой расходились тонкие линии. – Я могу попробовать.

Софья Маратовна внимательно изучила записи.

– Значит, дневник всё-таки сохранил главное. Это, конечно, хорошо, но временно, – тихо произнесла она.

– Мы будем поддерживать город и искать другой способ. –Маша удивилась своей воодушевлённости. – Он же должен быть?

Преподавательница молча затянулась и посмотрела на студентку. В её взгляде мелькнуло что-то похожее одновременно на тревогу и гордость. Она подтолкнула дневник к Маше и впервые за весь разговор улыбнулась, потом открыла ящик стола и достала небольшое круглое зеркало в серебряной оправе.

– Возьми.

– Это что?

– Мария, сказки вспоминаем. Свет мой, зеркальце… Самый надёжный источник связи. Если найдёшь что-то важное – проведи пальцем по краю три раза и позови меня.

Маша осторожно взяла волшебный предмет. Зеркало было неожиданно тяжёлым. По серебряной оправе шли крошечные узоры, похожие на ветви. Девушка зачарованно провела пальцем по листьям, и ощутила лёгкую вибрацию.

– Хорошо.

Вечером общежитие совсем затихло. Катя смотрела сериал, Алла перебирала струны гитары, тихо подпевая себе под нос. За окном шёл мелкий дождь. Маша сидела за столом и листала дневник.

Теперь она читала его иначе. Раньше заметки Анны казались ей просто воспоминаниями, но сейчас за каждой деталью проступало что-то ещё. Прабабушка оставляла короткие примечания, смысл которых Маша не могла понять: «Не брать больше, чем нужно» или «Если город молчит, спроси почему».

Она перевернула страницу и зацепилась взглядом за следующую строку: «В особенно трудные дни, Лихославль можно поддержать у старого дуба». Ниже Анна оставила несколько знаков, как на схеме, а рядом короткую пометку: «Для обряда нужно минимум трое. Разная сила – лучше. Каждый отдаёт только то, чем может поделиться. Не тянуть из себя последнее!»

Старый дуб. Маша вспомнила его толстый ствол, тёмные корни, которые уходили в землю, и странное ощущение, будто дерево слышит каждого, кто к нему подходит. А затем в воспоминаниях всплыл сон. Девушка взяла зеркало и провела пальцем по краю.

Раз.

Два.

Три.

– Софья Маратовна?

Гладкая поверхность пошла рябью, и в серебристой глубине появилось лицо преподавательницы.

– Что случилось?

– Я нашла.

***

Софья Маратовна связалась со Ступиной, а та, выслушав её, без долгих раздумий предложила взять пару студентов. Выбор пал на Варю и Лёшу. К старому дубу они пришли к полуночи. Софья Маратовна двигалась первой, за ней – Татьяна Александровна. Варя, Лёша и Маша остановились у дерева последними.

Город к этому времени почти уснул. На улицах горели редкие фонари, но их свет казался тусклым, будто жёлтые круги на асфальте нарисовали плохим мелом. Даже ветер стих.

– Все готовы? – спросила Софья Маратовна.

– А что конкретно мы собираемся делать? – нервно уточнил Лёша.

– Поддерживать город, – сообщила Татьяна Александровна.

– То есть… – Он кинул испуганный взгляд на дерево. – Отдавать ему силу? А это не опасно?

– Опаснее бездействие. – Ступина посмотрела на любимого ученика.

Софья Маратовна достала из кармана небольшой мешочек с солью и тонкой серебряной нитью. Татьяна Александровна расставила вокруг дуба четыре маленьких свечи. Их огонь качнулся, хотя ветра не было.

– Это не жертвоприношение. Никто не отдаст больше, чем может. – Софья Маратовна положила ладонь на кору. – Просто представьте, что делитесь с дубом своим теплом. Как будто хотите согреть руки замёрзшему человеку.

Маша подошла ближе. Вокруг стояла тишина. Дождь прекратился. Она повторила движение преподавательницы и почувствовала шершавую кору под ладонью. Ей показалось, что дерево вздохнуло, а затем невидимая нить протянулась от её руки к корням.

– Не бойся, – тихо сказала Софья Маратовна. Маша закрыла глаза. Тепло ушло из ладони. Внезапно, делиться стало проще: Варя и Лёша тоже коснулись коры. Мария почувствовала их силу рядом: у Вари она была быстрой и лёгкой, похожей на движение воды; у Лёши – более тяжёлой, плотной, будто тёплый воздух перед грозой. Теперь несколько отдельных потоков постепенно сплетались, соединяясь в один. Дуб словно пил энергию, медленно и жадно.

Они стояли так совсем недолго, и Маша ощущала, что городу становится легче, а потом ноги вдруг подкосились. Варя успела подхватить её за плечо.

– Маша!

– Всё нормально, – прошептала она, но голос прозвучал слишком тихо даже для неё самой.

Софья Маратовна сразу убрала руку с дерева.

– Всё. Хватит.

Остальные послушались. Маша прислонилась к стволу, тяжело дыша. Город действительно ожил. Сначала загорелся фонарь у дальней дороги – ровным, уверенным светом. На улице залаяла собака, ей ответила другая. Река за деревьями зашумела громче. Ветер прошёлся по кронам, и дуб тихо зашелестел листьями, которые ещё секунду назад висели совершенно неподвижно.

Маша снова услышала голоса. Неразборчивый шёпот старого дома, довольное потрескивание деревянного крыльца. Всё было ещё очень тихим, но город отвечал.

– Спасибо, – прошептал он.

– Никому ни слова, – сказала Софья Маратовна, когда они отошли от дуба. Она говорила спокойно, но пальцы всё ещё крепко сжимали рукоять трости, выдавая её тревогу.

Лёша кивнул.

– А если Златогорский вернётся? – Варя посмотрела на преподавательницу, лицо которой на секунду дрогнуло, будто ей сделали очень больно.

– Тогда я ему всё выскажу. – Она постучала тростью по земле. – Идите отдыхать. Сегодня мы больше ничего не можем дать городу.

Они попрощались. Варя с Лёшей ушли вместе, Татьяна Александровна с Софьей Маратовной задержались, чтобы что-то обсудить, а Маша решила прогуляться. Ей хотелось побыть одной. После всего случившегося ей не хотелось идти в общежитие.

Она шла медленно, почти не разбирая дороги. Внутри всё ещё ощущалось приятное тепло – не её собственное, а то, что осталось после ритуала. Маша вдруг подумала, что впервые за всё время в Лихославле она сделала что-то не для себя. Сейчас город был другим. Не таким, каким она его увидела несколько недель назад, но он дышал благодаря ей.

Ноги сами принесли её к фонтану, на её приближение отреагировал одинокий фонарь, резко вспыхнув. На бортике сидел Ваня. Маша замерла, надеясь, что он её не заметит, но парень обернулся на свет.

– Привет, – осторожно поздоровался он, будто боясь спугнуть редкого зверька.

Она столько времени его избегала, что теперь совершенно не знала, что делать. Развернуться? Пройти мимо? Несколько секунд они смотрели друг на друга.

– Привет, – сдалась Маша, осознав, что пути назад нет. – Ты чего здесь?

– Могу задать тебе тот же вопрос. Всё-таки это моё место для уединения.

– А я тут… Просто гуляла. – Она неловко улыбнулась.

– Часто гуляешь по ночам?

Мария молча мотнула головой, а Ваня указал на бортик фонтана рядом с собой, приглашая присесть. Повисла пауза.

– Ты злишься на меня? – прервал тишину куратор. Маша опешила от этого вопроса и подняла на него удивлённый взгляд.

– Нет! Почему я должна злиться?

– Ну зачем-то же ты меня избегаешь. – Он смотрел ей прямо в глаза, чуть наклонив голову.

– Я не… – начала оправдываться Маша, но потом согласно кивнула. –Ладно, я немного избегала…

Ваня улыбнулся краем губ, и от этого что-то тёплое и приятное разлилось внутри.

– Почему?

– Потому что не понимала, что происходит. – Это даже не было ложью. – И ещё потому, что мне показалось, что вы с Настей… близки. И ей не нравлюсь я.

Ваня тихо усмехнулся, отчего-то слишком горько.

– Это не совсем так, мы друг друга неправильно поняли.

– Не понимаю.

– Я не могу быть с человеком, которого зависть съедает изнутри. Мы с Настей поговорили. И всё закончили.

Маша посмотрела на него, не понимая, зачем он ей это сообщил, но уточнила:

– Когда?

– Несколько дней назад.

Теперь она поняла, почему Катя так странно повела себя во время того завтрака в кофейне. Ваня, видимо, поделился с ней своими переживаниями и попросил не распространять это дальше, а она чуть не проболталась про секрет друга. Маша улыбнулась от того, что Катька была главной сплетницей и болтушкой Лихославля, но всё же сдержалась. Она даже не могла представить, какие усилия пришлось приложить соседке.

– Ты поэтому здесь?

– Я не хочу, чтобы это выглядело, будто я мечусь меж двух огней… – замялся Ваня. – Но я очень рад, ты тут появилась.

– Не торопишься? – усмехнулась Маша.

– Кажется, уже опоздал, – пожал плечами он, и Краснова непонимающе на него взглянула. – Ну… Ты же с Вороновым…

Она не смогла сдержать смех.

– Что я с Вороновым?

– Пьёшь кофе, – смутился куратор.

– А с Катей я сплю. И что теперь? – хихикнула Маша. Ваня виновато улыбнулся.

– Но ты же явно не хотела со мной общаться тогда… Стояла в стороне.

– А ты чего сам не подошёл? – возмутилась она.

– Потому что ты смотрела на меня так, будто я должен был держаться подальше. – Он сделал паузу и провёл рукой по волосам. – Маш, я не знаю, что у тебя сейчас происходит и не буду заставлять рассказывать. Но если ты хочешь, чтобы я был рядом, просто скажи.

От этих слов в груди вдруг стало тесно.

– Я хочу.

Ваня замер.

– Что?

Она смутилась.

– Чтобы ты был рядом.

На его лице появилась такая улыбка, что Маша тут же отвела взгляд. Она не знала, правильно ли поступает, но впервые за долгое время ей и не хотелось получить ответ.

Глава 19. Ключ

Ночная прогулка с Ваней закончилась только около двух часов ночи. Маша вернулась в общежитие в промокших кроссовках и с совершенно дурацкой улыбкой, которую пришлось прятать от тёти Светы. Женщина была недовольна нарушением дисциплины, но Маше удалось её убедить, что она вовсе не гуляла, а просто вышла в туалет. А обувь промокла ещё днём.

Стоило коснуться головой подушки, как сон накрыл Марию почти сразу. А потом кто-то позвал её по имени. Девушка резко села на кровати и несколько секунд просто смотрела в темноту. В комнате было тихо. За окном шуршал дождь.

– Маша… – повторил хрипловатый голос, будто тот, кто её звал, давно не разговаривал и теперь с трудом проталкивал слова через сухое горло. Он звучал совсем рядом – почти у самого уха.

На этот раз она поняла, что голос внутри неё. Маша потёрла лицо ладонями и посмотрела на стол, туда, где лежал дневник Анны. После вчерашнего ритуала тело всё ещё помнило, как быстро может закончиться сила. Ей не хотелось снова провести полдня с ватными ногами и звоном в ушах, но Мария всё же встала, накинула халат и осторожно подошла к столу. Она провела ладонью по обложке и некоторое время не решалась открыть тетрадь.

– Только одну страницу...

Почерк Анны был ей хорошо знаком, и теперь на разбор текста уходило гораздо меньше времени. Следующую запись прабабушка сделала другими чернилами, они выцвели сильнее, а между строками остались небольшие потёки. На полях красовалась пометка: «Надеюсь, никогда не пригодятся».

Маша задержала дыхание и придвинула фонарик на телефоне ближе к тексту. Под заголовком «Способы возвращения силы городу» шли три записи.

Первый Анна описывала очень подробно. Если в Лихославле находился предмет, который может удерживать накопленную силу, его можно использовать как своеобразную печать. Артефакт принимал излишки энергии, сохранял её, а затем возвращал её городу постепенно, не позволяя магии растекаться бесконтрольно. Маша перевернула страницу. Второй способ требовал нескольких людей, обладающих даром слышания, и девушка сразу пропустила его. Третий имел заголовок: «Ключ». Маша нахмурилась. Дальше шёл текст: «Если город потерял свою силу и нет возможности вернуть её иным путём, нужен ключ от Лихославля. Он открывает то, что запечатано им самим. Но тот, кто воспользуется этим артефактом, должен быть готов отдать всё, что имеет».

Маша медленно убрала руку от страницы. Сердце забилось быстрее. Она несколько раз перечитала последние строки, а затем закрыла дневник. Слова продолжали стоять перед глазами. Отдать всё. Что именно? Силу? Память? Жизнь? Анна не написала.

Мария снова открыла дневник. Ей хотелось найти ещё хоть что-нибудь, но дальше следовали записи о погоде, рецепт яблочного пирога и история о курятнике на чердаке старого дома. Никакого продолжения, где взять ключ и что с ним делать. Она пролистала ещё несколько страниц.

– Значит, придётся искать, – выдохнула Маша, всё же откладывая прабабушкину тетрадь и поняла, что решение внутри неё уже принято. Даже без подробностей, что именно она может потерять, желание помочь городу пересилило чувство страха. Вчера у дуба она услышала, как Лихославль благодарит их, и теперь отлично знала, что ему самому не справиться.

На следующий день, после занятий в восточном крыле, Маша искала Софью Маратовну. Преподавательница сидела за столом в своей любимой аудитории и гладила довольно развалившегося Баюна. В этот раз он не обратил никакого внимания на Машу.

– Софья Маратовна, я нашла кое-что. Есть способ вернуть Лихославлю силу, – заговорила девушка, едва переступив порог.

Преподавательница медленно повернулась на неё, перестав чесать пузико кота. Тот недовольно мяукнул.

– Это Анна описала? Без оберега?

– Да. Но нам понадобится другой артефакт. Ключ от Лихославля.

Софья Маратовна несколько секунд просто смотрела на девушку.

– Ключ?

– Да.

– Это не метафора?

– Кажется, нет. У прабабушки в дневнике есть рисунок. Обычный ключ.

Преподавательница сняла очки и положила их поверх бумаг.

– А что именно написала Анна?

Маша пересказала запись почти дословно, опустив лишь одну деталь – про риски этой авантюры. Она уже достаточно хорошо знала свою наставницу, чтобы понимать: эта подробность наложит стопроцентный запрет на выполнение ритуала. Софья Маратовна и без того тяжело вздохнула.

– Ключ… – снова повторила она.

– Вы знаете, где он?

– Нет. Я даже не представляю, о чём речь. – Ответ прозвучал слишком быстро. – Могу только предполагать. Знаю, что такие вещи лучше не искать без крайней необходимости, это практически равноценный по силе оберегу артефакт. Это серьёзно.

– Но у нас как раз крайняя необходимость, – возразила Краснова.

– Маша...

– У нас есть вариант лучше?

Софья Маратовна отвела взгляд к окну. На лице у неё мелькнуло раздражение. Не на Машу, скорее на сам вопрос, который оказался слишком разумным.

– У нас есть время подумать.

– Сколько ещё мы будем думать? У нас нет оберега. И я почти от корки до корки прочитала дневник. Нам просто нужно найти ключ.

– У нас пока нет оберега, – преподавательница интонационно подчеркнула слово «пока». – Возможно, стоит искать его и Костю.

– Почему вы думаете, что Константин Сергеевич вернётся? Он уже предал город, – голос Маши стал резче. – Он вас предал.

Софья Маратовна сжала губы, по её уставшему лицу было видно, как тяжело даётся решение. Недавний ритуал и возникающие проблемы сказались на ней. Она молчала долго, задумчиво поглаживая мурлыкающего Баюна.

– Будем искать ключ, – наконец произнесла Софья Маратовна. В голосе не было одобрения, но и запрета тоже. – Я думаю, что он где-то в музее Кости. Но не в основной экспозиции…

– Почему?

– Это всё равно, что оставить заряженный арбалет в детской комнате среди игрушек, –ровным тоном произнесла преподавательница.

– Значит, в хранилище? – задумалась Маша и улыбнулась. – Мне кажется, я знаю, кто может помочь!

Ваня нашёлся в коридоре общежития. Он стоял у окна и что-то объяснял первокурснику, который выглядел так, будто уже пожалел о выборе специальности.

– Если преподаватель говорит, что это нужно найти в библиотеке, значит, оно там есть, – терпеливо объяснял куратор. – Не надо спрашивать, зачем это тебе и можно ли найти в интернете. Просто идёшь в библиотеку и берёшь там.

Ваня заметил Машу и махнул подопечному, чтобы тот шёл разбираться со своими проблемами самостоятельно.

– Привет.

– Привет.

Маша улыбнулась.

– Ты занят?

– Теперь уже нет. Ты меня только что спасла.

– От чего? – удивилась она и непроизвольно развернулась в ту сторону, куда ушёл первокурсник.

– От ещё минут пятнадцати странных вопросов, – пожал плечами Ваня.

– А, нет, это ты заблуждаешься, – хихикнула девушка. – Я как раз иду обращаться к твоим спасательским способностям.

– Я слушаю.

– Организуй, пожалуйста, мне экскурсию в архив музея.

Ваня чуть приподнял бровь.

– Экскурсию?

– Мне нужен доступ к старым каталогам… э-э-э… Для проекта.

– Это звучит ещё хуже.

– Ваня.

– Всё, понял. – Он сделал вид, что задумался. – Когда идём? После третьей пары устроит?

– Отлично! – обрадовалась Маша. – До встречи!

Она уже летела по коридору, когда куратор вдогонку бросил:

– Я тебя буду ждать у входа в общагу.

Архив находился в старом корпусе, куда студентов обычно не пускали без сопровождения сотрудников. Ваня действительно сумел договориться. Более того, архивистка встретила его как старого знакомого, выдала им две пары белых перчаток и связку ключей.

– Картотеку откуда взяли – туда вернули, – предупредила женщина. – И если что-то берёте, записывайте номер.

– Конечно, – ответил Ваня.

Когда дверь закрылась, Маша огляделась. Здесь пахло пылью, бумагой и старым деревом. Высокие шкафы тянулись вдоль стен до самого потолка. На некоторых стояли картонные коробки с выцветшими надписями.

– Ну? Что ищем?

– Ключ от Лихославля.

Он помолчал.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

– А фотки какие-нибудь или исторические сведения есть? Ты же представляешь, сколько ключей тут описано?

– Не-а.

Ваня усмехнулся.

– А я-то боялся, что у меня сегодня будет скучный день.

Они разделились. Маша взялась за каталоги городских предметов и старые описи музея. Ваня забрался на стремянку и принялся проверять коробки с инвентарными книгами.

Первые двадцать минут они искали почти вслепую. Потом начали попадаться странные находки, на которые ребята отвлекались и перешучивались. Среди самых интересных оказались серебряная ложка с гербом несуществующей страны, подаренная какому-то лихославльскому чиновнику и шкатулка, в которой лежал детский зуб и пачка писем на неизвестном языке. Так в карточке и значилось.

Потом Маша открыла коробку с надписью «Городские предметы XIX–XX вв.» и обнаружила там совершенно современный брелок «Лучший участковый».

– Это точно должно находиться здесь?

Они несколько раз менялись местами. Теперь Маша полезла проверять верхние полки, а Ваня сел на пол и листал описи. Спустя полтора часа, оба участника увлекательной поисковой операции устали. В какой-то момент девушка поняла, что уже читает один и тот же абзац в третий раз.

– Всё! Не могу больше, – вздохнула она и начала спускаться со стремянки.

– Подожди! – почти крикнул Ваня и бросился к ней. – Я помогу.

Он оказался рядом в мгновение ока. Одной рукой он придерживал лестницу, другой взял её за локоть.

– Да нормально всё, она устойчивая, – сказала девушка и в этот момент оступилась на ровном месте. Ваня усмехнулся.

– Именно поэтому ты сейчас держишься за меня?

Маша посмотрела на свою руку, которой вцепилась в плечо куратора, так, будто она ей не принадлежала.

– Ну, ты тоже устойчивый, – неловко улыбнулась она, вдруг осознав, что так и не отпустила предплечье Вани. Парень молчал и не спешил отстраняться.

Маша поняла, что стоит слишком близко. Им не мешает стол в аудитории или толпа на линейке. Теперь она могла видеть, как в голубых глазах отражается свет настольной лампы и она сама. Она чувствовала едва заметный запах кофе и его дыхание.

– Маша… – тихо и чуть хрипло произнёс он, потянувшись свободной рукой к её щеке. Его тёплые пальцы осторожно коснулись скулы, вызывая волну мурашек. – Можно?

Это слово прозвучало так тихо, что она скорее почувствовала его, чем услышала. Ваня был совсем рядом. Слишком близко. Она кивнула, и парень, наклонившись, коснулся её губ своими. Сначала коротко, будто ещё раз спрашивая разрешения, но не получив отпор, повторил своё действие увереннее.

На секунду Маше показалось, что весь мир сузился до этого мгновения: до тепла его губ, запаха кофе и чего-то мятного, до его руки, которая лежала на её щеке.

Теперь она сама тянулась к нему.

Ваня целовал аккуратно, будто боялся повредить, и Маше совсем не хотелось, чтобы это прекращалось. Она отвечала на поцелуй, перехватывая инициативу и углубляя его. Казалось, что минуты тянулись вечно, но даже этого Маше было мало. Дыхание предательски стало заканчиваться.

– Мы сейчас должны искать ключ, – сказала она, отстраняясь первая.

– Да. – Ваня выдохнул и поправил упавшие на глаза волосы. Его взгляд был немного расфокусирован, но искрился радостью. – Но это получился хороший перерыв.

– Ваня!

– Всё, молчу.

Он вернулся к каталогу с таким невинным видом, что Маша не выдержала и снова улыбнулась. Придя в себя, она взяла первую попавшуюся папку со стола и не поверила глазам.

– Подожди. – На пожелтевшей странице была фотография экспоната и запись: «Ключ городской, подарен королём польским первому мэру. Фондовое хранение, сектор Б, ящик 12-Б». – Ваня, – Маша почувствовала как голос сорвался.

– Что?

– Кажется, я нашла.

Он подошёл, наклонился над каталогом и перечитал запись.

– Так. Сектор Б, ящик 12-Б. – Он достал телефон. – Сейчас сделаем официальный запрос.

– Прямо сейчас?

– А ты предлагаешь оставить до понедельника?

Через несколько минут запрос был отправлен. Архивистка подтвердила, что предмет действительно числится в фондах, но получить его без дополнительного разрешения они не смогут.

Маша смотрела на номер ящика и чувствовала, как внутри всё одновременно сжалось и расправилось. Ключ существовал. Это главное.

– Всё, – сказал Ваня, убирая телефон. – Пойдём отсюда, пока нас не заставили каталогизировать весь музей.

– Пойдём.

Они вышли, когда почти стемнело.

– Кофе? – предложил Ваня.

– Кофе.

В кофейне у музея они заняли столик у окна. Ваня заказал себе американо, а Маша – какао, потому что после ночного недосыпа уходить на второй круг бессонницы ей не хотелось. Они обсуждали всё подряд – архивистку, доступ к каталогам, самые глупые вопросы первокурсников, но больше не возвращались к теме поцелуя. Мария чувствовала некоторую неловкость, хотя ни капли не жалела о случившимся.