Текст книги "Не только в сказках (СИ)"

Автор книги: Катя Левицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Не только в сказках

Глава 1. Добро пожаловать в Лихославль

Старый автобус грозно рычал, мчась по неровной дороге. В салоне было душно, пахло бензином и едой, которую достал кто-то из соседей. Девушка открыла глаза. За окном мелькали деревья и поля. Она машинально достала телефон. Семь утра.

Висело несколько непрочитанных сообщений, пара от мамы: «Как проснёшься, напиши» и «Ты точно взяла зарядку?» Другое было из общего студенческого чата, куда девушку добавили ещё неделю назад: «Ребята, кто уже приехал?»

Она убрала телефон и протёрла глаза. Итак. Приехала. Не передумала в последний момент, не попросила родителей забрать её с вокзала и не купила билет обратно в Петербург.

Этим летом все почему-то считали своим долгом спросить, зачем ей это понадобилось. Больше всех беспокоилась мама:

– Маш, в Лихославль? Так далеко! Чем тебя не устраивает институт культуры у нас? К чему тебе этот филиал?

Но она была уверена в своём решении. Большой город – мечта многих, но что же ей делать, если нужный факультет в нём отсутствует? Реставрация.

Ещё в школе Машу завораживало, что старые вещи не просто выглядели старыми, они сохраняли следы чужой жизни. Она часами могла разглядывать трещину на фарфоровой чашке, потемневшую ручку двери, вытертый край книги или вмятину на серебряной ложке и думать: кто держал этот предмет в руках? Кто пользовался им каждый день? Что происходило вокруг?

Автобус со свистом затормозил у переполненной остановки. Железная конструкция была окрашена в жёлтый цвет, а кое-где облупившаяся краска выдавала её возраст: это чудо инженерной мысли пережило десятки оттенков жёлтого. Зато сверху висела довольно современная чёрно-белая табличка: «Лихославль».

На маленьком островке асфальта стояла толпа пожилых женщин с сумками-тележками. Самые нетерпеливые уже и вовсе успели перебраться на проезжую часть. Несмотря на раннее утро бабулечки выглядели довольно бодрыми и, заметив подошедший транспорт, ещё сильнее оживились. Одна из них энергично почесала вперёд, расталкивая всех сумкой и перекрывая ею проход. Недовольные старушки тут же повторили её манёвр, дружно подступая ближе. Автоматические двери с шумом раскрылись, водитель сердито крикнул:

– Дайте людям выйти! Не уеду я никуда без вас! Просьба оперативно производить высадку и посадку!

– Да что ж это такое творится?! – запричитала бабулечка, перекрывшая вход. – Куда ж я вам отойду, если меня уже подпёрли?

Поведение пожилых дам для водителя было привычным. Он работал на лихославльском маршруте один и хорошо знал, что утром отсюда забирает огромную толпу, а вечером её же здесь высаживает. К этому привыкли и местные жители, поэтому все удивились, когда из автобуса навстречу штурмующей толпе спустилась девушка лет восемнадцати. Она не без усилий стащила по ступенькам большой синий чемодан. На плече болталась внушительных размеров дорожная сумка.

– Батюшки! – воскликнула старушка, ещё минуту назад жаждавшая попасть в автобус раньше всех. – Деточка, это Лихославль!

Она немного растерянно махнула рукой на табличку над остановкой, словно пытаясь указать незнакомке на ошибку.

– Я знаю, – отчего-то улыбнулась Маша, поправляя прилипшую ко лбу прядь русых волос. Лето совсем не спешило уступать место осени, хоть календарь говорил об обратном. Даже ранним утром на улице было тепло, а в автобусе без кондиционера и вовсе как на курорте.

По толпе старушек прокатился неразборчивый шёпоток, отчего стало ясно: с туризмом в городе явные проблемы. Водитель раздражённо откашлялся, привлекая внимание пассажиров, и бабулечки вновь зашевелились.

– Ну, раз вы по адресу, тогда добро пожаловать! – мягко заключила одна из старушек, стоявших в конце очереди. – Но как же это вас занесло к нам сюда, за тридевять земель?

– На учёбу, – бодро произнесла Маша, и удивлённо отметила, что её уже никто не слышит. Остановка опустела в одно мгновение. Автобус, выпустив облако выхлопных газов, укатил дальше по проспекту. Вдруг стало очень тихо, и Маша растерянно огляделась. Только в этот момент она поняла, что здесь нет бесконечных машин, электросамокатов и курьеров на различных модификациях велосипедов. Вместо гула моторов она слышала пение птиц, такое громкое и многоголосое, будто это была аудиозапись, лишь иногда прерываемая слабым шелестом листьев.

Девушка осмотрелась. Через дорогу тянулись пятиэтажки с облупившейся краской на фасадах. За ними поднимались золотые купола. Только она их заметила, и издалека раздался удар колокола, за ним ещё один и ещё. Маша присмотрелась внимательнее и увидела за плотной застройкой и высокими деревьями голубую колокольню, совсем небольшую.

Звон прокатился над городом, и девушке показалось, что воздух вокруг сгустился, стал плотным, как кисель, а звук прошёл сквозь неё. Она ощущала вибрацию на физическом уровне.

«Наверное, это всё из-за автобуса», – подумала Маша, вспомнив, как ещё полчаса назад прислонялась лбом к стеклу и всем телом чувствовала тряску мотора. Вздохнув, она достала телефон и нажала на первую строчку в истории вызовов: «Мама». Ждать ответа долго не пришлось, трубку подняли после первого же гудка.

– Да, солнышко! Ты добралась?

– Да, мам, всё в порядке. Я пока ещё на остановке, но сейчас пойду к общежитию.

– Ой, ну хорошо! Позвони, как заселишься. Очень переживаю.

– Ну ма-а-ам, ты-то чего?

– Ты же совсем одна! Надо было нам всё-таки отвезти тебя на машине!

–Мам, я взрослая и не хочу никого напрягать. Это моё решение уехать, зачем… – Она не закончила свою мысль, потому что кто-то громко произнёс: «Маша!» Голос точно доносился не из трубки, и совсем не был похож на мягкий тембр мамы.

Маша вздрогнула и обернулась. Рядом никого не оказалось, лишь две бабулечки стояли около небольшого киоска у одноэтажного здания автовокзала.

– Странно, – пробормотала она себе под нос и снова заговорила в трубку: – Всё, мам, я побежала навстречу приключениям. Наберу, как разложу вещи. Целую.

Сбросив звонок, Маша ещё раз осмотрелась. Практически всё пространство было закатано в бетон, только пара берёзок стояла у входа в здание вокзала. Здесь некуда спрятаться тому, кто позвал её. Да и некому, старушки – и те испарились. Маша постаралась убедить себя, что после ночи в автобусе могло показаться всякое и, посмотрев в картах, куда идти, покатила чемодан за собой.

Городок был совсем небольшим: навигатор сообщал, что до общежития всего десять минут, хотя расположилось оно практически на другом конце Лихославля. Маша шагала не спеша, разглядывая местную архитектуру. Маршрут оказался очень насыщенным, каждый поворот открывал ей новый вид, словно она шла по страницам книги с историческими рисунками. Широкая и голая привокзальная площадь сменилась узенькой улицей с двухэтажными деревянными домишками, между которыми росли старые липы и берёзы, отбрасывающие кружевные тени на тротуары. Вдоль бордюров лежали аккуратно сметённые в кучки первые пожелтевшие листья. Поворот, и теперь Мария шла по широкому бульвару, по центру которого был разбит сквер с современными качелями и арт-инсталляциями, а в конце улицы красовался большой храм.

На резных наличниках ближайшего дома Маша заметила повторяющийся узор: круги, расходящиеся от центра тонкими лучами. Она остановилась, рассматривая резные листочки, а потом всё-таки достала телефон.

– Красиво, – пробормотала она.

Проходившая мимо пожилая женщина с корзинкой встала рядом.

– Тут таких много, – сказала она, обратив внимание на девушку. – Только скоро одни фотографии и останутся.

– Почему?

– Сносят всё без разбору! А это ведь не просто красиво, а чтоб всякое наши дома обходило. – Старушка махнула рукой и, не пытаясь ничего больше объяснить, почесала дальше.

Маша хотела подойти ещё ближе к дому, но взгляд зацепился за витрину антикварного магазинчика. В углу, на бархатной подушке, лежал старый деревянный гребень, потемневший от времени. Именно такие вещи всегда привлекали её и вызывали больше всего вопросов, и этот раз не стал исключением. Она подошла к витрине и привстала на цыпочки, чтобы рассмотреть гребень без засветов. На нём сохранился простой резной узор – небольшие листья и тонкие завитки. Дерево местами почернело, несколько зубцов были сломаны, а поверхность отполировалась там, где к ней десятки лет прикасались пальцы.

«Хм, он из берёзы? – предположила она. – Или, может, липы».

Но профессиональный интерес быстро сменился мыслями о том, кому принадлежала эта вещь. И в голове вспыхнула яркая картина: тонкие девичьи пальцы, гладящие длинные русые волосы, и тихое пение, похожее на колыбельную. Маша ощутила странную тоску, будто вспомнила чужую грусть.

Она отступила от витрины, сердце забилось быстрее. Наваждение исчезло так же внезапно, как появилось. Перед глазами снова был обычный магазинчик, старый гребень на бархатной подушке и её собственное отражение в стекле.

Маша отвернулась и пошла быстрее, чувствуя, как по спине пробегает холодок. «Ночью почти не спала, – напомнила она себе. – Долгая дорога. Усталость и бурная фантазия. Вот и всё».

От неприятных ощущений её избавил молодой человек, промчавшийся мимо неё на чёрном электросамокате.

«Значит, о существовании самокатов здесь всё-таки знают», – улыбнулась она и остановилась, чтобы ещё раз присмотреться к новому месту. Город будто состоял из нескольких времён. Из-за современного стеклянного павильона автобусной остановки выглядывала белокаменная стена, помнившая годы, когда о существовании автомобилей никто и не подозревал. А рядом с кофейней, где продавали матчу и раф на кокосовом молоке, стоял купеческий особняк с потемневшими от времени наличниками. И всё это было так естественно. Какая-то невидимая сила заставила девушку вытащить телефон снова и сделать пару фотографий.

Сначала в кадр попали наличники, потом голубая колокольня, почти полностью прикрытая деревьями, а следом старый дом, возле которого росла пышная рябина.

От мыслей её отвлёк огромный рыжий кот, попавший на последнее фото. Он сидел на слегка повалившейся ограде и внимательно смотрел прямо на Машу. Стоило ей встретиться с ним взглядом, как тот медленно поднялся, спрыгнул на тротуар и неторопливо пошёл вперёд. Через несколько метров он остановился и обернулся, будто проверяя, идёт ли она следом.

– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? Нет уж, спасибо, – рассмеялась Маша. – Ещё заблудиться мне не хватало. Как-нибудь в другой раз.

Кот моргнул и скрылся за углом.

Колёсики чемодана то громыхали по плитке, то застревали в трещинах старого тротуара, то с трудом проскальзывали по сырой земле. К середине пути Маша начала сомневаться, что взяла с собой только самое необходимое.

Наконец показались серые пятиэтажки, и навигатор объявил: «Вы на месте!» Общежитие не отличалось красотой, зато около него стояли люди. Мария закрыла приложение и сделала шаг вперёд.

На ступеньках сидела девушка с двумя большими сумками, а рядом, по-видимому, её отец пытался разобраться с документами, вытаскивая их один за другим из папки. Чуть дальше парень в спортивной форме фотографировал себя на фоне общежития. Кто-то уже успел познакомиться и громко смеялся, будто общался с этими людьми не первый день. А может, так и было.

Маша вдруг почувствовала себя немного лишней. Все остальные, казалось, уже принадлежали этому месту.

В этот момент колёсико чемодана предательски застряло, а ручка хрустнула и сложилась. Маша наклонилась, чтобы оценить масштаб катастрофы.

– Тебе помочь? – тут же раздался низкий голос где-то сверху.

Маша подняла голову. Рядом стоял высокий парень, светловолосый и широкоплечий.

– Спасибо, я сама… – В этот момент ручка чемодана окончательно отвалилась и осталась у неё в руке. Незнакомец хмыкнул.

– Вижу. Меня Ваня зовут, я куратор направления «Реставрация». Учусь тут второй год, живу в общежитии и всегда готов прийти на помощь, – улыбнулся он и протянул руку.

– О! Это я по адресу. Я Маша, – ответила она рукопожатием.

Ваня, не дожидаясь распоряжений новой знакомой, с лёгкостью подхватил сломанный чемодан и двинулся в сторону входа.

– Эй! Там вообще-то вся моя жизнь!

– Тогда тем более надо спасать, – невозмутимо ответил он.

Маша смущённо улыбнулась и поспешила следом.

– Ты только приехала? – спросил куратор.

– Да.

– Значит, я правильно догадался.

– По чемодану?

– По выражению лица.

– А что с ним не так?

– Пока ничего. Но уже через пару дней, после бесконечных очередей в душ и в столовую, а ещё после нудных пар, оно изменится.

Маша рассмеялась.

– Очень обнадёживает.

– Я стараюсь с самого начала честно предупреждать первашей.

Вблизи общежитие выглядело… советским. Серый фасад, деревянные окна и крыльцо с потрескавшимися ступеньками словно сошли с фотографий восьмидесятых. Только яркие чемоданы первокурсников и припаркованные у входа электросамокаты напоминали, какой сейчас год.

– Откуда ты? – продолжал добывать информацию Ваня.

– Из Санкт-Петербурга.

Он остановился и ошарашенно посмотрел на Машу, отчего она чуть не врезалась в него.

– Из Петербурга? Добровольно?

– Представь себе.

– И зачем?

И вот снова этот вопрос. Ответ уже от зубов отскакивал:

– Здесь сильная реставрационная школа.

– Это правда, – серьёзно кивнул Ваня. – Но обычно люди смотрят на карту, видят, где эта школа находится и передумывают. Если и ехать куда-то учиться, то лучше в столицу!

– Ты живёшь в общаге, значит ты тоже не местный, – наклонила голову Маша, разглядывая нового знакомого.

– Но я и не из Петербурга, – пожал он плечами. – Ехать в город, пусть и маленький, из села или деревни – это нормально.

– А ты откуда?

– Из Тверской области. Деревня совсем крошечная. Там если автобус два раза в день приехал – уже праздник.

– И как тебя занесло в Лихославль?

– Примерно так же, как тебя. Только без Петербурга. – Он улыбнулся.

– Тебе здесь нравится?

Ваня на секунду задумался.

– Да. Тут… спокойно.

– Это, несомненно, плюс.

Они поднялись на крыльцо. У дверей толпились родители, студенты и несколько замученных сотрудников с папками в руках. Просто так ко входу было не пройти.

– У меня плохие новости, – ровным тоном произнёс Ваня, окинув взглядом людей у входа.

– Какие?

– Сегодня ты целый день проведёшь в очередях. Увы, даже не в столовую.

– Не может быть.

– Может, – невозмутимо кивнул он. – Я в прошлом году проверял.

Маша рассмеялась. В этот момент рядом что-то рыжее мелькнуло между ног студентов. Кот спокойно прошагал по крыльцу и уселся на клумбе из автомобильной шины.

– О, это наш местный, – кивнул Ваня в сторону усатого. – Он немного странноватый.

– Что?

– Кот. Странноватый, говорю.

– Я встретила похожего по дороге сюда. Или этого…

– Он тут постоянно ходит.

– Чей?

Ваня пожал плечами.

– Если бы кто-нибудь знал.

Кот поднял голову. На мгновение Маше показалось, что жёлтые глаза смотрят прямо на неё. А потом кто-то громко крикнул:

– Первокурсники на заселение! Следующий!

– Пойдём, – сказал Ваня и зашагал вперёд. – Надо поторопиться, пока очередь не стала в два раза длиннее.

Маша снова посмотрела на клумбу. На том месте, где только что, вальяжно развалившись, находился кот, было пусто. Лишь помятые цветы подтверждали, что он здесь всё-таки проходил.

Женщина с документами у входа снова крикнула, в этот раз немного раздражённее, призывая первокурсников к себе, и Маша поспешила за куратором.

Как только она переступила порог общежития, ей в нос ударил запах свежей краски и какой-то еды, явно подгоревшей. Но в целом, холл выглядел просторным и уютным: у каморки коменданта стояли большие горшки с высокими цветами, на подоконниках расположились кашпо поменьше. Одно из растений было украшено мишурой, а на занавеске болтались не убранные ёлочные шары. По центру комнаты стоял большой диван и два кресла рядом. На одном из них сидел щуплый парнишка и что-то внимательно читал в телефоне. На журнальном столике лежали потрёпанные коробки с настольными играми.

На стене висела доска объявлений. Среди расписаний, записок о пропавших кружках и напоминаний о проверке пожарной безопасности кто-то прикрепил пожелтевшую открытку с изображением старого города. На ней была нарисована та самая голубая колокольня, которую Маша видела с остановки.

– Ты не бойся, тут только поначалу… странно, – шепнул Ваня, неверно истолковав её взгляд. От неожиданности девушка вздрогнула. – Ой, прости…

– Всё нормально, – улыбнулась она. – Здесь очень даже уютно.

– Так! Я называю фамилию – вы даёте документы, – отвлекла их от разговора женщина и начала перекличку.

Маша поставила чемодан рядом с собой и полезла в сумку за паспортом. Телефон снова завибрировал. На экране было одно короткое сообщение от мамы: «Ну как?»

Маша посмотрела на него, потом на очередь, на Ваню, который уже пытался объяснить кому-то, где находится нужный кабинет, и на странную открытку с голубой колокольней.

Вздохнув, она быстро набрала: «Нормально. Даже интересно. Позвоню позже».

Она ещё раз посмотрела на последнее слово. Позже. И почему-то именно в этот момент из глубины общежития ей послышалось очень тихое:

– Маша…

Она замерла. Вокруг все продолжали говорить, смеяться, ругаться из-за документов и с шумом перетаскивать вещи.

Маша медленно подняла голову. Никто, казалось, ничего не заметил. Она оглянулась на коридор, ведущий куда-то вглубь здания.

– Маш? – окликнул её Ваня. – Ты идёшь?

– Да, – быстро ответила она. – Конечно.

И последовала за ним.

Глава 2. Первое правило общежития

Всё оказалось не так страшно, как описал Ваня. Очередь действительно была, но продвигалась она достаточно быстро. В основном из-за того, что у каждого второго возникали проблемы с документами, и невнимательных первашей отправляли доделывать копии или заполнять бланки. Это в свою очередь сеяло панику среди тех, кому только предстояло пройти процедуру заселения. Парень рядом с Машей судорожно перебирал папку в поисках копии паспорта, слева мама другого первокурсника пыталась выяснить у сотрудницы, где в городе можно купить постельное бельё. Двое парней уже спорили из-за комнаты, а замученная женщина за столом снова и снова отвечала на одни и те же вопросы.

«Независимо от того заселят меня или нет… Я теперь студентка, – подумала Маша. – И это моя новая жизнь».

Вопреки опасениям, проблем с документами у Маши не возникло: справки были собраны, копии сделаны, заявления заполнены, а фотографии приклеены, – поэтому и в очереди стоять долго не пришлось. Строгая женщина пробежала глазами по своему списку, размашисто записала что-то в журнале и протянула Маше ключ, бросив коротко:

– Седьмая, первый этаж. Ключ не терять, в комнате не курить, гостей после одиннадцати не водить.

– Спасибо, – немного испуганно ответила девушка и отошла в сторону.

Из большого холла тянулись три коридора. Маша хотела уточнить, где именно находится седьмая комната, но женщина уже переключилась на следующего первокурсника, громко выкрикнув фамилию из списка. Куратор к тому моменту бесследно исчез. Девушка вздохнула и осталась один на один со своим синим чемоданом, лишившимся ручки.

«Хорошо, что на первом этаже», – подумала она и, выбрав правый выход, отправилась на поиски комнаты, подталкивая свои вещи ногой.

Общежитие внутри оказалось симпатичнее, чем снаружи. Ремонт был совсем свежим: светло-бежевые стены ещё пахли краской, а почти весь коридор пестрел информационными стендами с брошюрами студклубов, расписанием работы душа, общежития, коменданта и творчеством студентов.

Маша даже остановилась, чтобы внимательнее рассмотреть четыре небольших стикера с карикатурными изображениями людей и номерами комнат, в которых они, по-видимому, живут. Рядом мелко было подписано: «Не моет за собой посуду» или «потеряла по пути из душа зубную щётку, верните за вознаграждение». Своеобразный мессенджер.

Нужная Маше комната отыскалась довольно быстро, резная цифра, обозначающая её номер отчего-то была повёрнута набок, в то время как соседние висели ровно.

Маша поднесла ключ к замку, но не успела его вставить. Дверь с грохотом распахнулась, и из комнаты пулей вылетела высокая девушка с длинными русыми волосами, схваченными в небрежный хвост. На ней была растянутая и немного заляпанная футболка, пижамные шорты и розовые пушистые тапочки. Весь её вид кричал, что здесь она чувствует себя как дома.

Заметив чемодан без ручки, стоявший в проходе, а за ним и Машу, растерянно застывшую с ключом в руке, девушка улыбнулась.

– Ты должно быть моя новая соседка?

– М-маша, – кивнула та, приходя в себя.

– Извини, пожалуйста, что так с дверью получилось. Я Катя, – она протянула руку. – Реставрация, второй курс. Ты пока располагайся, я сейчас вернусь.

Девушка исчезла в коридоре раньше, чем Маша успела переварить её слова. Кивнув самой себе, она вошла – всё-таки приглашение уже было получено.

Осмотреться на новом месте не вышло. Дверь вновь хлопнула. В этот раз в проходе стояла невысокая женщина средних лет в синем рабочем халате, на поясе которого болталась связка ключей. В руках она держала свёрнутый матрас.

– Краснова? – Она оглядела Машу с ног до головы, будто оценивая. – Да-а-а, Ванька не соврал, похожа на петербурженку. Я Светлана Геннадьевна, комендант общежития. На этом спать будешь.

Светлана Геннадьевна впихнула новенькой старый тяжёлый матрас.

– С-спасибо, – промямлила Маша. Комендантша хоть и выглядела хрупкой, в общении представляла полную противоположность внешности. Девушка сразу поняла, что ссориться с этим человеком не стоит, а значит надо уже сейчас зарабатывать хорошую репутацию.

– Ты скажи мне лучше: ты чего поехала в такую глушь? – в этот раз мягче сказала Светлана Геннадьевна, будто просто хотела посплетничать.

– Учиться.

Комендантшу явно такой ответ не удовлетворил, она внимательно посмотрела на Машу, задержав взгляд чуть дольше, чем требовалось.

– Странная ты, Краснова, – развела руками Светлана Геннадьевна. – Но теперь мы в одной, так сказать, лодке. Первое правило нашего общежития: дисциплина всему голова. Отбой ровно в одиннадцать, никого не пускаю после этого и не выпускаю. А в остальном у нас как везде: кого попало не водить, в помещении не курить, не пить! – Повторила комендантша то, что Маша уже слышала от строгой женщины. – И да! По ночам по коридору не бродить без делу. Ночью спать надо. А меня можешь тётей Светой звать, – вдруг смягчившись добавила женщина. – Ну, кажется, всё сказала…

Светлана Геннадьевна развернулась в сторону двери и уже было сделала шаг, но остановилась.

– И ещё! Кот тут рыжий бродит у общежития… Красивый, зараза, но ты его не трогай.

– Да я и не собиралась…

– Вообще на него внимания не обращай! – почти крикнула комендантша и повернулась к Маше со строгим взглядом. – Не подкармливай, не гладь его и, упаси боже, не ходи за ним.

–Почему? – растерянно спросила Маша.

–Почему да почему? Потому что заканчивается на у. Правило у нас такое! – немного раздражённо буркнула тётя Света и почесала в сторону выхода из комнаты, но вновь остановилась. Её лицо снова стало как у милой бабулечки. – Ты не торопись вещи разбирать, прогуляйся по общежитию, посиди отдохни с дороги, у нас специальная комната есть, водички попей – кулер в конце коридора. Чувствуй себя как дома. Всё, пошла я, к вам сейчас ещё одну девочку подселю.

– До свидания, – произнесла Маша уже закрывшейся двери. Она несколько секунд смотрела вслед комендантше, а потом неожиданно улыбнулась. Странная женщина. Строгая, резкая, но явно заботливая.

Маша вздохнула, наконец оглядывая комнату. Три кровати, три тумбочки, три стула. На подоконнике стояла банка с сухими травами, а на стене висела карта Лихославля, вся в цветных стикерах. Маша подошла поближе – некоторые отметки были нарисованы, а не приклеены: красные кружочки, синие крестики, зелёные звёздочки. Она хотела рассмотреть их внимательнее, но в этот момент в дверях снова кто-то появился.

– О, ты уже здесь! – раздался знакомый голос. – Как тебе это удалось?

Маша обернулась. На пороге стоял Ваня с огромным пакетом в руках, из которого торчала пачка печенья и несколько бутылок.

– Ваня? – удивилась она. – Ты что тут делаешь?

– Решил проверить, как у первокурсников двигаются дела. Соседнее крыло – мужское, я живу на втором этаже, – он переступил порог и поставил пакет на стол. – Ты как, освоилась? Чемодан починила?

– Думаю, его уже не починить, – призналась Маша и кивнула в сторону, где лежал раскрытый чемодан. – Сейчас я разберу вещи, и он будет жить под кроватью.

Ваня хмыкнул. Его взгляд упал на карту, которую Маша рассматривала, когда он вошёл.

– Это Катина странная карта, – сказал он. – Она у нас в прошлом году ходила в походы по окрестностям и вообще всё тут знает. Говорит, здесь есть места, где даже карты не помогут. Я реально с навигатором сравнивал, там половины дорожек нет!

– Странно. – Маша достала телефон, открыла карту города и взглянула на настенную ещё раз. – Действительно, разные… Может, у Кати старая?

– Да нет, – Ваня указал на угол, где красовалась дата печати: 2025 год. – Мне кажется, Артюкова просто сама чего-то дорисовала.

Он внимательно посмотрел на Машу, будто хотел сказать что-то ещё, но в этот момент в коридоре раздались быстрые шаги и звонкий голос:

– Я вернулась!

В комнату влетела Катя, таща за собой невысокую девушку с ярко-рыжими волосами и зелёными глазами, в которых читалась растерянность. На плече у новой соседки висела гитара в потёртом чехле, а в руках она держала маленький рюкзак – и всё.

«Это что, все вещи, которые она взяла с собой?» – удивилась Маша, но вопросов задавать не стала.

Увидев Ваню, Катя хитро прищурилась:

– О, и ты уже тут? Знакомишься с первокурсницами?

– Я же куратор. Помогаю, – невозмутимо ответил Ваня. – А ты сама как? Уже всех обошла?

– Ещё нет, – Катя засмеялась и обратилась к Маше, подтверждая её догадку: – Знакомься, это Алла, наша соседка. А это Ваня, – в этот раз она развернулась к новенькой, – наш местный спасатель. По совместительству мой одногруппник и напарник. Только я вас по общаге в основном курировать буду, а он по университету в целом.

– Очень приятно, – робко сказала Алла. – А что значит «спасатель»?

– То самое и значит, – улыбнулась Артюкова. – Как только у вас возникает проблема… Любая – сразу к нему.

– Слушайте, – перебил её немного смутившийся Ваня. – У меня тут есть печенье, газировка, вода и ещё кое-какие сладости по мелочи, – он махнул рукой в сторону пакета. – Как на счёт приветственного чаепития?

– Отличная идея! – подтвердила Катя. – Сейчас всё организую.

Она принялась хозяйничать: достала чайник из наволочки, спрятанной под кроватью, кружки, пакетики с чаем, всё это разложила на пока ещё свободном письменном столе. Под удивлёнными взглядами новых соседок тихо произнесла:

– Тётя Света меня съест, если узнает, что в комнате есть чайник. Использование бытовой техники разрешено только на кухне, – пожала плечами Катя. – Но там постоянно куча народу… и не всегда вкусно пахнет. Приходится выкручиваться.

Ваня улыбнулся и показал жестом, что никому ничего не скажет.

– На самом деле, – он повернулся к первокурсницам, – такая заначка есть почти у каждого в общаге. Некоторые умудряются прятать целые мультиварки…

–Мультиварки? – удивилась Алла и осмотрела комнату на предмет подходящего тайника.

– У меня, увы, нет. Хотя пока я жила тут одна, прятать можно было хоть слона, – улыбнулась Катя. – Теперь придётся потесниться и надеяться, что вы меня не сдадите.

Новые соседки испуганно замотали головами под твёрдым взглядом второкурсницы, и та смягчилась. Она налила кипяток в кружку с пакетиком чая и протянула Маше:

– Вот, знакомство состоялось. Вань, тебе какой чай? Есть чёрный с бергамотом, зелёный, цитрусовый… – перебирала Катя свои запасы.

Парень вдруг замялся.

– Мне тут только что написали… Ещё два человека заселяются. Надо встретить. Простите, что так вышло, я побегу.

– Конечно, спасатель, – протянула Артюкова. – Иди уже.

Ваня махнул рукой и скрылся за дверью.

– Ну что ж, тогда давайте разбирать вещи и делить полки, раз никто нам не мешает, – заключила Катя. – У кого-нибудь фен есть?

– У меня, – робко сказала Алла, вызывая Машино удивление: как в этот маленький рюкзачок влез ещё и фен?

– Отлично! – хлопнула в ладоши от радости Катя. – Я никак не довезу свой. Заживём!

Спустя час основная масса вещей была разложена по полочкам, а злополучный чемодан отправился под кровать. Катя оказалась болтливой и всё время рассказывала про жизнь в общежитии:

– Здесь есть кухня-столовая на первом этаже, но туда лучше ходить утром, потому что вечером там всегда кто-то готовит. Редко это бывает аппетитным… А стиралку я вам покажу завтра. Но ночью стирать не советую – машинка воет так, что вся общага просыпается, а тётя Света потом устраивает допрос, кто вернулся так поздно, что постирать днём не смог.

Она говорила легко, перескакивая с одной темы на другую, и постепенно Маша стала чувствовать себя практически как дома, где мама и папа точно так же делятся событиями прошедшего дня, рассказывая то про парковку у работы, то про несносного коллегу и повышение цен на продукты.

– А что с четвёртой комнатой? – вдруг спросила Алла. – Мне кто-то в очереди сказал, что она несчастливая и самое страшное, что может случиться в общаге – это распределение туда.

– А, это местная легенда, – хмыкнула Катя. – Говорят, там в прошлом году ночью двери сами собой открывались и закрывались. И даже кто-то слышал плач. На самом деле, по-моему, там просто сквозняк и старый замок. Или кто-то из парней шутил. Но тётя Света почему-то туда никого не селит.

– А почему? – спросила Маша, отвлекаясь от мыслей о доме.

Катя на секунду перестала улыбаться.

– Не знаю. Я как-то пыталась у неё узнать. Ну если целая комната свободна, может, её хотя бы под хранение чемоданов использовать или ещё как-нибудь… – мечтательно вздохнула соседка. – Но коменда как-то быстро соскочила с темы.

– А ты сама веришь в проклятие? – только произнеся это вслух, Маша почувствовала, какую глупость сказала.

– Верю, не верю... Но ночью мимо не хожу. На всякий случай, – пожала плечами Катя и снова перескочила на другую тему: – Я проветрю?

Не дожидаясь ответа, она открыла окно, впуская вечерний воздух. С улицы доносились голоса детей, играющих во дворе, и чей-то смех. Издалека, оттуда, где была голубая колокольня, раздался тихий звон – такой же, как утром, только теперь он звучал мягче и спокойнее. Ветер принёс запах яблок и сухой травы.

– Красиво здесь, – тихо сказала Алла, глядя в окно. – Необычно. У нас дома такого нет.

– А ты откуда? – спросила Катя.

– Из небольшого городка под Рязанью. А вы?

– Из села около Лихославля, Лазарево. Почти местная, – улыбнулась второкурсница и повернулась к Маше.