Текст книги "Не только в сказках (СИ)"

Автор книги: Катя Левицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Ты чего? – спросила Варя, следовавшая за подругой.

– Ничего. – Маша убрала руку от стены. – Просто задумалась.

Она пошла дальше, но теперь каждый шаг отзывался в ней чем-то новым. Она вспомнила ночной допрос Софьи Маратовны и понимала, это не бурная фантазия. Сейчас она чувствует колокольню и слышит, как много лет назад здесь гулял ветер, и как колокола звонили в праздники и в беду. Осознание этого пришло так легко, что Маша почувствовала удовлетворение – возможно, она всё же готова принять свой дар.

Когда группа поднялась на самый верх, город открылся как на ладони. Лихославль был небольшим, но отсюда казался бесконечным: деревянные дома, каменные церкви, зелёные парки, извилистая речка, окутывающая собой весь город.

– Красиво, – тихо сказала Алла.

– Да, – отозвалась Варя. – Я здесь была уже пару раз, но постоянно заново удивляюсь.

Маша стояла у самого края и смотрела на дуб, раскинувшийся по центру старого парка. Он действительно был крупнее и выше других деревьев и приковывал к себе внимание. Мысли невольно вернулись к неприятной истории с куратором. Теперь идти с ним в парк совсем не хотелось.

«Вряд ли это сыграет мне на руку после того, как чат взорвался с этими дурацкими сплетнями, – думала она. – А может, и Ваня больше не хочет никуда идти? Ведь сегодня он практически делает вид, что мы не знакомы… Я обещала написать ему, если мои планы относительно нашей прогулки изменятся. Наверное, надо».

– Маш, давай селфи! – выдернула её из мыслей Варя и протянула телефон.

После экскурсии все разошлись. Маша заметила, как Лёша подошёл к Насте и что-то сказал. Та улыбнулась и ответила, но тут же отвернулась, будто не хотела, чтобы кто-то видел их разговор.

– И всё же, они забавные, – Алла кивнула в их сторону.

– Да, похоже, Лёша на Настю запал не по-детски, – хихикнула Варя.

– А она… ну, не знаю. Мне кажется, она всё-таки на Ваню смотрит, – заключила Катя, освободившаяся от своих кураторских обязанностей.

– А не он на неё? – не сдержала едкий вопрос Маша. Ещё минуту назад она видела, как сам куратор, общаясь с Мышкиной, наклонялся ближе, чем нужно, и с какой улыбкой смотрел на неё. Такой, когда в глазах отражается озорной огонёк.

– Не-а, – категорично мотнула головой второкурсница. – Она всё время к нему подходит. Сегодня буквально преследовала нашу группу в перерывах между парами, но Ванёк не обращает внимания. А вот Лёша – совсем другое дело. Он на Настюху так смотрит, будто она единственная девушка на свете.

Маша взглянула на одногруппника. Он стоял чуть поодаль и делал вид, что что-то ищет в телефоне, но взгляд его то и дело возвращался к Мышкиной.

– Надеюсь, у них всё получится, – сказала она, ощущая обиду за парня. – Он милый, открытый и точно не заслуживает френдзоны.

– Краснова, ты слишком добрая, – хмыкнула Варя. – А ещё, кажется, у меня созрел план…

– Какой? – нахмурилась Катя.

– Хочешь стать королевой сплетен? – уточнила у неё Морозова. – У меня есть любопытный набор фоточек с Ваней и Настей. Переведём стрелки на них?

Катя чуть не запрыгала от счастья:

– Запустим сплетню «Совет да любовь версия два точка ноль»! Я снова буду королевой!

Маша почувствовала, как заливается краской. Это отличный вариант, чтобы стать свободнее и не шарахаться в коридоре от каждого человека, но какой ценой.

– Девочки, не думаю, что стоит так делать… – начала она, но заметила Ваню рядом с Настей. У обоих горели глаза, они смеялись над чем-то и выглядели прекрасной парой. Рано или поздно это всё равно заметят все, и ребята станут звёздами университетских чатов. – Хотя… Ладно, так и быть, передам свой венец популярности другим!

– Вот! – Катя победно ткнула пальцем в Машу. – Вот это я понимаю. Наконец-то начинаешь адаптироваться к нашему коллективу.

По пути к общежитию девчонки придумывали, что и в какие чаты будет отправлено. Варя явно была готова к авантюре. Катя мысленно составляла текст будущего сообщения. Алла улыбалась, но выглядела немного настороженной: ей было весело, однако она, кажется, не до конца одобряла эту идею.

«Наверное, именно так и появляются настоящие друзья. Сначала кто-то садится рядом с тобой за парту. Потом защищает от сплетен. А через пару дней уже предлагает вместе устроить маленькую информационную катастрофу», – думала Маша, глядя на коварно хихикающих подруг и чувствовала странное тепло. Она знала их всего несколько дней, но ей уже было не страшно с этими людьми спорить, смеяться, бросаться подушками и, судя по всему, строить совершенно сомнительные планы.

Глава 9. Страсти накаляются

После экскурсии события развивались стремительно. План Вари, который изначально виделся Маше совершенно безобидной попыткой отвлечь внимание, оказался слишком шумным. Теперь все обсуждали фотографии Насти и Вани, сделанные в кофейне – Маша поражалась, когда подруга только успела – и во время экскурсии. Ничего особенного на них, конечно, не происходило: на одной Настя что-то говорит куратору, на второй они идут рядом с группой и улыбаются друг другу, но подписи сделали своё дело: «Новая пара недели», «Маша, подвинься», «А кураторы вообще имеют право так быстро менять девушек?» За исключением редких упоминаний Марии, всё сработало и перемещаться по университету стало гораздо проще.

Но неделя прошла на удивление спокойно. Маша написала Ване после экскурсии: «Я не смогу пойти завтра в парк». Он не ответил. Ни через час, ни на следующий день. Девушку это даже задело, но затем она почувствовала облегчение – меньше проблем. Намного больше её интересовала связь дара с городом, но ответов по-прежнему не было. Всё свободное время Краснова проводила в библиотеке, исследовав её практически полностью на предмет странных книг, но они порождали ещё больше вопросов. Ни о каких занятиях ей до сих пор не сообщили, а Софья Маратовна на лекциях абсолютно не подавала виду, что знает больше, чем следует преподавателю фольклора и, если бы не регулярные разговоры разных предметов, которые Маша то и дело неумышленно подслушивала, она бы решила, что её разыграли или ночное собрание в четвёртой комнате ей приснилось.

Она почти поверила в эту теорию, когда в пятницу, около полуночи, рыжая морда ткнулась в окно седьмой комнаты и мяукнула. Кот сидел на подоконнике, мокрый, но довольный. В зубах он держал сложенный вчетверо лист бумаги.

– Ты снова здесь. – Маша приоткрыла окно. – Что тебе нужно?

Баюн моргнул, запрыгнул в комнату и замурлыкал. Теперь он не казался таким пугающим. Девушка протянула руку к коту, и тот, обнюхав её, подставил голову, чтобы его погладили, только после этого он всё же выпустил листок. Она развернула послание:

«Занятия по практической магии. Расписание на сентябрь. Восточное крыло.

Вторник, 19:00 – Работа с предметами (Ступина Т.А.), ауд. 307.

Четверг, 19:00 – Основы общения с волшебными существами (Дубровин М.П.), ауд. 310.

Суббота, 16:00 – Волшебные слова (Каган С.М.), ауд. 308.

Явка обязательна. Не опаздывать. В аудиториях может быть холодно, берите с собой волшебные предметы с функцией отопления».

– Спасибо, – повернулась Маша к коту и погладила снова. – А что такое волшебные предметы с функцией отопления?

Баюн посмотрел на неё, но ожидаемо ничего не ответил. Лишь махнул хвостом и скрылся за окном.

– Ясно, – усмехнулась девушка и пробормотала: – Возьмём проверенный – куртку.

Субботнее утро было солнечным, хотя тёмно-серый асфальт и прибитые к нему почти коричневые листья выдавали ночной дождь. Маша засмотрелась на осенние лучи, пробивающиеся сквозь оголившиеся ветви деревьев. Во дворе громко смеялись студенты, играющие в футбол на спортивной площадке, и то и дело слышались замечания тёти Светы.

Катя ещё в восемь ушла на практику, Алла, принятая в студенческий оркестр, судя по всему, снова репетировала в парке, и в комнате было тихо. Маша решила не упускать возможность испытать свой дар. Накануне она вычитала в одной из старых книг в библиотеке, как разговорить любой предмет, и теперь, схватив первый попавшийся тюбик с кремом с прикроватной тумбочки, гипнотизировала его.

– Привет, – обратилась она к нему. – Ты меня слышишь?

Реакции не последовало. Маша покрутила его в руках, погладила крышку и снова уставилась на упаковку. В книге говорилось про тесный контакт и уважительное отношение, и девушка не могла понять, что именно делает неверно. Спустя несколько минут уговоров, она уже была готова сдаться, как услышала тяжёлый выдох. Не успела она задать никаких вопросов, как в дверь постучали, и Маша в панике откинула тюбик в сторону. Запоздало мелькнула мысль: «Наверное, это не слишком уважительно».

Наспех взглянув в зеркало и пригладив волосы, Краснова открыла. На пороге стоял Ваня. Никаких признаков переживаний, бессонных ночей и самокопания девушка не обнаружила.

–Привет, – первым заговорил он, отведя глаза в пол. – Я пришёл извиняться.

Маша отступила в сторону, приглашая его войти.

– Катя мне всё рассказала.

– Катя? – Мария удивлённо приподняла бровь.

– Вчера она подошла ко мне после пар и высказала всё, что думает, – кивнул куратор. – Довольно доступно. Я даже не знал, что она умеет так ругаться. А уж поверь, это не первый воспитательный момент на моей памяти…

Маша фыркнула.

– И что она сказала?

– Что я идиот. Я должен был написать тебе, когда началась эта заварушка со сплетнями. И не игнорировать потом.

Девушка скрестила руки на груди, не отводя взгляда от виновато опустившего голову парня.

– Нет, ну я правда болван.

Маша почувствовала, как раздражение, которое она носила в себе последние дни, постепенно начинает исчезать. Ей было приятно, что Катя вступилась, но в то же время она чувствовала себя неловко.

– Ну, самокритично, – кивнула она, не скрывая своё довольство. –Хотя я тоже хороша.

– Почему? – не понял её Ваня.

– Варя предложила переключить внимание на вас с Настей. И… я согласилась.

Маша ожидала, что куратор разозлится, потребует извинений или заставит её рассказывать всем, что выложенное в чат – это выдумки обиженной первашки, но он просто рассмеялся.

– Сильно обиделась?

Маша замерла. Она была готова к чему угодно, но только не к этому вопросу.

– Что?

– Маш, ты на колокольне на меня так смотрела, будто выбирала за что тебе не страшно отсидеть: за убийство или за тяжкие телесные. – Он говорил без злобы, и это снова начинало раздражать девушку.

– То есть ты всё-таки думал, что я обиделась, но даже не подошёл? – начала закипать Маша.

– Да любой на моём месте испугался бы! – принялся оправдываться Ваня.

– И поэтому ты выбрал вообще никогда со мной не разговаривать?

– Я трус, – обезоружил он её. – Признаю. Я подумал, что если подойду к тебе на колокольне при всех, только подолью масла в огонь. Надеялся, что это инфоповод на один день и всем быстро надоест. Но сейчас же я здесь. И, пусть второй вброс – это жестоко, но схлопотал за дело…

Маша не смогла сдержать улыбку. Она вдруг поняла, что всё это время хотела услышать именно эти слова. Ей нравилось, что он не попытался убедить её, будто ничего страшного не произошло и не стал обвинять в том, что она сделала ещё хуже.

– Так что? Мир? – Ваня поднялся и протянул мизинец, как в детстве.

– Мир, – согласилась она, подкрепляя слова жестом.

– Может быть, тогда всё-таки сходим в парк, пока погода нормальная?

– А ты не боишься, что нас снова увидят? – на всякий случай спросила Маша.

– Боюсь.

– Серьёзно?

– Нет, – улыбнулся он. – Честно говоря, мне даже интересно, что ещё они могут придумать. Я уже мачо: две девушки за две недели!

Маша вопросительно взглянула на Ваню.

– Ну чего ты, – он дружески толкнул её в плечо. – Я шучу. Тебе Катя наверняка уже рассказала, что у меня вообще проблемы с построением коммуникации с женским полом… Не в смысле…

– Остановись! Я и без Кати это заметила, – хихикнула Маша, достала телефон и покрутила им перед Ваней. – Хотя… С Настей вы и правда неплохо смотритесь. К тому же половина университета уже готова прийти к вам на свадьбу.

– Настя, – выдохнул куратор. – Они готовы прийти к нам на свадьбу ещё с прошлого года.

– Да ну? – удивилась Маша и нахмурилась. – Она же первокурсница.

– Она ходила на подготовительные курсы, – пояснил Ваня. – А там в программе тоже наставничество. Ну, короче, заобщались.

– И?

– Ничего. Почти год дружим, – пожал плечами он.

Обычной дружбой увиденное в кофейне Маша бы не стала называть, но и вытягивать из Вани то, о чём он не хотел рассказывать, не собиралась.

– Понятно. Тогда идём уже, наведём шороху в чатах местных сплетниц.

Старый парк оказался совсем рядом с общежитием. Ребята вышли за ворота университета и почти сразу свернули на узкую дорожку, покрытую мокрыми листьями. После разговора в комнате молчание больше не казалось Маше неловким и теперь находиться рядом с Ваней было гораздо комфортнее. Между ними как будто в очень короткие сроки рухнула стена недопонимания, свойственная новым знакомым, и пусть эти отношения ещё не тянули на крепкую дружбу, но мостик в эту сторону был построен.

Ваня иногда специально наступал на сухие скрученные листья, а они громко хрустели под его подошвой. Маша хихикнула от такой детской непосредственности.

– Чего смеёшься, сама попробуй! Знаешь, как прикольно!

Она знала, и сейчас ей особенно нравилось, что можно баловаться и вести себя как пятилетка, но точно не быть за это осуждённой. Маша с радостью присоединилась к поискам особенно хрустящих листочков. Куратор указал на дорожку среди деревьев и, прошмыгнув через небольшую рощу, вывел её на полянку. В центре стоял раскидистый дуб, величиной в три обхвата. Его ветви тянулись к небу, а крупные корни расходились в стороны и кое-где выпирали над землёй.

– Какой он огромный, – только и смогла сказать Маша.

– Говорят, ему больше трёхсот лет. Он старше многих домов в этом городе. И про него куча легенд.

Легенды, точно. Поднапрягшись, она выудила осколок информации, засевший в её голове:

– Я, кстати, читала, что это единственное дерево, уцелевшее при крупном пожаре в Лихославле два века назад.

– Ага, – кивнул Ваня. – Блин, Краснова, а ты готовилась! Мне так и рассказывать нечего тебе будет.

– Не-не-не, – замотала головой Маша. – На этом моя осведомлённость всё.

Куратор театрально выдохнул с облегчением:

– Ну тогда… Наверное, самое интересное, что дуб якобы хранит память города. Никто точно не знает сколько ему лет, но повидал он многое. И не только пожар, но и другие неприятности типа ураганов и военных действий обходили его стороной.

– Память города?

– Мне кажется, это просто красиво звучит, – пояснил Ваня. – Если так подумать, что угодно старое может хранить память. На самом деле, это буквально одна из любимых присказок Златогорского про реставрацию: «Вещи хранят память». Ну и в целом, в Лихославле любят такие истории.

– А ты в это веришь?

Ваня пожал плечами.

– Не знаю.

Маша снова посмотрела на дерево. С тех пор, как она узнала о своём даре, всё это больше не казалось бредом. Теперь ей даже было любопытно, получится ли услышать историю дуба. Она коснулась коры и ощутила исходящее от неё тепло. По руке пробежала лёгкая вибрация, но больше ничего. Девушка разочарованно убрала ладонь. Ваня стоял немного в стороне и смотрел вверх, на соседнее дерево, по которому бегали две пушистые белки.

– Красавицы, да? – улыбнулся он, поворачиваясь к Маше. – Пойдём, ещё кое-что покажу. Парк маленький и интересного тут немного…

Они прошли по узкой тропинке, спустились вниз и остановились возле старого фонтана. Каменные чаши покрывал мох, а в центре возвышалась потрескавшаяся фигура, которую Маша не сразу смогла рассмотреть. Здесь было тихо. Гораздо тише, чем у дуба. Даже ветер будто обходил это место стороной.

– Почему-то этого нет на картах. И странно, что Златогорский всё ещё не отправил практикантов восстановить эту красоту, но мне так даже больше нравится. – Ваня смотрел на разрушенный фонтан почти влюблёнными глазами. Маша видела, что это место для него особенное. Она вдруг поймала себя на мысли, что ей действительно хорошо. Просто хорошо быть здесь, смотреть на старый фонтан и слушать, как где-то далеко шумят деревья. Не думать об учёбе, сплетнях и собственных странностях.

– Ты часто сюда приходишь?

– Иногда. За вдохновением. Ну и подумать. Что ж, на этом наша увлекательная экскурсия завершается, – поклонился куратор. – Предлагаю зайти за кофе и отправиться грызть гранит науки. Свой хвост я так и не закрыл…

– Спасибо, что позвал, – тихо сказала Маша, продолжая рассматривать статую. От неё не исходило никаких звуков, но это завораживало.

– Спасибо, что согласилась и не испугалась идти после всего вот этого вот.

–Всего вот этого вот? Какое точное название!

На несколько секунд они встретились взглядами. Маше показалось, что Ваня хотел что-то сказать, но он только улыбнулся и первым отвернулся. До кофейни они шли медленно и самым длинным маршрутом, возвращаться к учёбе совершенно не хотелось ни ему, ни ей. Маша рассказывала что-то про Санкт-Петербург, Ваня про Лихославль, свой переезд и сложности первого курса. У самого общежития он остановился.

– Ну что?

– Что?

– Ждём завтра новых фотографий?

– Я старалась быть красивой, – хохотнула Маша, демонстративно откинув волосы назад и спозировав невидимой камере.

– У тебя прекрасно получалось, – осторожно подтвердил Ваня, немного смутившись. – До завтра.

– До завтра.

В понедельник утром университет встретил студентов привычным шумом. За выходные Маша успела немного соскучиться по корпусу, хотя ни за что не призналась бы в этом вслух. Старое здание уже перестало казаться ей огромным и чужим. Она знала, где находится нужная аудитория, научилась не путать лестницы и даже запомнила несколько коротких путей. Она вошла в главный коридор и почти сразу почувствовала на себе любопытные взгляды.

«Ну вот. Началось».

Две девушки у окна замолчали, когда Маша проходила мимо. Кто-то за её спиной тихо засмеялся, но она сделала вид, что ничего не заметила. В субботу ей казалось, что после новой волны сплетен уже ничего не страшно, и всем надоест копаться в её жизни, но явно ошиблась. Именно в этот момент пришло сообщение от Вари: «Не открывай общий чат».

Маша остановилась.

Маша: Почему?

Ответ появился почти сразу.

Варя: Потому что там снова всё плохо.

Любопытство оказалось сильнее страха, и Маша открыла портал в интереснейший мир подробностей своей личной жизни, в курсе которых она не была. Среди коллажей с Настей и Ваней, мемов о любовном треугольнике и свежих фотографий из парка обнаружилось ещё более странное сообщение: «Они будут биться не только за сердце Кузнецова, но и за стажировку. Страсти накаляются!»

– Что? – нахмурилась Маша.

– Краснова! – раздался бархатный голос. К ней бежал Егор Воронов, будто боялся, что она исчезнет. По пути он натянул на лицо широкую улыбку, вероятно, заметив испуг девушки. – Привет!

– Привет. – Маша поспешно убрала телефон.

– Как прошли выходные?

– Ты типа чат не читаешь, да?

– Читаю, но вдруг твоя версия не совпадает со сплетнями, – усмехнулся Егор и пожал плечами. – Ладно. Не злись. Я вообще с хорошими новостями.

Маша насторожилась, а Воронов достал из кармана конверт из состаренной бумаги с красивой бордовой печатью в виде герба университета.

– Это от Константина Сергеевича.

– От Златогорского? – Маша удивлённо приняла письмо. «Марии Красновой». Она перевернула его, но вскрывать не спешила. – А что внутри?

– Приглашение на конкурс, – понизил голос Егор, будто говорил о чём-то запрещённом. – Точнее на личную беседу, в ходе которой он пригласит тебя на него. Только я тебе об этом не говорил.

– Конкурс? – удивлённо повторила Маша. – Какой?

– Краснова, ну всё узнаешь! Я побежал, а то опаздываю. Но ты не отказывайся ни в коем случае – это шанс проявить себя.

– Хорошо, спасибо, – она махнула Воронову на прощание, и осторожно вскрыла конверт. Константин Сергеевич приглашал её после занятий зайти в Музей русской культуры. Сердце забилось быстрее. Совсем недавно она приехала в Лихославль, думая, что начинает самую обычную студенческую жизнь. Теперь же ей казалось, что обычную жизнь она оставила в Санкт-Петербурге, сменив на сказочную.

Сделав несколько глубоких вдохов, Маша убрала записку в карман. Пожалуй, только учёба ещё держала её в реальности. Натянув на лицо маску спокойствия, когда хотелось скакать от счастья, она направилась в сторону нужной аудитории.

Глава 10. Дверь, которая открылась

До музея русской культуры от корпуса можно было дойти пешком за десять минут, хотя навигатор настойчиво рекомендовал дождаться автобуса и доехать за пять. Правда, расписание на остановке предупреждало, что следующий рейс будет почти через полчаса, а над университетом угрожающе повисла тёмная туча. Решив, что успеет добежать до дождя, Маша рванула к музею, оставив удивлённых Варю и Аллу на крыльце.

Кабинет Златогорского располагался на третьем этаже, в самом конце длинного коридора, все стены которого были увешаны чёрно-белыми снимками Лихославля: деревянные мостовые, купеческие особняки, люди в старинных одеждах. Только теперь Маша позволила себе притормозить. Она медленно поднималась, рассматривая их, и ей казалось, что фотографии смотрят на неё в ответ. С каждым новым шагом это ощущение становилось всё более чётким, а на снимках она заметила движение. Девушка тут же попыталась убедить себя, что это игра света, но отчего-то всё равно остановилась у большой рамки с изображением центральной площади. На заднем плане возвышалась знакомая голубая колокольня, практически не изменившая облика за столько лет. Людей на фото почти не было, однако взгляд Маши зацепился за крохотную фигурку мужичка, который тотчас же замахал ей рукой. Она невольно мотнула головой, и весельчак вновь замер.

– Так. Никаких разговоров с фотографиями. По крайней мере, до обеда.

Маша, стараясь не обращать внимание на снимки, добралась до нужной двери и постучала. Тут же раздался женский голос:

– Войдите.

Приёмная директора музея оказалась большой, с высокими потолками и тяжёлыми портьерами на окнах. Вдоль стен расположились шкафы, доверху заполненные книгами и папками. Рабочее место секретаря было завалено бумагами и различными предметами. Маша сразу скользнула взглядом по тем, что казались особенно старыми: подсвечник, чернильница и небольшая шкатулка.

– Вы по записи? – улыбнулась девушка, сидевшая за столом. Она была немногим старше студентов выпускных курсов, но держалась довольно уверенно.

– По приглашению, – махнула конвертом гостья.

– О! Вы участвуете в конкурсе юных реставраторов! Отлично! Назовёте свою фамилию?

– Краснова.

– Да, вы в списках. Я сообщу Константину Сергеевичу, –снова улыбнулась секретарь и скрылась за большими двойными дверьми.

Маша осталась одна, и сразу воспользовалась возможностью хорошенько осмотреться. Всё в этом месте кричало о любви Златогорского к истории и старинным предметам. Она слышала, как некоторые из них пытаются ей что-то нашептать, но от назойливого шума хотелось отмахнуться. Тихим оказался лишь один предмет в этой комнате – шкатулка на столе секретаря, и это делало её ещё более странной. К тому же, от этого предмета, как от печки, исходило тепло. В голове привычно стали возникать вопросы: кому эта шкатулка принадлежала и лежит ли там что-то сейчас?

Маша прищурилась, пытаясь внимательнее рассмотреть обычный на первый взгляд предмет. По центру крышки было вырезано то ли колесо, то ли солнце, по бокам красовались колосья и какие-то ромбы с точками. Теперь казалось, что в комнате нет других вещей, всё притихло, только тепло разливалось по телу Маши. Наконец, она услышала заливистый детский хохот, который постепенно превратился в сухой и короткий мужской смешок. Шкатулка больше не издавала звуков. Девушка осмотрелась в поисках причин веселья этого предмета, но не обнаружила ничего необычного, и уже сделала шаг к столу, чтобы прикоснуться к резным узорам, как двери распахнулись, и секретарь, по-прежнему лучезарно улыбаясь, вернулась на место.

– Подождёте немного? Константин Сергеевич вас скоро примет, – опускаясь в современное офисное кресло, совсем не вписывающееся в интерьер, скорее констатировала факт, чем спросила она. Краснова лишь кивнула.

Через пять минут Златогорский лично показался в проходе. Он был таким же, каким Маша видела его на линейке: строгий костюм, идеально уложенные волосы, ровная осанка и приветливое выражение лица. Он не нагонял страха своим уровнем и статусом, скорее производил впечатление доброго, но очень делового дедушки.

– Мария, – кивнул он. – Проходите. Я рад, что вы приняли моё приглашение.

Маша вошла в кабинет, который был ещё просторнее, чем приёмная. У дальней стены стояли книжные шкафы, возле окна большой письменный стол, а повсюду висели картины с видами старого Лихославля, как в коридоре. В одном из углов Маша заметила несколько предметов, накрытых тканью. Златогорский проследил за её взглядом.

– Будущие экспонаты, – пояснил он. – Пока ещё экспозиция не готова до конца, ждут своего места. – Он улыбнулся и указал Маше на стул. – Садитесь, Мария!

Константин Сергеевич открыл лежавшую на столе папку и достал несколько листов.

– Давайте сразу к делу. Я организую конкурс среди первокурсников реставрационного факультета. Задача – проверить ваши знания, способности и… скажем так, профессиональную интуицию.

Маша невольно заёрзала на стуле. Всего пару минут назад она слышала почти все предметы в приёмной. Каждый из них с радостью рассказал бы ей свою историю. Но можно ли этим пользоваться?

– Интуицию?

– Хороший реставратор не только знает технологию, – спокойно объяснил Златогорский. – Он должен чувствовать предмет. Понимать, что именно оказалось перед ним. Видеть не просто трещину в дереве или скол на керамике, а историю.

Маша несмело кивнула: она не была уверена, что действительно понимает, о чём говорит директор.

– Я ищу талантливых студентов, – продолжил Константин Сергеевич. – Тех, кто в будущем сможет работать с коллекцией Музея русской культуры.

– А почему вы думаете, что я подойду? – Вопрос вырвался сам собой, а сердце затрепетало. Егор оказался прав, этот конкурс – реальный шанс получить работу мечты.

Златогорский посмотрел на Машу внимательно, будто пытаясь считать её настроение.

– Вы показали очень высокие баллы на вступительных испытаниях, – наконец ответил он. – И у вас интересное портфолио. Но не обольщайтесь, всё это есть и у остальных участников конкурса.

Маша не сразу поняла, что чувствует: облегчение, что никакого подвоха в этом предложении не кроется, или напряжение из-за высокой конкуренции. В группе действительно было немало студентов, сдавших вступительные испытания не хуже неё. И трое даже справились гораздо лучше.

– А как же я буду реставрировать, если я никогда этого не делала и до практики мы ещё не дошли?

Директор тихо засмеялся, и этот сухой смех кольнул слух Маши знакомым отголоском.

– Правильные вопросы задаёте, Мария. Все участники конкурса пройдут небольшое обучение. Будет два этапа: первый – теоретический, к нему вы уже почти готовы. Он не сильно отличается от того, что вы видели на вступительных. Второй – практика на учебных экспонатах. Мы пока думаем, как и когда это организовать, чтобы все оказались в равных условиях, но вам об этом переживать точно не стоит. Победители и призёры получат стажировку в музее. Ясное дело, что просто так я малышей в мастерские не пущу, но и учить вас на чём-то надо. – Златогорский снова улыбнулся, и Маша ответила тем же, но вдруг почувствовала лёгкий холод.

Константин Сергеевич сидел перед ней совершенно спокойно. Его голос был мягким, а движения уверенными. Он производил впечатление человека, который привык нравиться окружающим, но сейчас что-то кольнуло Машу. Будто перед ней не настоящий человек, а картинка. Образ. Она чуть наклонила голову, рассматривая директора, и поняла, что улыбка застыла только на его губах, а остальные мышцы скованы: нет маленьких морщинок у глаз, практически отсутствует движение в носогубной складке. Мимика доведена до автоматизма, но в то же время не имеет ничего общего с настоящими чувствами.

Маша поёжилась и тут же мысленно одёрнула себя. Вполне возможно, он просто устал.

Златогорский не заметив настороженности студентки, протянул ей лист с условиями конкурса.

– Первый этап состоится в следующую пятницу. Вам предстоит провести теоретический анализ предмета.

– А дальше?

– Дальше останутся лучшие. Сейчас на конкурс заявлено двадцать человек, после первого этапа оставим десять. – Он немного помолчал, давая возможность осмыслить сказанное и прочитать предложенный документ, но Мария не проявляла особого энтузиазма, и директора это напрягало. Предыдущие пять встреч с первокурсниками он провёл в совершенно другой обстановке. Нахмурившись и качнув головой, Златогорский вытащил из папки небольшую фотографию: – Это один из экспонатов, с которым в будущем смогут работать финалисты.

Маша взяла снимок. На нём был изображён старый деревянный гребень с тонкой резьбой. Как только она коснулась фотографии, ей послышался тихий женский голос.

Студентка замерла, стараясь ничем не выдать себя. Ей показалось, что она даже перестала дышать, прислушиваясь к своим ощущениям и новому рассказчику. Голос был настолько слабым, что Маша не могла разобрать слов, но она прекрасно слышала мелодию, похожую на колыбельную. Песня быстро стихла.

– Это… – начала Мария, всё ещё пытаясь держать себя в руках, но теперь её глаза загорелись. Спрятав взгляд, она смущённо выдавила: – Очень красивый.

Златогорский внимательно следил за её лицом. На секунду уголок его губ дрогнул, словно он попытался сдержать широкую улыбку, а плечи дёрнулись, как будто с них свалился тяжёлый предмет. Директор тихо вздохнул, и Маша не смогла понять, был ли это выдох облегчения или восторга. Тем не менее, он смог её по-настоящему заинтересовать.

– Гребень восемнадцатого века, – довольно заговорил Константин Сергеевич, пригладив волосы на виске. – Его владелица – женщина, о которой почти ничего не известно. – Он сделал небольшую паузу и вернул фотографию в папку. – Наша задача, как реставраторов, сохранить историю предмета. Пока, Мария, вам нужно пройти первые этапы конкурса. Почему-то я в вас не сомневаюсь. Не у всех так загорается взгляд при виде работы.

Маша кивнула, а Златогорский поднялся.

– Жду тебя в пятницу в восемнадцать ноль ноль на открытии нашего праздника реставрации.

– До свидания.

Она вышла из кабинета, кивнула на прощание улыбчивой секретарше и выдохнула, только когда дверь за её спиной тихо закрылась. Маша несколько секунд стояла в коридоре, прижимая к себе лист с условиями конкурса, а потом взглянула на время и сломя голову помчалась в общежитие. Шансы попасть в душ таяли на глазах.