Текст книги "Не только в сказках (СИ)"

Автор книги: Катя Левицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Раздался колокольчик над дверью.

– О, смотрите, кто здесь. – У входа стоял Егор Воронов. Он первым заметил их. Артём, как обычно, был с ним.

– Не возражаете?

– Садитесь, – сказал Ваня, хотя выражение его лица говорило что-то иное.

Егор сел рядом с Машей. Артём устроился напротив.

– Что это вы такие довольные? – спросил Егор.

– Мы? – Маша сделала вид, что удивилась.

– Ну не я же сижу с таким лицом, – Воронов скорчил нелепую рожу, и девушка засмеялась.

– Ещё и Иван улыбается как-то особенно искренне, – поддакнул Артём. – Это вообще редкое природное явление.

– Очень смешно, – недовольно на него взглянул куратор.

– Во-о-от! Вот об этом я и говорю.

– Мы просто были в архиве, – пояснил Ваня. – И успешно. Сами знаете, сколько времени там можно убить.

Братья уважительно закивали.

– Круто! Поздравляю! – сказал Егор. – А что искали?

– Ключ, – непринуждённо ответил куратор.

– Символический ключ от города, – объяснила Маша и во избежание дальнейших вопросов соврала: – Мне для реферата по истории нужен материал, вот и полезли в архив. Препод обещал автомат за такое.

– Тогда предлагаю заранее выпить за успешную сессию, – прищурился Егор и приподнял стаканчик со своим напитком. – Или за подготовку к ней.

– За сессию! – поддержал его брат.

Маша с Ваней не испытывали особого восторга от компании Вороновых и, быстро расправившись со своими напитками, распрощались с братьями. А те, в свою очередь, домой не торопились.

Артём поставил зеркало на стол, провёл пальцами по серебряной раме и позвал:

– Константин Сергеевич. – Поверхность дрогнула и вместо Воронова в отражении возник директор. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, волосы были растрёпаны, пиджак сидел небрежно.

– Ну? Как у вас там?

– Всё спокойно, – сказал Егор.

– Что с музеем?

– Без вас справляются.

Златогорский кивнул.

– А Маша?

Братья переглянулись.

– Ищет в архиве какой-то ключ.

– От Лихославля, – пояснил Артём.

– Что? – На лице Златогорского появилась настоящая тревога. Константин Сергеевич побледнел. – Она не должна...

Он замолчал. Братья ждали.

– Что? – спросил Егор.

Златогорский провёл рукой по лицу.

– Ничего. Продолжайте наблюдать.

– Нам ей помогать?

Несколько секунд он молчал.

– Да… Нет. Да. – Директор посмотрел куда-то в сторону. – Я возвращаюсь.

– Когда?

Связь оборвалась. Егор опустил зеркало.

– Он чего-то испугался.

Артём пожал плечами.

Глава 20. Клубок событий

Маша закрыла за собой дверь в аудиторию.

– Я нашла его.

Софья Маратовна, сидевшая за преподавательским столом, подняла голову от тетради. Татьяна Александровна отложила ручку. Варя, до этого рассеянно листавшая соцсети, мгновенно убрала телефон в карман.

– Кого? – спросила Алла.

– Ключ. – Маша сама услышала в своём голосе такую гордость, будто не в архиве провела несколько часов, а лично откопала его под университетом.

– Вот это уже разговор, – одобрительно присвистнула Ступина.

Радость, однако, продержалась недолго. Ключ действительно существовал, но выдать его студентке по запросу архивариус не мог. Теперь после занятий вся компания посвящённых в лице Софьи Маратовны, Татьяны Александровны, Лёши, Вари, Аллы и Маши собралась в пустой аудитории.

– А Софья Маратовна не может запросить ключ? – задумчиво нахмурилась Варвара.

– Нет. Я преподаватель фольклора, а не реставрации.

– А если просто сказать правду? – попробовал предложить свой подход Лёша.

– Какую именно? – со смешком уточнила Татьяна Александровна. – Алексей, вы сообразительный парнишка, не портите моё мнение о вас…

Попов открыл рот, но ничего не ответил. Повисла пауза. Софья Маратовна сидела на краю преподавательского стола, положив ладони на набалдашник трости. Татьяна Александровна ходила вдоль окон, время от времени останавливаясь и выглядывая во двор. Варя устроилась на первой парте, поджав под себя одну ногу. Лёша занял соседний стул и то и дело чесал затылок, словно пытался вытащить из головы удачную идею. Алла сидела чуть поодаль, обхватив руками кружку с уже остывшим чаем.

Баюн привычно расположился на подоконнике. Он свернулся в идеальный круг и всем своим видом демонстрировал, что человеческие проблемы его совершенно не интересуют. Только кончик хвоста иногда нервно подрагивал.

– Тогда проберёмся ночью, – снова объявил парень.

– Нет, – одновременно сказали Софья и Маша.

– Почему?

– Потому что это музей, – ответила Краснова. – Там охрана, камеры, сигнализация… И это вообще-то почти для всех нас потенциальное место работы.

Закончив фразу, она вдруг замерла и её глаза расширились.

– Точно.

– Что «точно»? – спросила Алла.

– Я же там работаю. У меня есть пропуск, я знаю сотрудников, меня постоянно видят в реставрационных помещениях. Если я приду вечером, это не будет выглядеть подозрительно.

– Будет, если ты полезешь в хранилище, – заметила Варя.

– Я и не полезу… У всех на глазах. – Идея уже разрасталась у неё в голове, цепляясь то за одну возможность, то за другую.

– Нам всё равно нужен ещё человек, который знает музей изнутри, – сказала Татьяна Александровна. – Не просто студент, а тот, кто давно там работает. Для поддержки, отвода глаз…

Маша уже знала, что сейчас прозвучит и опередила старушку:

– Вороновы.

– Вороновы, – подтвердила Ступина.

***

После занятий Ваня нашёл её у лестницы.

– Ну?

– Отказали. – Маша с первого взгляда поняла, что он уже знает про архив. – Даже официального запроса недостаточно.

Куратор прислонился плечом к стене.

– Значит, придумаем что-то ещё. В конце концов, для автомата можно и другой реферат подготовить.

– Ты так спокойно это говоришь.

– А что мне ещё делать? – Он улыбнулся. – Могу предложить кофе. Это обычно помогает.

– Мне сейчас не поможет.

– Тогда два кофе.

Маша хихикнула. Ваня посмотрел на неё внимательнее.

– Ты переживаешь.

– Я не люблю, когда у меня ничего не получается.

– У тебя получается. – Он протянул руку и слегка коснулся её пальцев. – Ты же не собираешься бросать?

Она покачала головой.

– Нет.

– Тогда всё нормально.

Раздался звонок, и несколько секунд они просто стояли посреди пустеющего коридора. Маша вдруг подумала, что ещё совсем недавно такие моменты казались ей невозможными, а теперь Ваня совершенно естественно стоял рядом и держал её за руку.

– Мне надо идти, – тихо сказала она.

– Знаю. – Он не отпустил её сразу, притянув к себе и легко коснувшись губами виска. – Найди, пожалуйста, время на отдых.

Ваня ещё раз чмокнул её в лоб и скрылся в длинном коридоре.

К вечеру Маша попыталась очистить голову от мыслей, и расположилась в библиотеке.

Она сидела за рабочим столом и перебирала распечатанные научные статьи, когда дверь открылась. Егор пришёл с двумя стаканчиками кофе.

– Я подумал, что это понадобится.

– Как тебя вообще сюда с ними пустили?

– Харизма. – Воронов поставил один стаканчик перед ней и сел напротив. – К тому же ты мне обещала найти время.

Маша состроила виноватую моську, а Егор усмехнулся.

– Ты выглядишь так, будто собираешься съесть эту статью.

– Она заслужила.

– Жестоко. Откладывай её, у меня кое-что поинтереснее. – Парень достал из рюкзака тонкую папку. На стол легла схема музея.

– Сегодня вечером в хранилище будет только дежурный охранник. Остальные уйдут около шести.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я там третий год работаю. – Он ткнул пальцем в схему. – Вот здесь реставрационные помещения. Отсюда можно попасть в старый коридор. Камера стоит у главного входа, но дальше их нет.

– Ты уже всё придумал?

– Почти.

Он развернул ещё один лист.

– Здесь старый эвакуационный проход. Его давно не используют, но дверь из реставрационного блока открывается.

Маша внимательно изучила схему.

– А если там сигнализация?

– Должна быть.

– Но?

– Не работает, как и по всему музею, на самом деле, – пожал плечами парень и приложил указательный палец к губам. – Только тс-с-с.

– Напоминаю тебе, что за такие знания людей иногда увольняют.

– Краснова, – Егор улыбнулся, – мы вообще-то в одной лодке.

– А лодка тонет, – невесело заключила Маша.

Воронов распрощался с Машей до вечера, и она отправилась в музей, чтобы не вызвать подозрений своим поздним приходом туда. Только девушка скрылась в дверях, телефон Егора зазвонил. Парень посмотрел на экран и нахмурился.

– Златогорский.

Возникший из ниоткуда Артём сразу перестал улыбаться.

– Отвечай.

– Да, Константин Сергеевич.

– Где вы? – Голос на другом конце звучал устало.

– В университете.

– А Маша?

Егор переглянулся с братом.

– Ушла в музей.

– Она продолжает искать ключ?

– Да.

– Слушайте внимательно. – В голосе Златогорского больше не было обычной спокойной уверенности. – Я хочу, чтобы вы сегодня не дали ей попасть в фондохранилище.

Егор нахмурился.

– Но вчера вы сказали помогать ей.

– Я передумал.

Воронов больше не успел ничего спросить. Связь оборвалась, Златогорский явно был не в духе. Парень медленно опустил телефон.

– И что это за приколы? – хмыкнул Артём, потирая лоб.

– Не знаю…

– Ладно. Значит, не дадим ей попасть туда.

– Ты уверен? – уточнил брат, которому не очень нравилась эта затея.

Артём посмотрел на него с недоумением.

– В чём?

– В том, что надо ей мешать.

– Константин Сергеевич сказал.

– Я слышал.

– Тогда что ещё?

Егор ничего не ответил. Он снова посмотрел на схему. Ему почему-то совсем не хотелось становиться человеком, который играет против Маши.

***

К шести часам музей начал пустеть. Сотрудники прощались в гардеробе, звенели ключами, закрывались двери кабинетов. Где-то наверху разговаривали два экскурсовода.

– Маша, ты ещё здесь? – спросил Дима, заглянув в реставрационную.

– Да. – Она указала на лежащую перед ней фотографию. – Работаю.

– Постарайся так не задерживаться, – нахмурился коллега. – Я тогда оставлю ключи от мастерской тут?

Маша проводила его взглядом. Врать становилось всё привычнее и от этого было только хуже. Через пять минут на пороге появилась тень.

Егор осторожно выглянул из-за угла, осмотрел коридор и вошёл.

– Одна?

– Да.

– Тогда идём.

Они прошли через реставрационные помещения. За большими окнами уже стемнело, но Егор двигался уверенно, не включая верхний свет. Он провёл Машу в неприметную дверь за шкафом с реагентами.

– Сюда.

Маша посмотрела на проход.

– И ты правда всё это время знал, что она здесь?

Он кивнул и приложил ключ-карту, раздался короткий писк. Маша уже потянулась, чтобы открыть, но дверь вспыхнула. По поверхности пробежала тонкая серебристая сетка, будто кто-то невидимой рукой нарисовал на дереве узор. Девушка отдёрнула ладонь.

– Что… – Она подошла ближе. На двери проступили символы, они складывались в замкнутый круг. – Закрыто.

Челюсть Егора на секунду напряглась, а потом он озадаченно махнул головой.

– Странно… – только и произнёс он. – Давай попробуем другой вход.

Похожая дверь на другом конце мастерской откликнулась такой же серебристой сеткой. Маша сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается злость.

– Здесь есть ещё путь?

– Нет, – выдохнул Воронов.

Пока они шли обратно, девушка молчала. В голове крутилась одна мысль: кто-то знал, что они придут и помешал им. Зачем? В общежитие Маша вернулась около девяти. Алла сидела на кровати с ноутбуком. Катя зависала на кухне.

– Ну?

Маша бросила рюкзак на стул.

– Ничего не получилось. Мы нашли дверь, но она была закрыта магией.

– В музее есть магические двери? – Алла нахмурилась.

– Оказывается, да.

Краснова села на кровать. Весь азарт, который ещё утром заставлял её сердце биться быстрее, исчез. Усталость накрыла с головой. Маша достала из сумки дневник Анны, в надежде найти новую зацепку, но сама не заметила, как провалилась в сон.

Неудача в музее никак не отпускала её. Она снова и снова вспоминала серебристую сетку на двери хранилища, холод, который прошёл по руке, и странное ощущение, что их ждали. Софья Маратовна выслушала рассказ Маши молча и несколько секунд барабанила пальцами по столу.

– Не хотела я проводить ритуал так рано, – вздохнула она. – Но сейчас без этого никак. Садись сюда.

Преподавательница указала на небольшой стол у окна. Маша насторожилась. Софья Маратовна положила перед ней дневник Анны.

– Ты Слышащая, Маша и можешь говорить с владельцами вещей, даже если их самих уже давно нет. И сейчас нам надо пообщаться с твоей прабабушкой.

Девушка медленно подняла глаза.

– Позови её.

У Маши пересохло во рту, а ладони стали влажными.

– А если...

– Если не выйдет, ничего страшного. Если получится – постарайся не задавать двадцать вопросов одновременно. И ещё. – Софья Мартовна посмотрела ей в глаза. – Не пытайся удержать её.

Преподавательница достала из шкафа небольшую свечу и поставила её на стол. Воск был почти белым, но внутри мерцали крошечные золотистые точки.

– Это не вызов духа, – предупредила она. – Не путай. Ты не вытаскиваешь её сюда, а открываешь дорогу между вещью и собственной памятью. Руки на дневник.

Маша положила ладони на старую обложку. В комнате стало тихо. Софья Маратовна зажгла свечу.

– Повторяй за мной. Памятью слова, памятью дома, памятью дороги. То, что было услышано, пусть будет услышано вновь. То, что было оставлено, пусть найдёт дорогу назад.

Маша повторила. Пламя свечи вытянулось вверх, а дневник под ладонями нагрелся. Она почувствовала, как тепло льётся от пальцев к запястьям.

– Пока не открывай глаза, – тихо сказала Софья Маратовна. – Ты почувствуешь когда будет пора.

Маша кивнула. Голос преподавательницы становился всё тише, а затем сменился на другой, мягкий.

– Маша.

Она распахнула глаза и увидела незнакомую девушку, одетую в простое светлое платье и синюю кофту поверх. На вид чуть старше двадцати лет. Тёмно-русые волосы были заплетены в толстую косу.

Маша замерла. Лицо было ужасно знакомым: серо-зелёные глаза, острая линия подбородка и едва заметная ямочка на щеке. Она словно видела своё отражение.

– Бабушка...

– Здравствуй. – Анна улыбнулась. – Какая ты большая!

Софья стояла в стороне и молчала.

– Ты знала, что я приеду сюда?

– Нет, – покачала головой прабабушка. – Но город умеет возвращать своё.

– Почему мне никто ничего не рассказывал? О Лихославле.

– Они не знали. Но расскажу я. Когда я была твоего возраста, он был совсем другим. Я могла часами ходить по улицам и слушать его.

– Что произошло?

Анна долго молчала.

– Война. Она изменила всё. Мне пришлось уехать из Лихославля. Я думала, что ненадолго. – Она улыбнулась, но в улыбке не было радости. – Тогда я ещё верила, что всё можно вернуть.

– Почему ты не вернулась?

– Жизнь – непростая штука, – уклончиво ответила бабушка. – Я встретила твоего прадедушку, а потом… Всё сложно. Но я спрятала дар в твою маму и тебя.

– Но мама...

– Твоя мама ничего не знала. Чтобы дар проявился, нужно что-то большее, чем просто энергия. Надо верить.

Маша нахмурилась.

– А как же ты его передала?

– Я рассказывала сказки. – Анна улыбнулась. – Тебе был годик. И, видимо, ты мне по-настоящему верила, поэтому всё получилось.

Маша задумалась. Она почти ничего не помнила. Только отдельные ощущения: тяжёлое ватное одеяло, запах шарлотки и мягкий женский голос.

– Но почему именно сказки?

Анна посмотрела на Софью. Та едва заметно кивнула.

– В сказках сохранилось то, что люди забыли, – продолжила прабабушка. – Старые дороги, правила. Способы говорить с теми, кого больше не видно. Я не могла говорить о магии напрямую, поэтому рассказывала истории.

В этот момент пламя свечи дрогнуло. Маша почувствовала, как что-то изменилось в воздухе. Анна стала почти прозрачной.

– Подожди! Я ещё не всё спросила!

– Знаю.

– Ключ! Где ключ?

– Дорогу знает старый дуб.

– Что это значит? – Вопрос повис в воздухе. Девушка исчезла. – Анна!

Аудитория погрузилась в тишину. Свеча погасла. Маша стояла посреди комнаты, тяжело дыша.

***

В тот вечер Маша пошла к дубу. Фонари в старом парке горели через один. На площади было непривычно пусто. Машины проезжали редко, и даже ветер стих. Мария села у корней.

– Бабушка сказала, что ты можешь подсказать мне путь, – прошептала она и коснулась корня.

– Три вечера, – раздался скрипучий ответ. – Дай мне свою силу, и я помогу тебе.

Маша сделала всё, как попросил дуб. В первый вечер она пришла к полуночи. Было холодно, и девушка села у корней, подтянув колени к груди, чтобы согреться. Она прислушивалась, и ей казалось, что огромное существо пыталось сделать вдох. Маша положила ладонь на землю.

– Я здесь.

Ответа не последовало. Она просидела так почти час. Когда поднялась, ноги затекли, а в голове стало немного легче.

Во второй вечер она пришла раньше. На этот раз Маша подошла к стволу и положила обе ладони на шероховатую кору. Тепло поднималось от кистей рук к плечам, а затем будто вытягивалось куда-то дальше.

Маша закрыла глаза и почувствовала город и его усталость. Сила вытекала из него, как вода из сосуда с маленькой трещиной. Отпустив дерево, Маша пошатнулась.

– Ещё немного.

На третий вечер она пришла совсем поздно. Сил практически не осталось, и она надеялась просидеть у корней недолго, но стоило ей прислониться спиной к стволу, как она почувствовала изнеможение. Глаза закрылись. Под ладонью была прохладная земля, а от дуба исходило едва заметное тепло.

Маше снился город. Она шла по улицам, которых никогда раньше не видела. Колокольня сияла свежей краской, на площади торговали купцы, а где-то впереди стоял дуб. Совсем молодой и тонкий, ни капли не похожий на тот, который она знала.

Под ним маленькая девочка играла с красным клубочком. Заметив незнакомку, она танцуючи подбежала к ней и протянула свою игрушку.

– Ищи дорогу.

Лишь пальцы коснулись нитей, Мария проснулась. Она была в своей кровати в общежитии, а рядом с подушкой лежал тот самый красный клубок.

Глава 21. Дорога

Теперь Маша была полна решимости. Впервые за последние дни ей казалось, что она точно знает, что делать. Страх никуда не делся – он по-прежнему сидел где-то под рёбрами и напоминал о себе всякий раз, когда она представляла, что именно означает запись Анны: «отдать всё, что имеет». Но теперь рядом со страхом появилось другое чувство – ясность.

Теперь у неё был клубок, и она точно знала, что город дал его ей не просто так.

Они собрались после занятий в маленькой аудитории, где обычно проходили семинары по фольклору. За окном уже синели сумерки, а на подоконнике лежала полоска лунного света.

– Сегодня ночью, – сказала Варя, разглядывая волшебный предмет, – полнолуние.

– Я знаю, – отозвалась Маша.

– И это лучшее время для ритуала, – добавила Софья Маратовна. Она сидела за столом, подперев щёку ладонью. Рядом лежал дневник Анны, раскрытый на странице с описанием ключа.

– Почему? – спросила Алла.

– Потому что Луна даёт магии завершённость, – объяснила Татьяна Александровна. – Начало и конец цикла сходятся в одной точке.

Маша посмотрела на клубок. Красная шерсть казалась совершенно обычной. Только стоило ей коснуться нити, как по пальцам пробежало знакомое тепло.

– Значит, сегодня, – сказала она.

После занятий девушка заглянула в седьмую комнату. Катя держала в руках телефон и что-то показывала Алле.

– О, Маша! Мы всё решили! Идём сегодня!

– Куда? – удивилась Краснова.

– В кино. Ну сколько уже можно откладывать?

Неприятное чувство разлилось где-то в груди. Она сама им обещала это… давно, а потом у Маши нашлось столько важных дел, что обещание незаметно переехало сначала на понедельник, потом на среду, а потом вообще перестало иметь конкретную дату.

– Не получится.

– Почему?

– На стажировке задержусь.

– Опять? Этой отговоркой ты пользовалась уже четыре раза.

Маша виновато улыбнулась.

– Там работа, мне за это платят… Но я обязательно найду время.

Катя закатила глаза.

– Нет, ну ты серьёзно добровольно выбираешь музей вместо кино?

В другой день она бы начала оправдываться. Но сегодня она действительно выбирала музей. Не потому, что кино было скучным или ей не хотелось проводить время с подругами, а потому, что где-то за закрытыми дверями лежал ключ, от которого зависела жизнь города.

– Да, – тихо сказала Маша. Катя посмотрела на неё осуждающе, но, кажется, поняла, что спорить бесполезно.

– Ладно. Но ты мне должна поход в кино.

– Хоть два.

– Договорились, – протянула ладонь для рукопожатия соседка. Маша уже выходила, когда в сумке шевельнулся клубок.

– И тебе не терпится, да? – шепнула она.

– Ты что-то сказала? – обернулась на неё Катя.

Краснова поправила ремень рюкзака.

– Ничего.

Маша пришла к музею после семи. Город уже погрузился в вечерний полумрак. В окнах домов напротив зажигались первые огни, машины одна за другой выезжали с парковки, а над крышей музея поднималась огромная луна.

Маша остановилась у ступеней и посмотрела на здание. Днём музей всегда казался ей большим и немного шумным: посетители, экскурсоводы, студенты, сотрудники, голоса, шаги. Вечером он выглядел иначе, словно снял с себя привычную маску. Тёмные окна отражали улицу. За несколькими стёклами ещё горел свет.

Маша глубоко вдохнула и вошла. В холле пахло пылью, полиролью и чем-то сладким – кажется, охранник опять ел печенье за стойкой. Он действительно сидел перед монитором и увлечённо смотрел очередной сериал про полицейских. Увидев девушку, он снял один наушник.

– Краснова? Ты чего здесь? – Он посмотрел на часы.

– Не успела закончить работу, – Маша состроила самый невинный взгляд.

– Поздновато для работы.

– К сожалению, у меня в сутках всего двадцать четыре часа.

– Шагай, пчёлка! – хохотнул охранник нажал на кнопку и турникет запищал. Маша сжала в руках пропуск, который не успела приложить.

В пустом коридоре она достала клубок. Нить сама начала разматываться, потянулась вперёд и легла на пол. Маша пошла за ней. Волшебный помощник повёл её через старый коридор, мимо заваленной коробками лестницы, к маленькой комнате, которую Маша раньше даже не замечала. Внутри стояло большое зеркало в тяжёлой деревянной раме.

– Серьёзно?

Нить коснулась пола перед зеркалом, потом, словно змея, поползла по раме. Маша осторожно протянула руку. Гладкая поверхность была холодной. Клубок дёрнулся и исчез.

Девушка вздохнула и коснулась стекла. На секунду мир перевернулся. Маша почувствовала холод, потом резкое тепло, будто прошла сквозь поток воды. Она оказалась в другом помещении. Перед ней стояли стеллажи, плотно заставленные различными предметами, ящиками, книгами и папками с документами. Казалось, сюда свезли всё, чему когда-либо не нашлось места в выставочных залах. Красная нить продолжала разматываться.

– Значит, сюда. – Она шла между стеллажами, пока не очутилась перед нужным сектором. Ящик Б-12 был прямо перед ней. Маша опустилась на колени и потянула ячейку на себя. Внутри лежал ключ, немного потемневший местами от времени. Маша взяла его, но холодный металл никак не отозвался в руке.

– Нет…

Она снова сжала ключ.

– Я знал, что ты придёшь, – раздался бархатный голос у неё за спиной. Маша медленно обернулась. Златогорский стоял между стеллажами. Он выглядел гораздо хуже, чем в последнюю их встречу. Лицо осунулось, кожа приобрела сероватый оттенок. Под глазами залегли тёмные тени. Он держался одной рукой за край шкафа, словно тот был единственным, что не давало ему упасть.

– Вы ждали меня?

– Как видишь.

Маша быстро перебрала в голове всё произошедшее и сделала вывод:

– Это вы поставили защиту на дверь.

– Не я.

– А кто?

– Вороновы.

Маша нахмурилась. Услышанное неприятно кольнуло где-то внутри.

– Но зачем им это?

– Я попросил. Чтобы ты не попала сюда.

– Тогда почему я всё же здесь? – Она перевела взгляд на ключ в своей руке.

Златогорский посмотрел на клубок у её ног.

– Потому что ты неглупая и нашла другую дорогу. – Он сделал шаг к ней. Маша инстинктивно отступила.

– Не подходите.

Директор остановился.

– Я не собираюсь причинять тебе вред.

– Уже.

Он опустил взгляд. Не стал спорить, не попытался оправдаться.

– Знаю.

– Тогда отдайте ключ. – Маша почувствовала, как злость смешивается с чем-то неприятным.

– Нет.

Маша сжала кулаки.

– Почему?

– Потому что ты не понимаешь, что собираешься сделать.

– Понимаю.

– Нет. – В его голосе впервые появилась резкость. – Ритуал, на который ты замахнулась, не просто требует силы. Он забирает её у того, кто открывает запечатанное.

– Я знаю, – твёрдо сказала Маша. Златогорский замер. Она видела, как он смотрит на неё – как на человека, добровольно ступившего на край крыши.

– Ты слышишь город сильнее, чем другие. Для тебя цена будет выше.

Маша молчала.

– Ты можешь умереть, – тихо сказал он.

– Куда вы дели оберег? – вдруг спросила девушка, сменив тему.

– Его больше нет.

– Почему?

– Инвесторы. – Он усмехнулся, но улыбка получилась горькой. – Они попросили показать им оберег перед подписанием договора. Сказали, что хотят убедиться, что музей защищён магически… Я поверил.

Константин Сергеевич опустил голову ещё ниже. Теперь он совсем поник. На несколько секунд повисла тишина.

– Тогда мы не можем ждать. Где ключ? – твёрдо спросила Маша.

– Я найду другой способ. – проигнорировал её вопрос Константин Сергеевич и сел на деревянный ящик. – Я родился в этом городе. И не раз видел кризисные ситуации. Но ещё никогда не был их причиной. Я должен всё исправлять, а не ты.

Маша слушала.

– Особенно тяжело было в мои студенческие годы. Тогда Лихославль просто умирал. Почти незаметно. Закрывались старые мастерские. Люди уезжали. Дома пустели. То, что раньше держало город, исчезало одно за другим. Он усмехнулся. – Все говорили: экономика, демография, время. Тогда я нашёл способ его спасти, чтобы сила вместе с людьми не исчезла совсем. – Златогорский провёл ладонью по лицу. – Я решил, что если вернуть сюда старые вещи, сильные артефакты, историю... город оживёт.

– Поэтому создали музей?

– Да. – В его голосе впервые прозвучала настоящая гордость. – Я хотел собрать здесь все артефакты. Вернуть городу то, что ему принадлежит. И Лихославль правда процветал. Я напитывал артефакты силой, а они поддерживали энергию города. А когда отсюда уехала последняя Слышащая – это был единственный способ.

– Анна… – отчего-то произнесла Маша вслух, а Златогорский кивнул. – Почему же в итоге получилось вот так?

– Город не был готов принять такой сильный артефакт. Я не понял этого вовремя. Всё, что собирал годами, начало уходить. А тут ещё ты… – Он не отрывал взгляда от Маши. – Слышащая. Связь с городом у тебя сильнее, чем у обычного человека. Когда я понял, что происходит, было уже поздно.

– Всё ещё можно исправить, – осторожно двинулась в его сторону девушка. – Нужен ключ. Настоящий.

Старый металл в его руках тускло блеснул в свете лампы. Маша почувствовала его ещё до того, как увидела, где-то глубоко внутри неё что-то дрогнуло. Город отозвался.

– Отдайте.

Златогорский сжал ключ.

– Нет, я его уничтожу. Я не хочу, чтобы кто-то погиб.

– А я не хочу, чтобы умер город.

Константин Сергеевич поднялся, и Маша впервые увидела, насколько сильно он ослаб. Его рука дрожала. Он поднял ладонь. Воздух перед ним пошёл рябью. На полу появилась тонкая светлая линия. Она поползла вверх, но изображение тут же рассыпалось.

– Константин Сергеевич! – девушка шагнула вперёд. Златогорский пошатнулся, ключ выпал из его руки. Металл звякнул о пол. И в тот же момент из коридора донёсся топот.

– Маша! – В хранилище забежала перепуганная Варя, за ней – Лёша.

– Бери ключ! – крикнул он.

Маша бросилась к нему. Пальцы сомкнулись вокруг холодного металла и по ладони прошёл короткий импульс тепла. Девушка едва не выронила его.

– Что вы тут делаете?

– Вороновы всё рассказали, – выдохнула Варя.

– Девчонки, вот вообще не время болтать! – Лёша схватил их под локти и потащил в сторону выхода. Маша оглянулась. Златогорский всё ещё стоял у стеллажа, бледный и обессиленный.

– Его нельзя оставлять.

– Он взрослый мужик, – сказал Лёша. – И очень сильный маг.

– Он еле стоит!

– Это нам только на руку! Дорога свободна. Идём.

Маша оглянулась ещё раз. Константин Сергеевич смотрел на неё, и в его взгляде не было злости. Только усталость.

Они выбежали в коридор и почти сразу столкнулись с Вороновыми. Егор стоял впереди.

– Вы.

Парень опустил глаза и это было громче любых слов, признаний или оправданий.

– Это вы закрыли хранилище.

– Маша…

– Вы знали.

Артём пожал плечами. Она хотела спросить слишком многое, но тепло ключа напоминало – сейчас не время и не место.

– Нам надо уходить, – сказала Варя.

– Вы идёте с нами, – сказала Маша Вороновым.

Братья одновременно удивлённо подняли брови.

– Что?

– Зачем?

– Потому что я вам больше не доверяю. – Она перевела взгляд на дверь хранилища. – Но если вы действительно хотите помочь мне или Златогорскому, сейчас у вас есть шанс.

Егор кивнул.

– Ладно.

Маша крепко держала ключ в руке, а красный клубок катился вперёд. К дубу.