Текст книги "Не только в сказках (СИ)"

Автор книги: Катя Левицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5. Посторонним вход воспрещён

Маша в замешательстве поднялась из-под парты и огляделась. Помещение быстро опустело. Первокурсникам не терпелось обсудить первый учебный день и наконец-то отдохнуть.

– Вы ничего не слышали сейчас? – Мария повернулась к подругам, ещё не успевшим покинуть аудиторию. Те были под огромным впечатлением от занятия и бурно обсуждали произошедшее, а потому её вопрос повис в воздухе.

– Вот это лекция! Я думала, Каган нас сейчас всех своим гипнозом заставит верить в сказки, – восхищалась Варя.

– Да, она очень интересная! – призналась Алла. – Во мне как-то отозвались её слова, что фольклор никуда не делся и с нами по сей день, мы просто не всегда понимаем, что к нему обращаемся…

– Да, никаких вопросов, зачем нам это, больше не имею, – улыбнулась Варвара и, закинув рюкзак на плечо, добавила: – Ладно, девочки, мне пора! До встречи завтра!

Алла махнула ей на прощание и повернулась к Маше:

– Мы тоже пойдём?

– Ты иди, я догоню, – смутилась Краснова, и зачем-то решила прояснить: – Мне нужно в туалет.

– Хорошо, я тебя подожду у выхода.

Они вместе вышли в коридор, Алла спустилась вниз, а Маша осмотрелась, пытаясь сориентироваться.

Стены были увешаны плакатами с фотографиями студентов с практики. В данный момент только эти цветастые прямоугольники и служили указателями для первокурсницы в настоящем лабиринте высоких потолков, лепнины и бесконечных дверей. Девушка завернула в правый коридор, потом в левый, снова очутилась на лестнице. Каждый поворот почему-то казался знакомым, но стоило ей попытаться вспомнить, откуда она пришла, и в памяти оставалась только очередная дверь.

– Ну вот! Надо было взять Аллу с собой, – пробубнила Маша, остановившись перед плакатом с огромной надписью: «Наша практика 2025».

Она нахмурилась. Плакат был знакомым. Маша уже проходила мимо него несколько минут назад. Или ей только казалось, что проходила? Она оглянулась. Коридор выглядел совершенно одинаково в обе стороны.

Мария достала телефон, открыла карту корпуса и несколько секунд смотрела на неё, пытаясь сопоставить цветные квадратики, обозначавшие разные аудитории, с реальными дверьми. Получалось плохо. На карте коридор был один, а в действительности перед ней расходилось три. Маша медленно опустила телефон.

– Стоп. – Она снова посмотрела на карту, потом на коридор. – Нет.

«Ну, конечно, показалось, – подумала она. – Наверное, на схеме плохо обозначен поворот. Или я неправильно держу телефон. Или…»

Маша увеличила изображение, но ничего не изменилось: реальных коридоров всё ещё было в три раза больше, чем нарисованных. Она мотнула головой и опять осмотрелась: слева располагалась лестница,справа – длинный холл, а прямо перед ней ещё один.

– Катя, – пробормотала Маша, вспомнив пожелание соседки. – Ты сглазила.

Телефон завибрировал, и на экране высветилось сообщение от Аллы: «Ты где?»

Маша быстро напечатала: «Ищу туалет» и посмотрела на время. Прошло почти десять минут.

– Вот же…

Она решила вернуться назад, и снова оказалась рядом с фотографией счастливых практикантов на фоне музея русской культуры. Сомнений не оставалось,этот плакат она уже видела.

– Нет.

В этот момент её взгляд зацепился за что-то странное. За углом мелькнул пушистый хвост.

«Причудится же такое», – только и успела подумать она, как на неё вальяжной походкой вышел огромный рыжий кот. У Маши глаза на лоб полезли от увиденного. Теперь наглое создание сидело прямо перед ней.

– Ты что здесь делаешь? – прошептала девушка и снова осмотрелась. Что-то ей подсказывало, что животным в учебном корпусе не место. – Ты как вообще сюда попал?

Кот, ожидаемо, ничего не ответил. Лишь с презрением, свойственным многим представителям этого вида, взглянул на Машу, лениво потянулся, и направился в сторону лестницы.

В коридоре стояла тишина: те, у кого было четыре пары уже разошлись, а бедолаги, у которых занятия начались позже, скрылись в аудиториях с очередным длинным звонком около пяти минут назад. Из-за закрытых дверей доносились приглушенные голоса лекторов, но больше ничего не выдавало присутствия людей в этом здании.

Машу охватил страх: неизвестно, как кот попал в корпус, но сейчас рядом никого, а значит – она главная подозреваемая.

«Вряд ли тётя Света одобрит такое, – пронеслась мысль. – Кота оставлять здесь нельзя!»

Прежде, чем подумать что-то ещё, Маша направилась к рыжику, вальяжно вышагивающему по лестнице. Он остановился, обернулся и посмотрел на неё. В его жёлтых глазах снова горели маленькие огоньки.

– Давай, я помогу тебе найти улицу. Иди к выходу! – Маша топнула ногой, и кот, насторожённо шикнув, бросился бежать, но не туда, куда хотела она, а вверх. Девушка рванула за ним.

Они неслись по узкому коридору мимо закрытых дверей и цветастых плакатов. Маша бежала, думая: «Ну как же я его выгоню, если он не хочет выходить? Нужно взять его на руки и незаметно вынести».

Но каждый раз, когда она почти догоняла кота, он ускорялся и сворачивал за очередной угол. Постепенно исчезли плакаты и знакомые белые стены. Штукатурка стала темнее: здесь явно никто не делал ремонт последние лет двадцать. Девушка не заметила, как прошла мимо старой лестницы и больших двойных дверей с табличкой: «Посторонним вход воспрещён». Свет стал тусклее, а воздух прохладнее.

– Киса-киса… Стой!

Где-то далеко хлопнула дверь, возвращая внимание Маши к реальности. Только теперь она поняла, что совершенно не следила за маршрутом и не имеет ни малейшего представления о том, где сейчас находится.

– Что ж… Карта больше точно не поможет, – выдохнула она и нервно усмехнулась. Коридор позади неё казался абсолютно пустым. Он напоминал тот, из которого Мария пришла, но при этом совсем не был на него похож. На стенах висели старые портреты людей, которых Маша не знала, а таблички на аудиториях выглядели настолько древними, что надписи на них почти стёрлись. Девушка прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, сколько лестничных пролётов пробежала за котом, и куда поворачивала.

Рыжий тем временем остановился у аудитории, дверь в которую была приоткрыта. Сквозь щель на пол падал подрагивающий жёлтый свет. Изнутри доносились голоса, там точно кто-то занимался. Кот обернулся, и, словно жидкость, исчез в аудитории. Сердце Маши ушло в пятки.

«Сейчас его увидят, и мне точно не поздоровится!» – подумала она и осторожно заглянула внутрь.

В комнате горели свечи, расставленные по всем поверхностям. Парт, как в аудиториях, где проходили занятия сегодня, здесь не было, вместо них в центре располагался большой круглый стол, за которым разместились несколько человек в странной одежде. Они выглядели довольно торжественно: девушки в длинных платьях, а парни в строгих костюмах.

На столе перед каждым из студентов лежали открытые книги с пожелтевшими страницами и довольно странные наборы предметов: перья, ложки, клубки пряжи и деревянные свистульки… У доски стоял преподаватель и что-то тихо говорил, Маша не смогла разобрать слов. Несколько студентов были увлечены конспектированием. Девушка, сидевшая с краю, поднесла ладонь к карманному зеркальцу, и на мгновение между её пальцами мелькнула тонкая золотистая тень, похожая на отражение свечи. Она тут же убрала руку и что-то записала в тетради.

Её сосед, кудрявый парень, нахмурился, глядя на свои предметы, и обратился к преподавателю:

– Но если источник не даёт прямого ответа, как определить, что именно он хотел сообщить?

Человек у доски поднял голову, пламя свечей качнулось, и тени дрогнули. На мгновение лицо осталось в полумраке, а потом Маша узнала Златогорского. Константин Сергеевич держал в руках раскрытую книгу и совершенно спокойно ответил студенту:

– Иногда источник ничего не хочет вам сообщить. Он просто существует, и ваша задача сначала научиться видеть то, что перед вами, а уже потом пытаться почувствовать больше.

Маша вновь взглянула на зеркальце, привлёкшее её внимание минуту назад, и до неё донёсся едва различимый женский голос. Её сердце забилось так сильно, что казалось, его слышно по всему коридору. Директор перевёл взгляд на дверь, а затем упёрся глазами в незваную гостью. Его лицо оставалось совершенно спокойным. Маша испуганно замерла, размышляя, что сейчас скажет. Её ведь вот-вот спросят, кто она такая и как сюда попала? Но Златогорский просто смотрел на неё, улыбаясь уголками губ. Это действие директора привлекло внимание студентов, и тот, который задавал вопрос, тоже обернулся.

Мария узнала его, это был один из кураторов, она видела его на линейке. Но в тот раз парень выглядел совершенно по-другому, современно и молодёжно, а сейчас напоминал графа из романов девятнадцатого века. Внутри всё сжалось, и девушка сделала шаг назад, потом ещё один, а затем развернулась и побежала. Вниз по лестнице, мимо тусклых ламп и старых дверей. Она неслась, не разбирая дороги, пока чуть не столкнулась с кем-то на первом этаже.

– Осторожнее! – прозвучал почти мужской голос.

Маша подняла голову, перед ней стояла Софья Маратовна с тростью в одной руке и стопкой толстых старых книг в другой, которые ей чудом удалось не уронить.

– Софья Маратовна… – только и смогла выдавить студентка, испуганно рассматривая нависшую над ней преподавательницу.

– Да, я в курсе, это моё имя. Вы что-то потеряли, милая? – спросила она.

Маша попыталась отдышаться.

– Я… я ничего. Просто… искала туалет.

Софья Маратовна удивлённо приподняла бровь, а затем взглянула на дверь рядом с ними: на ней красовалась табличка с девочкой.

– Вам, видимо, очень сюда надо, – улыбнулась она и уже собралась шагнуть вперёд, но остановилась. Её взгляд скользнул куда-то за спину девушки, к лестнице, по которой ещё минуту назад Маша неслась, как ошпаренная. – В нашей жизни, Краснова, есть вещи, о которых не должны знать все.

Маша почувствовала, как по спине бегут мурашки: она не представлялась преподавательнице. Но ещё сильнее её пугало, что эта странная женщина говорит загадками.

«Она ведь не о туалетных делах сейчас… Или я себе это выдумываю?» – Мария подняла взгляд на слабо ухмыляющуюся Софью Маратовну.

Взяв себя в руки, она благодарно кивнула и поспешила скрыться за дверью.

Маша стояла в кабинке, прижавшись спиной к холодной стене, и пыталась отдышаться. Она закрыла глаза и попробовала вспомнить путь назад. Старая лестница. Двойные двери. Табличка «Посторонним вход воспрещён». Она вышла из туалета, умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. В отражении была совершенно обычная девушка, немного растерянная, как и все первокурсники. Совсем не похожа на посетительницу психиатрического отделения, которая слышит голоса и видит разгуливающих где попало котов.

– И что это было? – Она устало провела ладонью по лицу. – Отличное начало учебного года… Я слышала, конечно, что студенты сходят с ума, но не в первый же день.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге возникла Алла.

– А, вот ты где! Ты с кем разговариваешь? – Она огляделась в пустом туалете, и Маша невесело хмыкнула: вот ещё одно подтверждение, что кукушка улетела.

– Я не разговаривала, тебе показалось, – только и смогла выдавить Краснова.

– Хм, ну ладно. Я пока тебя ждала… В общем, мне теперь тоже надо… по делам. Подождёшь меня тут? Не уходи только.

Маша слабо улыбнулась и кивнула. Она посмотрела на Аллу и вдруг почувствовала огромное облегчение: ей удалось найти выход из этого лабиринта коридоров, и теперь рядом соседка. Вдвоём они точно не заблудятся. А мечта сейчас была одна: добраться до общаги без приключений.

– Ты чего? – Алла вышла из кабинки и подошла к раковине, рассматривая Машу через зеркало. – Какая-то бледная, будто призрака увидела.

«А чёрт его знает, что я увидела», – усмехнулась про себя Мария и улыбнулась.

– Я просто устала искать туалет. Повернула куда-то не туда и всё.

– А, это нормально! Катя рассказывала… – затарахтела обычно тихая Алла, но Маша уже не слушала. Кажется, соседка говорила что-то о том, как Ваня в прошлом году искал первокурсников по всему корпусу, потом о первом семинаре, предстоящем уже в пятницу, затем что-то о старосте группы. Мария кивала в нужных местах, но совсем не впитывала информацию. Перед глазами снова и снова всплывали круглый стол, свечи, странные студенты и спокойная улыбка Златогорского, который совсем не удивился и не смутился, увидев её на пороге.

Почему?

Глава 6. Рыжий след

Ночью Маша почти не спала. Она лежала на узкой скрипучей кровати и одним боком упиралась в холодную стену. В голове то и дело всплывали воспоминания о прошедшем вечере: свечи, старая аудитория, люди в странной одежде. Она перевернулась на другой бок, но картинки не покинули её сознания: круглый стол, мерцающие огоньки, отражающиеся в старых окнах, улыбка Златогорского.

«Он точно заметил. Но он же не попытался меня выгнать? Наверное, подумал, что я тоже пришла на занятие, а я просто сбежала, как дурочка», – мысли сменяли одна другую и не давали Маше провалиться в сон.

Она перебрала все объяснения, которые только смогла придумать: исторический клуб, спецсеминар, театральная постановка... Ни одно из них не выдерживало контраргументов в виде странностей, творившихся с Машей с тех пор, как она вышла из автобуса на остановке Лихославля. Эти голоса, сны, странный огонёк между пальцев девушки и… кот! Он с первой минуты тёрся рядом, будто хотел что-то показать. Или проследить?

«Получается, я, пусть того и не желая, пошла за котом, за которым мне сразу несколько человек сказали не ходить? А делать этого нельзя, чтобы не увидеть то, что увидела я? – мысль была такой нелепой, что Маша едва не рассмеялась. – Прекрасно. Приехала учиться, но в первый же день нарушила какое-то неписаное правило общения с котами».

Она повернулась на спину и натянула одеяло до самого подбородка. По потолку мелькали тени колышущихся деревьев, создаваемые уличными фонарями. В голове снова и снова всплывал скрипучий голос: «Иди». Маша даже замерла и прислушалась, но ни шагов в коридоре, ни ветра за окном – тишина.

– Кто ты? – прошептала она. – Куда мне надо идти?..

Ответа ожидаемо не последовало.

Маша потянулась за телефоном, лежащим на тумбочке, стараясь не издавать шума. Голубоватый свет ударил в лицо, заливая небольшое пространство у кровати. Она открыла поисковик и ввела запрос: «Лихославль легенды».

Результатов оказалось столько, что Маша даже почувствовала облегчение. Вот оно. Она просматривала одну страницу за другой: история города, старинные предания, сведения о колокольне. Информации было очень много. Она нашла три статьи про призрак купеческой дочери, две про проклятый колодец в старом парке, и даже про трёхсотлетний дуб была таинственная история, но ничего про голоса, которые зовут людей или про рыжего кота, не встречалось.

«Наверняка местные просто помешаны на подобных историях для подогревания туристического интереса к городу. Хотя работает как-то не очень», – Маша тут же вспомнила удивлённые лица бабулечек на остановке.

Прежде, чем предпринять очередную попытку заснуть, она открыла заметки и записала: «Кот, голоса, аудитория, Златогорский». Подумав ещё несколько секунд, она добавила: «Софья Маратовна». Немного посмотрела на этот список и дополнила его ещё раз: «Случайность?»

– Конечно случайность, – пробормотала она и отложила телефон. – Завтра разберусь.

На этот раз сон пришёл почти сразу.

***

Настойчивая трель трёх будильников разбудила обитателей седьмой комнаты.

– Боже, какой садист вообще придумал утро? – проворчала Катя, накрываясь подушкой.

– Тот, который не любил опаздывать, наверное, – хмыкнула Алла. Она уже оделась и выглядела довольно бодро, а её кровать была заправлена.

– Ты во сколько проснулась? – удивилась Маша, еле разлепив глаза и взглянув на время: до пар ещё два часа.

– В пять.

– Зачем?! – отреагировали соседки одновременно. Катя даже выползла из своего убежища.

– Сегодня прослушивание в музыкальный клуб, мне надо было порепетировать. – Алла указала на гитару возле кровати. – Очень надеюсь, что меня возьмут!

– Репетировать? В пять утра? – удивилась Маша. – А как ты никого не разбудила?

– Я ушла в парк, там только белочки.

– Да ты у нас прямо принцесса: поёшь, а к тебе сбегаются животные, – хихикнула Катя.

– Но нормальные принцессы, между прочим, поют днём, а не устраивают концерт для белок в пять утра. – Маша зевнула и протёрла глаза, садясь на кровати. – Может, кстати, из тебя получился бы будильник поприятнее…

Алла рассмеялась.

– Белочки были благодарной публикой. Ни разу не попросили исполнить что-нибудь другое. А вот вы по утрам… Вряд ли окажетесь благосклонны к искусству.

– Ну откуда ты знаешь? Может, мы получше большинства музыкальных критиков, – серьёзно сказала Катя и, набросив на плечо полотенце, направилась к выходу из комнаты. – Я в душ, вам занимать очередь?

Маша кивнула. Жизнь в общежитии кипела день и ночь, несмотря на все правила и бдительность тёти Светы. У душа были определённые часы работы, но казалось, что очередь туда никогда не заканчивалась, и по совету Кати, соседки занимали её при каждом удобном случае.

И вот, практически без томительного ожидания, Маша оказалась под прохладными струями. Вода привела её в чувство после бессонной ночи, и теперь мысли не были такими сумбурными, а соображать стало проще. Девушка открыла заметку, написанную перед сном и ещё раз прокрутила в голове события последних дней: странный шёпот, навязчивый кот, загадочная Софья Маратовна и это занятие Златогорского.

– Лихославль не такой уж и простенький, как показался на первый взгляд, – произнесла она вслух. – Надо во всём разобраться и найти ту аудиторию, в которой я вчера случайно оказалась.

К концу первой пары решимость начала угасать, а недостаток сна снова дал о себе знать. Занятие тянулось медленно, стрелка настенных часов дёргалась на одном месте – видимо, села батарейка, – но Маше казалось, что время действительно застыло. Она механически переписывала термины с доски, краем уха слушая лектора, маленького старикашку, нудно вещавшего об истории России. Маша честно пыталась сосредоточиться, но спустя двадцать минут поймала себя на том, что уже трижды написала одну и ту же фамилию исторического деятеля.

Наконец, когда преподаватель отвернулся к доске, чтобы зафиксировать домашнее задание к ближайшему семинару, Варя наклонилась к Марии.

– Ты сегодня сама не своя.

– Я просто не выспалась.

– Заметно. У тебя что-то случилось?

– В смысле?

– Ну бессонницы на ровном месте не бывает.

Маша немного смутилась под пристальным взглядом одногруппницы, но всё же выдавила из себя улыбку.

– Всё в порядке. Думаю, просто адаптация к новому городу и… жизни.

Варя несколько секунд молчала, не отрывая взгляда от подруги, и было в нём что-то странное, почти гипнотическое. Маша ощущала, как тревога отступает, оставляя место чему-то тёплому и мягкому, как в первую их прогулку.

– Давай вечером снова сходим в кофейню? В «Корни», куда не попали из-за этих голубков? – Варвара лёгким кивком указала в сторону Насти, сидевшей впереди. – Там был какой-то чай антистресс, испытаем на тебе.

– С удовольствием. Такой чай мне сейчас точно не помешает. – Маша улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается счастье. Но тут раздался протяжный звонок, и Варя изменилась в лице: мягкость и понимание исчезли, теперь она выглядела слишком серьёзной.

– Нам сейчас в соседнее крыло. Если потеряемся, за пятиминутный перерыв точно не успеем. Бежим! – Она схватила Машу за руку, утаскивая за собой на выход.

Первокурсницы пронеслись по коридору, по которому от их движений разносился скрип старых половиц. Девчонки даже не заметили, что чуть не сбили с ног Златогорского, выходившего из соседней аудитории.

– Осторожно! – крикнул кто-то из студентов, пытаясь предупредить то ли директора, то ли девушек.

Константин Сергеевич едва успел отступить.

– Стоять. Какая группа?

Перед ним оказался Лёша, который, судя по выражению лица, предпочёл бы сейчас провалиться сквозь пол.

– Р-26, – растерянно пробубнил первокурсник.

– А этих двоих знаешь?

– Да. Одногруппницы…

– Как зовут?

– Алексей…

– Приятно познакомиться, Алексей, но я имел в виду девушек, – спокойно пояснил Златогорский.

– А-а-а, – смутился Лёша. – Краснова Маша и Морозова Варя.

– Краснова, значит, – тихо сказал директор и поймал на себе испуганный взгляд студента. – Спасибо, Алексей. Можете идти на занятие.

Лёша поспешил догнать остальных. Златогорский ещё раз посмотрел в тот конец коридора, где скрылись весёлые первокурсницы, а затем вернулся в кабинет.

На столе стопками лежали документы. Секретарь всегда старалась навести порядок, чтобы любой вопрос мог быть решён в кратчайшие сроки, но Константин Сергеевич постоянно путал, что и куда она складывает. Он перебрал заявления о ремонте аудиторий, расписание дежурств и какие-то отчёты, и наконец добрался до свежих папок с информацией о поступивших в этом году.

– Краснова Мария… – Фамилия нашлась почти сразу. В деле была фотография и краткая анкета: место и дата рождения, образование, контакты родителей. Константин Сергеевич откинулся на спинку стула. – Санкт-Петербург… Как же тебя к нам занесло? И зачем?

***

– Успели! – выдохнула Варя, когда они залетели в аудиторию одновременно со звонком. За кафедрой стояла Софья Маратовна. На столе рядом с портфелем лежала уже знакомая первокурсникам деревянная трубка, от которой поднимался лёгкий дымок. Преподавательница выглядела строгой, но ничего не сказала разгорячённым девушкам. Лекция была потоковой, и часть мест уже оказалась занята. Софья Маратовна ещё в прошлый раз успела расположить к себе студентов, поэтому те не были напуганы происходящим, и, наоборот, раскрыв рты ждали лекции.

– Вернёмся к тому, с чего начали: что такое фольклор? Как вы это понимаете?

– Народное творчество, – сказала Настя Мышкина, а преподавательница кивнула и обвела взглядом аудиторию, давая понять, что ждёт других ответов.

– Память народа, – внезапно поднял руку сидевший рядом с блондинкой Лёша, да так шустро, что его сосед справа дёрнулся.

– Да, – кивнула Софья Маратовна и на этот раз задержала проницательный взгляд на студенте. – И это очень красивый ответ, но опасный. Потому что когда мы говорим «память народа», нам обычно сразу представляется что-то далёкое: старые сказки и люди в лаптях, которые почему-то всё время поют грустные песни и знают, как правильно жечь чучело на Масленицу, но мы тоже народ.

По аудитории пробежали смешки.

– Неплохо! – Блондинка повернулась к слегка покрасневшему от смущения Лёше.

– А ещё вчера он говорил, что фольклор – это «страшилки, которыми бабушки пугают детей», – шепнул девчонке лопоухий парень с задней парты.

Лёша бросил на одногруппника убийственный взгляд и сквозь зубы процедил:

– Антон приводит несколько упрощённую интерпретацию.

Сосед тихо хохотнул:

– Какие слова знаешь, Лёх! Красавчик!

Настя улыбнулась, отчего Лёша гордо выпрямился абсолютно довольный произведённым впечатлением, но всё же снова угрожающе зыркнул на болтливого соседа. Несмотря на перепалку, лекция продолжалась, и оставшаяся часть группы уже была увлечена дискуссией на тему сказок.

Маша едва успевала записывать мысли, которые ей казались особенно интересными для реставратора: о культурной памяти, о том, как народное знание должно сохраняться и почему сказки в этом помогают. Отдельно, на полях, она фиксировала забавные присказки Софьи Маратовны. Вдруг в аудитории стало тише.

– Иди, – прошептал голос где-то рядом. – Ищи.

Она вздрогнула и оглянулась на звук. За ней сидели одногруппницы, которым, кажется, совсем не было дела до занятия: обе улыбались своим телефонам, полностью погружённые в переписку. Маша застыла, вцепившись пальцами в ручку, а затем подняла взгляд. Софья Маратовна смотрела на неё с лёгкой, едва заметной улыбкой, будто тоже слышала голос.

– Так вот, – совершенно спокойно продолжила преподавательница свой рассказ. – Когда мы изучаем фольклор, важно помнить, что перед нами не просто набор старых текстов.

Маша вернулась в реальность, полную звуков: кто-то перелистывал тетрадь, кто-то щёлкал ручкой, кто-то сзади тихо кашлянул. За соседней партой Настя что-то записала и тут же наклонилась к Лёше, показывая ему строчку в конспекте.

Ничего не изменилось, никаких посторонних в аудитории. Никто не был напуган внезапным голосом и не озирался по сторонам. Только Маша сидела с бешено колотящимся сердцем и пыталась вспомнить, когда именно её жизнь успела превратиться в мистический сериал.

После пары аудитория опустела быстро. Первокурсники, ещё недавно внимательно слушавшие лекцию, теперь с гораздо большим энтузиазмом обсуждали столовую и возможность успеть в общежитие до начала вечерней очереди в душ.

Маша как раз собирала вещи, когда рядом остановились два парня. Они были похожи достаточно сильно, и девушка сразу догадалась, что они братья.

– У вас тут занятие? – спросила она, чувствуя, что её нагло разглядывают, как экспонат в музее. – Я уже ухожу.

Один парень держался расслабленно и улыбался так, словно был знаком с Машей несколько лет. Второй стоял чуть позади, внимательно наблюдая за происходящим.

– Не торопись, – сказал тот, что выглядел увереннее. Его голос был чуть хриплым и низким, но довольно приятным. – Ты Маша?

– Д-да, – замялась она. – А вы?

Парни переглянулись, и тот, что стоял ближе, присел на край парты.

– Я Егор Воронов, а это мой брат Артём. Мы с третьего курса, тоже на реставрации учимся.

– Очень приятно, – Маша вежливо кивнула. Она не понимала, чем вызван столь пристальный интерес к её персоне, но и спрашивать в лоб некрасиво. – Я вас раньше не видела.

– У нас сейчас практика, – сказал Артём, чуть склонив голову. – Поэтому в корпусе почти не появляемся.

– Это потому что Тёмыч умудряется исчезнуть именно в те дни, когда надо заполнять документы, – добавил Егор.

– Это клевета, – немедленно возразил брат.

Егор закатил глаза и снова обратился к Маше:

– В общем, сегодня мы наконец-то дошли. – Он указал на папку, которую держал в руках. – А заодно решили познакомиться с той, о ком все говорят.

– Со мной? – удивилась Маша.

– Ну да, – Артём пожал плечами. – Весь университет обсуждает, что ты из Питера приехала.

– А, ну да, – ответила она осторожно и добавила, предвосхищая вопросы: – Здесь просто реставрационный факультет сильный…

– Ты уже освоилась? – Артём сделал шаг ближе, словно до этого ему не хватало духу подойти. – Если нужна помощь с учёбой или с чем-то ещё – обращайся.

– Мы здесь всё знаем, – с важным видом добавил Егор.

– Особенно ты! Подскажешь и где кофе выпить, и где звездюлей отхватить, – хохотнул брат, за что был награждён недовольным взглядом.

Маша улыбнулась. Несмотря на первоначальное раздражение от того, что её так бесцеремонно разглядывали, она неожиданно почувствовала к этим парням симпатию. Егор был шумным и самоуверенным, Артём выглядел заметно спокойнее, но вместе они разговаривали так легко, словно продолжали какой-то бесконечный диалог, начатый ещё в детстве.

– Он шутит, – отчеканил Егор, сверля взглядом брата. – Я никогда не отхватываю… Я просто регулярно оказываюсь среди идиотов, неверно толкующих мои намерения.

Маша не удержалась и рассмеялась, её действительно забавляло, как важно этому красавцу, что о нём подумают. Или для него главное, чтобы последнее слово оставалось не за братом?

– Ну вот. Хоть кто-то здесь понимает меня, – он довольно повернулся к Артёму.

– Не обольщайся, дурашка, – тут же сказал тот. – Она смеётся над тобой.

Между братьями вновь завязалась перепалка. В этот момент кто-то тронул Машу за плечо.

– Я тебя везде ищу!

Девушка обернулась и увидела куратора. Он улыбался, но, заметив Вороновых, на секунду стал серьёзнее.

– Ваня? – удивилась она.

– Ванчелло, привет! – радостно протянул руку Егор.

Куратор посмотрел на него немного брезгливо.

– Воронов, – ответил он довольно напряжённым рукопожатием.

Маша перевела взгляд с одного парня на другого и почувствовала себя человеком, который случайно включил телевизор на середине сериала и теперь совершенно не понимает, почему эти персонажи друг друга ненавидят.

Егор наконец убрал руку, а Ваня развернулся к первокурснице.

– Маш, ты не против, если мы с тобой поговорим? – его голос звучал холоднее, чем обычно.

Девушка перевела взгляд на братьев. Егор, кажется, заметил перемену в настроении Вани.

– Мы не будем мешать, – сказал он. – Приятно было познакомиться, Маша. Ещё увидимся.

– И удачи, – добавил Артём вполне миролюбиво. – Она тебе понадобится. Первый курс самый тяжёлый.

Он кивнул брату, и они направились к выходу. Ваня проводил их взглядом. Когда Вороновы скрылись за поворотом, Маше показалось, что куратор выдохнул.

– Что они хотели?

– Сказали, что слышали обо мне. Что я из Питера. И что если нужна помощь, я могу к ним обращаться.

Ваня усмехнулся, но вышло совсем невесело.

– Они такие заботливые, эти Вороновы. Лучше обращайся за помощью к кураторам.

– Почему? Это какая-то кураторская ревность? – хихикнула Маша, но тут же столкнулась с совершенно серьёзным взглядом Вани. – Прости… Тебе они не нравятся?

– Я такого не говорил.

– Да тебе и не надо, – хмыкнула Краснова. – У тебя лицо с субтитрами. Даже Егор заметил, как ты его одним взглядом послал.

– Да просто они мутные! На кураторство не прошли, а к первокурсникам липнут… А там где они, постоянно какой-то кипишь. В общем, не вдавайся в подробности, просто лучше с ними не связывайся.

– Ладно, – сказала она. – Спасибо, что предупредил. Ты о чём-то хотел поговорить?

– Да. У меня тут пары в субботу воткнули, поэтому я смогу только после обеда. Ты как?

– Хорошо, – пожала плечами она. – Если у меня тоже что-то изменится, я сообщу. А ты в пятницу нас на колокольню ведёшь?

– Нет, – махнул головой Ваня. – Это Катька, а мне надо хвост закрыть… С прошлой сессии.

– Неужели ты, великий куратор, тоже не сдаёшь экзамены?

– Не распространяй эту информацию. У меня репутация, – драматично произнёс он, а затем взглянул на время. – Ты в общагу сейчас?

– Да.

– Не против, если вместе дойдём?

Маша улыбнулась и кивнула. Дорожка рядом с корпусом была плотно усыпана пожелтевшими листьями. Казалось, что кто-то набросал их для виду. Ветер стих, и город погрузился в спокойствие, если не считать ворон, круживших над колокольней, на которую открывался неплохой вид с любой точки города. По пути Ваня рассказывал что-то об опасных и безопасных преподавателях.

– Главное помнить, что внешность почти всегда обманчива, – говорил он. – Если препод выглядит как милый котик, это ещё ничего не значит.

Котик. Машу осенило: «А если, чтобы найти то место, где я была вчера, надо просто пойти за котом снова?»