Текст книги "Моя профессия спаситель (СИ)"
Автор книги: Катерина Снежинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
Глава 7
День вроде бы только собирался начинаться и воробьи, устроившие за ящериными стойлами драку, разорались совершенно по-утреннему, а солнце, будто обалдев от собственной наглости, уже палило вовсю. В комнатушке, гордо именуемой конференц-залом, решительно нечем было дышать, воздух словно выжгло. Да вдобавок настойчиво пахло, как бабушка говорила, «людиной»: потом, несвежими носками и нагретыми тряпками. Свежие, еще не успевшие выгореть под зноем запахи духов, туалетной воды, мыла и кофе, словно стеснительно прятались от этого амбре, забивались по углам, вместе с призраками-эвакуаторами прячась от слишком горячих солнечных лучей.
– … комиссия, понятно, еще работает, – вещал нач. смены, значительно поблескивая лысиной. Он и сам выглядел весьма значительно: огромный, внушительно руки скрестивший, по своему обыкновению не сидящий, а стоящий, опершись бедром о стол, залитый светом здоровяк больше на ожившую статую походил. – Но работу нашей службы при ликвидации чрезвычайной ситуации на фабрике фейерверков уже признали удовлетворительной. – Люди в зале тихонько загудели в ответ: не одобрительно, а скорее с легкой насмешкой. – Но не без оговорок, не без оговорок. – Гул стал сильнее, словно где-то под потолком вдруг осиный рой ожил. – В первую голову, как обычно, нам поставили на вид вопрос со страховыми полисами. В карте вызова надо указывать номер страховки. Так? Нет? А где они, номера-то? Нету номеров.
– Так мне мозги больного с брусчатки соскребать надо или его полисом интересоваться? – недовольно осведомился пожилой врач с козлиной бородкой, которого Кайрен Дундуком звал.
– Мозги мозгами, а полис нужен, – набычившись, пробасил старший врач. – Я вам говорю…
– А я триста раз уже говорила, – без всякого пиетета, даже с некоторой ленцой перебила доктор Вернер – та самая брюнетка с поразившей воображение Анет зажигалкой, которая Сатор поначалу жизни учила. Учила, понятно, врач, не зажигалка. – Взять, хотя бы, кочевников, табором вставшие на Сером пустыре. У них никаких страховок в помине нет. И что нам делать? Разворачиваться и обратно катить?
– А нам что делать? – встряла почти невидимая эвакуатор. – Мы не имеем право вызовы не принимать хоть в табор, хоть куда!
– Ша, доктора! – прикрикнул лысый.
– Вот и я говорю: ша, – подал голос Нелдер. – Мозги-то нам для чего дадены? Чтобы ими думать, о как!
– Может, у меня мозгов и нету… – почему-то обиделся Дундук.
– А ты еще по мостовой поскреби, – ласково посоветовал Кайрен.
– … только я, как некоторые, приписками не занимаюсь, – упрямо талдычил козлинобородый. – есть полис – пишу. Нет – ну извините.
– Да никогда, ни за что не извиним! – во всю веселился «корсар». – Ты своим крючкотворством и очковтирательством позоришь гордо звание СЕПовца и весь коллектив, состоящий из людей сознательных, должен подвергнуть тебя порицанию и остракизму, потому как благодаря твоей неуместной позиции нас лишают стимулирующих[1]. И…
Анет вздохнула, вытянула скрещенные в щиколотках ноги, пристроив их под кресло, которое впереди стояло, а руки в карман сунула. Вот ей было совсем не до веселья, как раз наоборот: на душе царило уныние и какое-то щекочущее недовольство. Причем недовольство это ни к чему конкретному не относилось, а было таким, отвлеченным.
Просто когда Ани сегодня домой заскочила, чтобы переодеться и на работу собраться, ее бабушка застукала. И в лепет, что внучка у приболевшей подруги ночевала, верить отказалась. Правда, здесь эта самая внучка и впрямь дала маху: у ложа больной она бдела и в прошлый четверг, и на прошлой неделе и на позапрошлой, кажется, тоже. Ну а что еще можно придумать, возвращаясь в родные пенаты под утро?
Вот бабуля и поджала губы презрительно, процедила: «Все по собачьим свадьбам шляешься?», оправданий слушать не пожелала, а от дальнейшего общения отказалась вовсе. Да и папа в последнее время поглядывал на дочь эдак искоса, тревожно. Хотя, конечно, никаких «собачьих свадеб» и в помине нет, а есть…
Вот как раз что есть и не понятно.
– Доктор Нелдер, к вам у меня отдельный разговор, – грозно громыхал лысый. – На вашу бригаду в последнее время вообще сплошные жалобы. Вот на прошлой неделе сразу аж две поступило. Отказали в осмотре пациентке? Так? Нет? Почему?
– Каюсь, грешен! – Кайрен поднялся, прижав руки к груди, покаянно голову повесил. – Но вот сами судите, други. Дело, значит, случилось в четыре утра или около того. Приезжаем мы с доктором Сатор на боли в животе. А там, понимаешь, дамочка. Хорошая дамочка, ничего не скажу.
– Молоденькая? – спросил кто-то заинтересованно.
– Бывают и моложе, – отмахнулся Нелдер. – И вот она нам рассказывает жуткую историю: забыла, понимаешь, вынимала она тампон или нет. И боится, теперь, что он, провалившись, ей нутря попортит.
– Какой тампон? – совершенно серьезно, на смешки ни малейшего внимания не обращая, поинтересовался Дундук. – Если, к примеру, в ухе или ротовой полости, то следовало…
– Так чего ты ее не осмотрел-то? – странно скривившись, то ли едва сдерживаясь, чтобы не заржать, то ли потому, что у него зуб прихватило, поинтересовался бугай.
– Да не сообразил, где бы мне посередь ночи гинекологическое кресло надыбать, – виновато развел руками Нелдер. – Так, неосмотреную, в больницу и свезли.
– А ее из этой больницы выперли. Между прочим, в пять утра, в домашних тапочках. Что она и отразила в своей жалобе.
– Что ж ты пациентку-то не обул, Нелдер? – спросил все тот же заинтересованный.
– Да уж действительно странно, – процедил Дундук, поправляя пенсне. – Нашему доктору только дай кого-нибудь обуть.
– Нет, а если чисто теоретически, пальпацией…
– Тебе бы все пальпировать! Помнишь ту бабку с Зеленой?..
– Ну а что делать, если…
– Да не щупал я ее, а!..
– Ну вот у меня на прошлой смене тоже случилось…
Кайрен улыбался довольным котом, явно наслаждаясь устроенным балаганом. Ани еще разок тяжко вздохнула и отвернулась к окну. За ним ничего хорошего не обнаружилось: все те же пыльные кусты, унылые крыши ящериных стойл и много-много солнца.
– Ша, говорю! – грохнул кулачищем по столу старший врач. – Вам бы все хиханьки! Вот от этого как отписываться будешь, Нелдер? Ты рожу-то не вороти, смотри, смотри. Реанимационные мероприятия оказаны не в полной мере. Ты их когда прекратил? А родственница все по часам сверила. Ну и что?
Анет опять вздохнула. Этого пациента она хорошо помнила: дедушка, которому леди Ночь, наверное, уже прогулы ставила, потому что все сроки отжил, еще и с запущенной онкологией. Тут реанимируй – не реанимируй, а толку все равно никакого, да и по стандартам[2] не полагается. Только вот внучка – других родственников при дедушке не было – очень уж убивалась, вот одиннадцатая бригада что-то такое и изобразила, чтобы ее хоть немного успокоить, вроде сделала для дедушки все, что могла.
Да какие из них, к Хаосу, «спасители»? Даже просто на спасателей не всегда тянут. Это в операционной просто: есть проблема, есть ее решение – вперед, как говорится, и с песней. А тут… Хотя Нелдеру, кажется, нравится. Только вот непонятно, что и почему. Впрочем, в нем вообще понятного мало.
* * *
С рыжей Анет столкнулась, когда меньше всего этого ожидала. Вообще, выходя из туалета, не думаешь, что под дверьми кто-то оказаться может, тем более тот, с которым встречи всеми силами стараешься избежать. Вернее, Сатор не то чтобы сознательно от красотки бегала. Просто, спасибо Лорду, с того дня, когда их с Кайреном обнимающимися застала, Ани ее больше не видела. И всех вроде бы такое положение вещей полностью устраивало. А тут на тебе!
– Ты все еще здесь? – удивилась рыжая, аккуратно приподняв ровные брови. Анет зачем-то оглянулась, то ли действительно убеждаясь, что она здесь, то ли пытаясь сообразить, «здесь» – это где? В туалете? – А я думала, тебя давно посадили.
– Куда? – брякнула Сатор.
– В тюрьму, куда же еще, – нежно улыбнулась красотка. – Куда у нас воров сажают? Кажется, в Мокрые камни или на Лягушачий остров? А-а, наверное папочка все-таки помог откупиться! Ты уж больше колечки не кради, а то у старика и денег не хватит доченькины грехи замазывать.
– Дайте пройти, – процедила Ани.
Но красавица не только не посторонилась, а наоборот ногу выставила, окончательно перегораживая выход.
– Ладно, прости, – пропела лисицей, – это я со зла, признаю. Но и ты меня пойми: молоденькая, хорошенькая, Кайрен с тобой никак не наиграется. Ревность, знаешь, штука такая, крышу сносит.
– Чего вам теперь-то от меня нужно?
– То же, что и раньше. Поговорить, просто поговорить, – кажется, памятник императору Навирру смутить было легче, чем эту врачиху. Да и подвинуть, наверное, тоже. Но не драться же с ней! Вот Ани только и оставалось, что торчать столбом на пороге сортира, отчего вся ситуация казалась особенно неприятной, унизительной даже. – Детка, ты на самом деле не понимаешь, что происходит или это просто стиль такой: я у мамы дурочка?
– А что, собственно, происходит?
– Ну, на ваш р-роман, – это слово красотка выговорила со вкусом, будто смакуя, – всем давно наплевать стало, про вас и в диспетчерской-то уже не сплетничают. Подумаешь, подцепил Нелдер очередную малышку! Кстати, ты знаешь, что он нас всех малышками зовет? Наверное, чтобы не перепутать.
– Меня не зовет, – буркнула Ани из чистого упрямства.
– Ах да, ты на особом положении, Бараш, – подмигнула рыжая заговорщицки, ну а до Сатор дошло, что давно бы пора маской обзавестись или там лицо платком закрывать, как гоблинки. Лучше уж выглядеть идиоткой, чем краснеть по поводу и без. – Но я о другом, в общем-то. Ты серьезно хочешь, чтобы Кайрена уволили? Не думаю, что твой папочка охотно возьмет его под крылышко.
– С чего вы взяли, что я хочу…
– Да с того, – отмахнулась красотка. – Он у нас, конечно, благородный, твои косяки на себя охотно берет, но сколько это продолжаться может? Раз простили, второй, но не бесконечно же. Думаешь, никто не понимает, с чего это на него в последнее время жалобы сыплются? Да все в курсе, детка. Я-то понимаю, тебе просто захотелось в доктора поиграть. Но о нем подумай. Сломаешь же Нелдеру жизнь, его и на «экстренную» со скрипом взяли, не будь меня со старшим, ничего бы Кайрену не светило. Ну ты в доктора поиграла, с шикарным мужиком похороводила и пошагала дальше. А куда он денется, когда и отсюда вышибут? Чего молчишь?
Ничего умнее, кроме: «Потому что вы не даете мне слова вставить» – на ум Ани не пришло, поэтому она ничего и не сказала.
– Ну, молчи, молчи. Кстати, если на него не щенячьими глазками смотреть, то не такой уж он и шикарный, так, обыкновенный, – пожала плечами рыжая. – Побитый, поистаскавшийся, эгоист законченный, циничный. Между прочим, практически нищий.
– Вы же сами говорили, будто он аристократ, – не очень понимая для чего, напомнила Ани.
Честно говоря, сейчас ей не было никакого дела до красоткиных слов. «Побитый, поистаскавшийся, эгоист законченный, циничный». А что, если в этом «он» поменять на «она». Да еще добавить «не нужная» и «надеющаяся»? Нехороший итог выходит, не красивый, да и не очень-то порядочный. С другой стороны, даже если Ани из чистого благородства души в сторону отойдет, что изменится? Скорее всего, ничего. Ведь на самом-то деле Сатор никому дорогу не перебегала, у Кайрена с этой красавицей и без Анет, видимо, не слишком ладилось.
– Чего ты так смотришь? – ни с того ни с сего спросила рыжая. – Жалеешь, что ли?
– Жалею, – согласилась Ани. – И знаете что? Вы меня простите. То есть, знаю, не простите, но все-таки. Я уверена, у вас еще все будет.
– Ну-ну, – неопределенно хмыкнула красавица. – Да-а, детка, – протянула непонятно. – Ну ничего, с возрастом это проходит, наивность тоже. На вот, ты забыла, а штучка явно недешевая.
– Это что? – промямлила Анет, уставившись на собственную заколку, которую ей рыжая протягивала.
«Штучка» и впрямь была недешевая, но и не слишком дорогая – подарок дедушки на какой-то из дней рождений. Вообще-то, ювелир сделал четыре одинаковых заколки: золотых, с незабудками, а посерединке маленький сапфирчик. Только с саторовской шевелюрой никакие шпильки не в силах справится, вот она три и потеряла. Думала, что и последнюю посеяла где-то. Но не на подстанции и не на вызовах – это точно, не носила Ани на работу драгоценности, даже такие.
– Да у Кайрена под кроватью валялась, – пояснила женщина без всякой улыбки, вроде даже и сочувственно. – Сначала хотела выкинуть, ну а потом… Красивая же вещица, жалко. Не твоя?
– Моя, – призналась Ани, но заколку почему-то так и не забрала.
Просто совсем не вежливо потеснила плечом женщину и вышла-таки в коридор. Куда она направляется, Анет не очень-то понимала. Разумнее всего, наверное, было собрать свои вещички да тащиться с повинной домой, в очередной раз соглашаясь с бабулиной правотой. Или все-таки умнее остаться, сделав вид, будто ничего не произошло, то есть совершенно ничего?
Думать получалось плохо, то есть не получалось совсем. Мысли путались, спотыкаясь, цепляясь за фразу: «Я такой, какой есть и не надо меня переделывать», которая, конечно, не набатом гремела, но засела под черепом крепко.
И как раз, когда Сатор замешкалась у лестницы, соображая, вверх ей идти или вниз, раздался спасительный глас с небес. Вернее, с потолка, но все равно спасительный:
– Одиннадцатая бригада на выезд. А-адиннадцатая…
* * *
В этом вызове Ани с самого начала не понравилось абсолютно все. И дело вовсе не в собственном душевном раздрае. Просто уж слишком тихим, даже притихшим выглядел домик, спрятавшийся за слишком разросшимися, чтобы выглядеть ухоженно, кустами акации. Чересчур зашуганной была собака, которой вроде бы полагалось этой домик охранять. Псина, между прочим, немалых размеров, лишь высунула нос из будки, гавкнула не слишком уверенно и тут же обратно убралась. И женщина, встречающая врачей на крыльце, сильно на эту собаку смахивала. Казалось, ей тоже нестерпимо хочется где-то спрятаться, да места подходящего нет, потому она только голову в плечи втягивала, горбилась, смотрела исподлобья настороженно и жалобно. А еще, как она очень уместную при стоящей жаре кофту не натягивала, Анет заметила багровый синяк на запястье. И это Сатор не понравилось тоже.
– Проходите, – залепетала хозяйка быстро, словно боясь куда-то опоздать. – Он там, в комнате. Вы уж простите, что побеспокоили, но мужу на самом деле очень плохо. Я думала еще ночью вас вызвать, но потом решила, обойдется как-нибудь, а оно…
– Не обошлось, – кивнул разом помрачневший Кайрен.
Видимо, ему тоже что-то не нравилось.
Ну а то, что бедолажному на самом деле плохо, Ани стало понятно, стоило войти в ту самую комнату, где недужный лежал. Густой, липкий запах перегара словно пластовался в воздухе, несмотря на открытые настежь окна. И удивительно не гармонировал с накрахмаленными занавесками, старенькой, но до блеска натертой мебелью, веселенькой геранью на подоконниках.
И обрюзгшая, заросшая многодневной щетиной туша, грудой громоздящаяся поверх белоснежного белья, не гармонировала тоже. В прочем, диссонанс с окружающим миром ее, тушу, несколько не смущал. Может потому, что мужик занят был: завывал, как пароходная сирена в тумане, протяжно и на одной ноте. Ани подумалось, что таким легким любой оперный певец бы позавидовал.
– Этот стон у нас песней зовется, – буркнул Нелдер под нос и добавил, повысив голос. – К сожалению, мы тут ничем помочь не можем. Из запоев не выводим, абстинентный синдром не снимаем.
– Чего? – неожиданно озадачилась туша, прекратив завывать.
– Говорю, похмелье не лечим, – любезно пояснил Кайрен. – Для этого существуют отдельные службы. Платные.
– Доктор, ну пожалуйста, – женщина по-мышиному сложила суховатые ладошки, переводя взгляд с Анет на Нелдера и обратно, видимо, пытаясь понять, кто тут более жалостливый. – Ну ведь так мучается, сил нет терпеть.
– Это точно, – мрачно согласился «корсар», все-таки присаживаясь на край кровати, – сил нет. Доктор Сатор, глянете-ка пока там.
Ани завертела головой, пытаясь понять, на что ей смотреть велено, не сразу разглядев мальчишку, выглядывающего из-за свешивающейся до самого пола плюшевой скатерти. Если паренек и прятался, то совсем не от страха. Под насупленными, сурово сведенными бровями глаза у него поблескивали, как у зверька, а под левым темнел шикарный и, видимо, совсем свежий бланш.
Сатор подошла к столу, поправив халат, присела на корточки.
– Дай посмотрю, – попросила тихо, боясь спугнуть мальчишку, уж больно он на настороженное животное походил – вот-вот в нору юркнет.
– Чего смотреть-то? – подумав, все-таки проворчал ребенок.
– У тебя синяк, – ровно пояснила Ани, – может быть сотрясение мозга. Голова не болит?
– А-а! – дурниной взыл мужик на кровати. – Потише ты, лечила! Больно же!
– Терпи, – не слишком приветливо посоветовал Кайрен, – когда своих лупишь, так же орешь?
– Да вы что, доктор, – снова быстро-быстро залепетала женщина, – он нас никогда, даже пальцем! Он хороший, очень хороший… Вот только если выпьет чуть-чуть… Ну и что? Все так. Надо же человеку расслабиться иногда, работа-то тяжелая. Но он хороший, и пальцем…
– В общем, парень не плохой, только ссытся и глухой, – подытожил Нелдер и мужик снова взвыл.
– Ну так дашь посмотреть? – опять спросила Сатор, улыбаясь невесть чему.
«Корсарская» шуточка ей не понравилась совершенно. Но уж больно она была… «корсарская». Несмотря на всю свою пошлость вкупе с бородатостью.
– Да чего там смотреть, – буркнул мальчишка, все же пододвигаясь поближе. – Не станет она болеть. В первый раз, что ль?
– Ну и не станет, – согласилась Анет, доставая из кармана тонкий, как карандаш, магический фонарик, который ей на днях дядюшка Лангер подарил. – А станет, так мы ее полечим. Смотри сюда.
Мальчишка смотрел, во все глаза смотрел, только вот не на палец, подсунутый ему под нос, а на фонарик.
– Да чтоб тебя в Хаосе пятеро отодрали! – больным слоном затрубил мужик. – А ну, девка, отзынь от сына. Отойди, кому говорю!
– Фердичка, – залопотала женщина, – Фердичка, она ничего плохого не сделает, только посмотрит. Ты успокойся, милый, опять ведь разболится…
– Не сделаю, – подтвердила Ани, не оборачиваясь и не столько зрачки ребенка разглядывая, сколько сжатые до побелевших костяшек кулачки в цыпках и царапинах.
– А мне по… – свое отношение к происходящему «отец семейства» выразил еще громче. – Я тут хозяин, в своем праве! Мой сын, чего хочу, то и делаю! Сказано, отойди, значит вали отсюдова!
Что там за ее спиной происходит, Ани не видела, только краем глаза заметила, как над головой темное и довольно большое пронеслось. Потом в спину толкнуло – не сильно, но она пошатнулась, пришлось за мальчишку хвататься, чтобы не упасть. А там, сзади, грохотало и рычало, будто невесть откуда взявшийся медведь решил комнату разгромить.
Мальчишка вдруг вырвался – и когда это Сатор, его защищая, обнять успела? – подпрыгнул на месте, яростно махнув кулачком.
– Здорово, дядька, вали его! – завопил радостно.
– Фе-ердичка! – истошно голосила женщина.
* * *
Локоть Нелдера не слишком пострадал, всего-то длинная царапина на нем и осталась, но начал подозрительно опухать.
– Да чего ты любуешься? – проворчал Кайрен на манер давешнего парнишки, пытаясь отпихнуть плечом Ани и опустить закатанный рукав. – Об челюсть этого… отшиб.
– Тем более надо обработать и забинтовать! Вряд ли он каждый день зубы чистит.
– Да ну, так отработаю, – Нелдер окончательно оттеснил Анет в угол кареты, расправил рукав алой куртки.
– Ты хоть челюсть ему не сломал? – поинтересовалась Ани. – Хотя жалобу и так напишут.
– Не сломал, – огрызнулся врач. – Хоть стоило бы, а еще руки повыдергивать. И ничего они не напишут. Я тоже писать умею. Это, на минуточку, нападение было. Может, он с бодуна решил у тебя наркотики отобрать?
– Так они у тебя, а не у меня, – негромко напомнила Сатор.
– Да какая разница? – невесть с чего вызверился Нелдер, махнул рукой куда-то в сторону, и, конечно, налетев локтем на край носилок, зашипел. – Вот объясни мне, тупому, на кой такое счастье? Это вот любовь и семья, да? Он ее лупит, а она его любит! «Фердичка хороший!» – не слишком похоже проблеял «корсар». – Вот такого вам всем надо?
– Мне не надо, – еще тише призналась Ани.
Кайрен глянул на нее взбешенным быком, гневно сопнул носом, разве что копытом не скребнул, и полез из кареты.
Анет постояла, почесала бровь, пожала плечами и уселась в свое кресло. Карман халата, в котором не было фонарика, чувствовался пустым и неприятно легким. Но возвращаться в домик, ползать под столом, отыскивая, куда это он закатился, Сатор, конечно, не собиралась.
Она только надеялась, что фонарик мальчишке достанется, а у того хватит ума спрятать его от любящего папаши.
* * *
Утро после смены выдалось не менее жарким, чем накануне. День словно с самого начала брал разгон, настраиваясь на серьезность. В такую погоду о собственной постели и думать-то неприятно. Как представишь, что ворочаешься в душный полдень, пытаясь отлепить от себя простыни, а голову от нагретой, словно камень, подушки, так уже и спать вроде бы не очень-то хочется.
Но альтернативы не было и не предвиделось. Понятно, о важном Ани с Кайреном даже не заговаривала и, конечно же, ни о чем не спросила. В общем, ситуация выглядела двусмысленнее, чем упавшие прилюдно брюки.
– Ты куда сейчас? – спросил Нелдер, придерживая ладонью собственный локоть – видимо, как «корсар» не храбрился, рука все-таки болела неслабо.
– Домой, – независимо пожала плечами Ани, пытаясь сообразить, стоит ли навязывать помощь или все же лучше воздержаться?
– Устала?
– Да нет…
– Слушай, а пойдем в парк? – совершенно неожиданно предложил «корсар». – Там, наверное, сейчас хорошо, прохладно. Лодку возьмем.
– Куда тебе с такой рукой лодку?
– Как раз и разомну. Пойдем!
Ну и как откажешь, когда на тебя так смотрят: с эдакой радостью, что ли, с ожиданием чего-то хорошего? И ведь Нелдер ничем на ребенка не походил, а вот этот взгляд мальчишеский напоминал, подначивающий такой, мол: «Слабо?».
Впрочем, идея на самом деле оказалась не совсем дурной, в парке и впрямь было вразы прохладнее, а еще по особенному празднично: у лотка мороженщика пристроился шарманщик, наяривая нечто заунывное, но бодрящее. Люди по дорожкам прогуливались тоже словно только что вынырнувшие из другого мира, особенно Ани дети умилили: в мотросочках, в соломенных шляпках. И мороженное, которое Кайрен купил, пропустив мимо ушей все возражения Сатор, было несерьезно-сладким и пахло малиной.
Лодку Нелдер все-таки взял, снова проигнорировав доводы разума, а заодно и Анет. И хотя кривился поначалу, но потом разошелся, выгреб к плавучему островку, под ивы, поласкавшие ветки в воде. Сбросил сюртук с рубашкой, разулся, да и растянулся на лавке, заложив руки за голову и предоставив Ани развлекать себя самой.
Впрочем, она не возражала. В разморенной жаре, чуть разбавленной прохладой, тянущейся от реки, в негромком, убаюкивающем стрекотании насекомых, в плеске воды, ее умиротворение накрыло. И все беспокойства стали не то чтобы меньше или незначительнее, но будто отдалились, позволяя попереживать потом.
Ани сидела и тихо млела от собственной умильности, которую всколыхнули в общем-то страшноватые, бледные с легкой синюшностью, длинные и костистые мужские ступни. Кайрен лениво пошевелил пальцами, прогоняя пристроившегося было слепня, и саторовская умильность вообще разлилась едва ли не в материнскую нежность.
– Спроси меня о чем-нибудь, – глуховато, с оттяжкой в зевок потребовал «пират» и не подозревая, что кое кто не к месту растроганный готов был уже слезу над его ногами пустить, – а то я сейчас усну.
– А правда, что ты никакой не Нелдер, а ван’Нельдер? – брякнула Анет даже не то, что на ум первым пришло, а вовсе непонятно откуда взявшееся.
– Ну да, – Кайрен потянулся, задрал коленку, почесал пятку и снова разлегся, будто только так и надо. – А что?
– Ты фамилию сменил из-за того… ну, что с родными доктор Кассел случилось? – изнемогая уже не от умиления, а от чего-то сильно смахивающего на жалость, почти шепотом спросила Ани.
– Тебе-то это зачем?
Нелдер приподнял голову, глянув на девушку из-за собственной груди, как из окопа.
– Тебя удивляет, что я хочу о тебе побольше узнать? – почти обиделась Сатор.
– Да нет. Любопытство – не порок, а еще один способ вырыть себе могилу, – отозвался Кайрен, снова укладываясь. – Но ничего захватывающего не расскажу. Просто у неких ван’Нельдеров дети никак не получались. Ну они и решили усыновить сиротку. Обстряпали все грамотно, на весь мир заявили о беременности леди и отбыли в деревню, а в столицу вернулись только года через два, с готовеньким сыном. По документам-то все чин-чинарем, никаких подлогов, но обществу ребеночка представили, как наследника.
– А потом?
– А потом у них совершенно неожиданно родился собственный. Вот такая, понимаешь, дилемма. Усыновленного-то по-хорошему надо бы вернуть туда, откуда взяли, но что люди скажут? Вот как-то так.
– И… что? – очень неуверенно спросила Ани.
– И ничего, – Кайрен рывком сел, заправил за ухо Сатор выбившуюся прядь, – не страдай зря, никаких трагедий нет. Мы с ван’Нельдерами совершенно чужие друг другу, просто посторонние люди, и очень давно это поняли. Но они меня вырастили и выучили, а не выкинули, как щенка. Уже за это я им по гроб обязан. А какая-то фамилия все равно нужна. Согласись, Нелдер ничем не хуже любой другой, ясно?
– Ясно, – протянула Анет.
– Ну и хорошо, – «корсар» подмигнул», легонько щелкнул девушку по носу и вдруг нырнул в реку.
Вот как сидел, так и нырнул, прямо в брюках, попросту перевалившись за борт и раскачав лодку так, что Ани едва следом не полетела. А пока Сатор визжала, пыталась равновесие удержать, унимала разошедшееся – точь-в-точь как у мамы – сердце и оглядывалась, соображая, куда это Кайрен делся, он уже сам объявился. Да еще как! Уцепился за борт, снова лодку раскачав, приподнялся, отжавшись на руках.
– И долго мне так висеть? – поинтересовался.
Вернее, получилось у него что-то вроде: «И довго мне фак фисеть», потому что кувшинки, которые он в зубах зажал, говорить мешали.
– Дурак, – вынесла вердикт Анет, отбирая у него мокрые цветы и не четко понимая, что сейчас уместнее: разрыдаться, засмеяться или на шею ему бросаться.
Последнего, наверное, делать все же не стоило – опасно.
– Кто бы спорил, – фыркнул «корсар» ладонью смахивая с лица воду. – Слушай, – спросил так задумчиво-задумчиво, как школяр сложив руки на краю борта, и пристроив сверху подбородок. – Почему мне с тобой так спокойно, а?
«Потому что я тебя люблю» – едва не выпалила Ани, но в самый распоследний момент язык все-таки удержала.
– Лучше скажи, как ты домой в мокрых брюках пойдешь, – проворчала, увлеченно кувшинки нюхая.
Странно, но цветы ничем не пахли, даже тиной или рекой.
– Это единственное, что тебя интересует? – выломил бровь Кайрен. – Тогда поводов для волнения нет, пойду я ногами. И ты пойдешь вместе со мной.
Сатор в ответ только плечами пожала, мол: «Не слишком-то и хотелось, но если ты настаиваешь…»
– И там останешься, – зачем-то уточнил Нелдер.
– Ладно.
– Я имею в виду совсем. Надоели эти вылезания через окошко и побудки до света, – почему-то насупился «пират».
– Я не лажу через окошко. То есть, не лезу, – вконец растерялась Анет.
– В общем, перебирайся ко мне, – отрезал Кайрен, – что мы, в самом деле, дети, что ли?
– Не дети, – согласилась Сатор.
Конечно, это было не совсем-то, что хотелось бы услышать. Но, в конце концов, все начинается с малого. Например, с кувшинок, притащенных в зубах.
—.
[1] Стимулирующие (здесь) – вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы.
[2] Имеются в виду нормативные акты, стандартны оказания помощи.
