Текст книги "Моя профессия спаситель (СИ)"
Автор книги: Катерина Снежинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
___________
[1] Вязки (здесь) – ремни, средство фиксации.
[2] Валух (валах) – кастрированный баран
Глава 17
Звонок в дверь, когда на дворе глухая ночь стоит, никогда и ничего хорошего не обещает. И даже если в чужом доме находишься, то есть это «нехорошее» к тебе никакого касательства не имеет и иметь не может, все равно нервы дергаются перетянутыми струнами. А уж если осталась ночевать у мужчины, который твоим мужем не является пусть из добавлением «пока», приступа паники не избежать. Под этот звонок обязательно взорвется в голове огненным шаром если не вполне определенное: «Жена!», то хотя бы обобщенное: «Тот, кто считает, что меня здесь быть не должно!». А таких много: его родители, собственные родители, братья-сестры, бывшие и не слишком бывшие возлюбленные.
В общем, пока Саши дверь открывал, Сатор не только платье натянуть успела, не забыв о нижнем белье, но и волосы в узел стянула – с такой-то оперативностью, да в армию.
– Ани, подойди, пожалуйста, сюда, – голос гоблинолога звучал, мягко говоря, удивленно, – к тебе пришли.
– Кто?
Вопрос был также уместен, как, например: «Ты спишь?» – заданный часов в пять утра. Наверное, поэтому Кремнер ничего и не ответил.
Анет выскочила в прихожую, по инерции едва не пролетев вперед – пришлось даже за руку Саши хвататься – и уставилась не визитершу. Посетительница, кажется, появления Сатор вообще не заметившая, чуть нахмурив брови, изучала рисунки, щедро украшавшие стены.
– Здравствуйте, – помолчав, выдала вежливая Ани.
– Добрый вечер, – безмятежно отозвалась рыжая, по-прежнему увлеченно рассматривая гоблинов. – Прошу прощения за беспокойство. Понимаю, время для визитов совсем не подходящее. Но дело в том, что я просто ума не приложу, к кому еще обратиться. Видите ли, я его убила.
– Кого? – совершенно спокойно уточнил ученый.
– Кайрена, – эдак легко, даже как-то легкомысленно, отозвалась женщина.
– Понятно, – кивнул Саши, а вот Анет совсем ничего не поняла, потому и глянула на долговязого, дернула за рукав криво, не на те пуговицы, застегнутой рубашки. Только вот теперь Кремнер предпочел ее не заметить. – Позвольте ваше пальто.
– Пальто? – удивилась рыжая, наконец, оторвавшись от живописи. – Ну да, конечно. Простите, я что-то туго соображаю.
Красотка сняла пальто, шляпку и перчатки, оправила темно-зеленое платье, откровенно говоря, очень ей шедшее. Правда, левая манжета оказалась запачкана чем-то бурым, уже подсохшим.
Ани с Саши переглянулись, гоблинолог пожал плечами.
– А где вы его… оставили? – спросил Кремнер осторожно.
– Кого? – приподняла идеальные брови женщина.
– Господина Нелдера. Насколько я понимаю, речь ведь о нем идет?
– А-а… У него дома, конечно. Еще раз прошу прощения за навязчивость, но вы не могли бы предложить мне чаю? Очень пить хочется.
– Конечно-конечно, – не менее светским тоном отозвался Саши, – это я вынужден принести извинения. Сейчас госпожа Сатор вас и напоит, и накормит.
Кремнер вежливо подпихнул дам к приоткрытой двери в столовую, а Ани, подлец, еще и в спину тихонько кулаком ткнул. Рыжая невозмутимо проплыла вперед, а вот Анет уперлась.
– С ума сошел? – прошипела весенней гадюкой. – Какое еще напоишь-накормишь? И что-то это ты делаешь?
Собственно, и этот вопрос смело можно было относить к риторическим – Саши совершенно беззастенчиво рылся в сумочке, оставленной красавицей.
– Ну не накормишь, – буркнул гоблинолог, – ты лучше понимаешь, что в таких случаях делают.
– В таких случаях полицию вызывают! И психперевозку.
– Полицию мы вызовем, – пообещал долговязый, выуживая из ридикюля изящную записную книжечку и пряча ее в карман. – Но позже. Я скоро буду.
– Ты куда? – переполошилась Сатор. – Ты собираешься меня оставить… с ней?!
– Топор в чулане, – заявил Кремнер, целуя Ани в лоб. – Если что, выбивай окно и кричи: «Пожар».
– Топором выбивать? – снова ничего не поняла Анет.
– Все-таки лучше стулом. А то еще, не дай Лорд, кому-нибудь на голову упадет.
– Ты смеешься?
– Нет, – Саши повернулся к ней, и хотя глаз его Ани не видела, но и без взглядов понятно – гоблинологу на самом деле не до смеха. – Я скоро вернусь, – повторил.
Ани постояла перед закрывшейся дверью, потерла лоб и все-таки пошла в столовую. Правда, заходить не стала, притормозила на пороге. Рыжая сидела, барабаня ногтями по столу – не раздраженно, скорее, от скуки – и смотрела в темное слепое окно.
– Зажечь свет? – предложила Сатор. Ответа не последовало. – Как вы меня нашли?
– Следила, естественно, – дернула плечом красотка, не оборачиваясь. – То есть не сегодня и не лично, но адрес знала. Сначала поехала на квартиру, там сказали, что ты… вы еще не возвращались. Потом отправилась сюда.
– Что же там произошло? – брякнула Ани.
Конечно, в психиатрии она была не сильна – куда ей до дедушки! – но и собственных знаний хватало, чтобы понять: такие вопросы сейчас задавать не стоит. Совсем не стоит, а то – не дай Леди! – еще что-нибудь произойдет.
– Затмение? – предположила рыжая. – Я закурю, вы не против?
– Курите…
Женщина достала из кармана портсигар, шикарно выщелкнула из зажима мундштук, затянулась, картинно выпустив струйку дыма – пожалуй, все это выглядело действительно красиво.
– Всего лишь молодость, – протянула посетительница, обернувшись, ничего не стесняясь, разглядывая Сатор. Пожалуй, Ани совсем была не против, продолжи она в окно таращиться. – Согласись, гораздо проще и справедливее, когда появляется на самом деле соперница – и уводит. Но ведь в нашем случае это совсем не так. Получается, все-таки я виновата?
– Вам виднее, – промямлила Анет, ничего умнее не придумав.
– Виднее, – фыркнула красотка, стряхивая пепел в вазу с цветами, – если бы. Но ведь я и подумать не могла, что он так отреагирует!
– Отреагирует на что?
– Да на мое замужество, спаси Дева!
– Вы были замужем?
– Почему была?
– Так, – Сатор прошла в столовую, отодвинула стул, села, зачем-то сложив руки на коленях. – Во-первых, я не понимаю, у вас есть травматический ступор или нет? – Рыжая снова повела плечом, мол: «А я откуда знаю?» – Тогда договоримся, что нету. Вы не могли бы мне все по порядку объяснить?
– А что тут объяснять? – женщина усмехнулась снисходительно. – Все очень просто, детка. Я любила его, а он меня. Потом появился достойный вариант, и я вышла замуж. И Кайрен… – Красавица слишком сильно ударила ногтем по мундштуку, колбаска пепла упала на скатерть. Женщина резко смахнула ее ладонью – остался грязный, почему-то черный, а вовсе не серый след. – Я объясняла, я столько раз ему объясняла! Умоляла, клялась, доказывала! Ну что, что, скажи на милость, это меняет?
– Что – это что? Ваше замужество?
– Вот именно! Какая разница, есть там муж или нет? Я ведь на все готова ради него. Действительно на все!
– Даже выйти замуж за другого? – предположила Анет.
– Давай обойдемся без детской иронии, – поморщилась рыжая, пальцем запихивая окурок в вазу. А Сатор с тоской подумалось, что цветы такого точно не переживут. Она – да, переживет. А вот розы нет. – Что ты знаешь о жизни, благополучная девочка? Обо мне, кроме меня самой, никто не позаботится. И уж, конечно, не Нелдер. Я приняла его нежелание делать карьеру и зарабатывать деньги. Я приняла его нежелание жениться. Я даже приняла, что он детей категорически не хочет! Я все приняла и со всем согласилась! И со всеми бабами, которых он после меня табунами водил, тоже. Мне нужно только быть с ним, просто быть, понимаешь?
– Нет, – честно отозвалась Ани.
– Это и не удивительно, – скривилась рыжая, – что ты можешь знать? Каково это, жить с человеком, которого ты ненавидишь, спать с ним? С жирным, потным, вечно воняющим кабаном! Угождать ему, лебезить, губы эти вечно мокрые! И буквально вымаливать у Кайрена право просто быть рядом, хотя бы кофе вместе выпить!
– Вам же только это и нужно, – напомнила Анет.
– Да что ты можешь понять? – Крикнула рыжая, приподнялась со стула – Сатор показалось, что она сейчас ударит. Но женщина плюхнулась обратно, зарыдала разом: некрасиво, по-бабьи распустив губы и лицо не закрывая. – Когда никого нет, только боров этот!.. А Кай-кайрен: «Ты сама это выбрала!» Да, выбрала!.. Да, ошиблась!.. Но ошибки прощают!
– Так ведь он и простил.
– И завел тебя? Хорошо прощение! Он мне нужен!
Ани встала, подошла к окну, отодвинув штору – за темным стеклом притаился садик, будто настороженно прислушивающийся к эдаким страстям. Хотя на вкус Сатор страсти были так себе, слишком уж надуманными. Она даже за Нелдера ничуть не волновалась, потому как все происходящее не слишком на реальность походило. Да и рыжая потихоньку успокаивалась, больше не выкрикивала истерично, рыдания за спиной Анет становились глуше, потом сменились всхлипами, а там и вовсе затихли. Кажется, женщина даже задремала. За стеной глуховато тикали часы, отсчитывая минуты.
Сколько Сатор у окна простояла, она не знала. Долго, наверное, терпеливо-смиренно дожидаясь, чего сама не понимала. И очнулась, лишь когда Саши вернулся, а вместе с ним появился представительный, на самом деле чуть полноватый господин, правда, ничуть на свинью не похожий.
Гоблинолог, не снимая пальто, подошел к Ани, обнял за плечи, не спеша ничего объяснять. Да и господин заговаривать не спешил, на Сатор вообще внимания не обратил, смотрел он только на красавицу, спящую, положив голову на руки. И взгляд у него был странным, жалостливо-брезгливым, что ли?
– Значит, мы с вами договорились? – сказал мужчина, наконец.
Голос у него тоже очень солидным оказался.
– Надеюсь, – отозвался Саши. – Если имя госпожи Сатор в этой истории не всплывет, то…
– Не волнуйтесь, на репутацию вашей Сатор и пятнышка не попадет, – отмахнулся господин и усмехнулся безрадостно.
– Если вам нужны консультации специалистов, – негромко и не сразу, похрипывая, выговорила Ани, – у меня дедушка…
– Да притаскивал я этих специалистов, – хмыкнул мужчина. – Говорили мудрено, а все к одному сводилось: характер, мол, такой. Истеричка.
– Одевайся, – Саши убрал руку с плеча Ани, – карета внизу ждет.
Анет кивнула, не спросив, куда это они ехать собираются.
* * *
Видимо, сейчас у хирурга настроение было куда лучше, чем в их предыдущую встречу. По крайней мере, сегодня врач больше не шатуна напоминал, а эдакого громадного плюшевого мишку, пижамы с себя не срывал, кусаться, кажется, не собирался, даже улыбался, кивнул Сатор, как старой знакомой.
– А говорят, что молнии в одно и то же место не бьют, – пробормотала Ани, цепляясь за рукав Саши.
Не то чтобы у нее ноги подкашивались или там слабость одолела, просто вот так – держа его за рукав – Анет себя увереннее чувствовала, связь с реальностью, которая так и норовила истончиться до почти полного исчезновения, крепчала.
– Еще как бьют, – людоедом ухмыльнулся хирург, стягивая с коротко стриженной головы шапочку и засовывая ее в карман брюк, – особенно, когда у человека есть дурацкая привычка во время грозы в чистом поле гулять. А ваш, кажется, из таких.
– Ну как он? – эдаким специальным заискивающе-вопросительным тоном поинтересовался Саши.
Вот странно, стоит человеку в больнице очутиться и мигом, буквально ниоткуда, прилипают к нему такие специфические ярлычки: люди причастные – родственники там, друзья – начинают заглядывать врачам в глаза, будто ниже ростом становясь, заискивают. Пациенты, даже если у них порез на пальце, немедленно берутся помирать, говорят затихающим шепотом. А медики и те, кто около, пусть даже ветеринары, мигом заводят «профессиональные» беседы, непременно делясь собственным богатым опытом.
Впрочем, бывают еще причастные-скандалисты, больные, ни в какую не соглашающиеся лечиться, и молчащие как столб профессионалы, не желающие разглашать даже тайну времени наложения жгута, который сами же и затянули. Мол: «Вы тут все умные, справляйтесь, как знаете!».
Так что все, как обычно, относительно.
– Да ничего он, – отозвался хирург. – Глаз, слава Лорду, цел и даже не задет, на веке ерундовина, царапина. Вот щеку ему разодрали знатно, шрам останется. Ну да они только украшают. На руках тоже так, цапочки – пара швов и все дела. Вот с шеей пришлось повозиться, раны рваные и кончик этой пилки треклятой остался, убегать вздумал, да еще место-то такое, не слишком удобное. Кровопотеря, конечно знатная. Но ничего, мужик молодой, справится. Ну а мы подмогнем.
– То есть, поправится? – уточнил гоблинолог.
– Прогнозов дать не могу, – посуровел хирург. – тем более, он сам, оказывается, врач. А как коллега попадается, так обязательно напакостит! Или осложнение выдаст, или аномальную реакцию на какую-нибудь фигню, или еще что-нибудь.
– Сплюньте, – вяло улыбнулась Ани.
Про то, что медики действительно имеют обыкновение становиться самыми сложными пациентами, она баек наслушалась предостаточно.
– Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, – с чувством отплюнулся «медведь», гулко постучав себя костяшками по лбу. – Вы, чай, опять захотите у одра бдеть или другая красотка придет? – Анет пожала плечами, неуверенно глянула на Саши – гоблинолог заинтересовался противоположной стеной и никаких сигналов не подавал. – Ладно, я сегодня добрый, бдение разрешаю. Только никаких нарушений больничного режима с последующими ночевками. Вам все ясно?
– Да, спасибо, – отозвалась Сатор.
– Ну тогда все, выздоравливайте, – пожелал хирург и, насвистывая, не спеша пошел по коридору, широко загребая разношенными тапочками.
В свою бытность интерном Ани и сама завела такие же, а попробуй несколько часов у стола в туфлях простоять. Но почему-то сейчас эти совершенно домашние шлепки ей показались нелепыми, неуместными.
Саши снял очки, потер глаза, словно они болели, повертел стекла в руках, но на место надевать не стал, зачем-то сунул в нагрудный карман пиджака.
– Пойдешь к нему? – спросил тихо.
И куда только делся мужчина, советовавший стулья в окно кидать, а еще выговаривающий, что номера вообще не по нему? Стоит рядом весь растерянный, ссутулившийся. И жалко его, и что делать – непонятно.
– Пойду, – промямлила Ани, – мне кажется, сейчас так нужно.
– Это твое право, – еще тише отозвался гоблинолог.
– Я помню. Только как же «хватать и тикать»? – попытка пошутить провалилась с оглушительным треском, только еще тоскливее стало.
– Ани, – Саши решительно нацепил очки, – я могу показать тебе варианты. Могу помочь сделать выбор. Могу даже попытаться подтолкнуть к варианту, который мне кажется правильным. Но выбирать за тебя… Извини.
– Понимаю, – покивала Сатор и ничего больше добавлять не стала.
Хотя ей очень, ну просто невыносимо хотелось, чтобы как раз сейчас кто-нибудь сделал выбор за нее. Слишком уж все стало понятным, просто кристально ясным. Но вот облегчения это почему-то не принесло, наоборот.
– Ты только знай, пожалуйста, – Саши растрепал челку, снова потянулся за очками, но отдернул пальцы. – В общем, я буду тебя ждать.
– Сколько?
– Откуда ж мне знать? – попытался улыбнуться гоблинолог – вышло у него не очень правдоподобно. – Сколько выйдет.
– Романтичный герой сказал бы, что всю жизнь, – снова попробовала свести к шутке Анет.
Получилось еще хуже, чем в первый раз.
– Жаль, что я не он.
Сатор не поняла, кого имел в виду Кремнер – романтичного героя или кого-то другого, но переспрашивать не стала. Кажется, привычка не только мнение, но и вопросы при себе держать, возвращалась. К чему бы это?
* * *
И снова Анет проснулась, и снова сначала не поняла, где это она очутилась. На мгновение накатило острое чувство «уже было». Но накатило и схлынуло, потому что это «просыпание» к прошлому никакого отношения не имело. Да и в голове прояснилось быстро. Просто стул – не самое удобное место для сна, а медицинский халат – не самое удобное одеяло.
А разбудил ее взгляд – это Сатор тоже сообразила почти мгновенно. Хотя полноценным взглядом это назвать было сложно: голову и шею Нелдера замотали всерьез, основательно, оставив лишь щели у левого глаза, возле носа и губ. Получился вполне такой шлем, над которым нелепым гребнем торчали собственные кайреновские волосы.
– Привет, – улыбнулась Анет.
– Привет, – едва слышно, жутко хрипя и с явным усилием, отозвался Нелдер. – Меня отпинала команда Властителей замка в полном составе вместе с драконами?
– Нет, ты всего лишь сцепился с одной кошкой. Пить хочешь?
Кайрен попытался мотнуть головой и замер, стонать, правда, не стал, но процедил сквозь зубы что-то не слишком внятное. Кажется, помянул матерей всех хаосовых тварей скопом и высказал свой взгляд на их личную жизнь.
– Красавец? – просипела вопросительно.
– Не то слово, – подтвердила Сатор. – По-моему, сестра с трудом удержалась, чтобы не замотать тебя полностью. Вместе со ртом.
– И почему я бужу в людях нездоровые желания? – проворчал Нелдер. – Почему-то особенно часто им хочется заткнуть мне рот.
«Корсар» потянулся к собственному лицу, но бинты щупать не стал, быстро опустил руку.
– Глаз цел, не волнуйся.
– Я и не волнуюсь, еще же один точно остался. А правый, честно говоря, мне никогда не нравился. Да и таким, как я, глаза ни к чему.
– «Таким» – это каким?
– Ну, знаешь, мешкам с сеном, с намалеванными кругами? С ними еще солдаты тренируются. Штыками там колют, ножами, пилочками для ногтей.
– Остряк, – оценила Анет.
Почему-то все было совсем не так, как она ожидала. Вот совершенно не похоже на то, что представлялось. Проще во сто крат, даже непринужденнее, без всякого напряжения, без слезливой жалости. И без трепетания в душе, сердце и прочих органах. Вообще никакого волнения – ни тягостного, ни приятного. Может, оттого, что Кайрен на себя мало походил? Если, конечно, не считать его сомнительного юмора.
– Куда мне! – взгрустнул по собственному несовершенству Нелдер.
– Можно задать вопрос?
– Интимный?
– Очень.
– Врут, – «Корсар» решительно махнул рукой, облепленной пластырями, как заплатками, и снова хаос помянул. – Безбожно врут. Из зависти. Не я, не был, не привлекался.
– Но пилку разглядел?
– И что? – набычился Кайрен.
Под бинтами, конечно, не видно было, но и так понятно: набычился.
– Так почему не остановил? Она же не боец спецгруппы имперской разведки, да и оружие так себе.
– Тебе честно? – помолчав, уточнил Нелдер. – Понятия не имею. Как-то это все несерьезно выглядело. Я вроде даже ржать начал, хотя, может, это как раз приглючилось.
– Да, шестнадцать швов только на лице, почти двадцать на руках и едва уцелевшая артерия – это смешно, – согласилась Сатор.
«Корсар» развел руками, правда, сделал это гораздо осторожнее, чем прежде махал.
– А почему ты СЭП не вызвал? Хотя бы соседей о помощи попросил.
– Да просто вырубился! – рыкнул Кайрен. – А потом… Слушай, какого Хаоса я перед тобой тут исповедоваться должен?
– Видимо, в твоей душе родилась такая потребность, – глубокомысленно заметила Ани.
– Нет у меня никаких потребностей. Кроме желания кого-нибудь убить. Например, того коновала, который латал. Он что, решил в художественной штопке попрактиковаться? Нашил, демон, теперь все болит! – Нелдер замолчал и молчал долго – Анет его не торопила. Тем более, в тишине тоже никакого напряжения не было. – А ты… Ты не знаешь, что с Лисой? – спросил, наконец.
– Интересное имя, ей идет, – признала Сатор. – Ее муж забрал, она ведь сама ко мне заявилась… То есть, пришла, пришла сама. Вот Саши сначала к тебе домой бросился, дождался бригаду, а потом мужа подхватил. Он из ее сумочки записную книжку утащил.
– Получается, я этой аскариде белесой жизнью обязан? – буркнул Кайрен.
– Получается, – спокойно подтвердила Анет, – поэтому побольше уважения не помешало.
– Саши! – фыркнул «корсар», – вот где имечко! Бараш, а ты?..
– И что я? – мягко уточнила Ани, продолжения так и не дождавшись.
– Ничего, – проворчал Кайрен, – дай мне воды, что ли? – Сатор подала стакан, помогла напиться через соломинку. – Фух, Хаос! Правильно я тебя тогда шуганул. Туфта это все!
– Что туфта?
– Ты бы мне еще пеленку поменяла! – на ровном месте обозлился Нелдер.
– Тебе судно нужно? – вполне правдоподобно не поняла Анет. – Сейчас подам. Или сестру позвать?
– Да иди ты вместе с судном и сестрой! – вконец рассвирепел «пират», которому буквально с каждой секундой становилось все лучше.
По крайней мере, умирающим лебедем он больше не хрипел. Впрочем, лебеди хрипеть вообще не склонны.
– Сейчас пойду, – пообещала Ани, – пора, уже утро на дворе. Тебе что-нибудь принести?
– Это что значит? Калеке можно рассчитывать на еще один визит благодетельницы?
– Почему бы и нет? Врач сказал, что у тебя кровопотеря большая, надо сообразить что-то такое. Вроде бы слышала, будто сок гранатовый помогает. Или обойдешься без сока?
Кайрен долго не отвечал, буравя Сатор глазом – она подумала, что ей в молчании и придется уйти.
– Пожалуй, да, – ответил все-таки, снова голос понизив, – без такого сока я и впрямь обойдусь.
– Извини.
– Вот только жалости не надо!
– Да почему вы так жалость-то не любите?
– Кто сказал, что не любим? Любим, – едва заметно усмехнулся Кайрен. – Не любим, когда нам ее демонстрируют. Вот такие мы, мужики: странные, противоречивые все из себя. Ладно, катись отсюда, Бараш, а то меня опять в сон потянуло. Все-таки я существо нежное, травмированное. Между прочим, благодаря некоторым белобрысым, еще и душевно.
Ани улыбнулась в ответ, наклонилась, собираясь в лоб поцеловать, но это уж было б чересчур картинно. Поэтому она только по руке его похлопала тихонько – тоже получилось не очень, но все же лучше. И вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.
* * *
Зима еще толком начаться не успела, но уже громогласно заявила о своих правах. Всего-то несколько дней понадобилось, чтобы Кангар завалило снегом, да так, что в нем ящеры вязли. А потом ударили морозы. Именно ударили, как кулаком под дых. Но Ани холод нравился гораздо больше слякоти, хотя к теперешнему ее настроению в самый раз хмарь подходила: все закончилось, делать больше нечего и впереди сплошной туман с моросью. Хотя морозы тоже неплохо гармонировали с состоянием души – оцепеневшим таким, скованным.
Теперь она часами бродила по парку, а то и просто сидела на лавке. Правда, зимняя бодрость подолгу рассиживаться не давала, заставляла подниматься и дальше плестись. Но следователь Май, чью фамилию Анет снова благополучно забыла, ее именно на скамейке застал.
– И не холодно вам? – спросил полицейский, выдохнув облако пара.
Самому ему явно не слишком комфортно было: сыщик поднял воротник куртки, обмотался шарфом едва не по самые глаза, но все равно то и дело прыгал с ноги на ногу, будто замерзший воробей.
– А вам?
– А мне очень холодно, – признался полицейский. – И все равно вот решил навестить лично, с визитом отправился, так сказать. Но ваша квартирная хозяйка говорит: гуляет, мол, барышня, моцион совершает. Пришлось, понимаешь, тоже совершить.
– Зачем? – поинтересовалась Сатор, впрочем, без большого воодушевления.
Но все же со скамейки встала.
– Да вот, повесточку принес. Будут, значит, того парня, на руку не чистого, судить. Здесь ваши показания и пригодятся. Да вас долго не задержат, расскажите, как было – и все. Вы же обещали на суд-то явиться.
– Обещала – явлюсь.
– Милая девушка, – эдаким заискивающим котом мурлыкнул следователь, – а вы не знаете, часом, где сестрица этого козлика обретается? А то мы ей тоже записульки все шлем и шлем, а в ответ тишина. Уж и к супругу ее пробиться пытались, но все зазря. Где нам? Мы сошки мелкие, незначительные.
– Я слышала, она в пансионате. Восстанавливается после нервного срыва.
– В психушке, то есть? – хитро уточнил полицейский.
– В пансионате, – не сдалась Сатор, – а уж в каком – это мне неизвестно.
– Нервный же срыв, надо полагать, этого когда она вашего общего полюбовничка потыкала? – прищурился Май.
– Мне кажется, это не ваше дело, – отрезала Ани.
– Как не мое? – переполошился полицейский. – Как раз мое, непосредственное, можно сказать. Газеты-то вон сколько голосили! Мол, супружница такого немалого человека истыкала возлюбленного, как подушечку для булавок! А наша прямая обязанность, милая девушка, пресекать такие тыканья, потому что это самое настоящее преступление и ничего более.
– Может, мы с вами разные газеты читали. Но, помнится, журналисты извинялись за раздутую на пустом месте сенсацию, – Ани и сама слышала, что голос ее ничуть не теплее погоды был, но любезничать с этим приставалой никакого желания не было. – Господин Нелдер сам себя случайно поранил.
– Знаем, знаем, – тут же подхватил Май. – Сам упал на нож – и так двенадцать раз. Мне вот что интересно, ведь нигде, ни в одной Са-амой малюсенькой статеечке дочка академика Сатор упомянута не была. Интересно, кто так озаботился? Но мы-то с вами в курсе, как оно на самом деле!
– А как оно на самом деле? – осведомилась Анет.
О том, что таким заботливым был Саши, который, оказывается, наперед просчитывал, пока сама она обижалась, что подлый гоблинолог ее одну с сумасшедшей оставил, Ани говорить, конечно, не стала.
– Ну, милая девушка, – полицейский развел руками в толстенных рукавицах. – Какие между нами могут быть секреты?
– Всякие, – отрезала Анет. – Если вас интересуют подробности, то обратитесь к… участникам событий.
– Так сами же говорили, в психушке она!
– В пансионате. И, насколько мне известно, господин Нелдер уже вышел из больницы и даже приступил к работе.
– А откуда вам известно? Вы-то с СЭПа уволились. И даже, я слышал, выступили соискателем на должность…
– Послушайте, что вам от меня нужно? – не выдержала, наконец, Ани. – Вернее, что вам на этот раз от меня нужно?
– Да ровным счетом ничего, – перепугался Май. – Просто вот решил навестить и с оказией повесточку передать.
– Зачем?
– А вдруг вы мне нравитесь? Откровенно говоря, меня всегда к дамам в желтых халатиках тянуло.
– Ну и тянитесь на здоровье, – разрешила Сатор. – Например, в больницах таких дам навалом.
– Так те незнакомые, а мы с вами вроде как уже успели познакомиться. И, опять же, те, что в больницах все больше на серьезные отношения рассчитывают, а мне только так, душой отогреться и дальше по своим делам скакать. Какие мне отношения, когда днюю и ночую на работе? Думал вот собаку завести, да ведь затосковала бы совсем, бедолага, – понизив голос, словно в чем-то интимном признался, сообщил полицейский. – Так я кота завел.
– Привет коту, – отчеканила Ани, поворачиваясь к выходу.
– Вот не ожидал, что такая милая и во всех планах решительная девушка окажется обыкновенной трусихой, – посетовал в пустоту Май.
– Что вы имеете в виду?
– Да так, в общем рассуждаю. Вот, допустим, адресочек, который вы у меня так настойчиво выпрашивали, а я дал, не посетили. А почему?
– Потому что с некоторых пор я не считаю возможным влезать в чужие дела. Особенно, когда меня об этом не просят.
– Правильно, – похвалил сыщик, – без вас перемрут.
– Кто перемрет? – опешила Анет.
– Ну те, в чьи дела вы без спросу не лезете, – даже удивился очевидному Май. – Они вот сидят, и знать не знают, бедолаги, что существует на свете такая милая девушка по имени Ани. А то, может, обратились бы за помощью. Но нет, не обратятся, потому как не знают, отчего и помрут.
– Послушайте, что вы несете?
– Папочку, – признался полицейский и даже продемонстрировал Сатор эту самую папочку, которую крепко в варежке сжимал, – с повесточками. А вот вы несете откровенную дурь. Тоже мне, устроили тут страдания нежной барышни! Смотреть и то тошно. Даже моего кота бы вывернуло, а он мужик крепкий, даром что кастрированный.
– Да что вы себе позволяете?!
– Лезу туда, куда меня не просят. Вот, например, вам мозги вправить пытаюсь. Заметьте, почти из чистого человеческого альтруизма. Ну, и еще немного из симпатии к дамочкам в халатах.
– Как вы не понимаете! – в сердцах почти выкрикнула Ани, сама себе кого-то очень напоминая, вот только ей сейчас было совсем не до копания в глубинах памяти. – Есть вещи, которые исправить попросту невозможно!
– Исправить можно все, кроме проломленного черепа, – веско заявил сыщик. – Хотя наша с вами общая знакомая даже эту истину умудрялась опровергать. А повесточку все же возьмите. Там сверху прописано, куда и во сколько следует явиться. В суде и увидимся, госпожа Сатор.
Анет послушно взяла «повесточку», пытаясь сообразить, что это такое было. Соображалось с трудом, потому как в голове у нее случился грохот и треск, вроде того, который при ледоходе бывает.
