Текст книги "Время Надежды (СИ)"
Автор книги: Катерина Ректор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
19
«Нас с Габи»… Я по-прежнему думаю о ней именно так. Словно мы вместе. Просыпаюсь и засыпаю с муторным чувством. У меня болит там, где в душе место сестры. Я каждый миг ощущаю, как сильно мне ее не хватает. Сейчас бы держала за ручку – пухлую сверху, внутри с тонкими косточками. А она бы, наверное, раскачивалась и хихикала, мешая мне спрятать себя за недописанной вывеской…
Быстрей бы уже начался этот проклятый Турнир!
– Не забыл. Хуже! – Досадливо морщится эльф. Отеки уже сошли, остались желтоватые пятна, и его лицо снова кажется нечеловечески привлекательным. Даже разбитый нос странным образом восстановился. Наверное, помогла эта их древняя кровь, о которой ходят легенды.
– Зеленые боги, дайте мне сил! – Вздыхает Йерген, обреченно хромая к двери. Распахивает ее и преображается, склонившись в одном из самых галантных поклонов.
– Леди Ровенна, словами не выразить, как я счастлив вас видеть. В это пасмурное утро только вы озаряете своим присутствием мою скромную обитель искусства.
– Какая ты душечка, полумастер Йерген. – По комнате прокатывается голос, слишком громкий и хриплый для леди. – У тебя есть что-нибудь выпить?
Эльф отступает, и в проем втискивается крупная женщина в кричаще алом платье с пышным подъюбником. Она балансирует на высоких деревянных подошвах, каждый ее шаг сопровождается глухим стуком. Никогда прежде не видела настолько чудных и неудобных башмаков. Я боюсь, что она здесь споткнется и что-нибудь себе расшибет. У нас с хозяином и без того проблем предостаточно.
Вид у леди Ровенны тоже весьма примечательный. Лицо и грудь неровно усыпаны белой пудрой, из-под нее просвечивает желтоватая кожа. На пышном бюсте лежит золотая цепь со звеньями толщиной в палец. Подвеска с самоцветом щедро разбрасывает искорки отблесков. Камень настолько огромный, что кажется стеклянной блестяшкой. Ее волосы ярко-рыжего цвета, зачесаны в полумесяц. Я приглядываюсь и понимаю, что это парик, из-под которого у виска выбилась седая прядь. Должно быть, леди Ровенна кутила всю ночь, и утром заявилась сюда.
– У нас есть что-нибудь выпить?! – Оборачивается ко мне Йерген, делая большие глаза.
Я не понимаю, что он хочет сказать. И что мне полагается отвечать в таких случаях. Есть или нет?! Поэтому, замешкавшись, признаю правду:
– Только остатки отвара из рожки.
– А это че за краля? – Гремит леди Ровенна таким тоном, словно обнаружила вместо меня большую кучу навоза.
20
– Рабыня. Послать ее в трактир за чем-то по вашему вкусу?
– Нет. Давай свою богомерзкую рожку. И побольше. Плещи, плещи, не жалей. – Она грузно плюхается в кресло, заняв большую часть мастерской.
Йерген выбирает из пары оставшихся самую нарядную чашку, и сам наливает из котелка. Ставит остывший напиток перед леди Ровенной. Хочет было убрать здоровую руку, но гостья накрывает его запястье своей. У нее под указательным пальцем золотой лиг. Настоящий! Я впервые в жизни вижу монету такого большого достоинства.
Леди Ровенна ползет золотым кругляшом выше, оглаживает рисунок предплечья:
– Какой хороший эльф. Просто прелесть. Расскажи мне, душечка, как так вы это умеете? Умеете не стареть?
Йерген следит, то ли за монетой, то ли за тем, как пальцы старухи один за другим обводят узоры татуировки и щупают шрам:
– Все стареют, и мы тоже, леди Ровенна. Просто эльфы сначала стареют внутри, а потом только снаружи. А вы, люди, до последнего вздоха остаетесь молодыми в душе. Взгляните на нас, леди Ровенна. Я дряхлый эльф. Вы – молодая, яркая женщина.
Все еще с монетой в руке она треплет его по впалой щеке, трогает острый хрящик уха, спутанные со сна волосы. Мне не нравится, как собственнически она хозяина лапает. И еще больше не нравится, что Йерген позволяет с собой это сделать, пусть даже за золотой лиг.
– Говорят, есть секрет. Нужно выпить вашу сладкую кровушку. – Жеманно смеется старуха.
– Боюсь, в моей крови столько настоя из рожки, что вы не сможете спать дня четыре. – Мягко улыбается Йерген, накрыв руку леди Ровенны своей. Перехватывает монету и осторожно отстраняется. – Давайте, я прямо сейчас напишу ваш лучший портрет? Огненно-алый бархат вам очень к лицу.
– Каков льстец. – Радуется леди Ровенна. – Как-нибудь я все равно тебя покусаю.
Гордиан 5
Невозможно не чувствовать гордость, когда знаешь, что твой род вписан в летопись этого места. Что твое имя навеки связано с возрождением Арглтона.
Увы, моей личной заслуги в происходящем… ну… Примерно как в козле молока. Все, что я сделал – удачно родился. Я Анэстей.
Я Анэстей, и это что-то, да значит. Потому что с каждым проведенным на родине днем восстанавливается моя связь с землей предков. Хочется иметь заслуженное право на гордость. Да что там! Хочется стать ровней отцу. Совершить нечто большое и важное, во славу родного города и народа.
Турнир стал бы прекрасной возможностью, знай я, как пройти дальше первого круга. Проклятые кроммы! Как с ними рубиться на равных?!
21
Даже Серый замок был независим тысячу лет, и сдался кроммам без боя. Так Арглтон остался нетронутым, единственный во всем Восьмигорье. После завоевания наш край оправился первым, и сейчас здесь не бедствуют ни жители, ни наместник. Серый замок по-прежнему самая могущественная крепость в стране.
Внутри замковых стен разросся собственный город, обслуживающий и охраняющий старый и новый дворцы. Места в Сером Замке хватает и для хозяйственных нужд, и для прогулочной рощи, и даже для пустоши вокруг Дома Драконов. Разрушена только молельня предков. Захватчики кровью вымарали наших богов. Руины остались стоять молчаливым напоминанием о силе их гнева.
Потом кроммы вернулись к себе, основав новую королевскую династию и оставив в каждом городе несколько чистокровных семейств. Им, иноземцам, суровый климат не нравится. Зато у нас, простецов, развязаны руки. Городскими делами заправляют выходцы из Восьмигорья. Каждый сезон отец отправляет в Рек и Карпедайн караваны с данью, груженые золотом, самоцветами, самым разнообразным добром. Иногда мы перегоняем колонны рабов. Еще, кроммы забирают все ведьмины сопли. Это светящаяся зеленоватым светом порода, добываемая на речке Синькино болотце. Да, я сам знаю, до чего это нелепо звучит… Надо умудриться придумать такие названия. На староэльфийском и болотце, и ведьмины сопли наверняка звались благозвучно. Но кто теперь помнит староэльфийский?
Гонцы говорят, что до прибытия королевского каравана осталось около суток. Нас почтут вниманием Истинные, – король вместе со свитой и с собственным войском, родовитые кроммы, воины, участвующие в Турнире…
Дворцы уже преобразились для приема важных гостей. Приведены в порядок покои, начищена посуда, приготовлены тысячи факелов и масляных ламп. Везде развешены флаги и символика Перекрестного бога. Владычица, должно быть, сейчас торжествует.
Для многочисленного королевского сопровождения пришлось разбить огромный палаточный лагерь за хозяйственными постройками. Навесы словно грибы, за одну ночь расплодились.
Но больше всего меня изумляет, с какой быстротой карабкаются к небу трибуны турнирной Арены. За основу используют одну из сохранившихся стен молельного дома, изогнутую, словно гранитная чаша. Отец пытается таким образом выказать наше почтение. Плюет в душу нашим древним богам…
Итак. Здесь мне суждено умереть.
22
Каждое утро я прихожу сюда посмотреть, как строят мой эшафот. И каждый раз я надеюсь, что произойдет нечто из рук вон выходящее. Например, я приду, а вместо Арены высится груда обломков. Или король раздумает почтить нас присутствием. Или…
Да что угодно, лишь бы отложили Турнир! Почему нельзя перенести его на более теплый сезон? Чтобы я успел подготовиться?
Уже сообразил, кого себе напоминаю.
Мальчишку, не выучившего урок, и наивно надеющегося, что дряхлый учитель разболеется и не придет. Учитель опаздывает на десять минут, ты его ждешь, и сердце потихоньку наполняет надежда… А когда слышишь за дверью ворчание запыхавшегося старика, тебе так горько становится. Ведь ты позволил себе поверить в глупость, которую сам же придумал.
Короче, я прихожу сюда, чтобы страдать. Каждое утро Арена становится выше. Ярусы заграждений уже где-то под небом. Не представляю, сколько будет людей на трибунах. Мне кажется, на них можно разместить весь Арглтон.
Работа кипит днем и ночью. Центральную арку, торжественный въезд на ристалище, к рассвету успели поставить, но ворота еще не навесили. Не могу удержаться от искушения. Прохожу внутрь и становлюсь в середину. Вот так я вскоре буду стоять…
Трус ли я? Надеюсь, что нет.
Трус бы сбежал. А я… Я лишь трезво оцениваю свои силы.
Ровный перестук молотков вдруг сбивается. Пилы начинают нервно поскрипывать. Потом все смолкает. В тишине чувствую на себе множество взглядов. Они почти осязаемы. Потом слышу голоса мастеров. Низкие, высокие, юношеские и зрелые…
Настоящий хор, вся Арена гудит:
– О! Ваша милость. Мы за вас!
– Задайте им жару!
– Вы же знаете, как навалять кроммам?
– Я все свое жалованье поставил на вас! Ваша милость, уж не подведите! Пожалуйста!
– Ваша милость, вы наш герой! Весь Арглтон вас обожает!
– Да-да! Арглтон за вас! За вас! Ваша милость!
Мне впервые хочется убежать.
Сегодня мы условились встретиться с маршалом в зимнем зале для фехтования. Туда ведет угрюмый коридор с сотней грубо обтесанных колонн по бокам. Кажется, будто бредешь по каменному лесу с могучими соснами. Масляные лампы едва подсвечивают проход вялыми рыжими пятнами. Поставщика нужно менять, жировики слишком сильно чадят и воняют. Дым ест глаза, хочется кашлять.
Закашлявшись таки, на вздохе различаю подозрительный шорох. В один миг все во мне распрямляется и бросает пружиной. Тело двигается привычно, само, без усилий подключается опыт. Не тренировочный, боевой, тот, что с лихвой получил в Герре.
Стремительно разворачиваюсь, рванув из ножен кинжал. Как раз вовремя – нападавший прятался от меня за колонной. Успеваю смазнуть его по руке. Не успеваю разглядеть, чем он хочет меня заколоть. Мы сцепляемся, падаем.
Я сверху наваливаюсь. Смотрю в его суженные глаза. Мы оба рычим, как животные. С усилием отвожу от себя руку с лезвием. Прижимаю к полу, фиксируя. Силы у меня на трех маршаловых бугаев хватит, так что шевелиться я ему не позволю.
Все, попался!
Внезапно наемный убийца начинает хрипеть. Сначала мне кажется, что это обманный маневр. Но у него изо рта лезет пена, глаза закатываются, так, что видны только белки. Голос становится страшным, то ли хрип, то ли рык.
Я поднимаюсь на ноги и отшатываюсь в сторону. Прислоняюсь к колонне. Человек на полу уже мертв.
23
Подумать только… Кто-то решил убрать меня еще до начала Турнира!
– Ваша светлость, что случилось? – Слышу задыхающийся голос маршала Торда. И тяжелый топот его солдат. Видимо, в тренировочном зале услышали крики.
– Маршал, кто это вообще? Узнаете?!
– Я не… Неее…. Не знаю его. – Пыхтит Торд.
Что это его так проняло?
Мы оба усаживаемся на корточки, тщательно обыскиваем тело, рассматриваем кинжал, выпавший из рук нападавшего. Такие клинки сотнями заказываются для экипировки карателей, – ничего примечательного. О личности убитого наверняка ничего не сказать. Разве что на груди нет образка Переходного бога. По крайней мере, не религиозный фанатик.
Неужели, пришло мое время ходить по Серому замку в кольчуге? И таскать за собой раба-пробовальщика?
– У вас есть идеи, кто может желать вашей смерти? – Серьезно спрашивает маршал Торд.
Я отрицательно повожу головой.
Увы. Все ниточки стекаются к одному человеку. К Филиппу, моему любезному брату…
Остальные могут подождать до выхода на ристалище. Там кроммы сделают грязную работу за них.
Кирстен 6
Золотой леди Ровенны очень вовремя поправил дела Йергена. Благодаря ее щедрости мы восстановили запасы и подготовились к работе в Сером замке.
После ареста в мастерской мало что целым осталось, каратели все поломали и вынесли. А может, в отсутствие хозяина подсуетились соседи-художники, стащили все, что плохо лежало. Нежданно свалившееся богатство эльф потратил на дорогие пигменты, кисти и необходимые для ремесла материалы. Но даже после обширных закупок сумма осталась достойная. Ее он вложил в наш внешний вид.
Помню, как Йерген сказал:
– Очень важно произвести хорошее впечатление. В Сером замке никто не подойдет к нелюдю, если тот выглядит как трактирный шаржист.
Тогда я не вполне понимала, что он имеет в виду. Зато, теперь вижу: от «трактирного шаржиста» ничего не осталось. Хозяин одет как успешный художник. По крайней мере, какими я их представляю. Другие приглашенные на Турнир маляры могут начинать глодать ногти от зависти!
Мысленно я посылаю пламенную благодарность леди Ровенне, этой выдающейся во всех отношениях женщине! Да подарят боги ей молодость и многие лета! Теперь понимаю, как жалко мы выглядели без ее помощи.
24
Может, леди Ровенна тоже о подобном подумала? Поэтому и подарила шанс фавориту?
Хотя, это вряд ли. Такие ни с кем не любят делиться, особенно, с фаворитами.
Йерген – эльф. К нему сами собой взгляды приклеиваются. Он особенно хорош теперь, когд сменил вытянутую кофту на добротный камзол темно-зеленого цвета. Снятый с покойника, но кого это нынче волнует… В лавке при игорном доме Йерген купил шубу и модные сапоги. Даже колпак подмастерья у него свежий, лихо заломлен, сбоку торчит воронье перо.
В темной одежде Йерген выглядит как сытая ласка. К нему успел вернуться обычный шутливый, даже шулерский вид. Поддельную легкость общения очень любят заказчики.
За эти несколько лет я его хорошо изучила. Вижу, что эльф на подъеме. Это прекрасно. В моменты вдохновения он пишет так, словно его рукой водит один из зеленых богов.
Наверное, не все горожане задумываются, что Турнир проходит не только среди лучших воинов Восьмигорья. Параллельно сражаются за заказы поставщики услуг и товаров.
В гильдии маляров разыграется своя кровавая битва за внимание богатых клиентов. Кто станет новым модным художником?
Если Йерген будет быстро писать и, как он сам говорит, ему повезет угадать ожидания, у эльфа появятся шансы пробиться к верхушке Арглтона. Подступиться к людям, с которыми он не надеялся знакомство свести. А я… Я буду появляться с хозяином в Сером замке и в шикарных гостиных. Шаг за шагом нащупывать путь, который приведет к Габи.
Наступит день, когда Черный дом перестанет быть местом из страшных легенд. Тогда я смогу открыть его дверь. Судьба ведет меня в правильном направлении.
Я тоже готова к Турниру. Йерген превратил затравленную замарашку в принцессу. Он заказал мне платье и новую ваточную курточку у лучшей мастерицы, обшивающей фавориток богатых господ. За портреты детей она сделала хорошую скидку.
Ничего роскошней у меня не было в жизни! И вещи все новые, прежде не ношеные! Теплое платье из коричневой шерсти прилегает так плотно, что пояс кажется необязательным аксессуаром. Сверху курточка цвета палой листвы, с тоненькой вышивкой и костяными рожками застежек. За них цепляются кожаные петельки.
А ботинки?! Ботинки как у свободной, на крепких шнурках. О подобных я даже мечтать не могла!
Платок Йерген мне тоже купил. Даже два. Теплый пуховый и темно-вишневый льяной, – этот я не стану снимать. Эльф подобрал оттенок к лицу. Он же художник. С полувзгляда видит то, что прочим неведомо.
25
Если бы эти вещи носила любая другая рабыня, она показалась бы ослепительной. Но я не чувствую себя и на ноготь красивой. Это лишь камуфляж. Стоит сдернуть платок, и все увидят, чего на самом деле я стою. Лысая голова, нескладная, слишком тощая и высокая для девицы фигура… Какая принцесса? Горгулья!
Мне вдруг становится стыдно за девичьи думы. За свою радость из-за новых вещей. За эгоистичные мысли о внешности. Моя сестренка в Черном доме страдает, а я все плачусь по съеденной Жабой косе. Да по своим тощим костям.
Живу с добрым хозяином в тепле и покое. Одета, обута в новое, дорогое и теплое…
А еще, вчера у нас был особенный ужин. Особенный ужин вдвоем с хозяином. На рынке кому расскажи – не поверят. Изойдут желчью от зависти. Но мы с Йергеном как равные отмечали готовность к Турниру. Я слопала две полных плошки мяса с овощами. Потом мое пузо торчало как шарик, Йерген смеялся и грозился ткнуть ногтем в пупок.
Подозреваю, во всем Арглтоне я единственная объевшаяся мясом рабыня.
Мысли скачут словно кузнечики, с одного на другое. Лишь бы унести подальше от происходящего. Потому что прямо сейчас я расчесываю Йергену волосы и заплетаю у висков тонкие косы. Потом оттяну их и закреплю на затылке.
Эта близость меня очень смущает.
Казалось бы, сотни раз делала прически сестре и подружкам. А эльф вообще нелюдь – и мой хозяин вдобавок. Я должна чувствовать только естественное желание услужить… Но волосы Йергена тяжелые и маслянисто-холодные, от них приятно пахнет хвоей и травами.
Пряди изворачиваются, в очередной раз рассыпаются. Йерген вздыхает, я хмурюсь и закусываю губу, радуясь, что он не видит мои пылающие огнем щеки. Пальцы как деревянные, еще и дрожат. Кончики мелко покалывает. Хорошо, что его шея скрыта под плотно намотанным платком. Я прикасаюсь только к густым волосам.
Словно в насмешку над своей мыслью, в следующее мгновение случайно задеваю острое ухо. Йерген заметно дергается, вздыхает досадливо.
– Извините!
– Ладно. – С вымученным спокойствием отзывается эльф. И тотчас переходит на обычный шуточный тон. – Давай, приноравливайся. Не отвертишься мне весь Турнир прически крутить. Сама понимаешь, по Серому замку я должен бродить во всей своей неотразимой красе. Это мое конкурентное преимущество.
– «Конкурентное преимущество»? Это что такое? – Срывается с моих губ.
– О, деточка. Конкурентное преимущество – это то, в чем ты сильнее других.
– Ясно – понятно.
26
Интересно, каково это: жить как он? Знать о собственной привлекательности? Понимать, насколько сильное притяжение ты у всех вызываешь. Иногда даже использовать его в своих интересах.
И быть при этом изгоем, замкнутым и одиноким. Прятаться от людей в мастерской, среди холстов, досок и статуй. У него даже друзей нет, только мы с Габи. Да и мы не друзья, так, говорящие вещи, обслуга… Рабыни. Йерген позволяет мне общаться с ним как свободной, должно быть, ему это нравится. Такая иллюзия близости, которую он оплатил.
Наверное, вспоминает о временах, когда были живы друзья. Настоящие. Мои отец с мамой, несколько их хороших знакомых, наверняка кто-то еще.
Интересно, догадывается ли Йерген о том, что я попала под воздействие его обаяния? Прикидывается, что не понимает? Или правда не видит смятение?
Ну пожалуйста! Пожалуйста, пусть он ничего не замечает в упор! Иначе я со стыда провалюсь. Пусть я для него конопатая девочка, какой недавно была. Что такое несколько лет? Миг для эльфа. Может, он не заметил, что я успела стать молодой женщиной.
– Слушай, не могу понять, как можно так быстро потерять навык? – Серьезно спрашивает Йерген.
Я так запуталась в собственных переживаниях, что вздрагиваю, едва не выпустив хвостики прядок.
– Сколько ты без волос? Пару недель? Держишь расческу будто первый раз в жизни.
– Ну, вот так вот. – Отрезаю я, дернув за получившиеся косички. Вроде ровно. Закрепляю их на затылке зажимом. – Работа с волосами не мое конкурентное преимущество.
– Завтра соберешь простой хвост. – Со смешком сдается хозяин.
Я вижу, ему понравилось, как я использовала незнакомое прежде понятие. Йерген считает меня очень смышленой. Даже читать научил, и разрешает смотреть его книги.
Впрочем, я радуюсь собственному остроумию не особенно долго. Он соскальзывает со стула, вдруг оказавшись головокружительно близко, вровень со мной. Мы почти одного роста.
Становится душно. Я отступаю на шаг.
Язык, как всегда, выручает. В моменты смущения начинаю болтать, сама себе удивляясь. Надо же, мой бред складным выходит! Я могу перевести смущение в шутку:
– Вам следует быть осторожным. Вы выглядите так хорошо, что леди Ровенна исполнит угрозу вас покусать. Полагаю, ни один золотой не спасет тогда вашу честь.
Йерген ослепительно улыбается. Проводит по волосам здоровой ладонью. На его ногтях глянцевая черная краска, я ее вчера нанесла.
– Мой ослепительный вид полностью твоя заслуга. О Кирстен! Наискромнейшая из подмастерьев у подмастерьев. Большое спасибо за помощь.
Поразительно! Он меня благодарит…
Зачем я все опошляю?!
