Текст книги "Время Надежды (СИ)"
Автор книги: Катерина Ректор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
84
Гордиан 13
Во второй раз тошнит в миску.
– Так со всеми бывает, сынок. – Маршал Торд пытается утешить мое самолюбие. Протягивает влажную тряпку. – Лишь дураки не волнуются.
У старика вид как у побитого хозяином старого пса. Он не говорит это прямо, но я понимаю: арбузный маршал со мной прощается. Верит, что поддерживает меня, но это мне хочется его приободрить.
– Спасибо вам за науку, маршал Торд. Да и вообще, спасибо… За все. Берегите себя.
– Бейся с честью. И пусть тебе поможет удача, сынок.
Нет. Удача мне не поможет. Я уповаю на чудо. И самую малость – на чудодеев, чье прикрытие обещал Джон Роу. Правда, он не смог сказать ничего внятного. Да и где теперь Джон? Смылся из конюшни посреди разговора, я не смог его разыскать, даже подключив карателей сира Утера кох Ноха.
– Пора. – Всхлипнув, старик с силой стукает меня по спине.
Я едва чувствую удар. На мне подбитый железными пластинами кожаный доспех, расцарапанный и истертый. Мой проверенный, самый надежный соратник.
Думаю о гвоздях, которые вбивают в крышки гробов. Звук, наверное, как если долбануть меня по кирасе. Зачем крышки закрепляют гвоздями? Чтобы покойники не выбрались и не отправились по свету бродить? Как там отец мой наместник, не живой и не мертвый?
Почему все эти мысли в моей голове!?
Громко выдыхаю. Подпрыгиваю, перетряхнувшись всем телом. Ощущаю тяжесть верных друзей – полуторного меча и небольшого заплечного щита. На сей раз их вес не внушает спокойствия.
Полог отодвигается. После сумрака подтрибунья дневная серость режет глаза.
Шагаю по песку, ощущая на себе бессчетное множество взглядов. Я уже ходил этим путем по строящейся Арене. Теперь скамьи плотно забиты сотнями разгоряченных людей. Сначала глашатай выкрикивает «Гордиан Анэстей!», затем имя подхватывает толпа, мотает его по трибунам. Я машу рукой, сообразив, что так, наверное, следует. Преклоняю колено перед застывшим как изваяние Повелителем, кланяюсь семье Его Величества Ампелиуса Виэктриса Гобнэте Первого. Единственная из всех, принцесса Досиа едва заметно мне улыбается. Или так только кажется?
Приветствую наместника Келебана и городскую знать. Отец выглядит хуже, чем в нашу последнюю встречу. Наплевав на условности, мастер Ватабэ оборачивает длинный шарф вокруг его шеи, пытаясь поддержать голову, чтобы та ровно сидела.
«Кошмарный конец», – соглашается со мной мастер Семиуст.
Моей удаче наплевать на пожелание мастера Торда, она с самого утра на чужой стороне. На рассвете мы тянули жребий. Я вытащил место в первой паре бойцов. Мы сразимся сразу после приветственной церемонии. Это наихудший из возможных расклад: не будет времени приглядеться к приемам кроммов в настоящем бою.
Мои противники выстроились по кругу. Они в тяжелых доспехах, ветер колеблет багровые ленты плюмажей. На нагрудниках, спине и щитах у каждого герб. И на мне гербы, родного города Арглтона.
Я ношу почти забытые символы дома. Здесь на каждом шагу одни лишь кроммовы знаки…
«Вашу «самость» так растворяют», – сказал как-то мастер Семиуст. «Скоро вы позабудете, кем еще недавно являлись. И станете теми, кого из вас лепят».
Да. Так и есть. Одни лишь безумцы из Сопротивления продолжают надеяться.
Я встаю на последнее свободное место. Ищу взглядом художницу – вот же она, на трибуне для маляров бок о бок с вольными мастерами! Моим слугам не удалось разыскать эльфа, так что я не смог выкупить ее по закону. Но упомянул о своем желании в завещании. За меня Кирстен освободят деловые люди мастера Ватабэ.
Должно быть, она заметила, что я смотрю на нее. Кирстен неуверенно приподнимает руку с зажатым в ней угольком, вроде как машет. Потом я читаю движение, – два тычка и округлая линия. Кирстен рисует мне улыбающееся лицо. У меня на сердце теплеет. Я растягиваю губы, чтобы она издали видела, – я ей улыбаюсь. Из центра Арены художница кажется очень маленькой, ненастоящей, словно видение. На девушке шелковый платок. Он ей очень идет. Впрочем, Кирстен шло и рваное платье.
Я рад, что художница здесь. В то же время мне хочется, чтобы тут ее не было. Чтобы она не видела мой позор. Хотя, не знаю, чего я должен стыдиться. Того, на что повлиять невозможно? Я простец по рождению точно также, как Кирстен – рабыня. В отличие от меня, для нее еще можно все изменить.
Я Гордиан Анэстей, старший из рода Анэстеев. Трусящим сопляком я ощущал себя под трибунами с маршалом Тордом. Сейчас время простой и понятной мужицкой работы. На смертный бой Анэстеи выходят с гордо поднятой головой. А там будь что будет.
Голосят, крякают и скулят кроммовы дудки. Приветственная часть завершается, вскоре мы останемся с противником один на один. Вон он: отличим от других разве что гербом города.
Мой плотный подшлемник глушит львиную долю шума. Но новый звук, ни на что не похожий, я слышу сразу, как музыка затихает. Ощущаю этот звук у себя между ребрами, в самой глубине тела. Будто шторм рвет паруса, треплет их, но ткань хлопает неестественно мерно, – в моем нутре.
Меня чуть не сшибает с ног порывом ветра, возникшего из ниоткуда. Мимо проносятся листки пергамента, сорванные шляпы и колпаки, сор и флажки. Лицо закрывает чья-то накидка, – как невовремя! – я путаюсь в ней, пытаясь поскорее стащить. Люди кричат, на верхних рядах все повскакивали и показывают за пределы трибун.
Потом, словно во сне, в круге неба над Ареной появляется угольно-черный силуэт. Хлопая могучими крыльями, дракон грузно опускается на каменную руину молельного дома, – ту самую, к изнанке которой прикрепили трибуны. Ломает толстые брусья крестовин флагов. Кроммовы знамена тряпками сминаются под когтистыми лапами. Древняя кладка не выдерживает вес дракона, несколько каменных глыб скатывается, калеча людей. Начинается паника.
Закрепившись на руине, дракон заглядывает внутрь Арены, точно зверь в миску с рубленым мясом. Он черный, черный как ночь, как бездна, как сама смерть. Как тот проклятый дождь. Я вспоминаю, что на мне амулет.
Потом все грохочет, взрывается и искрит. Кроммы во главе с Повелителем пытаются отогнать чудовище, но ящера хранит призрачный купол. Дракон ждет чего-то. Я все понимаю, но слишком поздно. Он выдыхает красное пламя. Пылающий поток с ревом проносится поверх моей головы, нестерпимый жар отбрасывает лицом на песок.
85
Я приподнимаюсь, кашляя и отплевываясь: пылают трибуны знати и высоких гостей. Все утонуло в густом едком дыму. Его Величество, отец, Филипп, мастер Ватабэ, Досиа… Никого не вижу. Там только неестественно красные языки пламени.
Мне не хватает времени осмыслить случившееся. Накатывает ужас: где Кирстен?! На трибунах давка, люди слепо бегут, давят друг друга, карабкаются по упавшим. О боги! Как я ее здесь найду? Тот эльф, сможет ли он о ней позаботиться?
Шквальные порывы снова усиливаются. Поднимаю голову, и сквозь слезы и дым различаю в небе еще один силуэт. И еще. Пара драконов кружит над Ареной, взмахами крыльев нагоняя ветер. Пламя яростно ревет, дергается, разгораясь и захватывая новые части трибун.
Эти драконы тоже пытаются опуститься на чашу Арены, но каменной руины с их стороны не осталось. Деревянная конструкция не выдерживает, подламывается, вместе с кричащими людьми рушится вниз. Драконы бьют крыльями, зависнув над хаосом.
Я не понимаю, что происходит. Это безумное представление, организованное для нас Повелителем? Что-то не так повернулось? А, может, таков мой первый бой с воином-магом? Схватка уже началась, и на меня морок наслали? Это видение, лихорадочный бред, подброшенный памятью о походе к святилищу Перекрестного бога. Или драконы дело рук чудодеев Сопротивления? Поднятые из вечности защитники города? В таком случае, не больно они любят народ…
Пока это все думаю, я бегу. Бегу так быстро, как никогда в жизни. Не представляю, как мысли проносятся связными у меня внутри головы. Или каким там местом я рассуждаю.
Едва успеваю убраться, и в центр Арены вбивается один из более мелких драконов. Песок брызжет в стороны. Ящер едва помещается, волочит хвостом по первым рядам, играючи проламывает загородку. Я чувствую исходящий от его тела жар, между чешуйками словно проступает раскаленный металл. Какие-то безумцы пытаются прогнать его пиками, солдаты стреляют из арбалетов. Вспыхнув, палочки арбалетных болтов отскакивают от панциря. Магия кроммов размазывается о невидимый щит.
Дракон открывает зубастую пасть. Завороженный ужасающим зрелищем, я безвольно смотрю, как в его глотке собирается пылающий сгусток.
Дракон выдыхает огонь. Мне кажется, я горю.
Моя кираса дымится. В доспехе я чувствую себя раком, брошенным в чан с кипятком. Везде дым, дышать невозможно. Кашляя, нашариваю под собой обуглившийся лоскут знамени, поднимаю с песка и закрываю лицо. Я все еще жив, единственный на Арене. Вокруг меня обугленные тела.
На тесных скамьях давятся зрители. Мне нужно найти Кирстен! Только как?! Лихорадочно шарю взглядом по трибуне маляров, как раз над ней нависает дракон. Ящер вытягивает шею, и на его горбатой спине я различаю стоящего человека. Женщину. Всматриваюсь, и узнаю Владычицу. Ее волосы развеваются, лицо перекосила торжествующая улыбка.
Моя мать вздергивает тонкие руки, растопыривает костлявые пальцы. Как в Доме Драконов, я слышу ее голос у себя в голове:
– Чистите скверну! Чистите! Во имя истины и Перекрестного бога! Жгите предателя-короля, жгите его никчемную свору, жгите всех мерзких отступников!
Поверить не могу! Она решила уничтожить Повелителя и Истинных, потому что эти кроммы недостаточно истинны и недостаточно хорошо служат их же Перекрестному богу? Заодно вычистила верхушку города и, не колеблясь, прихватила жизни сотен людей?
Что теперь с нами будет?!
86
Кирстен 14
Вижу над собой длинную чешуйчатую шею, свисающий зоб, низ челюсти с кожаной бахромой. Они такие огромные, что не кажутся настоящими. Часть меня до сих пор не верит глазам. Дракон смоляной, залитый черным дождем, которому мы с Гордианом Анэстеем стали свидетелями. То тут, то там его чешуйки расходятся, проступают горящие трещины, словно внутри дракона одни лишь яростно пылающие угли. Угли, до поры бесцельно лежащие вокруг его Дома.
Мгновение затишья заканчивается. Снова вспышки, искры, грохот и дым. Магические удары рикошетят в людей. На трибуне кричат, толкаются, карабкаются по головам, скатываются по телам вниз, ломаясь. Меня кто-то в спину пихает, я чудом удерживаюсь на ногах. В основном здесь собрались мужчины, они выше и крепче меня.
– Уходим, – орет мне в лицо Йерген. Хватает за запястье. Я не сразу понимаю, что он крепко держит меня рукой, прежде закованной в лекарской лубок. Примотанный бинтами деревянный остов с него попросту ссыпался, как шелуха. – Валим отсюда, скорее!
Куда нам идти? Все бегут из-под дракона, в стороны, или к выходу вниз, но спустя пару шагов трибун неизбежно вдавливаются друг в друга и останавливаются. Похоже, в чаше Арены устроен один зрительский выход.
В дыму, на боевой площадке Арены, хищно приник к песку второй ящер, величественно прекрасный и ужасающий одновременно. Его мощное тело то скрывается, то выступает из густых клубов дыма. Трибуны Избранных и главных мужей Арглтона пылают, как когда-то ведьмины костры.
Третий дракон кружит над Ареной. Он успел разворотить часть трибун напротив нас, но нам отсюда на противоположную сторону не добраться, да и перелезть через завал вряд ли получится. Меня зажимает между Йергеном, мастером Ватолобеем и очень крупным мужчиной, чьи-то локти упираются в ребра. Я сжимаю зубы, чтобы не закричать. Мне нечем дышать. Еще, этот дым… Кашлять больно. Кто-то лезет поверх наших голов. Мастер Ватолобей срывается, кубарем катится вниз.
Ищу глазами Гордиана Анэстея. Он как игрушечный солдатик. Сжимает меч и щит, маленькая фигурка в слишком простом для Турнира доспехе. Рядом с ним возвышается исполинский дракон.
По усыпанному телами песку бегают вооруженные человечки, кто-то пытается рубить и колоть ящера пиками. Случайно оказавшиеся не на почетной трибуне и потому выжившие Истинные безуспешно пытаются оглушить ящера магией, их прикрывают бойцы, которые должны были на Турнире сражаться.
Дракон сметает огнем группу штурмующих его кроммов. Видеть это невыносимо.
– Беги, беги, – шепчу я одними губами. Или кричу. В этом хаосе ничего не разобрать.
Гордиан Анэстей меня не слышит. Он там, среди разбросанных по песку полыхающих тел. Едва различаю в дыму его силуэт.
Жив. На ногах крепко стоит!
Я, наконец, понимаю, что происходит. Желая скорее пробиться внутрь Арены, воины Повелителя не выпускают наружу зрителей. Похоже, со смертью господина армия кроммов лишилась магической силы, и королевские гвардейцы стали толпой простецов в пугающих доспехах.
В арке центрального входа кипит черное месиво, – горожане прут на кроммовых солдат, кто кого выдавит. В черноте доспехов и ткани проблески стали. Мы не сможем так выбраться, нас либо раздавят, либо на куски покромсают. Но есть же, должны быть, еще выходы с Арены…
Гордиан Анэстей должен о них знать. Но почему он не бежит под трибуны? Застыл, глядя поверх наших голов, на возвышающегося над нами дракона.
– Кирстен. – Едва слышу голос Йергена. Кто-то с силой толкает меня, я взвизгиваю как щенок. Развернувшись, Йерген вытянутой рукой упирается в рослого человека за мной. Упирается той самой рукой, прежде бывшей в лубке. Тиски зажавших меня тел раздвигаются, я снова могу дышать. Давлюсь едким дымом с примесью запаха серы.
– Кирстен. – Повторяет Йерген. Наши лица так близко, словно мы сейчас опять поцелуемся. Глаза эльфа невозможно зеленые, можно в них утонуть. – Кирстен. Кого ты видишь на драконе внизу?
Я с трудом отрываю от его лица зачарованный взгляд. Поворачиваюсь к чаше Арены. Порыв ветра от крыльев кружащего над нами чудовища на миг разгоняет дымовую завесу.
У меня перехватывает дыхание: на загривке у ящера вижу крохотную фигурку! Такую маленькую, что в первый момент невозможно поверить глазам: как она на нем держится? Фигурка сплошь черная, точно выцарапанная из угля статуэтка.
– Она? – Слышу вдали голос Йергена.
Ничего сказать не могу. Горло сдавил спазм рыдания.
Это Габи! Мне нужно вниз, поскорей к ней. Я должна вытащить сестру из омерзительной оболочки, содрать проклятую черную коросту, чтобы ссыпалась как Йергенов лубок.
Трибуну заливает яркий свет, неистово-красный со сполохами расплавленного золота. Нас придавливает жаром, прущим от нависшей над нами исполинской туши дракона. Охнув, задираю голову – брюхо ящера разошлось множеством огненных трещин, да и сам дракон заметно подался назад. Мне кажется, сейчас с трибунами произойдет нечто ужасное.
– Тебе пора вниз. Я прикрою. Мне придется поработать по нелюбимому ремеслу. – И Йерген с нечеловеческой легкостью подхватывает меня под мышками.
В глазах темнеет от вспышки боли в ребрах, и я обнаруживаю себя лежащей поверх плотно вдавившихся друг в друга людей. Прямо поверх голов, плеч, рук, пытающихся от себя отпихнуть. Этих рук, на мое счастье, немного, – мало кто может выпростать их в такой давке. Мне кажется, жар здесь еще более нестерпимый, чем ощущалось в толпе.
Или так теперь стало везде, потому что дракон нагревается?
Бросаю на эльфа ошалелый взгляд. Люди меня отталкивают, стряхивают с себя вниз, Йерген отдаляется пугающе быстро. Успеваю удивиться тому, что обезумевшие зрители его не касаются. Словно эльф защищен невидимым ограждением.
Йерген с присущей ему деловитой ловкостью расстегивает манжеты и закатывает рукава. Татуировки на открывшихся взгляду предплечьях светятся ядовито-зеленым. Кажется, свет идет изнутри, как драконово пламя сочится из тела. Глаза Йергена мерцают. Рисунки на нем приходят в движение, из разрозненных частей складываются в цельный узор. Зелень перетекает на ладони, на пальцы…
Обнаруживаю себя в защитном коконе изумрудного марева, и понимаю, что мне больше не больно. Я плыву, как листик в ручье, скатываюсь к дракону, на котором скорчилась фигурка сестры. Нащупываю на вороте веревку зачарованного ярлыка. Нужно ли его снять? Поможет ли мне моя ведьмина кровь?
Снова оборачиваюсь к Йергену. Тот теперь развернут спиной, его лица я больше не вижу. Эльф чертит что-то в воздухе, из-под мерцающих пальцев выходят светящаяся колдовской зеленью вязь.
Вижу над ним, – нет, над всеми нами! – огромную морду дракона, горящие алым пустые глаза. Дракон распахивает пасть и выдыхает огонь. Мое сердце едва не лопается.
Я не чувствую жар. Пламя с ревом размазывается о невидимый купол. Пылающие завитки переплетаются с зелеными линиями и сбиваются в величественно прекрасный узор. Быстро тухнут и распадаются в дым.
Эльфийские зеленые боги, иногда поминаемые Йергеном, особенно когда тот хотел поворчать… Йерген служитель? Или он и есть бог?
Мой хозяин прятался среди людей слишком долго и слишком умело. Даже я не смогла догадаться.
Вижу, как свечение над эльфом приобретает форму зеленой… Жабы?! Поднявшись на задние ноги, бесплотный уродец выдавливает огромного ящера с трибуны, заставив бить крыльями в попытке удержать себя на кромке руины.
Потом я скатываюсь на песок. Пугаюсь, что встать не смогу, – огонь в ребрах мне не позволит. Но со стоном и шмыганьем переворачиваюсь, ползу, путаясь в юбках, и, наконец, медленно поднимаюсь на ноги. Себя жалеть я буду потом.
Что мне делать? Что делать?! Этот дракон огромный, как дом. Мимо меня волочится его хвост, топорщащийся острыми, будто наточенными костяными зубцами. Хвост оставляет глубокие борозды, до каменистой земли пропоров песочную насыпь. Самый конец хвоста шириной со ствол дуба. Приподнявшись, он с чудовищной силой обрушивается на песок, я не успеваю увернуться от брызг. Земля содрогается, я падаю, куда-то слепо ползу, пытаясь убраться подальше, пока не зашибло. Слышу стоны раненых. Кто-то о меня спотыкается, выругавшись, куда-то бежит…
– Кирстен, ты че?
Разжимаю веки и узнаю Гордиана Анэстея. Его светлая кожа потемнела от пыли и копоти, глаза горят лихорадочно. При взгляде на меня лицо у него проясняется, словно озаренное солнечными лучами. Я улыбаюсь в ответ. Какое счастье, что он сейчас здесь, рядом со мной!
Гордиан Анэстей легко поднимает меня на ноги, прикрывает щитом и пытается увести с Арены.
87
– Там Габи! – Кричу я, упираясь.
– Нужно уходить отсюда! – Твердит Гордиан Анэстей. Будто не слышит.
Я бью его кулачком по кирасе.
– Сами идите! Я не могу! Пустите!
Гордиан Анэстей останавливается:
– Она там, что ли?!
– Ну да. – Выкручиваюсь из его хватки. Скорее всего, он меня попросту отпускает, опешив.
Увы, я больше не вижу Габи на ящере. Мне становится страшно, – вдруг показалось?
Нет, нет же. Ведь не может померещиться сразу двоим?
Странно, но дракона я уже не боюсь. Ящер кажется мне очередной неудобной помехой, – на сей раз огромной, невозможно высокой и норовящей хвостом зашибить.
Стаскиваю через голову ярлык и запихиваю его в сумку. Мне кажется, так сейчас правильней. Даже если я не могу чашку взглядом подвинуть.
Гордиан Анэстей смотрит на меня с изумлением:
– Ты сумасшедшая!
– Ага! – Кричу я.
Он хватает меня. Обнимает железными руками, больно вжимая в доспех, – выдергивает с пути вынырнувших из клубов черного дыма кроммовых солдат. В следующий миг королевских гвардейцев разбрасывает по Трибунам, – дракон будто даже с ленцой поводит хвостом. Мы с Гордианом Анэстеем падаем на песок, уворачиваясь от летящих в нас окровавленных зубцов.
– Ты. Не сможешь! Не сейчас. Побежали! – Задыхается Гордиан Анэстей. Я пытаюсь прокашляться. Все снова утопает в дыму.
Я едва его слышу. Потому что сквозь прореху вижу Габи. Всего мгновение, но мне этого достаточно. Вижу ее обнаженную худую фигурку, вцепившуюся в костяной нарост на загривке. Оттуда она никогда не слезет сама. Упадет, расшибется.
Почему я все еще здесь?!
Бегу к дракону. Краем глаза отмечаю, что Гордиан Анэстей бок о бок мной. Дракон над трибунами делает кульбит, отброшенный силой Йергена. Его швыряет к нам, на Арену, ящер бьет крыльями, тяжело выруливая на разворот. Когтистая лапа на конце крыла мажет по земле, едва не сбив нас обоих. Мы валимся, цепляемся друг за друга в поспешной попытке подняться.
Ящер Габи пятится, шевелит крыльями, сметая горящие останки трибуны для Избранных и подминая брюхом завал. Меня захлестывает паника: вдруг он сейчас улетит?!
С яростным шипением чудовище выдыхает черный клуб дыма и возвращается в круг Арены. В моей голове пусто. Там нет ни страха, ни сомнений, там вообще ничего не осталось. Я вижу только скорчившуюся черную Габи. В ужасе замершую, неподвижную. Я больше никогда ее не оставлю.
Голова мерзнет, – оказывается, ветер сорвал с меня оба платка. Провожу рукой по остреньким волосам, – и долго я так? Кошусь на Гордиана Анэстея. Похоже, тот даже не заметил прическу. Парень кричит:
– Кирстен, не нужно, – верно предугадав мои действия.
Но я уже спешу к дракону. Наперерез мне к нему бежит отряд королевских солдат. Волокут что-то уродливое, металлическое на колесах, – должно быть, кроммово хитроумное оружие. Таки пробились через ворота.
«Черное тянется к черному», – тупо думаю я. Кричу:
– Габи, Габи! – Как будто в этом шуме можно что-то услышать.
Подбегаю к хвосту, хватаюсь за липкие от крови зубцы, и начинаю карабкаться. Гордиан Анэстей пытается меня оторвать, дергает за подол, за ботинок. Я отбрыкиваюсь.
– Ты умрешь, Кирстен!
– Нет! – Ору я. – Ты не понимаешь!
В этот момент хвост дергается, у меня дух перехватывает от внезапного рывка, я цепляюсь так крепко, как никогда в жизни ни за что не держалась. Зубцы растут в два ряда, их высота постепенно увеличивается, к спине нарастая до пластин почти в рост человека. Главное, даже на хвосте между рядами есть промежуток, достаточный для того, чтобы кто-то неловкий, вроде меня, вскарабкался наверх. И я лезу, проклиная свои неудобные юбки. Уже не получится извернуться и подоткнуть за пояс подол. Костяные наросты впиваются мне в тело. Хвост снова куда-то несет. Я лихорадочно ищу взглядом Гордиана Анэстея, вижу, как он тяжело поднимается на четвереньки в паре десятков шагов. Всем богам слава, живой! Затем высматриваю Йегена, – его не нужно искать. Эльфа окутывает густой зеленый туман, мешается с черным дымом. Кажется, Йерген мне машет рукой. Я решаю считать это жестом одобрения.
Поднимаюсь по спине дракона все выше и выше, распластываюсь по нему каждый раз, когда ящер делает движение, – они все резкие, неожиданные, я сейчас просто слечу! Стараюсь не смотреть вниз, для меня высоко, уже кружится голова, тело перестает слушаться, становится тяжелым и неповоротливым. За зубцами Габи не видно.
Мне нужно пройти по спине, всего-то делов, справится даже ребенок. Со сжатыми зубами скулю, жалея себя.
Кроммовых солдат все больше и больше. Как невовремя! Куда они лезут, без Повелителя лишенные большей части магической силы? Дракон снова дышит огнем, но на сей раз его дыхание размазывается над головами солдат. Яростно брызжут снопы красных искр яростно брызжут. На помощь кроммам пришел кто-то наподобие Йергена? Повелитель очнулся?
