Текст книги "Мой Мармеладный Принц (СИ)"

Автор книги: Кася Дрим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

История принца

Потому что стоило мне выглянуть из-за занавески в окно, как я тут же замерла на месте, судорожно вцепившись пальцами в край стола. И вроде бы взгляду-то открывалась вполне обыденная картина: Данька, сидящий на поваленном чурбачке, чуть в стороне от него – коса, часть участка вокруг – с уже скошенной травой...

Вот только Данька при этом всём был без футболки. И, надо заметить, его обнажённый торс выглядел весьма сексуально. Широкая грудная клетка, сильные руки, на одной из которых видна татуировка, все эти бицепсы-трицепсы, кубики пресса на загорелом животе… И главное ровно столько, сколько нужно по моему вкусу!

Судорожно сглотнув, я потянулась было к форточке, ощущая внезапную и резкую нехватку воздуха, но в последний момент отдёрнула руку. Ещё не хватало чтобы он меня заметил и подумал, что я им любуюсь!

Как будто бы это было не так…

Прозвучавший над самым ухом голос Кристи, о которой я успела напрочь забыть, заставил меня вздрогнуть.

– На что ты там пялишься, мать?

– Да просто смотрю сколько травы Его Высочество успел скосить.

В своей фантазии произнесла я это с самым независимым видом, а потом ещё и отвернулась от окна. В реальности же мой взволнованный голос выдавал меня с головой, а отвернуться мне не хватило духа. Так и стояла, продолжая глазеть на нарушителя своего, и до этого-то зыбкого, спокойствия.

– А в стол ты вцепилась, потому что тебя настолько впечатлила его работоспособность? – насмешливо, дав тем самым понять, что обмануть её мне не удалось, уточнила подруга.

– А ты считаешь тут нечему впечатляться?

– Отчего же? Я тебя прекрасно понимаю. Мальчик и впрямь… эмм… восхищает.

Мальчик.

Сомневаюсь, что Кристинка намеренно таким образом напомнила о нашей с ним разнице в возрасте, однако на меня её слова подействовали, как ледяной душ. Конечно, эта разница не столь велика, как у него с вымышленной Степанидой – и всё же!

Эффект от Кристинкиных слов оказался столь силён, что я наконец нашла в себе мужество оторваться от созерцания Данькиного торса и отвернуться от окна. Взгляд словно сам собой упал на початую бутылку. Выпить что ли?

Так я и сделала, не став размениваться на полбокальчика, – наливать так уж до краёв!

С интересом наблюдавшая за мной Кристи не удержалась от ехидного комментария:

– Мать, если ты будешь пить каждый раз, как увидишь своего принца без одёжи, то сопьёшься нафиг. Вам же жить ещё вместе…

И? Что за намёки?! Не помню, чтобы ставила ему в условие исполнять для меня стриптиз. Хотя он и без условий вон прекрасно справляется…

– Если бы я действительно увидела его, как ты выразилась, без одёжи, то одним бокалом дело бы не обошлось, – мрачно заверила её я.

– Вот-вот, и я о чём, – поддакнула Кристи.

– Крис, ну почему он такой… такой… – я страдальчески глянула на подругу.

– Красивый? – вздохнула та.

– Да шиш бы с тем, если бы он был просто красивый! Что я красивых парней не видела? Всё намного хуже. Он – необычный. Его взгляд оказывает на меня необъяснимое магнетическое действие. Помнишь, он рассказывал, будто бы гадалка предсказала ему, как он узнает свою настоящую любовь? Мол, посмотрит в её глаза и сразу поймёт, что «пропал». Вот именно это я и ощущаю каждый раз, когда он сам на меня смотрит! И что еще хуже – я не могу этому противостоять. Он будто гипнотизирует меня.

– Так может дело просто в том, что ты неосознанно перенесла на себя озвученное им несуществующее предсказание? – осторожно предположила подруга.

Я покачала головой.

– Нет, Крис. Ты не задавалась вопросом, почему я изначально пустила в дом незнакомца, даже не спросив его имени? Вот как раз поэтому. Потому, что это ощущение – будто он смотрит мне прямо в душу – возникло у меня с первого взгляда.

– И что – всё прям настолько безнадёжно? – тихо уточнила Кристинка.

– Более чем, – в отличие от неё даже не догадавшись понизить голос, призналась я. – А он же ещё и постоянно подливает масло в огонь: то Конфеткой назовёт, то комплимент сделает, намёки какие-то, признания… А его руки? – простонала я. – Понимаешь, когда я вижу красивые мужские руки меня просто переклинивает. Так вот: более красивых рук, чем у него я ещё не видела!

– У-у, ну тут диагноз ясен! Однако, при таком раскладе не кажется ли тебе, что позволив ему остаться, ты сама затягиваешь узел на своей шее? – глядя на меня с сочувствием, поинтересовалась подруга.

– Нет, Крис, не кажется, – я вздохнула. – Я в этом просто на все сто уверена!

– И тем не менее..?

– И тем не менее! – подтвердила я.

Кристинка уже было открыла рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент в крыльце что-то загрохотало. Мы с Кристи замерли и уставились друг на друга. Она сделала шаг к дверям, но я остановила её жестом: сама посмотрю.

Господи, я хоть и не очень в тебя верю, но если ты существуешь и слышишь меня, то прошу тебя: пусть это будет не Данька!

То-то весело будет, если это, и впрямь, Данька и все признания героини ему удалось подслушать!

Интересно, Эльза хотя бы догадается в следующий раз ограничить употребление алкоголя, чтобы снова не спалиться так же бездарно?

Впрочем, учитывая, что Данькин спектакль вроде как в самом разгаре, может это ещё и не он, а кто-то из новых действующих лиц?

Ответ как всегда – в следующей главе.

А скоротать время ожидания предлагаю за чтением моей СЛР новиночки

https:// /ru/reader/obreuchennaya-lyubit-nelzya-proshchatsya-b475009?c=5586423

Глава 7: Ночь вдвоём

Увы, но, как и ожидалось, господь к моим молитвам оказался глух: в крыльце обнаружился именно Данька. Замерев на ступеньках с опущенной головой, он всем своим видом выражал запоздалое раскаяние. Ладно хоть футболку успел надеть обратно.

– Всё слышал? – скрестив на груди руки, пошла в наступление я.

– Я не… я за секатором зашёл. – Он поднял с пола означенный инструмент и продемонстрировал мне: – Вот. Прости, Конфетка.

На кой чёрт ему именно сейчас понадобился секатор, если он косил траву?

– Значит – всё, – сделала вывод я, продолжая буравить его тяжёлым взглядом.

И этот засранец даже не стал спорить: кивнул и опустил голову еще ниже. Вот чёрт! Я посмотрела на него с каким-то мрачным удовлетворением.

– Даже не думай всерьёз воспринять весь этот пьяный… – назвать бредом свои признания язык не повернулся, поэтому я переформулировала на ходу: – эту пьяную болтовню.

– Я понял, Конфе.., – он вскинул на меня глаза, но столкнувшись с моим взбешенным взглядом, умолк на полуслове и робко закончил: – я пойду?

– А что ты у меня спрашиваешь? До этого тебе моё разрешение на свои передвижения не требовалось, – всё ещё злясь, отрывисто бросила я.

Видимо, опасаясь и дальше испытывать моё терпение, Данька тут же ретировался. Причём сделал это практически бесшумно. Так вот почему мы тебя не услышали. Фокусник блин!

Однако, злилась я на самом деле не столько на него, сколько на себя. Это ж надо так облажаться! Не имеет значения подслушивал ли он нарочно или это вышло случайно, о том, чтобы моя «исповедь» не стала достоянием чужих ушей, должна была позаботиться именно я.

Вздохнув, – теперь-то уж поздно кусать локти – я вернулась на веранду и первым делом подошла к окну. Впрочем, это было излишней мерой предосторожности: с улицы уже снова доносилось жужжание электрокосы.

– Секатор ему понадобился, ну-ну! – проворчала я, наблюдая за работающим Данькой.

– Плюнь, мать, – посоветовала за моей спиной Кристинка. – Не в любви ж ты к нему призналась. Давай лучше еще выпьем, да я буду потихоньку собираться. Тут вон по прогнозу к вечеру дождь обещают.

А к вечеру зарядил самый настоящий ливень. Не то Кристинка, к этому времени уже успевшая отбыть восвояси, неточно выразилась, не то синоптики, как обычно, налажали.

Уезжая, подружка не поленилась сто пятьсот раз напомнить мне о том, чтобы я «с этим своим Мармеладиком держала ухо востро», и что она, если что, на связи в любое время суток. И лишь после того, как я клятвенно заверила, что буду непременно держать ее в курсе происходящего, она немного успокоилась и смогла оставить меня без своего чуткого контроля.

Я же, как бы ни храбрилась перед ней, оказавшись с Данькой один на один, в первый момент почувствовала себя неуютно. И это в своем-то доме! Впрочем, воспользоваться открывающимися ему после отъезда подруги преимуществами Данька не спешил, продолжая приводить мой участок в божеский вид. И спустя некоторое время я окончательно расслабилась.

Именно тогда и начался дождь. Причём так резко, что Данька, которому пришлось ещё убирать инструмент обратно в сарай, за считанные минуты вымок до нитки.

Возникнув на пороге веранды, он стянул с себя мокрую футболку, демонстрируя теперь уже вблизи своё подтянутое тело, и, поглядев на меня, невинно поинтересовался:

– Конфетка, у тебя есть запасная одежда?

С его волос струями стекала вода. Разулся он, очевидно, в крыльце и теперь стоял передо мной в одних только спортивках, но по понятным причинам мое внимание было сосредоточено вовсе не на его босых ступнях.

Словно завороженная я наблюдала за тем, как ручейки воды скользят по сильной широкой груди, сбегают по кубикам пресса на животе и теряются где-то под резинкой “Адидасиков”...

Блин, нереально перестать на него пялиться, если он так недопустимо хорош!

Интересно, как он поддерживает такую соблазнительную форму?

Да ну ё-моё! Так, что он там спросил? А, одежда…

Тяжело сглотнув, но так и не сумев заставить себя отвести взгляд, я принялась лихорадочно соображать, найдётся ли у меня для него что-то подходящее. По всему выходило, что – нет.

– Если ты не носишь платья, то боюсь, что мне нечем тебя порадовать, – подвела итог своим размышлениям я.

Данька от моих слов заметно сник. Оно и понятно. Сколько он здесь стоит? Минуту, две? А возле его ног уже приличная такая лужица, натёкшая с насквозь мокрых штанов. Нет, оставаться в них и дальше он точно не может.

Я бы могла сбегать до Афанасьевны – её Ванька примерно той же комплекции. У него-то всяко запасные штанцы найдутся. Но не сейчас же бежать, когда на улице ливень сплошной стеной! Разве что предложить ему пока закутаться в полотенце?

Представив Даньку с полотенцем, обвязанным вокруг бедер, я ощутила, как уши начинают гореть, а к щекам приливает кровь. И ведь это я ещё только вообразила. Что же будет, когда я увижу всё это воочию? Впрочем, другого варианта, кажется, всё равно нет.

Да и кто сказал, что я непременно должна это увидеть? Разве что моя неуёмная фантазия да потаенные желания.

А в действительности можно принести Даньке сухое полотенце и удалиться в дом – дожидаться, пока стихнет ливень. Потом принести ему штаны, и таким образом обойтись без его стриптиза.

Ночь вдвоем

– А если дождь до утра не закончится? – спросил Данька, когда я посвятила его в свой план.

– Значит мы до утра не увидимся, – пожала плечами я и хотела уже было проскочить мимо, но меня остановил его голос:

– У тебя хорошая подруга.

Я замерла буквально на расстоянии вытянутой руки и с подозрением уставилась на него.

– Это ты сейчас к чему сказал? Учти, что она замужем.

Чёрт! Уж не ревную ли я часом?

– Да нет же, Конфетка. В этом плане она меня вообще не интересует, – покачал головой Данька.

– А в каком интересует? – с ещё большим подозрением прищурилась я.

– Да ни в каком. Просто…

– Вот и не заговаривай тогда мне зубы, если не хочешь и дальше торчать в мокрой одежде, – отрезала я, но не удержалась и облегчённо выдохнула. Надеюсь, он не заметил? – Учти, лечить я тебя не буду.

– Учту, – расплываясь в улыбке, словно я сказала что-то приятное, кивнул Данька.

Странный, конечно. Но докопаться вроде не до чего. Пожав плечами, я-таки удалилась за полотенцами. Поразмышляв, решила взять два – одно, чтобы обтереться, а второе, чтобы прикрыть стратегически важные места.

Когда я вернулась обратно, на часах было уже восемь вечера. Вручив Даньке полотенца и постельное бельё, я на всякий случай пожелала ему спокойной ночи, прихватила телефон, спустилась вниз запереть входную дверь и ушла в дом.

Дверь в сени и дверь в дом я тоже заперла. Не, ну а чёрт его знает, что там у Даньки в голове?

Устроившись на кухне с телефоном, я погрузилась в чтение книги, лишь изредка отрываясь от экрана и глядя в окно. В которое с улицы под натиском чуть ли не ураганного ветра время от времени бились ветки яблони.

Дождь, как и предположил Данька, не унимался, а к девяти вечера где-то, пока ещё вдалеке, послышались первые раскаты грома. Ещё через полчаса гроза уже вовсю бушевала над посёлком, заставляя меня вздрагивать каждый раз, когда раскаты грома оказывались особенно сильными.

С детства боюсь грозы. С тех самых пор, когда одной из подобных этому вечеру ночей осталась в деревенском доме одна в полной темноте. Свет тогда вырубило, потому что ветром оборвало провод. А перед тем, как взрослые ушли, гром шандарахнул так сильно, что задрожали стёкла. Мне в тот момент показалось, что молния ударила прямо в дом. Собственно, это, наверное, и пошли тогда выяснять родители и бабушка с дедушкой. О том, что в эти минуты переживает ребёнок, они, видимо, просто не задумались – не до того было.

Сейчас, находясь в эпицентре разбушевавшейся грозы я снова переживала тот свой детский страх. Ни о каком чтении речи уже не шло. Я просто не в состоянии была не то что понять смысл написанного, а даже и складывать буквы в знакомые слова. Ещё и свет постоянно мигает. Лишь бы как в тот раз не вырубился. Боженька, если ты есть…

Додумать я не успела, потому что, мигнув в последний раз, свет-таки погас. Я чертыхнулась и судорожно вцепилась в телефон, чтобы включить фонарик. Вышло не с первого раза. Дрожащие пальцы сначала промазали мимо нужной кнопки.

Впрочем, одним только светом фонарика я вовсе не собиралась ограничиваться. У меня на такой вот случай запасена целая куча свечей. Которая, кстати, ни разу до сегодняшнего дня не пригодилась. Как-то всё мне везло раньше.

Расставив столько свечей, на сколько хватило подсвечников, я почувствовала себя чуточку спокойнее, но именно, что чуточку.

В одиночестве я чертовски неуютно себя ощущаю в темноте, даже такой – разбавленной светом свечей. К тому же свечи у меня тонкие – прогорят быстро – и что потом?

Я как-то погорячилась вроде в оценке их количества – не так уж их и много. А я, бывает, даже среди ночи просыпаясь, включаю ночник, потому что засыпать обратно без света, мне страшно.

Так что нет – сидеть и ждать, пока дом окончательно погрузится в темноту, я просто не в состоянии. Но что делать в такой ситуации я понятия не имею.

Надо бы, наверное, как-то выяснить причину отключения. Если опять, как в моём детстве, где-то оборвало провод, то хрен с этим что-то сделаешь, но может это… как его там? А, вот – выбило пробки.

И как это узнать? Как ни крути, а сама я точно не разберусь. Блин, да я даже не знаю, что означает это выражение про пробки. Слышать доводилось, решать проблему самостоятельно – нет.

Значит к Даньке? Я вздохнула, и почти сразу вслед за этим очередной раскат грома – настолько сильный, что я непроизвольно присела от страха, – в мгновение ока рассеял мои последние сомнения.

По-прежнему зажимая в руке телефон с включённым фонариком, я метнулась к дверям – в сени, ещё один замок – и я уже возле дверей веранды.

Он же не спит – в такое-то «светопреставление»?! Пофиг – проснётся.

Однако в дверь вопреки своему нахальному мысленному заявлению я постучала довольно робко.

– Дань, к тебе можно?

– Заходи, Конфетка, – заставляя выдохнуть с облегчением, тут же отозвался из-за дверей Данька.

Я вошла и посветила фонариком так, чтобы мне видеть своего собеседника и в тоже время чтобы не ослепить его самого.

Он сидел на диванчике, накрывшись тонкой простынкой. Его спортивки свисали с приставленной к столу табуретки. Футболка лежала на другой. Я сглотнула, но заставила себя снова взглянуть на него.

– Можешь посмотреть что со светом?

Ночь вдвоем

– Могу, – сказал он, но не двинулся с места.

Я посмотрела на него выжидающе, хоть и не была уверена, что в полумраке он различит выражение моего лица.

– Конфетка, я уже собирался спать, – вздохнул он. – А сплю я… обнаженным.

– А… ой.., – теперь, когда причина его заминки стала понятна, я поторопилась отвернуться. И, естественно, с телефоном.

– Конфетка, – донеслось из темноты за спиной, – я так ничего не вижу.

– А… оу… – второй раз за столь малый промежуток времени испытав неловкость, снова пробормотала я. – К тебе можно сейчас повернуться?

– Можно.

Развернувшись, я отдала ему телефон и поспешила снова оказаться к нему спиной.

В голове мелькнула дурацкая мысль, что если ему сейчас вздумается напасть на меня, то моих криков в такую грозу, когда гром грохочет почти беспрестанно, никто не услышит. А единственное средство связи с внешним миром я только что отдала ему добровольно.

– Конфетка, я готов, – раздалось у меня над самым ухом.

Я повернула голову на его голос, собираясь забрать обратно телефон, и нервно облизнула губы. Картинка из моих грёз – Данька с обвязанным вокруг бедер полотенцем – воплотилась в реальности и теперь в полной красе предстала перед моим смущенным взором.

Ой, мамочки! Я ж так понимаю, что под полотенцем из одежды у него только… ничего?

– Конфетка, всё в порядке? – притворно-участливым тоном, который явно свидетельствовал о том, что Данька прекрасно осознаёт, почему я зависла, осведомился он.

– В полном, – отворачиваясь, чтобы и дальше не палиться, соврала я.

– Идём тогда? – хмыкнул он.

– Куда? – сама не ожидала, что вид раздетого Даньки с целомудренно-обернутым вокруг бедер полотенчиком настолько выбьет меня из колеи, что я напрочь перестану ориентироваться в ситуации.

– Ну ты ж сама попросила посмотреть, что со светом, – Даньку, судя по веселому голосу, моя растерянность забавляла.

– А ты разве сам не можешь? – пролепетала я, только сейчас сообразив, что он ждет моего сопровождения.

Получается, мне нужно будет идти с ним рядом, когда он в таком вот виде?

– Не могу, Конфетка. Во-первых, я не знаю, где у тебя счётчики, а, во-вторых, даже если ты мне скажешь, то уверена ли ты, что хочешь остаться здесь одна в полной темноте? Или ты мне предлагаешь рыскать по твоему дому наощупь? Фонарик-то у нас вроде как один.

Про «одна и в полной темноте» это он прямо в самое больное попал.

– Давай его сюда, – я повернулась обратно к Даньке и, стараясь не смотреть на него, протянула руку.

Данька вложил мне в руку телефон, но ушли мы недалеко. Я так боялась снова выхватить из темноты картинку его полуобнаженного, что упорно светила фонариком в другую сторону.

– Конфетка, так дело не пойдёт, – не выдержал, наконец, Данька. – Может тебе и интересно освещать стену, но я так ни черта не вижу у себя под ногами. Не хотелось бы запнуться об эти твои многочисленные половички и улететь, попутно расквасив себе нос.

С этими словами он мягко, но настойчиво забрал у меня телефон, и всю дальнейшую дорогу я смотрела исключительно себе под ноги. Ну, а что? Я может тоже боюсь разбить себе нос.

Когда мы зашли в дом, Данька присвистнул:

– О, да у тебя тут романтический вечер при свечах?

– Почти, – угрюмо откликнулась я, между делом отмечая, что свечи уже наполовину прогорели.

И всё же света здесь было намного больше, чем давал телефонный фонарик, поэтому теперь задача «не видеть» Даньку значительно осложнялась. Смотреть в сторону, когда он ко мне обращается, это ведь невежливо?

– Так где у тебя счётчики? – деловито поинтересовался Данька.

А мне даже завидно стало: пока я тут терзаюсь от своего смущения, он, похоже, вообще не парится.

– Над сервантом.

Отойду-ка я пока к столу – сделаю вид, что поправляю свечки.

– Ты позволишь? – словно издеваясь, Данька мягко отстранил меня, при этом, разумеется, полностью попав в поле моего зрения. И, когда я от неожиданности ещё и уставилась на него во все глаза, как ни в чём ни бывало взял стоящий передо мной стул.

– А этот тебе чем не угодил? – растерянно указала я на второй, взять который можно было и, не сдвигая меня в сторону.

– Тем, что забрать его можно было, не касаясь тебя, – заявил этот нахал и подмигнул мне.

Пока я размышляла над достойным ответом, он преспокойненько развернулся ко мне задницей и понёс её вместе со стулом к серванту.

Так. Это же он сейчас забираться на этот самый стул будет?

Отвернуться что ли от греха подальше? А то ещё не ровен час соскользнет полотенце, и предстанет моему офигевшему взору та самая, только уже обнажённая, задница.

На которую в принципе-то я бы и не прочь глянуть…