Текст книги "Мой Мармеладный Принц (СИ)"

Автор книги: Кася Дрим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Второй день

Где-то над моей головой послышался скрип, и снова всё стихло. Крадётся! Ко мне!

Думать стало некогда. Ощущая биение бешено колотящегося сердца едва ли не в горле, я за секунду влетела на подоконник, а оттуда сиганула на улицу.

Встретившись с землёй, едва не вскрикнула – ногу прострелила резкая обжигающая боль в районе лодыжки. На мгновение даже в глазах потемнело.

Не удержавшись, со всей дури грохнулась на колени и зашипела. С трудом поднявшись, хромая, поковыляла огибать дом. Благо, что эта сторона с чердака не просматривается.

А вообще смешно будет, если это какие-нибудь голуби, ну или там дом скрипит от старости. Слышала, что так вроде тоже бывает. Но проверять эту версию в одиночку – нет уж, я не настолько отмороженная.

Подгоняемая страхом, будки Джеки достигла в рекордно-короткий срок. Засидевшийся на цепи песель предстоящей прогулке обрадовался, а вот я – нет.

Стоило прицепить его на поводок, и он рванул вперед с такой силой, что я едва опять не улетела. Шипя от боли и ругаясь такими словами, которые благопристойной барышне произносить не следует, похромала окольными путями на поселковую дорогу.

Через некоторое время вдалеке показался участок Игнатьича, и… мне вдруг стало смешно. Стоит вон Данька как ни в чём не бывало, беседует с мужиками и даже не подозревает, что совсем недавно успел меня «заочно трахнуть».

Делая вид, что выгуливаю Джеки, и, пользуясь тем, что Данька ко мне спиной, причём опять обнаженной, полюбовалась на его в меру широкий разворот плеч и потихоньку, пока не спалили, побрела прочь.

То, что он здесь, ещё ничего не значит.

Пока я огибала дом с задней стороны, он мог его покинуть через крыльцо. И, будь у меня даже здоровая нога, у него бы это получилось быстрее. Выйдя на дорогу через калитку, участка Игнатьича он достиг бы быстрее, чем я в обход пруда через поле. С другой стороны если наверху был именно он, это ещё не самый худший вариант.

Я глянула на часы. У-у! До обеда ещё хренова туча времени. Да и неизвестно, придёт ли он на него. И что делать? Нога недвусмысленно даёт понять, что ей нужен покой, но в дом я вернуться не решусь. Разве что на лавке возле посидеть? С Джеки, конечно.

К тому времени, когда явился Данька, я успела задремать. Ревниво оглядев ластящегося к нему пса, я перевела взгляд на часы: ого, вот это я соня!

– Конфетка, ты поела? – приседая на корточки рядом с Джеки, поинтересовался Данька.

Пришлось поведать ему историю о том, что когда я ещё могла попасть на кухню, то мне мягко говоря не до еды было.

Правда, в моей версии ничем «таким» я не занималась, а дверь заперла изнутри исключительно потому, что испугалась звуков, доносящихся с чердака. Во время всего рассказа я внимательно наблюдала за Данькой, но ничего подозрительного в его реакции не заметила.

– Ты метлу ставил? – вспомнила вдруг я.

– Как ты и просила, – поднимаясь, сказал Данька. – Ладно, пойдем посмотрим, что там за привидение у тебя завелось.

Совсем забыв о пострадавшей ноге, я резко встала и, громко ойкнув, шлепнулась обратно на лавку. Перевела взгляд на лодыжку. Вот чёрт! Распухла-то как!

– Когда прыгала, повредила? – присаживаясь на корточки теперь уже возле меня, уточнил Данька. Бережно приподнял её, осмотрел и покачал головой.

Я кивнула.

– Посиди здесь. Я влезу в дом и выйду за тобой, – так же бережно возвращая ногу на место, велел он.

Ну да, конечно. И пока я сижу, он предупредит Фили, чтобы тот спрятался в другом месте. С другой стороны – времени прошло уйма. Тот поди и сам уже сменил место дислокации. Да и даже, если я пойду с Данькой, то через окно в дом всё равно не заберусь. И со здоровой ногой мне этот трюк был бы не под силу, что уж говорить сейчас?!

Прикрыв глаза, я настроилась на новое ожидание, но Данька появился очень быстро.

– Подождешь, пока я проверю чердак? – спросил он.

Я протестующе покачала головой.

– Вместе пойдём. С Джеки, – ответила я и хотела было подняться, но подоспевший Данька не позволил мне этого сделать, внезапно подхватив меня на руки.

Машинально обхватив его шею руками, я шумно выдохнула, но возражать не стала. На ноги – очень аккуратно – Данька меня поставил только возле лестницы, ведущей на чердак. Подняться по ней со мной на руках он бы навряд ли сумел: ступеньки мало того, что узкие, дак ещё и располагаются едва ли не под прямым углом. Джеки, успевший проскользнуть вперёд и скрыться наверху, неожиданно залаял.

Фили совсем что ли идиот? На что он рассчитывал, не потрудившись перепрятаться? Или всё ещё хуже, и там наверху меня ждёт очередной акт Данькиного спектакля?

– Фонарик бы, – вздохнул Данька.

Я на удачу щелкнула выключателем, и о, чудо: свет над лестницей загорелся.

– Постой здесь, – сказал Данька.

Ага, щас! Меня вот смущает, что фонарик дак ему понадобился, а что-нибудь для самообороны – нет. Знает, что опасаться ему некого?

– Я потихоньку, – возразила я, и стала осторожно, держась за перила, подниматься за ним следом.

Я ещё не успела достичь верха лестницы, как услышала какую-то возню, снова заливистый лай Джеки и наконец насмешливый голос Даньки:

– Гляди-ка ты: и впрямь привидение!

Глава 9: Ревность

Так, а вот это уже и правда любопытно.

Судя по тону, Даньке «призрак чердака» незнаком.

Сгорая от любопытства, я насколько это было возможно, прибавила шагу и вскоре уже присоединилась к своей более шустрой команде.

Картина, открывшаяся моему взору, оказалась неожиданной: Данька стоял сложив руки на груди, перекрывая пути отступления кому-то, кого из-за груды сваленного посреди чердака хлама было не видно. С другой стороны этого кого-то караулил Джеки.

На чердаке у меня освещения нет, поэтому выражение Данькиного лица в полумраке я не разобрала. Но что-то мне подсказывало, что на нем застыла та самая насмешка, которую я расслышала в голосе. Я, однако, подходить не спешила.

– Ты ещё что за упырь? – поинтересовался между тем Данька.

«Упырь» не ответил. Тогда Данька шагнул вперёд и вытащил из-за груды хлама взлохмаченного… Ваньку. Я сдавленно охнула.

– Конфетка, ты его знаешь?

Лучше бы нет – не так стыдно было бы.

– Это Иван. Сын соседки.

– А что Иван, сын соседки, забыл у тебя на чердаке? – весьма недружелюбно поинтересовался Данька. Благо, что тон этот адресован был явно не мне: Данька продолжал смотреть исключительно на Ваньку. – Ванюш, ты заблудился? – снова весьма неласково уточнил он.

– А ты ещё кто, чтоб я перед тобой отчитывался? – Ванька, очевидно, решил, что лучшая защита – нападение.

– Я – будущий муж хозяйки дома, в который ты вломился без разрешения, – невозмутимо ответил Данька.

От этого его заявления мои брови поползли вверх, но облекать свое удивление в слова я не торопилась.

– Муж? Ну-ну! – ехидно отозвался Ванька. – А знаешь ли ты, муж, что пока тебя не было, твоя благоверная, – это слово он произнёс особенно язвительно, – наставляла тебе рога с любовником?

Чувствуя, как лицо начинает гореть от стыда и досады, и, надеясь, что остальным этого не видно, я, тем не менее, вполне спокойно заявила:

– Брешет собака! – и пояснила: – От зависти. Я бы на одного и размениваться не стала. Привела сразу троих. А этого, – я мотнула головой в сторону Ваньки, – не позвала. Вот он и наговаривает.

Теперь, когда глаза уже привыкли к полумраку, я сумела разглядеть, как в полнейшем недоумении выпучил на меня глаза не ожидавший такого «признания» сосед.

– Точно троих, не врёшь? – «грозно» вопросил у меня «муж».

– Да вот те крест! – едва сдерживая рвущийся наружу смех, изобразила я крестное знамение.

– Ну коль так – тогда ладно, – смягчился Данька. – Но смотри: узнаю, что их меньше было – свадьбу отменю.

– Извращенцы! – зло выплюнул Ванька и шагнул было прочь от Даньки, но тот схватил его за шиворот.

– Куда это ты собрался, Иван, сын соседки? Теперь, когда я вернулся, мы вторую часть оргии устроим. Ты тоже приглашен. Конфетка, у тебя найдётся страпон? Надо бы соседа уважить.

И тут у Ваньки, видимо, сдали нервы. Взвизгнув, как девчонка, он дернулся изо всех сил и, вырвавшись из Данькиного захвата, бросился бежать. По дороге, обо что-то споткнувшись, с грохотом растянулся, но тут же подскочил и рванул к лестнице. С которой скатился едва ли не кубарем. Тут уж я сложилась пополам от хохота.

– Спасибо, Дань, повеселил! – утирая выступившие слезы, сказала я.

– Полагаю, больше он сюда не сунется, – довольно заметил Данька. – Только я так и не понял, он чего хотел-то?

Я вздохнула.

– Точно не знаю, но он уже не единожды намекал мне на некие светлые чувства. А ещё в гости напрашивался, – наябедничала я.

– Сказала бы ты мне раньше, и лёгким испугом он бы не отделался, – помрачнел Данька.

– Дань, пойдем обедать. Вернее, уже ужинать.

– Пойдем, нам еще сегодня в город ехать, – с готовностью согласился он и, подхватив меня на руки, понёс к выходу. Разомлев в этих сильных крепких руках, я не сразу отреагировала на его слова. И лишь возле лестницы, когда он вновь аккуратно поставил меня на пол, я, словно, очнулась.

– Зачем в город? А баня?

– Мне в магазин. Тебе ко врачу. И баня тоже будет, – спустившись первым, Данька дождался меня и снова взял на руки.

– Ты меня теперь всё время на руках носить будешь? – вообще-то не имея ничего против, тихо уточнила я.

– Почему – нет? Мне понравилось.

Вот именно поэтому. А ещё потому, что мне не просто понравилось: я к его рукам уже начинаю привыкать.

В доме, усадив меня за стол, Данька поставил разогреваться на электрическую плитку наш поздний обед и сел рядом. Как по мне – слишком близко.

– Конфетка, тут такое дело, – опустив глаза, сказал он. – Я взял на себя смелость пригласить Игнатьича в твою баню. Ты сильно против? Мне нужно в город: закупиться запасной одеждой, и он любезно предложил подбросить меня на машине туда и обратно. Ну и вот…

Ревность

– Я вообще не против, Дань. Тут в посёлке нормальная практика – ходить к соседям на колодец или как раз в баню. Только.., – я замялась. В данном конкретном случае я и впрямь не против, однако не хотелось бы, чтобы Данька и впредь принимал решения, кого и когда приглашать на мою территорию. Как бы ещё это покорректнее сформулировать? – Только давай в будущем ты всё же будешь согласовывать подобные решения со мной.

– Обещаю, Конфетка, – серьёзно кивнул он. – Сейчас подзаработаю денег и куплю себе телефон, чтобы мы, если что, могли связаться.

– Ну сегодня это всё равно бы не прокатило. Блин, точно! Дань, поставь, пожалуйста, мой телефон на зарядку.

– В серванте?

– Что? – я уставилась на него в недоумении.

– Зарядка, говорю, в серванте? Мне показалось, ты всё там хранишь.

– Ничего и не всё, – пробурчала я. – Зарядка на столе валяется.

Данька удалился выполнять мою просьбу, а я малодушно вздохнула с облегчением. Всё-таки его близость будоражит меня и не даёт расслабиться.

– А мне зачем в город? – стоило ему вернуться, тут же спросила я.

Нет, я не глухая, и прекрасно слышала, что он сказал про врача. Просто мне нужно отвлечь нас обоих чем-то нейтральным. А то Данька всё чаще смотрит на меня как-то чересчур откровенно, а мне всё сложнее становится скрывать свою на него реакцию.

– В «травму» заедем. Нужно сделать рентген.

Он подошел к плитке, снял со стоявшей на ней сковородки крышку и принялся помешивать содержимое. По кухне поплыл такой божественный аромат, что живот тут же поспешил выдать меня предательским урчанием. М-да. Не романтичненько вышло.

– Чем у тебя там так обалденно пахнет? – глотая слюнки, поинтересовалась я.

– Это гуляш, – не без гордости ответил Данька.

– Эм… а что это?

– Конфетка, ты не умеешь готовить? – неожиданно спросил он.

– Не-а, – не стала врать я. – Так что жена из меня получится так себе.

– С чего бы? – он обернулся и посмотрел мне прямо в глаза. – Это кухарка из тебя, возможно, получится так себе. И то не факт. А жена-то тут при чём? Готовить я и сам люблю. И жена мне нужна вовсе не для того, чтобы она постоянно толклась на кухне.

– А для чего? – полюбопытствовала я. И, кстати: почему он сразу перевернул всё на себя? Я не уточняла, для кого именно стану плохой женой.

– Для того, что я себе, как мужчина, не могу дать в принципе. Для того, чтобы дарить мне свою женственность, мягкость, ласку и любовь.

Он замолчал и снова отвернулся.

– И всё что ли? – поразилась я.

– Нет, конечно, – спокойно ответил он. – Но без этого всё остальное не имеет смысла.

Эх, Данька, Данька! Ну почему ты такой идеальный? Ещё немного, и я, и впрямь, поверю, что ты из другого мира.

Поели быстро. Во-первых, успели изрядно проголодаться, во-вторых, с минуты на минуту должен был подъехать Игнатьич. Я в который раз убедилась, что любое блюдо, приготовленное Данькой, можно смело относить к разряду кулинарных шедевров.

– Конфетка, ты не против, если на ужин у нас будет то же самое? – спросил Данька, ополоснув вилки.

Тарелки он и с утра не брал, когда ели омлет. И такая вот совместная трапеза прямо из сковородки мне сразу пришлась по душе. И это плохо. Потому что приходилось садиться едва ли не вплотную друг к другу. К тому же есть из одной посудины – это как-то чересчур… интимно что ли? А если ещё учесть, что мы то и дело невзначай соприкасались руками… Лёгкие почти невесомые касания – ничего такого, а меня от каждого словно током прошибало.

Интересно, а если я из вредности скажу, что против, он отменит поездку в город или, когда вернёмся, возьмётся топить баню и готовить параллельно?

– Конечно, нет, Мармеладик. Я ведь не мальчик, чтобы капризничать, – усмехнулась я.

Данька вопросительно приподнял бровь. И вместе с тем, как и всегда в тех случаях, когда я называла его этим мной же придуманным прозвищем, его губы тронула радостная улыбка.

– Ну типа не стану заявлять, что не буду есть вчерашнюю еду и вот это вот всё, – пояснила я.

Данька лишь неопределённо пожал плечами, никак не выразив своё отношение к моим словам. А минут через пять он уже нёс меня на руках, несмотря на мой слабый протест, который я и выразила-то больше для виду, к остановившейся возле калитки машине.

Поставив меня на землю, он открыл передо мной дверь и помог устроиться на заднем сиденье. Сам расположился рядом, потому что передние места были заняты самим Иваном Игнатьевичем и каким-то его знакомцем, у которого в городе нашлись свои дела.

Поздоровавшись с мужчинами, я перекинулась с хозяином машины парой слов, после чего те вернулись к какой-то своей неспешной беседе, прерванной, видимо, моим появлением. Я же «прилипла» к окну: люблю наблюдать за проносящимися мимо пейзажами.

Ревность

Эх, сейчас бы ещё любимый трек в наушниках, и вообще бы сказочно стало.

А что – может заскочить в городе домой, забрать старый телефончик, который я использую исключительно для прослушивания музыки? Тем более квартира у меня в пяти минутах ходьбы от больницы, в которую едем. Ну ладно, с поправкой на больную ногу – в пятнадцати. Успею.

Иван Игнатьевич обозначил, что он по своим делам помотается пару часов.

Хм. Так это мы обратно в посёлок в лучшем случае к семи приедем. Часа за три – в идеале – Данька растопит баню. А мыться я, выходит, буду уже ночью. Не переношу жару – всегда последняя хожу.

Немного погодя от плавной езды меня начало клонить в сон. Какого чёрта? Я же успела подремать днём, пока дожидалась Даньку. Однако организму доводы моего разума оказались безразличны, и я благополучно прикорнула на Данькином плече, что обнаружилось лишь спустя некоторое время. Но сначала я услышала его голос:

– Конфетка, просыпайся.

Я что – уснула? Вот тогда-то и выяснилось, что голова моя лежит на его плече, а машина уже никуда не едет. Спросонья отпрянув от Даньки чересчур поспешно, я растерянно похлопала глазами и наконец сообразила, что мы на территории больницы. Причём знакомца Ивана Игнатьевича в машине уже не было.

Ну я и «соня»: даже не слышала, когда его высадили! Пообещав вернуться через пару часов, отбыл и хозяин авто.

В приёмную травматологии, не слушая моих возражений, Данька внёс меня на руках. Мой аргумент, что тут всё-таки не посёлок и кругом полно людей, он нейтрализовал встречным, что это вообще-то «травма», а значит не все сюда прибывшие способны передвигаться самостоятельно. А потом и вовсе, подмигнув, посоветовал привыкать.

Уточнить зачем, я отчего-то не рискнула. Впрочем, переживала я напрасно: ни персонал, ни другие посетители коих, к слову, оказалось весьма немало, какого-то особого внимания сверх приличествующего случаю, к нам не проявили.

Оценив очередь возле рентген-кабинета, Данька велел мне, если освобожусь прежде, чем он вернётся из магазина, дожидаться его тут же, после чего покинул меня.

Ну да, освобожусь – как же! Тут дай бог к возвращению Ивана Игнатьевича-то успеть. Шиш мне, похоже, а не телефон с любимыми треками!

Однако расстроилась я, как выяснилось, преждевременно. Не знаю, с чего такое везение, но мне совершенно неожиданно предложили пройти, едва кабинет освободился от предыдущего посетителя. Причём на этом моё везение не закончилось: снимок показал, что никакой серьёзной травмы у меня нет – так, ушиб, не более.

Выписав мне какую-то мазь для снятия боли и отёка, врач отпустил меня с миром. На всё про всё – минут десять.

Рассудив, что Данькин поход в магазин вряд ли будет столь же краток, я потихоньку поковыляла в аптеку. На территории самой больницы её не было, а вот практически по пути домой – да. Там от нужного мне «пешеходника» каких-то метров пятьдесят левее.

Правда, эти «жалкие» пятьдесят метров ноге моей, успевшей, по всей видимости, отвыкнуть от нагрузки, показались едва ли не километром. Хоть прямо в аптеке вскрывай тюбик с купленной мазью. А, кстати, почему бы и нет?

Воспользовавшись найденными в сумочке маникюрными ножницами, я проколола защитную плёнку – или как она там называется? – выдавила немного геля на руку и нанесла на болезненный участок. О, прохладненький! По идее хотя бы за счёт этого должно скоро полегчать.

На улице, правда, догадалась всё же заглянуть в инструкцию и выяснила, что геля нужно было наносить больше. Но ладно, мы ж русские: и так сойдёт!

До дома ковыляла уже куда веселее. Там немного подзарядила телефончик, от нечего делать всё-таки последовала предписаниям инструкции, добавив ещё один слой геля и, включив музыку, довольная собой и жизнью, отправилась в обратный путь.

Уже на подходе к больнице решила ускориться. Если Данька узнает, как я тут «путешествую», наверное, будет ругаться. Особенно если он уже давно вернулся, а меня всё нет.

Сверившись с часами, я убедилась, что в предполагаемые полчаса я не уложилась. Моя вылазка по факту заняла времени в два раза больше.

Проходя мимо расположенного прямо на территории травматологии небольшого парка, я ещё издалека увидела обнимающуюся парочку, и моя картинка идеального Даньки в одно мгновение рассыпалась в прах. Всё. Спешить мне уже, кажется, некуда. И да: Данька навряд ли будет ругаться за моё отсутствие в оговорённом месте. Просто потому, что он его и не заметит.

Так вот значит, Данька, какой он – твой магазин! Я горько усмехнулась и, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошенные слёзы, опустилась на ближайшую лавочку.

А что? Сама ведь хотела, чтобы идеальный образ рассеялся. Ну вот: любуйся да радуйся! Интересно, её он тоже Конфеткой называет?

Ревность

Я закурила и полезла в телефон: менять музыку: играющая композиция внезапно стала раздражать своим весёлым мотивчиком.

Мир, конечно, не рухнул, и жизнь не закончилась: не в том я уже возрасте, чтобы из очередного разочарования в делах сердечных устраивать драму. Но! Вот на такой случай, как сейчас, в мой плейлист добавлена специальная песня, напоминающая мне, что чаще всего причина моих разочарований во мне же самой и кроется. Просто не надо очаровываться. Ведь уяснила уже вроде, а с Данькой раз – и на те же грабли.

А вот и она, кстати. Песня полилась в наушники, а я не сдержалась и грустно покачала головой: текст, блин, давно уже наизусть знаю – часто слушать доводилось.

“Ты себя влюбляться не просила”, – вторила я исполнителю мысленно. Да кто ж спорит-то?

Но вот это вот “Скучает о нём. Дура потому что. Ты – его игрушка. Скучает о нём. Дура потому что. Опять в эту ловушку” – ещё лучше. Прям точно про меня.

Пока слушала, не отказала себе в «удовольствии» наблюдать за Данькой. С трудом верится, но может хоть эта боль убережет меня в будущем от повторения прежних ошибок. Эх, а ведь я и так уже думала, что больше ни за что и никогда ни на кого не поведусь.

Перед мысленным взором, как издевка, возник проникающий прямо в душу Данькин взгляд. Не было, не было у меня шансов.

Это мне показалось, что мы с ним знакомы тысячу лет, что не просто так он на меня смотрит, но ключевое слово здесь – показалось.

Одного не пойму: если уж он все равно обжимается с другой прямо на территории больницы, нисколько не таясь, то на черта сменил свои привычные «Адидасики» на джинсы? Маскировка, прямо скажем, не ахти.

Не без злорадства отметила, что спортивки, да и чёрный цвет в целом, идут ему больше.

Сидела долго. Данька со своей пассией уже давно покинул парк. А я всё никак не могла определиться, как поступить дальше.

Самой первой мыслью было не возвращаться в посёлок. Нет, не в качестве мести. Уверена, Данька себе жильё там при необходимости найдёт без проблем. Просто на фига этот мазохизм: жить и дальше бок о бок с тем, кто не оправдал моих… Чего, кстати? Очередных иллюзий? Дура потому что, ага.

Немного поразмышляв, решила: а с какой стати я должна менять свои планы на отдых? Это ведь не я морочу ему голову, так с чего бы мне себя ещё дополнительно наказывать, проведя остаток отпуска в душном городе?

Но и сделать вид, что ничего не произошло, у меня не выйдет. Да, он мне ничего не обещал, однако из-за своих собственных чувств общаться с ним как ни в чём не бывало я не сумею. И что тогда остаётся?

Может всё-таки перекантоваться пару дней в городе? Успокоиться, взять себя в руки…

Одно знаю точно: предъявлять Даньке претензии я точно не стану. Он свой выбор сделал, и это его право. Хотя с чего я взяла, что мне будет кому предъявить? Он ведь не в больницу ушёл, и я не вижу причин ему в неё вернуться. Впрочем, это уже не моё дело. Моё – обеспечить себе душевный покой. Тогда и правда, пока возьму тайм-аут.

Теперь, когда я наконец определилась, нужно было вставать и тоже уходить. Но сил не нашлось. Меня вдруг охватило пугающее своей нелогичностью безразличие.

Ладно, сейчас ещё немного посижу и поковыляю домой. Я прикрыла глаза и почти тотчас ощутила, как сзади на плечи легли мужские руки. Практически одновременно с этим услышала Данькин взволнованный голос:

– Конфетка, ты куда пропала? Я здесь всю округу оббегать успел.

Да, я заметила.

Как же не хочется открывать глаза! Может если посидеть так подольше, он опять исчезнет?

– Конфетка, ты в порядке?

Ясно. Не исчезнет.

Данька обогнул скамейку и предстал передо мной. Я вынула наушники и взглянула на него исподлобья.

Вид у него был встревоженный. И надо отдать ему должное – играл он весьма искусно. Если бы своими глазами не видела его с другой, реально бы поверила, что он обо мне переживает. Хотя… может это и не игра? Зачем-то же он вернулся. Значит для чего-то я ему всё-таки нужна.

– Где твои покупки? – мрачно уставившись на знакомые «Адидасики», поинтересовалась я.

Ни черта не понимаю: зачем он опять переоделся?!

– В машине, – не переставая тревожно в меня вглядываться, ответил Данька.

В машине? То есть я час уже здесь торчу? Я сверилась с часами. Ого! Пятьдесят минут – Игнатьич, видимо, освободился пораньше, – ну, тоже весьма прилично.

Следующий вопрос я не должна была задавать. Каюсь, не удержалась.

– Как хоть магазин-то зовут?