Текст книги "Мой Мармеладный Принц (СИ)"

Автор книги: Кася Дрим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Свидание

– Не романтичная ты, Конфетка, вздохнул он, косвенно подтверждая тем самым мою догадку. – А я вот как раз о создании нужной атмосферы заботился: подумал, чего нам на разных вело… в смысле конях ехать, если на одном мы будем ближе друг к другу.

Атмосфера и в самом деле получилась что надо: я – на раме, Данькины руки – по обе стороны от меня, а сам он за моей спиной. Сразу же появилось такое уютное ощущение защищённости, какого я давно не испытывала. Про его волнующую близость, полагаю, и уточнять не надо? Я бы так целую вечность ехала. Причём мне уже настолько неважно стало куда именно мы едем, что я больше и не спрашивала. И сама за дорогой не следила, сосредоточившись на том, чтобы в полной мере насладиться приятными ощущениями.

Пока мы ехали, Данька расспрашивал меня о моём детстве, попутно рассказывая забавные случаи из их с Дарионом. Слушая его плавную размеренную речь и чарующий голос, я задавала себе вопрос, как этот голос поначалу мог показаться мне обычным? Данька и обычное – слова антонимы.

В общем, когда мы оказались у той же речки, с которой ушли несколько часов назад, я была весьма удивлена. Если Данька задался целью всё-таки попялиться на меня в купальнике, то не проще ли было просто никуда отсюда не уходить? Правда сейчас отдыхающих значительно поубавилось. Но тут помимо более позднего часа, наверняка, сыграл свою роль и случай с Ванькой, – слухи в посёлке разносятся моментально.

Как и ранее, останавливаться там, где присутствовали другие люди, Данька не стал, но на этот раз зашёл ещё дальше. Вернее заехал. Ну и меня, понятное дело, завёз.

В самом месте кроме того, что оно было тихим и уединённым, я ничего примечательного не обнаружила, но почему-то показалось, что Данька его присмотрел заранее.

– Ну и где она? – весело поинтересовалась я у Даньки, когда мы слезли с велосипеда.

– Кто – она? – вполне ожидаемо уточнил он.

– Не кто, а что, – прогуливаясь по берегу, поправила я. – Пещера дракона, разумеется.

– Пойдём поищем, – пожал плечами Данька. – Но вообще хотя бы на этот раз хотелось бы обойтись без него.

На этот раз? Это он сейчас на Ваньку намекнул? Хотя если уж говорить о спасении принцессы, то тут змея на роль дракона больше подойдёт. Можно же её условно принять за него? Тогда получается свою часть программы Данька выполнил. Дальше по сюжету можно честным пирком да и за свадебку – и это, видимо, чтобы жизнь принцу мёдом не казалась. Ну или принцессе. Это как повезёт. Хотя какая разница, если после свадьбы сказке так и так конец?!

Кстати, о свадебке. Когда это я успела так увлечься Данькой, что мысль о ней если и не всерьёз рассматриваю, то по крайней мере уже и не пугаюсь её? Где тот внутренний голос, который, пусть и ехидно, но зато вполне здраво рассуждал, а не пищал восторженно, как нынешний?!

Погрузившись в свои размышления, я не сразу заметила, чем занят мой принц. Мне-то казалось, что мы просто прогуливаемся более или менее бесцельно, но нет: он подбирал какие-то веточки. И в руках у него была уже достаточно солидная их охапка. Хм. Это типа хворост что ли? Дракона на шашлык пустить собрался? Нет, я не спорю: блюдо это, если говорить о шашлыке в целом, у Даньки выходит отменно, вот только…

– Дань, мне кажется, огонь против огнедышащей же зверушки – не самое удачное оружие, – поделилась я своими опасениями.

– Да? – Данька сделал вид, что задумался. – А можно тогда попробовать её закидать этими ветками. Ну или выстругать из них меч.

– Какой ты коварный! Рассчитываешь, что бедняга помрёт от смеха?

– Ну или не вынесет позора и, не вступая в битву, улетит восвояси, – подмигнул мне «принц».

– У-у, ещё и на лёгкую победу надеешься, – укорила его я.

– Скорее уж тогда на победу за счёт своих выдающихся способностей. Таких, как недюжинная смекалка и креативность.

– А ещё необычайная скромность, – подсказала я.

– Никогда не считал скромность нужным для героя качеством, – ничуть не смутился он. – А уж в сражении с чудищем это и вовсе излишняя роскошь. Как и в общении с понравившейся принцессой.

Он снова подмигнул, а я оглядела его задумчивым взглядом. Не только с принцессой. Взять хоть Игнатьича. Не похоже, чтобы Данька с ним скромничал. Но ведь главное это даёт свои плоды, как и со мной. Да даже Джеки его не облаял! Единственный, по-моему, кому удалось не попасть под Данькино очарование – Ванька. Но может быть потому, что толком с ним и не общался? Вон Кристи и то постепенно смягчилась.

А вообще-то это странно, конечно. Игнатьич ему и аванс немалый выдал, и обедами кормит, и велик новый не побоялся одолжить, я так и вовсе на третий день знакомства уже практически всерьёз рассматриваю его в роли мужа. Может в число его выдающихся возможностей входит и умение гипнотизировать?

– Дань, а у тебя в роду цыган, часом, не было? – с подозрением уставившись на него, поинтересовалась я.

– Понятия не имею, – пожал плечами он.

А мог бы, между прочим, спросить, кто это. Какие-то же различия между нашими мирами, помимо наличия принцев, королевства Виргонии и дубликаторов, должны быть!

Ах, да: у их королевского семейства ещё же имена необычные, хотя сам Даниэль шпарит на русском безо всякого намека на акцент.

Свидание

Посчитав, видимо, что собранных веток достаточно, он ссыпал их неподалеку от того места, где стоял велосипед, разжёг костёр и, пообещав, «сейчас вернуться», удалился в заросли кустарника.

Очевидно, что он стал не первым, кто присмотрел это место для пикника, о чём говорили и зола от ранее уже горевшего здесь костра, и лежащее рядом бревно. На него я и села.

– Конфетка, вина? – выныривая из кустов с бутылкой в одной руке и одноразовыми стаканчиками – в другой, предложил Данька и улыбнулся, довольный произведенным эффектом.

Ещё бы! Я на него так уставилась, словно он по меньшей мере фокусник. Разве что рот не открыла от удивления.

– Из королевских виноградников? – невинно уточнила я и покосилась на кусты: может тоже пошариться? Авось и мне что-нибудь интересненькое перепадет…

– Не. На этот раз из пещеры дракона.

Он подошёл, достал из пластиковой посудины торчащий оттуда штопор, который я, естественно, сразу не заметила, сунул стаканчики мне, а сам принялся как ни в чём не бывало откупоривать бутылку. А не хреновый такой сервис в драконьих пещерах!

– Значит пока хозяин в отлете, разоряешь его сокровищницу? – усмехнулась я.

– Какие же это сокровища? – пренебрежительным тоном осведомился Данька. – Главное – здесь, со мной находится. – И он пристально посмотрел мне в глаза.

– Дубликатор что ли? – похлопала ресницами я.

– Ты, – спокойно, не разрывая зрительного контакта, заявил он.

От этого короткого, но емкого слова внутри, заставляя бешено колотиться сердце, разлилась тёплая волна счастья. Однако из какого-то иррационального чувства противоречия я всё же спросила:

– Значит, по-твоему, я тоже сокровище дракона?

Данька покачал головой.

– Моё ты сокровище, Конфетка. Моё! Выпьем за это?

Я кивнула, подставляя стаканчики. Признаться, я боялась, что свое собственническое заявление он закончит по-другому – классически: никому, мол, тебя не отдам.

Не знаю, чьи слова, но жизнь не единожды подтверждала вот это вот: «Я тебя не отдам никому – величайшая в мире ложь». А мне до жути не хотелось, чтобы когда-нибудь Данька пополнил список тех, уже нарушил данные мне клятвы. Лучше уж вовсе без них.

Потом мы долго сидели молча, пили вино и смотрели на медленно уходящее за горизонт солнце. Данькина рука обнимала меня за талию, я доверчиво жалась к его плечу, наслаждаясь теплом его тела. В траве стрекотали кузнечики. Рождая в душе необыкновенное чувство умиротворения, в зарослях – как раз тех, что скрывали «пещеру дракона» – выводили рулады ночные птахи.

– Хорошо! – в какой-то момент задумчиво сказал Данька, – но, наверное, можно уже потихоньку переходить к самому сюрпризу.

Его лицо приобрело хитрое выражение, а я посмотрела на него с лёгким недоумением. Что значит – к самому сюрпризу? То есть вот это вот всё – ещё не он? И почему – потихоньку?

– Подождешь? – тем временем как ни в чём не бывало поинтересовался Данька.

Я, заинтригованная таким поворотом, кивнула и проследила нетерпеливым взглядом, как, чересчур по мне медленно, он скрывается всё в тех же зарослях кустарника. Никогда ещё за время нашего короткого знакомства я не ждала его возвращения столь сильно.

Пока он отсутствовал, я успела выстроить несколько версий, чем же в итоге окажется настоящий сюрприз. Даже Данькин брат в один из моих вариантов затесался. Но то, что я увидела на самом деле, стало для меня куда большей неожиданностью, хотя и было намного прозаичнее.

Вот уж действительно я ожидала всего, чего угодно, но только не гитары, которая, надо заметить, в Данькиных руках смотрелась вполне органично. С другой стороны, а чего я так удивляюсь? Не с гуслями же он вернулся! Тем не менее на кусты я уставилась с подозрением: что там из них Данька ещё притащит? И впрямь коня под уздцы выведет?

– Дракон меломаном оказался? – поддела я Даньку, когда тот устроился рядом.

– Ну-у, – неопределённо пожал плечами он, – может просто там пещера того самого, Первого дракона.

– Первого? – я воззрилась на Даньку непонимающе. – А сей крылатый товарищ чем-то особенным был знаменит?

– Ты не знаешь легенду о Первом драконе? – изумился было он, но тут же спохватился: – а, ну да. Рассказать?

О драконах мне раньше доводилось читать либо сказки, либо романтическое – или не очень – фэнтези, поэтому кивнула я с вполне искренней заинтересованностью. Прислонив гитару к бревно, Данька одной рукой притянул меня к себе и принялся рассказывать:

– Когда-то давным-давно жила на свете прекрасная принцесса. Ее ладная стройная фигурка, длинные волосы, большие выразительные глаза и чувственная линия губ, – тут Данька почему-то задержал взгляд на моих, – которые так и хотелось поцеловать, – его глаза, кажущиеся в сумерках практически чёрными, потемнели ещё больше, а в неожиданно ставшим хриплым голосе мне почудилось ничем неприкрытое желание.

И тут вдруг подумалось, что вообще-то под все названные им параметры вполне подхожу и я. Ну разве что я понятия не имею, чувственные ли у меня губы, но судя по неотрывному взгляду Даньки что-то притягательное он в них явно увидел.

Неужели и впрямь меня описывает? В какое-то мгновение мне показалось, что он меня вот-вот поцелует, но уже в следующий момент он продолжил своё повествование, а я ощутила неожиданно болезненный укол разочарования и злости на себя же.

Фантазёрка! Сижу тут, выдумываю то, чего нет, а он всего лишь рассказывает легенду.

Свидание

– …заставляли женихов со всех королевств искать её благосклонности, – не подозревая о том, что успел своим бездействием передо мной «провиниться», вещал тем временем Данька. – И среди бессчетного количества кандидатов нашёлся тот, что с первого же взгляда пришелся нашей принцессе по сердцу. Был он красив, смел и горяч. И принцесса при встрече с ним поймала себя на мысли о том, что ей так и хочется запустить свою нежную ручку в его чёрную, как душа колдуна, шевелюру.

– И она не смогла себе отказать в этом маленьком желании, – подхватила я, и впрямь запуская руку в Данькины волосы.

Сам виноват! Нечего было приплетать, что у принца они, как и у него, были чёрные.

– Как и принц, чьим давним желанием было попробовать сладкие губы принцессы на вкус, – усмехнулся он и всё-таки поцеловал меня.

Откуда принц знал, что они – сладкие, если только мечтал их попробовать, и как это могло быть его давним желанием, если он только увидел принцессу? Эти два вопроса – последние, что успели мелькнуть по краешку сознания, а потом мне стало не до рассуждений.

Данькины нежные губы, требовательный язык и горячие сильные руки, заскользившие по моему телу, разбудили в последнем такое простое и понятное, и в то же время такое острое желание, что для всего остального попросту не осталось места. Волнами накатывающее жаркое томление, особенно ярко ощущавшееся внизу живота, прошлось, казалось, от макушки до кончиков пальцев на ногах, заставляя выгибаться тело, подаваясь навстречу ласковым настойчивым рукам и сметая на пути последние сомнения.

Лишь когда Данька с явным сожалением прервал поцелуй и отстранился от меня, тяжело дыша, я осознала, что владею собой… я бы сказала однозначно хуже, чем он, но это было бы неправдой. Вернее было бы сказать – вообще не владею. Он вот хотя бы остановился, а я, кажется, готова была идти до конца, наплевав и на не самое подходящее для первого раза место, и на свои же собственные заверения в том, что мне нужно больше времени.

– Мы немного отвлеклись, – тяжело сглотнув, зачем-то озвучил очевидное Данька, почесал переносицу и, уткнувшись взглядом в песок под ногами, закончил: – А ты ведь, наверное, хочешь узнать, что там было дальше…

Где? Ах, да. Судьба дракона – это прям то, что сейчас меня волнует больше всего на свете! И, кстати, если у принца с принцессой там не только поцелуй случился, а Данька снова решит «иллюстрировать» свой рассказ на практике, то, боюсь, до дракона мы так и не доберёмся. Усмехнувшись, я поправила платье, сделала парочку размеренных вдохов, чтобы выровнять сбившееся дыхание, но от сарказма всё же не удержалась:

– Сгораю от нетерпения.

– На чём я остановился? – пробормотал он, но взглянуть на меня так и не решился.

Хотелось невинно похлопать глазками и сказать «На поцелуе». Страстном, пьянящем и требующем немедленного продолжения. И именно поэтому я промолчала. Что-то мне подсказывало, что во второй раз Данька уже не остановится. А сейчас, когда способность думать снова ко мне вернулась, идея заняться с ним сексом в столь мало подходящих к этому условиях уже не казалась мне приемлемой.

– На том, что в принцессу были влюблены многие, но она отдала предпочтение черноволосому принцу, – вздохнув, подсказала я и снова не удержалась: – Или нет? Ты ничего не сказал: принцессе-то поцелуй понравился?

Данька поднял-таки на меня глаза, и, прочитав в них то же желание, которое с большим трудом только что подавила в себе самой, я на миг даже запаниковала. Вот кой чёрт меня за язык дёрнул? А если он в ответ решит снова проверить это на практике? Не знаю, может что-то такое отразилось в моём взгляде, потому что с места он так и не двинулся. Лишь покачал головой и тихо произнёс:

– В самой легенде об этом не говорилось, но думаю, что да, иначе вряд ли бы она в него влюбилась.

Ну влюбиться можно и не только за поцелуи или даже вопреки им, но спорить я дипломатично не стала. Покивала с пониманием.

– А она значит тоже влюбилась. Потом явился дракон?

Данька покачал головой.

– Колдун. Злой. Драконов тогда ещё в принципе не было. Ты же помнишь, что это легенда о первом из них? – и не дожидаясь моего ответа, он продолжил: – Он, как и прочие, был очарован красотой принцессы, но в отличие от остальных принять ее отказ не пожелала, а вступать в честную схватку с соперником было не в его правилах. Вот тогда-то он и задумал обратить принца в какое-нибудь чудище. Однако обычного ему показалось мало. Он хотел, чтобы зверь получился максимально страшным. Как ему в голову пришла мысль создать такого, который будет изрыгать пламя, история умалчивает, но заклинание было создано, и принц стал тем самым Первым драконом. Тут, надо сказать, что он, ещё будучи человеком, увлекался игрой на гитаре.

Я взглянула на Даньку недоверчиво. Принц? На гитаре? Нет, ну какие-то струнные инструменты в те времена, когда складывались все эти сказки да легенды, наверное, имелись, но именно гитара отчего-то представлялась с трудом. Ладно, будем считать, что это современная интерпретация. Тем более, что Данька моего скептического выражения лица всё равно не заметил.

Свидание

– …именно она и стала ключом к спасению. Но сначала принц, конечно, пришёл к ведьме, надеясь, что та снимет с него заклятие. Однако при попытке объяснить ей ситуацию, он лишь плевался огнём и едва не сжёг её хижину. Однако ведьма та была очень сильной и сама увидела и кто он такой, и что с ним случилось, и как он может вернуть себе свой облик. Для этого требовалось, чтобы наша прекрасная принцесса полюбила его снова, но теперь уже в обличье дракона, – Данька глянул на меня испытующе, и я невольно задумалась.

А смогла ли бы я полюбить чудовище? Судя по прошлому опыту, однозначно – да. Ну, может не совсем чудовище, но всё же…

Вот с принцами среди моих бывших был явный напряг, а всякие «чуды-юды», как и у практически любой девушки, порой попадались. Впрочем, ладно – речь, надеюсь, всё-таки не обо мне, и взгляд этот Данькин никакого намёка в себе не нёс. Или как раз нёс? Может, вовсе не случайно он мне эту легенду рассказывает? Я вновь вся обратилась в слух, стараясь не пропустить ни слова.

– …принцу не оставалось ничего другого, кроме как похитить свою возлюбленную и утащить в своё логово. Однако зря он надеялся, что её сердце узнает в ужасном огнедышащем звере того черноволосого красавчика, с которым она так сладко целовалась ещё недавно. Принцесса шарахалась от дракона и умоляла её отпустить, и принц уже готов был распрощаться с идеей заполучить её расположение. Ведь не объяснить ей словами, ни продемонстрировать те поцелуи он теперь не мог, и всё же он не в состоянии был так просто отказаться от своей любви. И тогда в его голове созрел план.

– А в нём была как-то задействована гитара, – воспользовавшись тем, что Данька сделал паузу, наугад ляпнула я.

– Да. Отчего-то принц предположил, что раз у него не получается говорить, то надо попробовать спеть. Ну или хотя бы показать принцессе, что ничто прекрасное ему не чуждо. Ну и улетел он за своею гитарой, а принцесса тем временем взяла да и сбежала. Вернулся дракон, а любимой нет. И так он затосковал, что сочинил целую песню, в которой рассказал о своей несчастной любви, которой больше не суждено быть разделённой. И что самое любопытное – говорить-то он не мог, а спеть и правда получилось. Принцесса, конечно, ту песню не услышала, а вот жители деревни, располагавшейся неподалёку от его пещеры – очень даже. И до того она им понравилась, что когда взбешённый дракон понёсся над деревушкой, изрыгая пламя, они во время тушения возникающих то там, то сям пожаров, стали её напевать.

– Странные жители: их жгут, они поют. Да ещё и песню своего врага, – не удержавшись от ехидного комментария, пробубнила я себе под нос. Рассчитывала, что Данька не расслышит, но мы ведь сидели вплотную, поэтому зря надеялась.

– В легенде об этом ни слова, но по идее они могли и не знать, кто именно пел ту красивую грустную песню, – пожал плечами он и как ни в чём не бывало продолжил свой рассказ: – Дракон же, услышав свою песню в исполнении людей, устыдился и, перестав жечь деревню, улетел обратно в своё логово. Обрадованные жители, чьё имущество, кстати, не успело сильно пострадать, ввели новый обычай. Те юноши, которые были влюблены, разжигали костры, как символ драконьего пламени и исполняли возле них ту самую песню. А тронутые до глубины души девушки приходили к ним, чтобы сказать заветное «да». И однажды принцесса, не знавшая, куда делся её принц, но не верившая в то, что он её бросил, в поисках его забрела в ту деревеньку и, услышав слова песни, сразу всё поняла. Прибежала она к дракону, обняла его, заливаясь слезами, и призналась ему в вечной любви. Спало тогда заклятие колдуна, и принц вернул свой первоначальный человеческий облик. Так и вышло, что песнь дракона помогла не только ему самому воссоединиться с любимой, но и множество других любящих сердец соединила.

– Красивая легенда, – задумчиво сказала я.

А главное на заготовку не похоже. Это ведь я изначально упомянула дракона, не Данька. Значит либо она существует на самом деле, либо он сочинил её на ходу. Если второе, то у него, определённо, талант. Вроде бы ничего такого, но история вышла весьма романтичная.

– С тех пор в нашем мире считается, что влюблённые, посидевшие вместе у костра, получают особое благословение. Благословение Первого дракона на счастливый союз и вечную любовь, – тихо сказал Данька, и взгляд его стал необычайно серьёзным.

Ах, вот даже как? Значит, если легенда и впрямь существует, то он решил получить для нас то самое особое благословение, а если сам её выдумал, то хочет, чтобы я так считала? В любом случае выходит, что костёр он развёл не случайно…

– А ты часом не тот самый дракон? – пошутила я. – У тебя вон искры в глазах вроде как от костра отражаются, но может это отражение внутреннего огня? Гитара тоже имеется. К тому же ты – принц…