Текст книги "Мой Мармеладный Принц (СИ)"

Автор книги: Кася Дрим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Спасение

Напряжение в его голосе и позе, в которой он замер, невольно передались и мне. Я тоже взглянула на пловца, за которым неотрывно следил Данька. Тот и правда вёл себя странно: то скрываясь с головой под водой, то выныривая на одном и том же месте. И каждый раз задержка между этими действиями становилась длиннее.

– Это же Ванька! – когда голова снова исчезла из виду, растерянно повернулась я к Даньке.

Отпустив мою руку, тот быстро стягивал с себя спортивки. Уже снятые футболка и кеды валялись в стороне.

– Он тонет, – пояснил Данька и, обдав меня фонтаном брызг, не раздумывая сиганул в воду.

Плыл он, рассекая воду мощными гребками, но почему-то упорно забирал левее того места, где из последних сил сражался за свою жизнь сын Афанасьевны. Это уже потом, когда каким-то чудом он всё же подобрался к Ваньке и «отбуксировал» того на берег, Данька рассказал, что там очень мощное течение, которое буквально уволакивает в сторону.

Однако сначала Ванька, похоже, находящийся в состоянии шока, но хотя бы пребывающий в сознании, долго откашливал воду, отфыркивался и, кажется, даже плакал. В какой-то момент, когда первоначальный шок, видимо, прошёл, Ванька взглянул на меня, медленно перевёл взгляд на Даньку и с ненавистью прошипел:

– Ты?

Бедняга, очевидно, только сейчас сообразил посмотреть на своего спасителя.

– Не стоит благодарности, – насмешливо отозвался Данька.

Он лежал на заботливо расстеленном мной на песке покрывале и глядел в небо. К Ваньке даже не повернулся. А тот, видимо, окончательно раздавленный иронией судьбы, так и не нашёл в себе сил преодолеть гордость и сказать хотя бы элементарное «Спасибо». Подобрав стоящие поодаль сандалии, которые лично я только тогда и заметила, он молча побрёл в сторону посёлка.

– Ты как? – подсаживаясь к Даньке, встревоженно поинтересовалась я.

Вместо ответа он, ни слова не говоря, потянул меня за руку, вынуждая присоединиться к нему, и крепко обнял. Естественно, он был весь мокрый, но вот сейчас это не имело никакого значения.

– Конфетка, а я ведь в какой-то миг уже подумал, что не выгребу, – нарушил вдруг тишину Данька. – Знаешь, что помогло? – он заправил мне за ухо, выбившуюся из косы прядь волос и с такой нежностью посмотрел мне в глаза, что у меня аж дыхание перехватило. – Мысль о тебе. О том, что ты ждёшь на берегу. И что за синего и распухшего, если я утону, ты за меня замуж выйти наверняка не согласишься.

Несмотря на то, что последние слова он произнёс весело, глаза его продолжали смотреть на меня серьёзно.

– Дурак, – я надула губки и легонько стукнула его по плечу.

Данька тут же поймав мою руку, поцеловал ладошку.

– Ещё какой! Но у меня есть смягчающее вину обстоятельство.

– И какое же? – задала я вопрос, который Данька от меня явно ожидал услышать.

– Я влюблён в тебя, Конфетка, – просто ответил он.

Возможно, потом я пожалею об этих словах, но…

– Похоже, это взаимно, – тихо призналась я.

Несколько секунд он смотрел на меня, словно не веря в то, что я произнесла это вслух, а потом поцеловал. И снова, как и в первый раз, весь остальной мир перестал для меня существовать. Вот только что вроде нещадно палило солнце, а в плечо неприятно впивались не то песчинки, не то мелкие камешки. А теперь есть только Данькины мягкие губы, его жадный язык, сильные руки, волю которым он, впрочем, на этот раз не давал, и твёрдое тело, к которому я прижата крепко-накрепко.

– Если я узнаю, что там, в парке, был всё-таки ты, я тебя убью, – ровным голосом сообщила я, когда некоторое время спустя Данька явно нехотя от меня отстранился.

– Наверное, это не совсем те слова, которые я рассчитывал услышать после поцелуя, – весело откликнулся он. – Но знаешь, Конфетка, грех на душу тебе брать не придётся. В парке я действительно побывал. Но лишь тогда, когда искал и нашёл тебя. И никаких других девушек со мной даже рядом не было.

– Ну допустим, – осторожно кивнула я. – А какие у тебя планы в отношении нас?

– Я всё обдумал, Конфетка, – с готовностью начал Данька, одной рукой прижимая к себе, а второй поглаживая меня по голове. – В родном мире у меня нет другой работы, кроме как наследовать со временем престол и управлять нашим невеликим королевством. Но её может выполнить и Дарион. Каких-то иных привязанностей к родному миру тоже не имеется, так что мне, пожалуй, проще будет адаптироваться у тебя, чем наоборот. Поэтому мой план таков: я нахожу брата и предлагаю ему вернуться домой вместо меня. А сам остаюсь здесь, возможно, даже с его документами и работой. Мы с тобой женимся, и со временем я покупаю нам дом, в котором мы будем жить долго и счастливо.

Нет, ну аминь, конечно, но с чего он взял, что Дарион непременно согласится на его предложение?

И вот, кстати, да: как там предусмотрено его сценарием – согласится брат или откажет? Ща узнаем.

Спасение

– Прежде, чем отправлять брата вместо себя, не забудь меня с ним познакомить, – выразительно приподняв брови, сказала я. – И да: твой план в принципе мне нравится, но, а если Дарион не захочет возвращаться? Может он изначально не собирался этого делать? Зачем ему тогда сейчас, когда он уже освоился в новом мире, передумывать?

– Обязательно познакомлю. Не переживай, Конфетка, – абсолютно серьёзно заверил меня Данька. – А по поводу остального – этот вариант не исключен, конечно, но маловероятен. Во-первых, Дарион никогда не был расположен к тому, чтобы обслуживать себя самостоятельно, а, во-вторых, он всегда стремился к власти. И если с первым пунктом он ещё может как-то приспособился, то, сомневаюсь, что по второму ему есть здесь, где развернуться.

– Ну, а если ты найдёшь его слишком поздно, когда дубликатором уже будет не воспользоваться? – не унималась я.

– Вот поэтому я бы и не отказался от твоей помощи, – нежно касаясь моей щеки, ответил он. – Тем более у нас в запасе всегда остается вариант податься всё-таки в мой мир.

– Насчет помощи я тебе уже говорила вроде, что ума не приложу, как можно отыскать того, не знаю кого. Ну, в смысле мы же не знаем, под каким именем твой брат здесь живёт. А насчёт того, чтобы податься к тебе – не знаю даже. Я очень сильно привязываюсь к людям, к месту, к привычным действиям. Сменить место жительства, да ещё и так кардинально, мне было бы тяжело.

– Значит будем все-таки надеяться, что это не понадобится. Не переживай, Конфетка. У нас ещё есть время, чтобы порешать этот вопрос, – Данька приподнялся на локте, несколько долгих секунд смотрел мне в глаза, отчего внутри всё томительно-сладко сжалось, а потом поцеловал в нос. – Пойдём-ка домой, у нас на вечер ещё есть планы.

Хм. Учитывая, что уже вечер, видимо, планы на более поздний. И почему же, если они у нас, я об этом ничего не знаю?

– Какие? – не торопясь вставать, внезапно севшим голосом поинтересовалась я.

– Это сюрприз, – беспечно отозвался Данька и, видя, что я не спешу расслабляться, добавил. – Приятный. Тебе понравится, обещаю.

Ладно. Не съест же он меня в конце-то концов!

Обратный путь прошёл без приключений. И, что особенно приятно, всю дорогу мне грела не только руку, но и душу Данькина тёплая ладонь. Наши надежно переплетенные пальцы заставляли трепетать сердце, отзываясь в теле мириадами мурашек.

Вроде бы такой простой жест, а сколько в нём волнующей нежности и в то же время уверенности, граничащей с властностью. Уверенности того, кто держит меня за руку в том, что отныне я принадлежу ему. Ух, ну и фантазия у меня разыгралась!

Дорогой я размышляла о том, что хоть неудачный Ванькин заплыв и спутал нам все карты, но зато заставил меня взглянуть на Даньку совершенно по-новому. Он ведь и на секунду не задумался, бросаясь спасать утопающего. Причём не кого-то из близких, а абсолютно чужого, да к тому же ещё и настроенного к нему недружелюбно, человека. И при этом он не мог не понимать, что рискует собственной жизнью. И вот на такой поступок, по-моему, способен только настоящий Человек. Да, именно так – с большой буквы.

К примеру, касательно себя мне сложно судить, потому что плавать я не умею, но, если бы и умела, то далеко не уверена, что на его месте поступила бы так же.

Жалела ли я, что искупаться, и то не так, как планировалось, довелось только Даньке? Ничуть. Под его жадным, – а я уверена: он был бы именно таким – взглядом я бы чувствовала себя в купальнике неловко, да и его «не плавки» меня бы наверняка смущали. Тут же я про них даже не вспомнила. Единственное за что я сердилась на Ваньку, глупо и нелогично, кстати, – ведь тонул он точно не по своей воле – за то, что пришлось всерьёз попереживать не только за него, но и за Даньку.

– Знаешь, Дань, я бы не отказалась чего-нибудь выпить, – неожиданно даже для себя призналась я, когда мы уже подходили к дому. – Чего-нибудь покрепче чая.

– Если ты не против немного подождать, то, думаю, этот пункт прекрасно впишется в наши вечерние планы, – подмигнул он.

Блин, да что ж там за планы-то такие? Ещё немного – и я лопну от любопытства.

– И когда ты мне о них расскажешь?

– После ужина, – галантно открывая передо мной калитку, и, загадочно улыбаясь, ответил мне этот мастер держать интригу. – Кстати, что тебе приготовить?

Не знаю, хорошая ли это идея, но попробую…

– Может сегодня я сама?

Тьфу-ты, блин! Раз уж взялась предлагать, надо было хотя бы сделать это обычным, ничего не значащим тоном, а не тем робко-неуверенным, какой прозвучал в итоге. Данька на секунду даже замер, потом повернулся и напряженно посмотрел на меня.

– Конфетка, тебя чем-то не устраивает моя стряпня?

Стряпня? В каком из бабулиных сундуков он отрыл это слово? И как в таком случае сам зовётся – стряпуха? Или, раз он мужчина, вернее сказать «стряпух»?

Спасение

Неуместно вырвавшийся смешок пришлось срочно маскировать уже проверенным способом – под кашель. В Данькином взгляде не без оснований мелькнуло подозрение, и я, поспешив взять себя в руки, с жаром заверила:

– Меня всё устраивает. Ты очень вкусно готовишь. Просто подумала, что ты, возможно, хотел бы немного отдохнуть. Сначала работа, потом эта история с Ванькой…

– Конфетка, – он взглянул на меня строго: – мы заранее договаривались, на каких условиях я остаюсь у тебя. Это раз. И два: в отпуске из нас двоих сейчас – именно ты. Вот и наслаждайся отдыхом на полную катушку, пока есть такая возможность.

Ишь ты, про условия мне напоминает. Не то, чтобы я была против. Я очень даже за! Только как сочетается столь неукоснительное выполнение одного из них с полным несоблюдением второго? Я ведь ещё требовала рассказать мне правдивую историю его появления, где ключевое слово – правдивую! Но я-то на это уже давно мысленно махнула рукой. А его что – совесть мучает? И, поэтому он так ревностно пытается выполнить хотя бы первое? Или вспомнил моё признание, что готовить я не умею? А, да какая разница?

Поймав Данькин требовательный взгляд, я ответила вопросительным. Не понимаю: мне что – нужно подтвердить, что я не возражаю? Мне показалось, или он едва заметно вздохнул?

– Ты так и не ответила, что хочешь на ужин.

Ах, вон оно что! А вот тут надо подумать.

Ждать пока он приготовит что-нибудь сложное, нет никаких сил. И вовсе не потому, что я так голодна. Как ни странно – несмотря на пропущенный обед, есть почти совсем не хочется. Наверное, пережитый стресс сказывается. Да и будоражащая близость Даньки способствует возникновению голода совершенно иного рода. А если сюда ещё добавить моё неутоленное любопытство по поводу обещанного Данькой сюрприза, то, думаю, понятно, что предстоящий ужин – это последнее, что меня интересует в эту минуту.

– Я бы вареников поела, но для мужчины это поди несерьёзно? – без особой надежды «закинула удочку» я.

Но не терпелось, видимо, не мне одной.

– Вареники? – на лице Даньки появилась задумчивость, которую я уже было успела интерпретировать неверно, но после некоторой паузы он весьма осторожно закончил: – А покупные пойдут?

И он посмотрел на меня со смесью надежды и… вины что ли? Я ответила ему удивлённый взглядом.

– Конечно. А ты что сам лепить их собрался?

Данька с заметным облегчением выдохнул:

– Да, но если ты не против – в другой раз.

– Вообще нет, – поспешила подтвердить я, но, заметив, как надежда на его лице сменяется смирением уточнила: – не против.

– Отлично! – кивнул тут же повеселевший Данька.

В итоге наш незамысловатый ужин, как и хотелось, занял совсем немного времени, но радовалась я рано. Едва он подошёл к концу, как явилась Афанасьевна и прямо с порога чуть не бухнулась Даньке в ноги. Нам стоило немалых усилий сдержать её искренние порывы. И то удалось только после того, как Данька позволил себя обнять.

– Даниэль, – плача сказала она, – я по гроб жизни буду благодарна вам за спасение сына. И если хоть что-то могу для вас сделать, только скажите. – Она отстранилась от Даньки, смахнула слёзы и с надеждой заглянула ему в глаза.

– Анна Афанасьевна, я поступил так, как должен был, – твёрдо ответил он, но растерянность в украдкой брошенном на меня взгляде ясно давала понять, что эта твердость далась ему непросто и он вовсе предпочел бы избежать возникшей сцены. Но несмотря на это тем же тоном закончил: – И никак иначе не смог бы.

– То, что вы – хороший и благородный человек, я поняла ещё в первый день, – неожиданно заявила она. – Вы всё-таки подумайте. Может хоть чем-то я могла бы вам оказаться полезной?

Данька задумался.

– Анна Афанасьевна, не знаю в ваших ли силах мне посодействовать.., – он сделал паузу, но, увидев, как воспряла духом соседка, всё же решился: – Я ищу брата. Задача осложняется тем, что он может быть зарегистрирован не под тем именем, которое получил при рождении. Мы не виделись три года, и мне лишь известно, что свои документы он утратил. А вот взял ли он своё настоящее имя при их восстановлении? Оно у него достаточно редкое: Дарион – и я не исключаю, что он мог захотеть его сменить.

– Дарион – красивое имя, – кивнула Афанасьевна. – И действительно редкое. Если ваш брат не сменил его, думаю, найти его не составит большого труда. И у меня есть старый друг, которому эта задача должна быть по силам.

Спасение

– Если это как-то способно помочь и имеет значение, то мы – близнецы, – добавил Данька.

Афанасьевна взглянула на него с интересом.

– Я всё узнаю и свяжусь с вами, – горячо заверила она.

– Спасибо, Анна Афанасьевна, – Данькины губы тронула столь искренняя и тёплая улыбка, что я невольно залюбовалась им.

– Ну что вы, Даниэль. Я буду очень счастлива, если мне удастся поспособствовать вам, да ещё и в столь добром деле.

Окрылённая этой надеждой Афанасьевна кивнула нам на прощанье и удалилась, а я ещё добрых пять минут задумчиво пялилась на закрывшуюся за ней дверь.

То, что, называя ей имя брата, Данька продолжал придерживаться своей легенды, было, в общем, логично. Нелогично, на мой взгляд, было выдумывать такие необычные имена.

Зачем, если уж наши миры по его же собственной версии практически не отличаются друг от друга, было так усложнять? Покрасоваться захотелось? Или имена и впрямь настоящие, и брат существует на самом деле? Не принц, конечно, в это я – уж простите – не поверю, но если хотя бы близнец, то большего мне и не надо.

– Конфетка, думаешь, зря я это сделал? – вывел меня из задумчивости голос Даньки.

Оторвавшись наконец от созерцания двери, я взглянула на него удивлённо.

– Напротив. Я думаю, ты очень правильно поступил. Я не настолько хорошо общаюсь с Афанасьевной, чтобы знать есть ли у неё друзья, которые могут оказать такого рода помощь, но, очевидно же, что врать ей незачем. И мне кажется, позволяя ей помочь тебе, ты тем самым поможешь и ей снять хоть часть той ноши, которую она сама на себя возложила. Чувствовать себя по гроб жизни обязанной кому-то – не так-то просто, я полагаю.

– Надеюсь, хоть сыну её не взбредёт в голову воспылать ко мне аналогичными чувствами, – вздохнул Данька. – Сам не люблю быть кому-то должным и не переношу, когда люди считают, что должны что-то мне, – он запнулся, словно не зная, стоит ли продолжать: – Нас так воспитывали: поступать по велению души, а не с прицелом на потенциальную выгоду. – Он пожал плечами – вроде бы невозмутимо, но в этом вот «нас» сквозила плохо скрытая печаль.

Захотелось его поддержать и я не нашла причины отказать себе в этом порыве: легонько сжала его руку и негромко сказала:

– Всё будет хорошо, Дань.

Он взглянул на меня с благодарностью, а потом абсолютно серьёзно кивнул.

– Теперь, когда я встретил тебя, Конфетка, полагаю, что так и есть. Подождёшь ещё полчасика? Мне нужно кое-что подготовить для того, чтобы сюрприз удался.

Вздох разочарования мне удалось сдержать ценой немалых усилий. Опять ждать! Обещал же рассказать после ужина! Но сначала наши планы сдвинул незапланированный визит Афанасьевны, теперь вот выясняется, что у него, оказывается, ещё не всё готово. Мы так хоть к ночи-то успеем? Или сюрприз на ночь и ориентирован? Кажется, Данька про напитки покрепче упоминал? Отлично, мол, впишутся? Что-то мне уже страшновато.

Он ушёл, а я, не зная, чем занять время ожидания, побродила из угла в угол, попробовала почитать, но сдалась уже на третьей попытке понять смысл прочитанного предложения и с тоской оглядела комнату.

Взгляд мой упал на лежащий под ногами половик, и в голову пришла мысль, которая – уж я-то себя знаю – ни в каких других обстоятельствах просто не возникла бы.

Но сейчас идея вытрясти на улице эту часть бабулиного наследия показалась мне вполне удачной.

А что? Во-первых, так время пройдёт незаметно, и, во-вторых, это всё же какая никакая, а физическая разрядка, которая после всех Данькиных намёков, признаний и прикосновений мне ой как нужна! Понятно, что с «Герхартом» я бы провела время куда интереснее и приятнее, но что-то после случая на чердаке рисковать не тянет – мало ли кому ещё вздумается побыть моим персональным приведением!

В общем, вернувшийся Данька застал меня за абсолютно несвойственным мне – особенно в этом отпуске – занятием: за работой. По-моему, он даже растерялся. Во всяком случае голос его прозвучал весьма озадаченно:

– Конфетка, а ты что – решила уборку затеять? Наше свидание отменяется?

– Свидание? – а вот тут уже удивилась я.

Половичок, конечно, из рук не выронила, но трясти перестала. Замерла и уставилась на улыбающегося Даньку. Он почесал в затылке с самым простодушным видом, но глаза его при этом блеснули лукавыми огоньками.

– Я разве не говорил? Я приглашаю тебя на свидание. Пойдёшь?

Глава 12: Свидание

Нет, вы посмотрите на него – он ещё и спрашивает! А если откажусь, то что делать станет? На самом-то деле куда я денусь? Чисто из одного любопытства пошла бы. А если сюда добавить мою к нему симпатию, которой я просто не в силах противиться, его красивые ухаживания и не менее красивые мужские поступки, то у меня ни единого шанса отказаться.

Самое удивительное, что моего ответа он похоже ждал на полном серьёзе.

Хм. Мы ж вроде уже договорились? Ладно, сделаю вид, что задумалась.

– Конфетка?

У-у, кажется, встревожился.

– Конечно, идём, – кивнула я и даже сделала шаг ему навстречу.

Данька уставился на меня недоверчиво. Ещё и бровь изогнул вопросительно. Это он так выражает, что не может поверить своему счастью?

– Конфетка, ты так пойдёшь?

Так – это как? А, ну да: половик, пожалуй, всё-таки будет лишним. Кстати, куда мы? Платье, что сейчас на мне, для этого свидания подойдёт?

– Дань, мне нужно переодеться? – на всякий случай решила всё же уточнить я.

– У тебя есть что-нибудь от комаров? – вместо ответа спросил он.

Я кивнула и, положив свой половичок поверх стопочки таких же, уже вытряхнутых, подхватила было её, но Данька не дал мне этого сделать.

– Давай помогу, – забирая у меня их прямо из рук, сказал он, и когда мы дружненько вошли в дом, без особого энтузиазма поинтересовался: – Будем стелить?

– Подождут, – отмахнулась я и, направляясь в спальню, добавила: – положи их около дивана.

Выдвинув ящик комода, принялась рыскать среди белья в поисках репеллента.

– Если ты за Герхартом пошла, то учти – я против свободных отношений. И на свидание я его тоже не приглашал, – донёсся до меня весёлый голос Даньки.

– А у нас с тобой и нет пока никаких отношений, – хмыкнула я себе под нос.

– Согласен: моё упущение, – ничуть не растерявшийся Данька вынырнул из-за занавесок и на его губах заиграла обезоруживающая улыбка.

Я глянула на него с притворным возмущением.

– А что это ты без стука врываешься? Может я тут переодеваюсь!

Он посмотрел на меня самыми честными глазами, которые мне только доводилось видеть в жизни, потом перевёл весьма красноречивый взгляд на занавески. Ну да, пожалуй, для стука они не особо предназначены.

– А вообще-то, Конфетка, я именно на это и рассчитывал. А то как-то нечестно получается: ты меня без одежды уже видела, а я тебя – ещё нет, – совершенно неожиданно выдал этот нахал.

– А ничего, что запрыгивать в мою койку без одежды была твоя инициатива?! – вот теперь моё возмущение было вполне натуральным.

– Так я и не отрицаю, Конфетка. Просто реализую свой план по твоему соблазнению, – поднимая руки в примирительном жесте, ответил Данька. Глаза его при этом смеялись.

Вот паршивец! И как я должна реагировать?

– Спасибо, что предупредил. Буду держаться от тебя подальше, – буркнула я, снова поворачиваясь к комоду.

– Не сердись, Конфетка, – в несколько шагов преодолев разделяющее нас расстояние, он обнял меня со спины и зарылся носом в мои волосы: – Пахнешь – обалденно!

Не сердиться? Смеётся он что ли? Да я, если бы и захотела, то не смогла бы, пока вот эти вот сильные руки прижимают меня к себе, вновь заставляя мириады мурашек бежать по телу. Точно уж как конфетка: пригрел – и растаяла.

С трудом сглотнув, я попробовала всё-таки нашарить репеллент, и когда мне это удалось, глянула на него с сомнением: не, от того огромного и нахального «комара», который сейчас за моей спиной, точно не поможет. К сожалению. А мне моя способность здраво рассуждать, которая рядом с Данькой напрочь меня покидает, ещё бы пригодилась.

– Дань, у нас свидание с комодом или мы всё же пойдём? – даже не делая попытку высвободиться, поинтересовалась я.

– В другой ситуации ни за что бы тебя не отпустил, – щекоча мне ухо теплым дыханием, признался он. – Но, думаю, что сегодняшний сюрприз стоит такой жертвы.

Так, всё. Вот теперь точно лопну от любопытства. Однако испытать разочарование, едва Данька разомкнул объятия, любопытство мне не помешало. Впрочем, оно было недолгим, потому что он тут же взял меня за руку.

– Конфетка, а я уже говорил, что ты очень красивая?

– Впервые слышу, – расплываясь в невольной улыбке, соврала я.

– Тогда говорю, – от его пронзительного взгляда у меня появилось уже знакомое ощущение, что он смотрит мне в самую душу, – ты самая красивая девушка из всех, кого мне доводилось встречать!

Преувеличивает, конечно, но приятно.

Когда выйдя из дома, Данька уверенно повёл меня к калитке, я не утерпела и поинтересовалась:

– Куда мы идём?

– Не идём. Едем, – поправил меня он и сделал приглашающий жест: – Прошу вас, мадам.

К этому моменту за калитку мы успели уже выйти, и я с интересом глянула туда, куда указывал Данька. Ага, а вот и он: наш транспорт. Возле забора поблёскивал белой рамой велосипед. Едва удержавшись от смешка, я покосилась на Даньку. Ну, а что? Полный комплект: принц имеется, конь – причём, как и положено, белый – в наличии, принцесса есть, дракон, надеюсь, программой не предусмотрен.

– Прекрасный скакун. Сразу видно, что породистый, – и в самом деле не без интереса разглядывая новенький велик, похвалила я.

Данька посмотрел было на меня непонимающе, но потом, очевидно, сложив два плюс два, кивнул и с гордостью подтвердил:

– А то! Из лучших королевских конюшен.

– У Игнатьича одолжил? – проявила чудеса проницательности я.