Текст книги "Яд, что слаще мёда (СИ)"
Автор книги: Кассиан Маринер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Меня бросили в одиночную темницу, где было всего два на два шага в длину и ширину. Вместо кровати на полу валялась куча прелой, гнилой соломы, от которой тоже тянуло мочой, как и от всего подземелья. Наверху в стене была видна узкая дырка, каким-то неведомым образом пробитая, через которую проникала малюсенькая тонкая струйка свежего воздуха. Мое единственное спасение, чтобы не задохнуться в этом месте.
Решетка захлопнулась с гулким лязгом. Стражи унесли факелы, погружая всю пещеру в непроглядный мрак, где перебирали лапами крысы, которые что-то… или кого-то грызли. Первый час я просто сидела, прижавшись к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Мазь на моем лице начинала чесаться, но смыть её было нечем. Да и нанести новую я не могла, все осталось в моей каморке в усадьбе Сюань.
Я боялась. Очень сильно боялась. В голове постоянно вертелись вопросы. Что они со мной сделают? Будут пытать или допрашивать? Я ни разу не слышала, чтобы кто-то выходил живым из пыточной Министерства Наказаний. Неужели я больше не смогу увидеть Цзи Сичэня?
Начали проплывать слова Шу Цзыжаня: «Я хочу посмотреть, как устроены твои мысли». Ахах… Что один убийца, что люди, схватившие меня. Все хотят меня разобрать по кусочкам и растоптать. Но также с этой мыслью была еще одна. А что если они смоют мою мазь и тогда увидят лицо Мо Юйлань? Тогда это будет конец. Самый настоящий конец. Гуань Юньси убьет меня на месте, увидев лицо, и на этот раз навсегда. Он победит, а я буду вынуждена перейти мост Реки Забвения и направиться к Желтому источнику, на суд Яньло-вана. Вариться мне в котлах до скончания времен. Только и останется, что ждать, когда в этот мир ступит Гуань Юньси. Войти в небесные чертоги он не сможет, грехи слишком тяжелы для этого.
Время шло нескончаемо долго. Я пыталась считать, но постоянно сбивалась и тогда начинала с самого начала. Я не знала, какое сейчас время суток, какой час. Только сидела во тьме, слушая перебежки мелких лап, и отбивалась от крыс, которые чуяли во мне свежую кровь, пришедшую на их пир.
Живот болел и требовал еды. Но еды не было, я даже напиться водой не могла. Во рту образовалась засуха. Меня не кормили и не поили, видимо думали, что я сама взвою и все расскажу, лишь бы нормально поесть и не стать обедом крыс. По скрученному желудку можно было определить, что прошло достаточно много времени в этом месте.
И вдруг загремели шаги. Я даже не сразу поняла, что в это место пришли стражи. Только и сидела у стены, закрыв веки. Но как только услышала этот звук, то словно выплыла из темного марева, в которое погрузилась на долгое время. Открыв глаза, зажмурила их. Я слишком долго пробыла во тьме, свет факела бил в глаза нещадно.
К моей решетке приблизился стражник, который всунул в выемку на стене факел, а рядом со стражником шел человек в плаще с капюшоном, несший с собой знакомый запах, от которого у меня скрутило сильнее живот. Да, ко мне в темницу пожаловал сам Гуань Юньси, который не должен был быть здесь. Это тюрьма Министерства Наказаний, а не Церемоний. И даже у последнего я глубоко сомневаюсь, что есть тюрьма. Но как видно, власть моего бывшего жениха росла, и она же упала на Пэй Жунци. Поэтому-то было такое странное поведение цензора. Он заявился в Тайную Канцелярию под предлогом схватить вора свитка, и даже доказательства имел – черный шелк, который мог носить только Цзы Сичэнь, так как мне, как слуге, он не полагался. Но при этом все равно забрали меня вместо Цзи Сичэня. Они знали с самого начала, кто я, и поэтому привели сюда.
Гуань Юньси жестом приказал стражнику выйти, и мы остались вдвоем. Он откинул плащ, показывая прекрасное и страшное, как лик разгневанного божества, лицо. Он внимательно смотрел на меня сверху вниз, словно на насекомое, которому очень сильно желают оторвать лапы и крылья, чтобы посмотреть, будет эта букашка еще жива или нет. Но участь букашки такова – её все равно раздавят, как бы она ни пыталась выжить.
– Нин Шуан, – произнес он мягким, бархатным голосом. – Верный пес Цзи Сичэня.
Нин Шуан? Он не знает, кто я на самом деле? Значит мои мысли и сомнения привели меня в тупик. Меня действительно схватили как Нин Шуана, выбиравшегося в Министерство. Они просто не захотели трогать Цзи Сичэня, потому что тогда бы действительно произошло столкновение. К тому же Цзи Сичэнь показал, как ко мне относится. Я для него ценна, а значит надавив на меня, можно надавить на Цзи Сичэня. Только вот я сомневаюсь, что он будет плясать под цитру Гуань Юньси.
– Чего вы хотите, Министр? – старалась говорить грубо, подражая мужскому басу, но горло пересохло, и вышел хрип.
– Правды. – Он сделал шаг вперед, приближаясь к решетке. Его сапоги не касались грязи на полу, словно он парил. Видимо все это время, что меня с ним не было, тренировался в культивации, которую у меня и забрал. – Ты украл кое-что из моего ведомства. Где список?
– Я не понимаю о чем вы. Я всего лишь слуга. Моя работа – чистить сапоги и носить чай господину. В господские дела меня никто не посвящает.
– Не лги мне! – Его голос стал твердым, как камень. – Цензор Пэй Жунци глупец, но я – нет! Я знаю, что Цзи Сичэнь что-то копает, и мне известно, что ты – его руки.
От него начал исходить жар. Кожа слегка засветилась, глаза стали ярче. Он поднял выше голову и теперь смотрел на меня, как на грязь, даже не на насекомое. Меня затрясло от этого жара. Здесь и так было душно, но теперь стало еще хуже. Но не это было главное. Я вспоминала прошлое, в котором любила этого человека больше жизни, как он касался меня, и как по телу разливался точно такой же жар, как и сейчас. И от всего этого я чувствовала отвращение. Он тот, кто предал меня. Вонзил меч в грудь и избавился, словно от мусора.
– Ты дрожишь, – заметил он и едва заметно усмехнулся. – Боишься?
Гуань Юньси протянул руку сквозь решетку и коснулся моей щеки, прямо по нарисованному родимому пятну. Я застыла, ноги приросли к полу. Я могла только стоять и смотреть на него, желая убить. О, как же мне хотелось приблизиться к нему и воткнуть пальцы в глаза, но мое тело мне не принадлежало. По нему прошлась крупная дрожь, приковывая намертво к земле. А может это он меня обездвижил, применив технику?
– Странная кожа, – пробормотал он, нащупывая мое лицо. – Грубая и сухая. – И, к моему удивлению, провел пальцем ниже, нащупывая пульсирующую жилку. Перед глазами встала черная пелена. Он… касался меня… – Ты слишком изящен для слуги, Нин Шуан. Твои плечи узкие, а шея тонкая.
Внутри у меня все похолодело. Мне нужно взять себя в руки и хоть что-то сказать, а не трястись, как мышь перед удавом. Иначе он догадается, что я на самом деле женщина, притворяющаяся мужчиной.
– Я был болен в детстве, – выдавила из себя насильно.
– Болен... – он вдруг резко схватил меня за подбородок и поднял мое лицо к свету. Его взор блуждал по моему лицу, жадно втягивая черты лица. Вдох, выдох, вдох, и я увидела в его глазах вспышку узнавания. Но так же видела, как он сомневался.
– Твои глаза напоминают мне о... – прошептал он и не договорил. Отдернул руку, словно не хотел меня больше касаться. – Это невозможно. Она умерла или давно сошла с ума в лесах.
Что? Неужели он думал, что все это время я была в лесу или давно умерла? Не думала, что Гуань Юньси поверит в то, что я могла так легко сойти с его пути. Все это время он делал вид, что меня ищет. Но оказывается, это все было напускным.
Гуань Юньси отвернулся и прошел пару шагов, заложив руки за спину.
– Ты скажешь мне, где список, – произнес он уже жестче. – И ты скажешь, что задумал Цзи Сичэнь. Если раскроешь все добровольно, я дам тебе денег и отпущу. После этого ты уйдешь из столицы и больше никогда не вернешься.
– Я ничего не знаю.
– Верность – похвальное качество. Но сейчас глупое. – Он подошел к выходу из пещеры и громко крикнул. – Палача!
Через некоторое время сюда вошел огромный, лысый человек с заляпанной бурыми пятнами одеждой. В руках он держал деревянный ящик, который сильно гремел при каждом шаге. Я сразу поняла, что он такое несет. Мое сердце забилось сильнее, живот прилип к позвонкам, ноги сильнее задрожали. Меня сейчас будут пытать…
Гуань Юньси отошел в тень, не желая пачкаться. И выбрал то он идеальное место, чтобы все рассмотреть в мельчайших подробностях.
– Это давильня для пальцев, – равнодушно пояснил Гуань Юньси. – Деревянные палочки и веревка. Ты наверно еще с таким не сталкивался, но поверь, тебе не понравится. Твои пальцы захрустят, как сухие ветки. Ты больше никогда не сможешь чистить сапоги и носить чай, потому что будешь бесполезен.
Палач открыл клетку и схватил меня за руку. Я не могла сопротивляться, хотя пыталась. Ноги дрожали, сил сопротивляться не было. Меня бросили на валун, что находился в пещере, и от него тянулась цепь. Палач не стал тянуть и заковал мою ногу, отчего я теперь не могла выбраться и даже сбежать. Но на этом все не закончилось. Он схватил мою левую руку. Я попыталась выбраться, била его правой ладонью, царапала, но все было бестолку. Он был силен, как бык, я по сравнению с ним была всего лишь мошкой. Палочки цзаньчжи[1] были вставлены между пальцев, веревки туго затянулись.
[1] Цзаньчжи (拶指, zǎzhǐ). В народе его часто называли просто палочки или сжиматель пальцев. Устройство состояло из пяти (иногда меньше) коротких, гладко обтесанных деревянных палочек, соединенных между собой веревкой. Пальцы жертвы просовывались между палочками. Палач или двое помощников резко тянули за концы веревок в разные стороны. Палочки сходились, работая по принципу рычага, и буквально дробили мелкие кости и суставы.
Я тяжело дышала, пытаясь надышаться перед предстоящей болью. Зрение обострилось, время словно замедлилось, отсчитывая секунды до адской боли. Сердце колотилось в груди так, что казалось, оно сейчас выпрыгнет.
– Начнем с малого, – довольно произнес Гуань Юньси. – Где список?
– Я... не... знаю... – прохрипела я.
Гуань Юньси кивнул палачу, и тот потянул за веревки. В эту же секунду острая, резкая, невыносимая боль пронзила плоть. Казалось, пальцы медленно отрывают от ладони, кости трещали. Время замедлилось настолько, что я могла ощущать всю эту агонию намного сильнее. С этим не могла сравниться никакая другая боль.
– Ааааа! – крик вырвался сам собой. Я не могла терпеть и хотела получить хоть какое-то облегчение. Слезы брызнули из глаз, смешиваясь с засохшей мазью на лице.
– Где список? – повторил Гуань Юньси.
– У меня нет... списка!
– Тяни.
Новый рывок, и в ушах отозвался отчетливый хруст костей. Боль жидким пламенем хлынула от пальцев к плечу, прошивая всё тело. Зрение подвело, мир рассыпался на черные пятна, а затем и вовсе погас. Оставшись в абсолютной пустоте, я чувствовала лишь этот всепожирающий огонь в левой руке
– Цзи Сичэнь... – прошептала я в бреду. – Помоги...
Гуань Юньси услышал это имя и подошел ближе. Хоть я и не видела, но слышала его шаги, которые отдавались в ушах набатом.
– Он не придет, потому что бросил тебя, – произнес он с самодовольством. – Думаешь, ты ему нужен? Ты – расходный материал. Он пожертвовал тобой, чтобы спасти свою шкуру.
– Нет… – прохрипела я и помотала головой, глотая соленые слезы, которые немного смочили горло. – Он не такой, как ты…
– Ты смеешь сравнивать меня с этим бастардом?! Я – Министр и будущее этой Империи! А он – цепной пес, который питается объедками! – вспылил он и ударил меня ногой в ребра, выгоняя воздух из легких. Я охнула и повалилась назад, и так бы и упала, если бы мои пальцы не были зажаты между палочек.
– Ломай ему всё, пока он не заговорит! – заорал Гуань Юньси.
Палач снова взялся за веревки и натянул. Закрыла глаза, потому что все равно больше ничего не видела. Я хотела умереть, чтобы боль наконец прекратилась. Просто умереть и больше никогда ничего не чувствовать.
«Вдох, выдох. Давай, Юйлань. Ты сможешь».
Призрачный голос Цзи Сичэня прозвучал в моём затуманенном сознании. Я вздохнула знакомый запах, которого здесь не могло быть, и казалось почувствовала невидимое тепло его ладони на своем плече. Этот образ казалось придал мне сил и отдалил от всего того, что происходило в этой пещере. Я снова оказалась в том темном месте библиотеки, где была прижата к его телу. А потом в своей каморке, когда у меня был кошмар и Цзи Сичэнь успокаивал меня. Я представляла его теплые касания и то, как он обнимал, пока я плакала на его груди.
Открыла глаза. Я теперь могла все видеть, но была настолько погружена в воспоминания, что боль стала какой-то далекой, неважной.
– Он молчит, господин, – удивленно сказал палач. – Он потерял сознание?
– Нет, он смотрит, – злобно ответил Гуань Юньси. – Смотрит сквозь меня. – Он подошел ближе, схватил меня за волосы и запрокинул голову. – О чем ты думаешь, дрянь? О нем?
Сквозь пелену боли я сфокусировалась на его лице. Страх перед ним отошел, я больше не дрожала. Что-то во мне сломалось, и сломалась именно прошлая Юйлань, которая любила, была предана и убита. Её горе, ужас и ненависть во мне переросли. Я больше не боялась своего убийцу.
Улыбнулась окровавленными сухими губами, что не видели воды уже давно.
– Я думаю о том... – прошептала я, – ...как красиво будет гореть твой пурпурный халат.
Гуань Юньси отшатнулся, увидев, наверно, настоящее моё нутро. Или же ненависть, которая смогла воскресить. Я испытывала её сейчас, и он смог её увидеть.
– Достаточно, – прикрикнул он резко, отводя от меня глаза. – Брось его обратно в темницу. Пускай посидит без еды и воды. Посмотрим, как он запоет потом. – Гуань Юньси поправил свой плащ, брезгливо отряхнул рукава и пошел к выходу. – Я еще вернусь, Нин Шуан, и тогда я принесу раскаленное железо, а не палочки для пальцев.
Он покинул пещеру, его шаги эхом отдалялись от нас все дальше и дальше. Палач снял орудие пытки с моей руки и снял кандалы с ноги. Поднял меня за воротник и кинул обратно в клетку на вонючую солому.
– Живучий, – сплюнул он и ушел, забрав с собой факел. И от этого пещера снова погрузилась в темноту.
Я пыталась нащупать пальцы и посмотреть, что с ними теперь, но не могла. Было темно, они онемели, с каждым прикосновением жар усиливался, и я чувствовала только жгучую пульсирующую боль. Прижала искалеченную руку к себе, раскачиваясь и пытаясь её убаюкать, но получалось плохо.
Цзи Сичэнь… Прав ли Гуань Юньси? Он бросил меня?.. Нет, он не мог. Скорее всего он готовит ответный удар, потому что обещал уничтожить его. Гуань Юньси для него такая же кость в горле, которую он во что бы то ни стало вытащит. Я должна верить, даже если нахожусь в такой ситуации, и спасения может не настать.
Закрыла глаза и начала слушать свое сердце, которое стучало очень быстро. Пока оно бьется, я жива, а пока я жива, то буду ждать своего Темного принца. А если он не придет… то мне самой придется переродиться демоном и выбираться отсюда, чтобы перегрызть им всем глотки.
Глава 15
Цзи Сичэнь
Я стоял в своем рабочем покое, вокруг валялись обломки. Я разнес все. Стол, за которым работал, превратился в груду щепок, дорогая фарфоровая ваза, которую подарил Император, разлетелась в пыль от удара об стену, карта Империи, где мы продумывали наши стратегии, была сорвана и смята. Но даже этот погром не принес ни капли облегчения. Внутри кипел гнев, растекаясь по венам жидким пламенем. Перед глазами стояло её бледное, решительное лицо с этим проклятым нарисованным родимым пятном.
«Если с его головы упадет хоть волос, то я сожгу Цензорат дотла. И начну с вашего дома, господин Пэй. С ваших сыновей, дочерей и любимых наложниц».
Я не лгал, когда говорил это и действительно собирался это совершить. Но она… эта маленькая, хрупкая женщина, которую ломали всю жизнь, вдруг решила стать щитом, защитить меня, главу Тайной Канцелярии, у которого руки по локоть в крови.
– Дура, – прорычал в пустоту, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. – Какая же ты самонадеянная дура, Мо Юйлань.
Я прекрасно знал, зачем она все это делала. Хотела спасти свиток и мою шкуру от бунта, как и шкуры всех слуг Тайной Канцелярии. Они теперь в долгу перед Мо Юйлань, и им придется отдать его. Юйлань расчистила мне путь, чтобы я мог нанести удар по Гуань Юньси и завершить нашу миссию. Но какая же она глупая. Она не понимает, что мне не нужна победа, если цена ей – её жизнь. Может она и была готова принести себя в жертву ради уничтожения Гуань Юньси, но я не мог с этим смириться и позволить ей уйти.
Вдруг дверь скрипнула и вошел Лю, который двигался осторожно, боясь попасть под горячую руку.
– Хозяин, – тихо позвал он. – Мы узнали. Её держат в подземелье Министерства Наказаний.
– Кто допрашивал? – глухо спросил я.
– По бумагам никто. Но тайно туда заходил Министр Гуань, проведя в подземелье около часа. Потом он вышел, а следом за ним вышел палач.
Мир перед глазами на мгновение стал красным. Гуань Юньси добрался до нее. Так еще и вышел с палачом. Мо Юйлань пытали… Я не мог оставить это просто так!
Гнев вспыхнул во мне с новой силой, пуще прежнего, руки задрожали от сдерживаемой ярости. Я хотел немедленно подхватить клинок, выбежать и уничтожить все Министерство Наказаний, потому что они посмели трогать мою женщину.
Закрыл глаза и сделал медленный, глубокий вдох, чтобы загнать демона обратно в клетку. Если я сейчас сорвусь и пойду штурмовать тюрьму, нас обоих казнят к рассвету как преступников. Я не смогу противостоять тысяче солдат, если те нападут на меня. Гуань Юньси только этого и ждет, и я не мог ему так услужить. Мне нужно действовать не так. Нужен такой аргумент, который заставит Министерство Наказаний открыть передо мной двери и вынести Мо Юйлань мне на руках, даже если Гуань Юньси будет против.
– Миссия в Храме Бога Ветра, – произнес я, открывая глаза. – Когда должен прибыть караван?
– Через два часа, на рассвете.
– Мы не будем ждать рассвета. Выдвигаемся сейчас.
– Но, хозяин, они могут еще не прийти...
– Плевать! – рявкнул я. – Перехватим их на подходе. Мне нужен их главарь живьем. И свитки на соль. Прямо сейчас! – Подошел к стойке с оружием и взял свой меч, единственную вещь на свете, которая никогда меня не предавала. – Готовь лошадей. Берем в отряде всех. Если кто-то встанет у нас на пути – рубить без предупреждения.
– А что потом? – спросил Лю. – Даже если мы возьмем главаря, суд займет недели. За это время Нин Шуана...
– Суда не будет, – проверил лезвие, которое сияло холодным блеском. Сталь, на которой было несколько рубцов, но не таких трагичных. Клинок еще побывает во многих битвах. – Я иду не судиться, а торговаться. Но прежде чем мы уедем, отдай приказ пятому отряду теней.
Лю замер, почувствовав исходящую от меня жажду убийства. Я же обещал, а обещания нужно выполнять. Хоть я и не знаю, что с Юйлань сделали, но раз Гуань Юньси выходил из подземелья с палачом, значит, она пострадала.
– Скоро луна будет полностью скрыта с небосвода. Пусть тени окружат в ту ночь усадьбу цензора Пэй Жунци и пустят град стрел с горящей смолой, – процедил я, стискивая рукоять меча так, что побелели костяшки. – Никаких следов не оставлять. Никто не должен видеть наших людей. А раз никто не знает, кто нападал, то и открыто обвинить Канцелярию они не смогут. Нет доказательств.
– Хозяин, но там дети и невинные женщины. Они не виновны…
– Пусть бегут в исподнем, если успеют спастись, – перебил я Лю. – Но перед тем, как тени запустят стрелы, то сделайте так, чтобы они долгое время не могли выбраться из своих комнат. Пускай помучаются. Кому благоволит удача, те выживут. Кому нет, ну так это не наши тяготы. Зато Пэй Жунци будет знать, что с Цзи Сичэнем, главой Тайной Канцелярии нельзя связываться. Теперь все. Выполнять.
***
Храм Бога Ветра предстал древними развалинами на северном тракте. Полуразрушенные стены, заросшие плющом, и статуя божества с отбитым лицом. Идеальное место для крысиных дел.
Мы ждали в лесу, окружавшем храм. Дождь снова начал накрапывать, смешиваясь с туманом. Я не чувствовал холода, так как внутри горел адский огонь. Каждая минута, которую я тратил здесь, в ожидании проклятого каравана, была минутой, которую Юйлань проводила в подземелье возможно с уже переломанным тело… или мертвая. Эта мысль сводила с ума, заставляя чувства тела обостриться до предела. Я все видел в мельчайших деталях, слышал, как скребутся жуки в траве и чувствовал, как сдавливает грудь напряжение. И вот наконец я услышал желанный звук колес.
– Едут, – шепнул Лю.
На дороге показались огни, телеги и охрана. Людей было много, человек с три десятка. Но мне было все равно
– Атакуем, – скомандовал я.
Мы вылетели из леса все разом и напали на людей, которые не ожидали такого быстрого нападения. Влитой в руку меч свистел в воздухе, рубя все на своем пути. Я не смотрел, только пробирался вперед, даже не закрывая глаза, когда кровь брызгала на лицо. И вскоре передо мной предстал здоровяк с топором.
– Тайная Канцелярия! – заорал он. – Убейте их!
Я сразу понял, кто передо мной. Главарь, которого как раз мне нужно было скрутит живым.
Здоровяк замахнулся топором. Я ушел от удара подныривающим движением и вонзил меч ему в бедро во всю силу, что лезвие вошло полностью. Кровь брызнула на мое лицо, но я продолжил давить. И потом резко вынул.
Здоровяк взвыл и упал на колени, прикасаясь к покалеченной ноге. Но мне было плевать на его трепыхания. Схватил его за волосы и приставил лезвие к горлу.
– Приказ – сдаться! – крикнул я, перекрывая шум битвы. – Или ваш командир останется без головы! – Наемники замерли. Золото золотом, а умирать за уже проигранное дело дураков нет. – Вяжите их, – бросил я своим людям.
Я рывком поднял хрипящего здоровяка.
– Где свитки на соль? – спросил я тихо, приставляя и дальше к нему меч.
– Пошел ты... – сплюнул он кровью.
На моем лице растянулась кривая улыбка. Я резко схватил его за мизинец и повернул. Кость тут же хрустнула.
– Ааааа!
– Где. Свитки.
– В седельной сумке! На серой лошади!
Лю, все услышав, тут же принес сумку, и я вытряхнул содержимое на мокрую землю. Накладные, печати и наконец письмо с личной подписью Министра Церемоний Гуань Юньси, какая и была на чеке. Вот еще одно доказательство, с помощью которого я похороню Гуань Юньси заживо, перед этим заставив испытать муки. Свитков и свидетельства главаря хватило бы, чтобы отправить Министра Церемоний прямиком на плаху. Это было как раз то, ради чего я и Юйлань рисковали все это время. Я держал в руках смерть моего врага.
Но суд – это долго. Император потребует расследования. Гуань Юньси будет защищаться и подключать связи. Процесс затянется на месяцы, а за это время он что-нибудь придумает. К тому же он любимчик Сына Неба. Юйлань не может ждать столько времени, может она уже мертва или её убьют сегодня.
Я смотрел на свитки и на дорогу, ведущую к столице. Выбор был до безумия прост и страшен. Либо я иду на поклон к Императору и теряю Юйлань, либо иду в Министерство Наказаний и шантажирую Гуань Юньси, и он взамен на доказательства отдаёт обратно мою женщину.
Я сжал свиток в кулаке и решение пришло само.
– Грузим здоровяка на коня, как и свитки, – приказал я. – Мы едем в Министерство Наказаний.
– К Министру Фаню? – удивился Лю. – Но он же слуга Гуань Юньси!
– Именно, – вскочил в седло. – Именно поэтому мы едем к нему.
***
Министр Наказаний Фань был старым лисом, который любил комфорт, деньги и очень не любил проблемы. Когда я ворвался в его рабочий зал, выбив ногой дверь и таща за собой окровавленного главаря, Фань, пивший утренний чай, поперхнулся и выронил чашку.
– Цзи Сичэнь! Ты с ума сошел?! – взвизгнул он. – Врываться в Министерство...
– Заткнись, Фань, – швырнул здоровяка на ковер. – Вот твой подарок. Главарь контрабандистов соли. А вот... – бросил на стол все свитки из мешка, – ...доказательства того, что твой друг Гуань Юньси ворует у Императора.
Фань побледнел, схватил бумаги и пробежался по тексту. Его руки затряслись, а глаза расширились. Он не ожидал такого от своего «друга». А может знал о том, чем промышляет Министр.
– Это... это катастрофа. Если это попадет к Императору... полетят головы. И моя тоже, ведь я покрывал эти караваны.
– Верно, – подошел к столу и оперся на него кулаками. Я был прав. – Твоя голова полетит первой за соучастие.
– Чего ты хочешь? – прошептал он. – Денег? Должность?
– Мне плевать на деньги. И я и так глава Тайной Канцелярии. – Наклонился к его лицу. – У тебя в тюрьме сидит мой слуга по имени Нин Шуан. Его забрал Цензорат вчера.
– Тот мальчишка? – Фань моргнул. – Гуань Юньси просил подержать его в строгости. Говорил, что парень что-то украл...
– Слушай внимательно, Фань. У тебя есть выбор. Путь первый: я иду с этими бумагами к Императору и вскоре ты, Гуань Юньси и вся ваша шайка будете висеть на воротах. Второй путь: ты сейчас же подписываешь приказ об освобождении Нин Шуана, отдаешь мне его. А я... – Сделал паузу. Это было самое трудное сейчас. Я собирался отдать то, что помогло бы отомстить. – ...а я отдаю тебе эти свитки и главаря. Делай с ними что хочешь. Хочешь – казни бандита за «разбой», а свитки сожги. Хочешь – шантажируй Гуань Юньси. Мне все равно.
Глаза Фаня расширились, он не верил своим ушам и своему счастью. Его тело не будет повешено на воротах.
– Ты... ты отдаешь мне такой ход против Министра Церемоний? Ради слуги?
– Да.
– Ты понимаешь, что Гуань Юньси выйдет сухим из воды? Он уничтожит улики, и ты потеряешь все, что накопал.
– Я найду новые улики, – процедил сквозь зубы. – Но слуга у меня один. Подписывай, Фань. Или я иду во дворец.
Фань не был дураком, поэтому живо схватил кисть. Через минуту у меня в руках был приказ с красной печатью.
– Забирай его, – сказал он, пряча доказательства в шкатулку и протягивая приказ. – И убирайся. Ты безумец, Цзи Сичэнь. Отдать такой ход ради простого камушка на доске...
– Он не камешек, – бросил я у выхода. – Он такой же игрок, как и я.
***
Я шел по тюремным коридорам, закрывая нос воротником. Рядом бежал слуга Фаня, ведя меня по лабиринтам. Отовсюду раздавались стоны и витала мрачная вонь. Стражники, завидев меня, расступались, видя приказ министра и мои злые глаза. Я был готов убить любого, кто встанет у меня на пути.
– Открывай, – приказал я тюремщику и тот поспешно загремел ключами.
Решетка отворилась, света из коридора хватило, чтобы осветить клетку. Юйлань лежала в углу, на гнилой соломе свернувшись в маленький, дрожащий комок.
– Юйлань... – выдохнул я.
Я влетел в камеру и упал на колени рядом с ней. Она не шевелилась. Её одежда была вся мокрая от пота и в грязи. Мазь частично стерлась, открывая бледную, почти прозрачную кожу. Осторожно перевернул ее на спину, и она застонала, не открывая глаз.
– Я здесь, – прошептал я. – Я пришел.
Скользнул взглядом по её телу, ища раны и увидел ее руку. Левая рука была неестественно распухшей, темно-синей, почти черной. Пальцы... были вывернуты под странными углами. Внутри меня что-то оборвалось. Гуань Юньси… Я убью тебя. Я буду медленно резать тебя на куски днями, неделями. Я заставлю тебя сожрать свои собственные пальцы. Но сейчас не время для мести.
Подхватил Юйлань на руки, которая была пугающе легкой. Её голова безвольно откинулась мне на плечо.
– Цзи Сичэнь... – еле слышно прошептала она и открыла мутные, полные боли глаза. – Это сон?
– Нет, – прижал ее к себе крепче, стараясь не задеть больную руку. Внутри меня все тряслось от злости и отчаяния. – Это явь. Мы уходим.
– Ты пришел... – по её щеке скатилась слеза, оставляя светлую дорожку. – Я ждала.
– Прости, что так долго, – мой голос дрогнул. – Я должен был... договориться.
Вынес ее из камеры. Стражники смотрели на нас молча. Никто не посмел остановить главу Тайной Канцелярии, несущего на руках изломанного «слугу». Мы вышли на улицу. Дождь все еще шел, смывая с нас тюремную вонь. Лю подвел коня.
– Хозяин, – он увидел ее руку и побледнел. – О боги...
– В усадьбу, – коротко приказал я. – Гони во весь опор и пошли гонца за лучшим костоправом столицы. Только не иди за Шу Цзыжанем. Найди другого. Я не хочу, чтобы Цзыжань видел его таким.
Я сел в седло, держа ее перед собой, и укрыл своим плащом, закрывая от ветра и дождя. Всю дорогу она то проваливалась в забытье, то приходила в себя, вздрагивая от каждого толчка.
– Больно... – шептала она.
– Терпи, магнолия. Скоро будем дома.
– Я не сказала... – бормотала она в бреду. – Я не сказала ему... про список... он ломал... а я молчала...
– Я знаю. Ты храбрая. Самая храбрая. – Мой голос дрожал.
– Я думала... ты бросил меня...
– Никогда, – уткнулся лицом в ее макушку, вдыхая тюремный запах. – Я продал бы душу Янь-ло Вану, чтобы вытащить тебя. Я продал свою месть, Юйлань. Отдал им доказательства. Гуань Юньси на свободе, но ты здесь.
Она затихла, обдумывая мои слова.
– Ты отдал... доказательства? – ее голос стал чуть четче. – Ты... ты упустил его? Ради меня?
– Да.
– Дурак, – выдохнула она, и в этом слове было столько нежности, что у меня защемило сердце, но и столько же боли, что я решил отпустить нашего врага. – Какой же ты дурак, Цзи Сичэнь.
Она прижалась здоровой рукой к моей груди и закрыла глаза.
– Спи. Теперь я держу тебя.
Я пришпорил коня, понимая, что проиграл. Моя судьба как главы Тайной Канцелярии висит на волоске, потому что Фань теперь держит меня на крючке. Но, чувствуя тяжесть ее тела в своих руках и слабое биение ее сердца у своей груди, я знал: это был единственно верный путь. Я выбрал ее и не готов больше отпускать.
