Текст книги "Яд, что слаще мёда (СИ)"

Автор книги: Кассиан Маринер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Спи. Я посижу здесь и почитаю отчеты. У меня все равно бессонница.

– Ты останешься? – я не поверила своим ушам.

– Я не буду держать тебя за руку, если ты об этом, – фыркнул он, вытаскивая из-за пазухи какой-то свиток. – Но я буду здесь. Если твой Гуань Юньси решит явиться во сне, то я его прирежу.

– Спасибо, Цзи Сичэнь. – Я улыбнулась.

Он не ответил и углубился в чтение.

Я закрыла глаза и начала слушать, и вскоре погрузилась в сон. Кошмар больше не снился.

***

Проснулась я от того, что солнце било прямо в глаза. Я резко села. Комната была пуста, стул у окна стоял на месте, свеча догорела, оставив на блюдце лужицу воска. Неужели мне это приснилось? Его приход, его слова, и то, как он укачивал меня? Но на спинке стула висел его черный плащ, который он по всей видимости забыл. Значит это не сон.

Я встала, чувствуя себя странно отдохнувшей. Тело было легким, голова ясной. И тут в дверь тихо постучали.

– Войдите.

Вошла служанка, принесшая завтрак и воду для умывания. Она косилась на плащ господина, висящий на стуле, с ужасом, но не посмела задать вопрос.

– Господин Цзи ожидает вас в библиотеке через полчаса, – пискнула она и выбежала.

Я умылась, оделась в свою мужскую одежду, нанесла привычный грим и вскоре пришла в библиотеку ровно через полчаса. Цзи Сичэнь стоял у большого стола, заваленного картами.

– Доброе утро, – произнесла я, останавливаясь у порога.

Он поднял лицо, его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду на моих глазах, словно проверяя, не осталась ли там тень ночи.

– Доброе, – коротко ответил он. – Ты опоздала на две минуты.

– Я любовалась вашим плащом, хозяин, – не удержалась я от шпильки. – Он очень украшает мою убогую комнату.

– Можешь оставить его себе как одеяло. – Уголок его рта дернулся. – Ты мерзнешь по ночам, я видел. Подойди, – он махнул рукой на карту. – Хватит болтать. У нас есть проблема.

– Что случилось? – Я подошла к столу, становясь рядом с ним.

– Чек, который мы украли... – он постучал пальцем по бумаге. – Я проверил печать. Она настоящая. Но дата... дата стоит будущим числом.

– Что это значит?

– Это значит, что сделка еще не состоялась. Мы перехватили половину оплаты, но основной груз соли все еще в пути и он должен прибыть в столицу через три дня.

– И где будет передача?

– В заброшенном храме Бога Ветра, на северной дороге.

Я посмотрела на карту. Храм был отмечен красным кружком. Глухое место, идеальное для темных дел.

– Мы перехватим их? – спросила я, чувствуя, как внутри разгорается азарт охоты.

– Мы не просто перехватим, – глаза Цзи Сичэня сверкнули огнем. – Мы устроим спектакль. Гуань Юньси будет ждать свой груз, а получит... сюрприз.

– Какой сюрприз?

– Императорскую гвардию и лично меня с разрешением Императора. Но чтобы это сработало, нам нужен свидетель. Тот, кто приведет стражу в нужное время. – И тут он посмотрел на меня.

– Ты хочешь сказать... – я поняла его мысль.

– Нин Шуан должен будет сыграть роль заблудившегося путника, который «случайно» увидит преступление и побежит за помощью. Это очень опасно. Если тебя заметят до того, как придет подмога...

– Я сделаю это, – перебила я. – Я не боюсь.

– Бойся, – серьезно сказал он. – Страх помогает выжить. Но я буду рядом. – Он вдруг протянул руку и коснулся моего плеча. – Мы дожмем его, Юйлань, я обещаю тебе. Он заплатит за каждую твою слезу.

– Я готова, – сказала я, веря в него.

– Тогда за работу. Нам нужно продумать каждую деталь. Права на ошибку у нас нет.

Глава 13

Подготовка к операции в Храме Бога Ветра требовала не только смелости, но и знаний. Мы знали, где и когда, но мы не знали, кто. Гуань Юньси был осторожен, он использовал наемников, меняя их как перчатки. Если мы приведем стражу, а наемники окажутся простыми бандитами, не имеющими прямой связи с Министром, то он снова выйдет сухим из воды, заявив, что стал жертвой ограбления. Нам нужен был список личного отряда Гуань Юньси, который не числился в официальных реестрах, но получал жалованье из казны под видом «ремонтных работ» в усадьбах.

– Этот список существует, – сказал Цзи Сичэнь, когда мы обсуждали план в его кабинете. – Бюрократия – это дракон, который пожирает сам себя. Чтобы платить людям деньги, нужно их где-то записать, даже если это черная касса.

– Где он может быть? – спросила я. – В его усадьбе мы уже искали.

– В Министерстве Доходов, – ответил он. – В павильоне Чжу Юй. Это закрытый архив для секретных финансовых потоков. Гуань Юньси думает, что спрятать лист дерева в лесу – лучшая идея.

– Мы проникнем в Министерство? – Вот же безумие. Поместье Сюань было его владением, но Министерство охраняла Императорская гвардия.

– Мы не будем вламываться, – усмехнулся Цзи Сичэнь. – У меня есть ключи. В конце концов, я глава Тайной Канцелярии. Мои полномочия распространяются далеко. Но... официально я не имею права входить туда без разрешения Императора. Поэтому мы пойдем ночью и тихо.

***

Ночь была безлунной. Мы подошли к зданию архива с задней стороны, через сад камней. Цзи Сичэнь двигался с неестественной грацией, сливаясь с тенями. Я, в своей темной одежде Нин Шуана и мягких туфлях, старалась не отставать, дыша через раз. Охрана была везде, но Цзи Сичэнь знал расписание смены караула с точностью до вдоха. Мы проскользнули мимо двух сонных стражников и оказались у неприметной боковой двери. Щелчок, и мы внутри.

Павильон Чжу Юй оправдывал свое название. Огромное, многоуровневое помещение было заставлено высокими, до самого потолка, стеллажами из темного дерева. Свитки, книги, папки, все это тысячи, миллионы судеб, записанных на бумаге.

– Нам нужна часть Бай Фэн, третий ряд, полки с пометкой «Внеплановые расходы», – прошептал Цзи Сичэнь.

Он зажег крошечный бумажный фонарик, дававший лишь узкий луч света, и мы двинулись вглубь лабиринта. Стеллажи стояли так близко друг к другу, что двоим было трудно разойтись. Мы шли друг за другом. Я смотрела на широкую спину Цзи Сичэня и как напрягаются мышцы под черной тканью, и чувствовала странное спокойствие. С ним даже в логове врага было не страшно.

– Здесь, – он остановился. Луч света выхватил полку, забитую свитками. – Ищи свитки с синей лентой.

Мы начали искать. Работа была монотонной и нервной. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать. И постоянно в голове проносилась мысль: «А вдруг кто-то сейчас войдет?».

– Пусто, – прошептала я через десять минут. – Только расходы на закупку благовоний и тканей.

– Ищи глубже, за задней стенкой. Часто они делают двойное дно.

Я просунула руку вглубь полки, нащупывая деревянную панель. Мои пальцы, ставшие чувствительными как у вора за последние дни, наткнулись на неровность.

– Есть! – выдохнула я. – Здесь рычаг.

– Жми.

Я нажала, раздался тихий щелчок, и часть стеллажа плавно отъехала в сторону, открывая узкую нишу между рядами.

– Отлично, – усмехнулся Цзи Сичэнь. – Идем.

Мы оказались в крошечной комнате, скрытой в толще стен. Что-то мне подсказывало, что здесь хранились самые грязные секреты империи. На небольшом столике лежал свиток, который я открыла.

– Ли Бяо... Ши Хэ... – читала я. – Это они. Охрана каравана. И вот... «Плата за молчание».

– Забирай, – произнес Цзи Сичэнь. – Уходим.

Я спрятала свиток за пазуху. В этот момент где-то в глубине здания раздался металлический лязг, а затем еще один, словно захлопнулись гигантские ворота. Цзи Сичэнь мгновенно погасил фонарь.

– Черт, – прошипел он в темноте. – Видимо здесь поставили заклинание запечатывания, поэтому дверь закрылась. Либо же мы на что-то наткнулись и печать запустилась.

– Что это значит? – я вцепилась в его рукав.

– Это значит, что все выходы закрыты до рассвета. И патруль уже идет сюда.

Мы услышали топот сапог и крики: «Нарушитель в части Бай Фэн!».

– Нам не выйти, – быстро оценил ситуацию Цзи Сичэнь. – Если мы побежим к двери, нас встретят арбалеты. Нам нужно спрятаться и переждать, пока они пройдут.

– Где? Здесь тупик!

– Нет, здесь должен быть лаз. Я видел его в добытых картах. – Он схватил меня за руку и потащил в самый дальний угол ниши. За стопкой старых книг, была узкая щель между стеной и массивным шкафом. – Туда, – он подтолкнул меня. – Быстро.

Я протиснулась в щель, где было невообразимо тесно. Пыль забила нос, паутина прилипла к лицу, и стало более неудобно, когда Цзи Сичэнь втиснулся следом за мной. Как только он оказался внутри, то потянул на себя какую-то панель, маскируя вход.

Мы оказались в пространстве размером с гроб. Стены давили с трех сторон. Четвертой «стеной» было тело Цзи Сичэня. Я и он стояли лицом к лицу, прижатые друг к другу так плотно, что я не могла даже пошевелить рукой. Моя грудь упиралась в его грудь, мои бедра были прижаты к его бедрам. Его ноги переплелись с моими. И самое главное – мое сердце стучало так, что даже он его слышал.

– Тише, – его дыхание коснулось моего уха. – Не дыши.

Снаружи, совсем рядом, послышались голоса стражников.

– Проверьте этот ряд! Я видел свет!

– Здесь никого, командир. Стеллажи сдвинуты.

– Ищите! Они не могли испариться!

Лучи фонарей скользили по щелям нашего укрытия. Один луч прошел в цуне от моих глаз. Я зажмурилась, вжавшись в Цзи Сичэня. Мое сердце колотилось так сильно, что мне казалось, оно сейчас пробьет грудную клетку и ударит его. Цзи Сичэнь замер и стал камнем. Ни вдоха, ни движения, только его рука, оказавшаяся у меня на талии, сжалась чуть сильнее, удерживая меня, чтобы я не дрожала.

Минуты тянулись как часы. Стражники ходили кругами, ругались и гремели доспехами. Воздух в нашем убежище начал нагреваться, его заметно стало меньше. Запах крови щекотал нос и становился сладким, одурманивающим. Я чувствовала каждую линию его тела, жесткость мышц, твердость пряжки на поясе, которая впивалась мне в живот, жар, исходящий от него, который проникал сквозь слои одежды, обжигая мою кожу. И наконец постепенно шаги стражников начали удаляться.

– Они ушли в другое крыло, – едва слышно выдохнул Цзи Сичэнь.

– Нам... нам нужно выбираться, – прошептала я.

– Нельзя, они могут вернуться. Надо ждать, пока все стихнет.

Мы остались стоять в темноте, время тянулось и с каждой секундой я ощущала напряжение в своем теле, от этой ситуации и от… него. Я подняла подбородок, пытаясь найти хоть немного свежего воздуха, но мое лицо оказалось напротив его шеи. Я чувствовала, как быстро бьется жилка на его горле, прямо как у меня.

– Тебе страшно? – спросил он шепотом. Его губы были так близко к моему виску, что я чувствовала их движение.

– Мне душно, – честно ответила я. – Здесь нечем дышать.

– Дыши медленнее и не паникуй.

Он попытался немного сдвинуться, чтобы дать мне пространство, но это привело лишь к тому, что его бедро еще плотнее прижалось к моему низу живота. Я судорожно втянула воздух. Это было слишком… остро. Мое тело, которое я считала мертвым, док5азывало, что оно все еще живо. Кровь прилила к щекам, внизу живота затянулся тугой узел.

Цзи Сичэнь замер, почувствовав изменения во мне. В темноте его рука скользнула с моей талии выше, на спину, поглаживая позвоночник. Он пытался меня успокоить, но оно вызвало лишь дрожь совсем другого рода.

– У тебя сердце выпрыгивает, магнолия, – прошептал он низким, глубоким голосом. – Ты боишься меня? Или себя?

– Я боюсь, что мы задохнемся здесь, – огрызнулась я, но это прозвучало жалко.

– Мы не задохнемся. Я знаю этот лаз. Здесь есть тяга сверху. – Он немного наклонил голову, и наши носы почти соприкоснулись. – Ты пахнешь дождем, – вдруг сказал он. – Даже здесь.

– А ты кровью, – ответила я.

– Хорошее сочетание. Дождь смывает кровь.

Его рука на моей спине притянула меня еще ближе. Теперь между нами не осталось даже небольшого расстояния. Я чувствовала его твердое желание, и самое ужасное – мое тело отзывалось на него. Это было безумие. Мы в тайном ходу, во вражеском министерстве, в опасности, а все, о чем я могла думать – это его губы.

– Цзи Сичэнь... – выдохнула я его имя как мольбу.

– Что? – он склонился к моим губам.

– Не надо...

– Ты этого хочешь, – прошептал он. – Я слышу, как ты дышишь и чувствую твою дрожь. Перестань врать себе, Юйлань. Мы оба горим в этом аду. Почему бы не сгореть вместе?

Он легко коснулся моих губ своими, но не врывался, а как бы спрашивал меня. Поцелуй был подобен искре, которая могла зажечь костер. И только от меня зависело, поддаться желанию или нет.

Разум кричал «нет», но руки, словно обладая собственной волей, сами потянулись к его плечам. Дрожащие пальцы вцепились в плотную ткань его одежды, притягивая ближе. Я приоткрыла рот с судорожным выдохом, впуская его дыхание.

Цзи Сичэнь издал тихий, гортанный стон, который завибрировал в его груди и передался мне, а затем властно накрыл мои губы поцелуем. Он целовал меня так, словно хотел выпить мою душу до самого дна. Его язык проник в мой рот, сплетаясь с моим в отчаянном танце, а сильные руки сжали мою талию так крепко, что мне стало больно, но в этот миг эта боль ощущалась как самый сладкий в мире яд.

Я отвечала ему, забыв, кто я такая. Забыла про предательство Гуань Юньси, про свою месть, про украденный список, спрятанный за пазухой. Исчезли стены архива и стражники, ищущие нас в нескольких шагах отсюда. Был только этот жар, тесная темнота и мужчина, от которого исходила сила и опасность.

Его руки скользнули по моей спине вниз, сжимая бедра и еще сильнее подтягивая меня к себе. Я невольно выгнулась навстречу, позволяя нашему слиянию стать еще более невыносимо тесным. Мир сузился до ощущения соприкосновения наших разгоряченных тел, до биения двух сердец.

И вдруг… вспышка. В голове, словно удар молнии, промелькнуло воспоминание о моей смерти. Холод камня, терраса, ночь, темные глаза напротив, но лицо Цзи Сичэня в моем сознании вдруг резко начало меняться, превращаясь в лицо Гуань Юньси. Я перестала понимать, кого целую на самом деле. Казалось, что я снова чувствую рвущую плоть боль. Опускаю голову и вижу рукоять меча Сияющий Добродетелью, торчащую из моей груди.

«Ты – лишь ступенька».

Меня словно окатило ледяной водой из проруби. Я мгновенно окаменела в его руках, а еще секунду назад страстный поцелуй превратился в горечь со вкусом крови. Паника сдавила горло железными тисками. Я изо всех сил уперлась ладонями в твердую грудь Цзи Сичэня и резко оттолкнула его насколько это вообще было возможно в этом месте. Не ожидавший такого отпора Цзи Сичэнь глухо ударился затылком о заднюю стенку.

– Юйлань? – Его голос, хриплый от неудовлетворенной страсти, был полон искреннего непонимания.

Я вжалась в противоположную стенку, втягивая голову в плечи и стараясь стать как можно меньше, чтобы только не соприкасаться с ним. Меня трясло от ужаса и отвращения к самой себе.

– Не трогай меня, – прошипела я, едва дыша.

– Что случилось? – он подался вперед, пытаясь сквозь мрак нащупать мое лицо.

– Не трогай! – я в панике ударила его по протянутой руке. – Вы все одинаковые! Все до единого!

– О чем ты говоришь?

– Ты думаешь, раз спас меня, я теперь твоя вещь?! – меня прорвало, шепот срывался на свист. – Думаешь, я покорно расплачусь телом за твою «доброту» и защиту? Гуань Юньси тоже брал меня вот так... страстно... шептал о любви, а потом убил! Вы все охотники! Вам нужно только чужое тело, покорность и власть над чужой жизнью!

Цзи Сичэнь замолчал. В непроглядной темноте я не могла видеть выражения его лица, но почти физически ощутила, как резко изменился воздух между нами. Жар желания испарился, сменившись диким льдом северных пустошей.

– Я не Гуань Юньси, – произнес он наконец. Его голос стал холодным и мертвым, как замерзшая сталь. – И я никогда не требовал от тебя платы телом. Ты сама ответила мне.

– Это была ошибка! – выкрикнула я сдавленным шепотом. – Мое тело предало меня! Уступило слабости и страху! Но я... моя душа... она ненавидит вас всех! Не смей думать, что я доступна. Я мертва, Цзи Сичэнь! А мертвые не умеют любить!

Я замолчала, глотая слезы. Он больше не произнес ни слова, только и слышалось, что наше тяжелое дыхание. Цзи Сичэнь медленно отстранился, вжимаясь в стенку, насколько позволяло крошечное пространство. Он убрал руки, демонстративно скрестив их на груди, словно возвел между нами непробиваемую ледяную стену.

– Я понял, – сказал он сухо, чеканя каждый слог. – Извини, я забылся. Клянусь, этого больше не повторится. А теперь экономь воздух. Скоро стража сменится, и мы уйдем.

Цзи Сичэнь и я простояли в этой тесноте еще целый час. Мы находились на расстоянии волоска друг от друга, но теперь были так же далеки, как две одинокие звезды на разных концах темного неба.

Я нащупывала сквозь ткань рубахи украденный свиток и чувствовала, как внутри меня снова нарастает ледяная корка. Я оттолкнула его, ранила его гордость и, возможно, спасла себя, потому что если бы позволила этому безумию продолжиться, если бы поверила в искренность этого поцелуя... второй удар меча я бы уже не пережила.

***

Выбрались мы только на рассвете. Цзи Сичэнь дождался идеального момента, когда стража ушла на пересменку, и с помощью скрытых техник ци бесшумно взломал запечатанную дверь. Мы вышли из архива совершенно чужими друг другу людьми.

Улица встретила нас серым туманом и сыростью. Мы шли к повозке, которую оставили в двух кварталах от Министерства. Цзи Сичэнь чеканил шаг впереди, ни разу не оглянувшись. Он снова надел свою привычную броню, став недосягаемым, безжалостным и холодным Темным принцем.

Я плелась сзади, зябко кутаясь в тонкий плащ. Мои губы все еще горели от его поцелуя, но я заставляла себя выбросить это из памяти. Это неправильно. Так нельзя. И когда мы наконец сели в крытую повозку, он сразу же демонстративно отвернулся к окну, разглядывая пустые улицы.

– Список у тебя? – спросил он ровным тоном, так и не взглянув на меня.

– Да.

– Хорошо. Завтра на рассвете выдвигаемся к Храму Бога Ветра. Подготовься.

– Цзи Сичэнь... – начала я тихо, чувствуя вину, скребущуюся под ребрами.

– Не надо, – резко перебил он. – Ты все доходчиво объяснила, и ты абсолютно права. Я – мужчина и хищник. Я просто забыл, что имею дело с надломленной вещью.

Слово «вещь» больно резануло слух.

– Я не вещь, – произнесла твердо, выпрямляя спину.

– Тогда перестань вести себя как загнанная жертва, которая ждет удара из каждого темного угла, – он резко повернулся ко мне. В его потемневших глазах я увидела усталость и разочарование. – Я хотел тебя. Да, я не святой. Но я никогда не брал то, что мне не принадлежит, силой, и я никогда не путал искреннюю страсть с предательством. Но если для тебя любой мужчина – это Гуань Юньси... значит, Гуань Юньси все еще владеет тобой. Даже если он погибнет, он все еще будет владеть твоим телом и разумом. – Он снова отвернулся к окну, отрезая меня от себя. – До поместья будем молчать. Мне нужно подумать о плане.

Я забилась в самый дальний угол сиденья, обхватив себя руками. Его слова были горькой правдой, от которой хотелось выть. Я сбежала от Гуань Юньси телом и бросила ему вызов, но в своей собственной голове я все еще стояла на той залитой кровью террасе. И пока я сама не сойду с неё... то не смогу никого подпустить к своему сердцу. Даже Цзи Сичэня.

Глава 14

Цзи Сичэнь сидел напротив, скрестив руки на груди, и смотрел в одну точку куда-то поверх моего плеча. Его обычно выразительное лицо в своей злой насмешке и часто возникающем гневе теперь напоминало камень, а камни, как правило, двигаться не могут. Ни эмоций, ни тепла, только холодное равнодушие. Или сдерживаемые чувства и злость, которые он не мог выпустить наружу.

И это причиняло мне боль. Я оттолкнула его сама, но теперь жалела об этом. Сердце в груди стучало так часто и сильно, и при этом резало внутри. Я чувствовала украденный свиток за пазухой, но испытывала не радость, а поражение. Губы пульсировали и горели от его поцелуя, а душа корчилась от стыда и того, что совершила.

«Вы все одинаковые».

Я сравнила его с тем, кого презирала. Обесценила его порыв и страсть, превратив в чувства, испытываемые к Гуань Юньси. Я видела, как внутри него погас огонь, уступив место ледяной пустоте. Предательница. Я не только предала его, но и предала себя. Но я ничего не могла с этим поделать. Те воспоминания… они слишком живые. Я не могу их забыть.

Когда повозка въехала во внутренний двор, Цзи Сичэнь посмотрел мне в глаза и только протянул руку. Я сразу поняла, что он от меня хотел. Свиток, который держала при себе. Закусив губу, вытащила его из-за пазухи и протянула ему, случайно коснувшись его пальцев. Словно обжегшись, отдернула ладонь и посмотрела в глаза Цзи Сичэня, но тот словно ничего не заметил, только вышел первым из повозки, даже не оглянувшись.

– Лю! – его резкий, как щелчок хлыста, голос разрезал утреннюю тишину. Мужчина сразу появился из тени, услышав зов.

– Хозяин?

– Этот список просмотреть немедленно и сверить имена с теми, что мы нашли в докладах по соли. – Цзи Сичэнь швырнул свиток Лю. – Написать в Императорскую Канцелярию с выдачей разрешения на задержание. Миссия в Храме Бога Ветра остается в силе.

– Будет сделано. А... Нин Шуан?

Цзи Сичэнь на мгновение замер, думая, что со мной делать.

– Нин Шуан возвращается к своим обязанностям, – холодно бросил он, даже не посмотрев на меня. – Пусть принесет чай и потом не попадаться мне на глаза без надобности.

Он развернулся и быстрым шагом направился в свое крыло, оставив меня одну стоять посреди двора. Я чувствовала себя выброшенной на берег рыбой, которую увидели чайки и уже летели, чтобы сожрать.

Лю посмотрел на меня с сочувствием.

– Что стряслось, парень? Хозяин выглядит так, будто проглотил осу.

– Мы... устали, – прохрипела я. – Ночь была тяжелой.

– Иди, отдохни немного. Я сам заварю чай. Не стоит лезть под горячую руку.

Кивнула и поплелась в свою каморку, чтобы отдохнуть. Но как только я вошла, на меня навалилась тяжесть стен. Я ходила из угла в угол, заламывая руки. Отдыха, о котором я так мечтала, не было. На его месте была лишь тревожность, мысли летали в голове, подобно мухам.

Я права, я должна была это остановить, пока не стало поздно. Мне непозволительна слабость. Если бы я поддалась и растворилась в Цзи Сичэне, то снова стала бы зависимой. Моя жизнь снова бы легла на алтарь мужчины, который бы обязательно меня предал. Я поклялась, что больше никогда этого не сделаю, поэтому уже так однажды сделала и поплатилась.

Но почему тогда так больно внутри? Почему так сильно сердце скачет в груди и тело тянут куда-то в сторону. Почему хочется побежать к нему, упасть в ноги и просить о прощении за свою жестокость.

«Потому что он единственный, кто знает твою тайну и видел твою тьму, не отвернувшись, – шепнул внутренний голос. – А ты оттолкнула его именно за это».

***

День тянулся мучительно медленно, словно Бог Времени решил растянуть мою агонию на долгое время. Или же сказывалась нехватка сна, поэтому напряженное сознание обращало внимание на каждую деталь. Я наблюдала за усадьбой Сюань более тщательно, чем раньше. Шпионы приходили и уходили, гонцы приносили вести, сам воздух в поместье стал напряженным от предстоящей миссии в Храме Бога Ветра. Все чувствовали, что грядет что-то нехорошее.

К вечеру небо затянуло темными тучами, ветер на улице усилился, срывая с деревьев прошлогодние листья, и стуча по узким щелям, иногда кидая в них камушки. Я сидела в библиотеке, делая вид, что работаю, но мысли то и дело выбрасывали меня в дали, далекие от нынешних забот. Пламя свечи мелькало и не могло выровняться, так как ветер проникал сквозь узкие окна в библиотеке, как пробравшийся в логово кролика змей.

Вдруг ворота усадьбы содрогнулись от мощных ударов. Двор наполнился шумом, прозвучали лязг оружия, крики и топот множества ног. Я выбежала из библиотеки, чтобы проверить, что происходит. В главном дворе выстраивались в боевой порядок люди Цзи Сичэня, обнажившие мечи и преграждавшие путь незваным гостям. А гости были серьезные. Отряд Императорской Гвардии, состоящий из пятидесяти человек, не меньше. И во главе их стоял Главный Цензор Пэй Жунци. Это был старик с лицом, похожим на печеное яблоко, известный своей неподкупностью и... глупостью.

– Именем Императора! – прокричал цензор, разворачивая золотой свиток. – Открыть ворота!

Цзи Сичэнь вышел из усадьбы в простом домашнем халате, словно его оторвали от домашнего времяпровождения, но в его руке был зажат меч. Его лицо было спокойным, но в глазах как будто разразилась гроза.

– С каких пор Цензорат вламывается в Тайную Канцелярию, как банда разбойников? – спросил он лениво. – У вас есть разрешение Императора, старик? Или вы просто заблудились по дороге в бордель?

– Следи за языком, Цзи Сичэнь! – взвизгнул цензор. – Мы пришли не шутить. Прошлой ночью было совершено проникновение в Министерство Доходов в секретный архив. Были похищены документы государственной важности.

Сердце у меня упало. Они узнали, что это мы. Но как?

– И при чем тут я? – Цзи Сичэнь даже бровью не повел. – У меня своих архивов и библиотек хватает.

– Свидетели видели две фигуры, покидающие павильон на рассвете, – цензор прищурился. – Одна из них по описанию похожа на вас, командующий, а вторая – на вашего слугу, с которым вы устроили скандал на празднике Фонарей.

– Свидетели? – Цзи Сичэнь рассмеялся. – В такую темень? Вы верите слухам, цензор.

– Мы верим уликам! – Цензор махнул рукой, и один из гвардейцев вышел вперед. В руках он держал кусок черного шелка. – Этот лоскут был найден в тайном проходе архива Министерства, – торжествующе произнес цензор. – Это редкий шелк, который поставляется только в Тайную Канцелярию.

Это была ложь или подстава. Уж что-что, а мы не рвали одежду, я точно помнила. И если бы порвали, то у нас было бы достаточно времени, чтобы подхватить лоскуты и убежать. Одно ясно, приходу Цензората под стены Тайной Канцелярии поспособствовал Гуань Юньси. Может его шпионы сработали быстро и он смог вовремя подкинуть улику, чтобы дать наводку на нас. Либо само Министерство Доходов в сговоре с Гуань Юньси, иначе почему они так скоро прибыли сюда.

– Я требую выдать мне слугу по имени Нин Шуан для допроса! – провозгласил цензор. – Если он невиновен, то мы отпустим его. Если нет, то он ответит по закону.

Цзи Сичэнь сделал шаг вперед. Воздух наполнился такой жаждой убийства, что передние ряды гвардейцев попятились.

– Мои люди неподсудны Цензорату, – прорычал он. – Если вы хотите кого-то забрать, то вам придется пройти через меня.

– Вы угрожаете Императорскому правосудию?

Пэй Жунци поднял руку. Гвардейцы натянули тетивы арбалетов и нацелили в грудь Цзи Сичэня. Стражи Тайной Канцелярии напряглись, кто-то тоже вытащил арбалеты, если у тех были. Снова услышала топот. Я обернулась и увидела притаившихся стрелков на крышах, которые готовились нажать на механизм, как только Императорские Гвардейцы решат действовать. Определенно в количестве Канцелярия побеждала прибывшую Гвардию. Но нам такие разбирательства не нужны.

Воздух накалился до предела. В небе сверкнула тонкая молния, и прогремел далекий гром. Если Цзи Сичэнь начнет бой, то это будет бунт. Его объявят преступником, а людей перебьют. А если Канцелярия и выживет, то Император отправит войска и уничтожит остатки. Выживших слуг либо убьют на месте, либо приговорят к смертной казни, привязав веревками к лошадям, отчего те разорвут их на части.

Если все же будет бой, то это будет означать, что Гуань Юньси победил, даже не запачкав руки. Он уничтожит своего врага законом. Цзи Сичэнь это понимал, но не опускал меч, чем рисковал. Он был готов умереть, но не отдать меня.

Я притаилась в тени колонны и видела его прямую, обреченную спину. Казалось, что еще минута, и я потеряю его навсегда. Он защищал меня после всего того, что я сказала и оттолкнула его. Цзи Сичэнь готов был пожертвовать всем ради «вещи», которая его оскорбила.

Слезы медленно стекали по щекам, я чувствовала, что если не буду действовать, то это будет конец для нас всех. Я не могла этого допустить, потому что не стоила такой жертвы. Моя жизнь уже разрушена, но он должен жить и должен довести все дело до конца. У него должно получиться, я знаю. Он сможет уничтожить Гуань Юньси, даже если на это потребуется много времени.

К тому же не думаю, что меня убьют сразу. Скорее будут пытки, которые я не выдержу. Но тут я смогу надеяться только на то, что смогу снова вернуться к жизни, потому что месть в моей груди не угасла. И у меня есть еще одна причина снова вернуться.

Сделала глубокий вход, наполняя воздухом грудь. Ноги дрожали, но я заставила себя выйти из тени.

– Я здесь! – крикнула я. Мой голос прозвучал чересчур звонко в этой напряженной обстановке. Все головы повернулись ко мне. Цзи Сичэнь резко обернулся, в его глазах я видела страх за меня.

– Нин Шуан, назад! – крикнул он. – Уйди!

Но кричать было поздно, я уже все решила и целенаправленно спускалась по ступенькам прямо к цензору, высоко подняв голову.

– Я – Нин Шуан, – представилась я, останавливаясь перед копьями. – Не нужно проливать кровь благородных из-за простого слуги. Я этого не стою. Если у вас есть ко мне вопросы, то я отвечу.

– Взять его! – взвизгнул цензор, не став больше слушать.

Двое гвардейцев тут же протиснулись между копий и грубо скрутили мне руки за спину, я услышала неприятный хруст.

– Нет! – Цзи Сичэнь рванулся вперед.

– Стой! – я закричала, глядя ему прямо в глаза. – Хозяин, не надо! Позаботьтесь о… грамотах. Не дайте пыли осесть на них.

Я выделила слово грамоты и тем самым напоминала ему о списке, нашей цели и о том, что важнее наших жизней. Цзи Сичэнь замер, его грудь ходила ходуном, пальцы побелели на рукояти меча. Он понял, что я делаю. Я сдаюсь в плен, чтобы выиграть время и спасти его. В этот миг в его глазах отразилась такая боль, гнев и отчаяние, что мне захотелось выть, подойти к нему прижаться всей грудью, только чтобы он не разрывался от подобных чувств.

– Если с его головы упадет хоть волос, – в голосе Цзи Сичэня звенела сталь, он заставлял слушать каждого. – то я сожгу Цензорат дотла. И начну с вашего дома, господин Пэй. С ваших сыновей, дочерей и любимых наложниц.

Цензор побледнел, но взял себя в руки. Слышать угрозы от главы Тайной Канцелярии ему, наверно, еще не приходилось, но даже если и приходилось, то он должен был знать цену неисполнения.

– Уводите! – скомандовал он.

Меня поволокли к воротам. Я не сопротивлялась и шла, чувствуя спиной горящий, тяжелый взор Цзи Сичэня.

Прости меня Темный принц, я снова делаю тебе больно. Но в этот раз я спасаю тебя, чтобы ты не поплыл со мной на дно.

***

Тюрьма Министерства Наказаний была местом, где умирала надежда. Это чувствовалось в самих стенах, которые, казалось, источали боль, мрак и отчаяние, в воздухе витал запах мочи. И как же сильно оно отличалось от подземелий усадьбы Сюань, куда мне удалось заглянуть однажды мельком. Это же место напоминало выгребную яму, где бегали вонючие крысы и паразиты, единственные существа, чувствующие себя вольготно.