Текст книги "Яд, что слаще мёда (СИ)"
Автор книги: Кассиан Маринер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава 5
Небо над столицей затянуло плотной серой пеленой, похожей на грязную вату, и мелкий дождь барабанил по черепичной крыше нашего поместья.
Кап. Кап. Кап. Этот звук бил по нервам и напоминал невидимые водяные часы, отсчитывающие время моей короткой жизни.
Я сидела во дворе в беседке, закутавшись в теплую шаль из грубой шерсти. Влажный холод пробирался под одежду, но я не уходила в дом. Мне нужно было видеть ворота, я чувствовала, что он придет.
Гуань Юньси не из тех, кто прощает унижение. Пятно вина на его парадном халате потоптало его гордость сильнее, чем кислота. А то, что я избежала его ловушки с ядом, должно было насторожить его беспокойный ум.
А-Ли принесла мне завтрак, состоящий из жидкой рисовой каши с маринованными овощами.
– Госпожа, вам нужно поесть, – тихо произнесла она, с тревогой заглядывая мне в лицо. – Вы бледны, как привидение. Глава спрашивал о вас, и он недоволен.
– Недоволен? – я усмехнулась, не отрывая взгляда от мокрого сада. – Чем же?
– Говорят… слуги говорят, что вы вчера вели себя неподобающе на приеме и что вы опозорили клан своей неловкостью.
Отец. Глава клана Мо. Человек, который продал бы собственную печень, лишь бы вернуть былую славу. Ему плевать, жива я или нет, главное чтобы я улыбалась рядом с Министром.
– Не волнуйся, А-Ли, – я взяла ложку, но есть не хотелось. Запах еды вызывал тошноту. – Скоро у отца появится повод для настоящего гнева.
В этот момент в ворота громко и властно постучали, словно хозяин вернулся домой и он недоволен, что дверь заперта. Я выпрямила спину. Страх, ледяной змеей свернувшийся в животе, поднял голову, но я загнала его обратно. Я знала, что так все будет, ведь я продумывала все в своей голове.
Ворота со скрипом отворились и во двор въехала процессия с закрытой повозкой, запряженной вороными конями. А рядом вышагивали четверо гвардейцев со знаками клана Гуань. И сам Гуань Юньси верхом.
Он спешился одним плавным движением и бросил поводья слуге, даже не взглянув на него. На нем был плащ из темной ткани, скрывающий его роскошные одежды. Лицо было спокойным, но в его глазах стыла зимняя стужа.
Он направился прямо ко мне. Грязь хлюпала под его сапогами, но он шел так, словно ступал по ковру из лепестков.
– Юйлань, – он остановился у подножия ступеней входа в беседку, дождь мелкими струями стекал с полей его шляпы. – Нам нужно поговорить.
– Доброе утро, гэгэ, – я не встала, мне не хотелось. И я уже не настолько сильно уважала его, чтобы вставать. – Погода сегодня не располагает к прогулкам.
– Мы не будем гулять, – его голос был сухим, лишенным эмоций. – Ты собираешь вещи. Немедленно.
– Куда? – Сердце пропустило удар. Что он опять задумал?
– В монастырь Фэнцзюй в горах, – он поднялся на веранду, нависая надо мной. В нос проник запах сырости и приторного ладана, который теперь казался мне запахом смерти. – Тебе нужно лечение, Юйлань. Вчерашняя сцена… твои руки тряслись, ты бредила и падала. Я посоветовался с лекарями, они говорят, это сердечная тоска. Тебе нужен покой, молитвы и затворничество.
Я знала, что это за место. Глушь, откуда не возвращаются. Туда ссылали безумных жен и неугодных наложниц и именно там они «случайно» срывались со скал или умирали от лихорадки. Он решил теперь убрать меня по тихому, отправив в место, где меня никто не найдет, и где можно меня убить чужими руками. Тихое, благородное устранение препятствия под показной заботой.
– Я здорова, – твердо произнесла, глядя ему в глаза. – Мои руки дрожали от волнения за тебя. Разве преданность теперь считается болезнью?
– Твоя «преданность» становится бременем, – он наклонился ниже, и его лицо исказилось гневом. Он перестал себя сдерживать слишком быстро. – Ты думаешь, я не понял? Ты специально пролила вино. Ты что-то знаешь, маленькая дрянь? Или ты просто решила поиграть в ревность?
– Я ничего не знаю, – солгала даже не моргнув. – Я лишь вижу, что ты хочешь избавиться от меня.
– Я спасаю твою репутацию! – прошипел он. – Если ты сейчас же не сядешь в повозку, то я объявлю тебя одержимой злыми духами. Тогда тебя свяжут и увезут силой. Выбирай: ехать как благородная дева на покой или как безумная в цепях.
Я посмотрела на повозку, свою «благородную» клетку. Если я сяду туда, то стану трупом. Цзи Сичэнь не успеет помочь мне в горах, и меня быстро зарежут наемники.
Мне нужно было сломать ситуацию здесь и сейчас. Нужен скандал и такой громкий, чтобы эхо его докатилось до дворца, и такой грязный, чтобы Гуань Юньси сам захотел отмыться от меня, но не мог убить тайно, потому что все взгляды будут прикованы к нам.
– Хорошо, – тихо произнесла я и медленно поднялась. – Я поеду, но сначала я хочу забрать свое приданое и брачную грамоту.
– Брачную грамоту? – Гуань Юньси недоверчиво прищурился. – Зачем она тебе в монастыре?
– Хочу помнить, что я невеста Министра. Это единственное, что у меня осталось.
Он колебался секунду, а потом кивнул. Видимо решил, что она там ничего стоить не будет, и что я до сих пор его люблю, раз решила прихватить грамоту, чтобы не забывать.
– Хорошо. Идем к отцу. Покончим с этим быстро.
Мы вошли в дом. В главном зале сидел мой отец, Мо Чжиюань, который выглядел как обычно – с похмелья, с мутными глазами и трясущимися руками. Увидев Гуань Юньси, он вскочил, чуть не опрокинув столик.
– Министр Гуань! Какая честь! Простите за беспорядок, мы не ждали…
– Мо Чжиюань, – прервал его Гуань Юньси холодно. – Твоя дочь больна, я забираю её на лечение. Подготовь брачную грамоту, хочу убедиться, что она будет храниться в надежном месте, пока Юйлань… выздоравливает.
Отец засуетился и забегал, кланяясь. Он не мог нормально сообразить, зачем вдруг он Гуань Юньси потребовался.
– Конечно, конечно! Юйлань действительно… странная в последнее время. Лечение – это милость с вашей стороны!
Он достал из шкатулки свиток красного шелка с золотыми печатями, бумагу, которая связывала меня с убийцей.
Гуань Юньси протянул руку, чтобы взять его, и как раз в этот момент я перехватила свиток быстрее него. Мои пальцы вцепились в шелк, как клещи.
– Нет! – мой голос зазвенел в тишине зала, отражаясь от балок потолка.
Гуань Юньси замер. Отец открыл рот.
– Юйлань, отдай, – угрожающе произнес Гуань Юньси.
– Лечение? – я рассмеялась, голос был полон горечи и истерики. Я отступила на шаг, прижимая свиток к груди. – Ты называешь ссылкой в горы лечением? Ты хочешь запереть меня, чтобы жениться на Ван Цзяоюэ!
Имя прозвучало в воздухе, как гром среди ясного неба. Глаза Гуань Юньси расширились. Он не ожидал, что я назову имя и тем более сделаю это так.
– Замолчи! – рявкнул он.
– Не замолчу! – закричала я, поворачиваясь к отцу и слугам, которые столпились в дверях. – Отец! Он предал нас! Он спит с дочерью клана Ван уже полгода и обещал ей место главной жены! А меня он хочет сгноить в монастыре, чтобы я не мешала!
– Ты лжешь! – Гуань Юньси шагнул ко мне с лицом залитым кровью. Он окончательно потерял самообладание.
– Лгу? – я развернула свиток. – Тогда поклянись! Поклянись на этой грамоте, на крови своих предков, что ты не дарил Ван Цзяоюэ нефритовую подвеску в форме лотоса три дня назад!
Это была провокация. Я видела эту подвеску у него в кабинете в прошлой жизни, но не знала, кому она предназначалась. Но его реакция сказала всё. Он побледнел.
– Ты следила за мной? – прошипел он.
– Ты – подлец, Гуань Юньси! – кричала так, чтобы слышали даже на улице. – Ты использовал мой клан, выпил мою силу, а теперь выбрасываешь меня как мусор! Я не поеду в твой монастырь! Я не буду твоей ширмой!
– Стража! – взревел Гуань Юньси. – Взять её! Она безумна!
Двери распахнулись и в зал ворвались гвардейцы. О Великое Небо. Если они схватят меня сейчас, то я проиграла. Я не могла этого допустить!
Подбежала к жаровне, стоявшей в центре зала. Угли в ней тлели красным, как глаза демонов. То, что нужно.
– Не подходите! – занесла свиток над огнем.
– Стой! – Гуань Юньси дернулся вперед. Уничтожение брачной грамоты императорского образца считалось преступлением, но и также несмываемым позором. Это заявление миру: «Этот брак проклят».
– Я, Мо Юйлань, дочь клана Мо, – произнесла я, глядя в огонь, – разрываю помолвку с Гуань Юньси! Я отказываюсь быть женой клятвопреступника и лжеца! Пусть Небеса будут мне свидетелями!
Бросила красный шелк на угли. Ткань вспыхнула мгновенно. Пламя лизнуло золотые иероглифы, пожирая наши имена, даты и будущее.
Гуань Юньси застыл и только и мог смотреть на горящий свиток с ужасом. Он не любил меня, мне это было прекрасно известно. То, что я сделала, было огромным скандалом. Невеста Министра Церемоний сама разорвала помолвку, обвинив его в измене. Теперь он не мог просто убить меня потихому, потому что об этом случае все будут говорить. Любой нищий будет знать, что Мо Юйлань разорвала брачный свиток из-за измены.
Если я умру завтра, все решат, что это он отомстил, и это бросит тень на его новый пост.
Я подняла глаза и сквозь дым и пламя наши взоры встретились. В его глазах я видела желание убить меня прямо здесь голыми руками. И кажется он готов уже добровольно перешагнуть эту грань.
– Ты... – его голос дрожал от бешенства. – Ты понимаешь, что наделала? Ты уничтожила себя. Кому ты теперь нужна? Опозоренная, нищая, скандальная баба. Ты подписала себе приговор.
– Лучше быть опозоренной живой, чем «почтенной» мертвой, – ответила я тихо, когда пепел от свитка осел серыми хлопьями.
В зале повисла тишина. Отец, который все это время стоял с открытым ртом, вдруг очнулся. Он понял, что произошло. Я только что оскорбила самого влиятельного человека при дворе и уничтожила надежду клана Мо на возвышение.
– Ты... мерзкая тварь! – взвизгнул отец.
Прежде чем я успела среагировать, он подскочил ко мне и ударил по лицу. Удар был настолько сильным, что я упала, ударившись плечом о пол. Во рту появился солоноватый вкус крови, в ушах зазвенело. Моему отцу было плевать на меня, он даже не мог понять, что главная змея в доме – не я. И что это Гуань Юньси нас всех предал.
– Вон! – орал отец, брызгая слюной. – Вон из моего дома! Ты мне не дочь! Ты опозорила нас! Я вычеркиваю тебя из родословной книги! Уходи и сдохни в канаве!
Я медленно поднялась, держась за горящую щеку и посмотрела на Гуань Юньси. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за этим с холодным удовлетворением. Ему не пришлось пачкать свои руки, его желание исполнил мой отец.
– Видишь, Юйлань? – сказал он мягко, даже почти ласково. – Тебе некуда идти. Мир отвернулся от тебя. Может, монастырь был не таким уж плохим вариантом?
– Уходи, Гуань Юньси, – сказала я. – Уходи из дома, где тебе не рады.
Он усмехнулся.
– Я уйду, мне здесь больше нечего делать. Но помни: в столице ночи темные, а у одиноких женщин век недолог.
Он резко развернулся, взмахнув полами плаща, и вышел. Гвардейцы последовали за ним. Я осталась одна с отцом, который трясся от ярости.
– Чего ты ждешь?! – заорал он. – Убирайся! Чтобы духу твоего здесь не было! Забирай свои тряпки и проваливай!
Я смотрела на него с холодом, но внутри разрасталась темная дыра, которая вымораживала мое естество. Казалось я снова почувствовала сталь внутри, но вместо крови из меня лился жидкий лед.
Прошла в свои покои. А-Ли стояла в коридоре, прижав руки ко рту, по её щекам текли слезы.
– Госпожа... – всхлипнула она. – Я пойду с вами!
– Нет, – положила руку ей на плечо. – Ты останешься здесь. Если ты пойдешь со мной, то погибнешь. Оставайся, присматривай за домом. Может быть, однажды я вернусь.
Я вошла в покои в последний раз и взяла лишь самое необходимое. Небольшой узелок с парой сменных рубах, мешочек с лекарственными травами, которые сушила сама, и шпильку из кости, которую вчера точила о камень. Денег не было, ценных украшений тоже.
Я вышла из ворот поместья Мо под проливной дождь. Тяжелые створки захлопнулись за моей спиной с глухим стуком.
Я стояла посреди улицы, мокрая, с разбитой губой, изгнанная и опозоренная. Мимо проходили люди, прячась под зонтиками. Никому не было дела до одинокой фигурки.
Куда мне идти? В гостиницу? Без денег не пустят. К дальним родственникам? Они закроют двери, узнав о гневе Гуань Юньси.
Я сделала шаг, потом другой. Ноги вели меня сами в сторону западной части города, где стены были выше, тени гуще, а законы писались кровью. К кварталу Тайной Канцелярии.
Цзи Сичэнь сказал: «Завтра ты станешь моей собственностью». Он шутил? Или угрожал? Но сейчас это не имело значения. У меня был долг, а у него долг передо мной. Я дала ему доказательства и этим самым разрушила свой мир, чтобы дать ему оружие.
Дождь усилился, превращаясь в сплошную стену воды. Я шла, и мне казалось, что я смываю с себя не только грязь, но и остатки той наивной девочки, которой я была.
Внезапно в переулке, впереди меня, мелькнула тень. Я остановилась, сжав в руке костяную шпильку. Из пелены дождя вышла высокая, в черном плаще с капюшоном фигура. Он стоял, перегородив мне путь.
– Ты долго шла, – раздался знакомый голос, прорезавший шум ливня. Это оказался Цзи Сичэнь.
Он откинул капюшон, и вода тут же намочила его черные волосы, заставив прилипнуть к бледному лбу. В его взгляде было что-то темное, он словно смотрел на сломанный, но драгоценный клинок, который нашел в грязи.
– Я слышал новости, – сказал он, подходя ближе. – Разрыв помолвки, сожженная брачная грамота, обвинение в измене... Ты умеешь устраивать представления, магнолия. Гуань Юньси сейчас рвет и мечет. Он уже отправил людей искать тебя по всем подворотням, чтобы убить.
– И ты нашел меня первым, – прохрипела я. Холод пробрал до костей, зубы начали стучать.
– Я не искал тебя, – он усмехнулся. – Я просто ждал на твоем пути. Я знаю, что тебе больше некуда идти.
Он протянул руку с чёрным зонтом из промасленной бумаги.
– Ты сожгла мосты и теперь ты стоишь на пепелище своих же решений.
– Я стою под дождем, – поправила я. – И мне холодно.
– Холод полезен и прочищает мысли, – Цзи Сичэнь раскрыл зонт и шагнул ко мне, накрывая нас обоих черным куполом. Шум дождя сразу стал глуше, стало уютнее. – Добро пожаловать в ад, Мо Юйлань. Или, как мы его называем, в усадьбу Сюань.
– Я не служанка, – тихо и твердо произнесла я, глядя его плащ.
– Ты – должница, – отрезал он. – А кем ты станешь зависит только от тебя. Идем, Гуань Юньси спустил собак. Если мы останемся здесь еще на минуту, мне придется убить слишком много людей, а я не люблю работать в выходной.
Он повернулся и пошел вперед, не проверяя, иду ли я за ним или нет. Был так уверен, что я пойду, потому что больше некуда. И я пошла след в след за Темным принцем, в его тень, под его черный зонт.
Глава 6
Усадьба Сюань, резиденция Тайной Канцелярии, оправдывала свое название. Здесь было очень тихо, только ветер гулял и свистел, словно потерявшись. Мы вошли через боковые ворота. Молчаливые стражники в масках демонов коротко поклонились Цзи Сичэню и пропустили нас. Никто не спросил, кто эта промокшая до нитки оборванка, идущая за их господином, и не оглядывался. Хотя может они и смотрели, но мне об этом было неизвестно. Одно ясно, здесь не задавали вопросов и только беспрекословно исполняли приказы.
Цзи Сичэнь вел меня лабиринтом коридоров. Камень под ногами сменился темным деревом, которое глушило шаги. Оно было таким… новым. Может именно поэтому оно не скрипело. В воздухе витал запах бумаги, железа и тонкий, едва уловимый запах лекарственных трав. Я едва переставляла ноги. Сила после схватки с Гуань Юньси и отцом выветрилась, оставив после себя усталость. Мокрая одежда тянула вниз, разбитая щека пульсировала тупой болью, тело трясло.
– Это здесь, – он толкнул створку.
Комната была небольшой, словно у монахини. Узкая кровать, стол, стул, шкаф. Окно выходило во внутренний дворик, где рос одинокий, искривленный ветром кипарис.
– Это не гостевые покои, – заметила я, опираясь о косяк, чтобы не упасть.
– А ты не гостья. – Цзи Сичэнь прошел внутрь и зажег лампу. Свет выхватил из полумрака его резкие черты. Теперь я могла рассмотреть его лучше, так как дождь размывал очертания его лица. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, на скуле виднелся свежий шрам. – Это комната для... временного персонала. Тех, кого нужно спрятать, но кто еще не заслужил доверия. – Он повернулся ко мне и бросил на кровать стопку одежды. – Переоденься. Твои тряпки оставляют лужи на полу. Это мужская одежда слуги. Женского платья у меня здесь нет, извини, наложниц не держу.
– Спасибо, – прохрипела я и шагнула к кровати, и тут ноги предательски подогнулись. Мир крутанулся. пол стремительно приблизился к лицу. Но так с ним столкнуться и не удалось. Сильные руки подхватили меня за мгновение до удара.
Цзи Сичэнь держал меня, прижимая к себе, отчего я поняла, что его одежда очень даже сухая и теплая, несмотря на то, что он стоял под дождем в плаще. Скорее всего плащ принял весь удар на себя, поэтому она не промокла. Уткнулась носом в его грудь, вдыхая его запах. На миг мне показалось, что его объятия были самыми безопасными в мире.
– Эй, – его голос прозвучал где-то над макушкой. – Не смей умирать у меня на руках. Я только что вытащил тебя.
– Я не умираю. Я просто... устала.
Он вздохнул с раздражением и подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила, донес до кровати и усадил.
– Сиди. Я принесу вина и горячей воды. Если потеряешь сознание, я вылью воду тебе на голову.
Он вышел, оставив меня одну в чужой комнате среди врагов. Но я почему-то не боялась, было только лишь ощущение, что я попала в логово хищника, который надумал меня пока не есть. Стянула с себя мокрое платье, которое упало на пол тяжелой, грязной кучей. Кожа покрылась мурашками, и я мигом, чтобы скрыться от холода, натянула сухие штаны и рубаху из серого хлопка. Одежда была велика, рукава пришлось закатывать, но она пахла мыльным корнем.
Дверь открылась, Цзи Сичэнь быстро вернулся, неся на руках поднос с кувшином и миской, и поставив его на стол, налил вина в чашку и протянул мне.
– Пей. Это согреет кровь.
Взяла чашку двумя руками, чтобы не расплескать, и сделала глоток. Жидкость огнем прокатилась по горлу. Язык распробовал крепкое рисовое вино с добавлением других трав.
– Спасибо, – произнесла я. Цзи Сичэнь присел на край стола, скрестив руки на груди, и посмотрел на меня, как на неведомую зверушку.
– Ты удивила меня, Мо Юйлань. Я думал, ты сломаешься, когда отец ударил тебя. Большинство девиц твоего круга упали бы в обморок или начали молить о прощении.
– Я больше не девица моего круга, – ответила я, глядя в чашку. – У меня нет круга.
– Верно, ты теперь никто. Изгнанница и опозоренная, и именно поэтому ты мне полезна.
– Полезна? – Подняла лицо. – Как? Мыть полы? Стирать твои плащи?
– Полы моют другие, – он криво усмехнулся. – Твои таланты лежат в другой стезе. Ты знаешь двор, этикет, знаешь, как улыбаться, когда хочется убивать и главное – ты знаешь Гуань Юньси, его привычки, страхи и связи. – Он наклонился вперед, глаза блеснули. – Император поручил мне негласное расследование коррупции в Министерстве Церемоний. Твоя наводка с книгой была хороша, но это только начало. Гуань Юньси хитер и уже начал заметать следы, сваливая вину на подчиненных. Мне нужен кто-то, кто поможет мне читать между строк, кто сможет проанализировать его переписку и встречи. Мне нужно понять, как он думает, и показать это сможешь только ты.
– Ты хочешь, чтобы я стала твоим тайным советником? – я была поражена. Я думала, он возьмет меня в шпионки или наложницы. Но советник... это работа для ума.
– Я хочу, чтобы ты стала моим оружием, – поправил он. – Но оружием скрытым. Для сторонних глаз ты будешь числиться служанкой в архиве. Никто не должен знать, кто ты. Если Гуань Юньси узнает, что ты здесь, то пойдет на крайние меры. Он может даже попытаться захватить Канцелярию, обвинив меня в похищении его «больной» невесты.
– Бывшей невесты, – жестко сказала я. – Я сожгла контракт.
– Для закона – да, но для его уязвленного эго ты все еще его собственность, которая сбежала. – Он встал и подошел к окну. – Ты останешься здесь. Завтра я дам тебе работу. Но запомни правила, Мо Юйлань. Первое: ты не покидаешь поместье без моего разрешения. Второе: ты не говоришь ни с кем, кроме меня и моего помощника. Третье: ты не лжешь мне никогда. Если я поймаю тебя на лжи, то вышвырну за ворота к Гуань Юньси.
– Я не солгу тебе, Цзи Сичэнь. У нас одна цель – его голова.
– Хорошо. – Он направился к двери, но остановился у порога. – И еще кое-что. Твое лицо.
– Что с ним? – коснулась разбитой щеки, которая болела.
– Оно слишком узнаваемое даже в одежде слуги. Красота – это проклятие, когда нужно быть тенью. – Он достал из кармана маленькую баночку и бросил мне. Я поймала её на лету. – Это мазь из сока грецкого ореха и золы. Она изменит оттенок кожи, сделает её смуглой и серой. И нарисуй себе родинку или шрам. Придумай новую внешность. Мо Юйлань сгинула на улице. Придумай себе новое имя.
Дверь закрылась за ним и прозвучал щелчок. Оставшись сама с собой, я крутила в руках баночку и думала над новым именем. Мне придется его взять, если я хочу выжить. А я выживу любой ценой, и заберу голову Гуань Юньси.
Подошла к зеркалу, из которого на меня смотрела странная девушка в мужской одежде, с распухшей щекой и горящими ненавистью глазами.
Мо Юйлань – Магнолия. Нежный, хрупкий цветок, созданный для любования. И этот цветок растоптали… Внезапно перед глазами предстало недавнее воспоминание. Холодный ветер на террасе, лед в глазах Гуань Юньси и вкус крови на губах.
– Нин, – прошептала я. – Нин Шуан.
Колючий, застывший иней, покрывающий все, когда уходит тепло. Иней может быть красивым, но он убивает цветы.
Открыла баночку, в которой вольготно расположилась черная маслянистая паста. Зачерпнула немного пальцем и провела по щеке, замазывая бледность и свое настоящее лицо.
– Здравствуй, Нин Шуан, – сказала я своему новому отражению, привыкая к новому имени, и легла на жесткую кровать. Тело болело, но разум был ясен как никогда. Я была в относительной, но все же безопасности. У меня есть крыша над головой, еда и цель. Теперь нужно действовать.
