Текст книги "Яд, что слаще мёда (СИ)"

Автор книги: Кассиан Маринер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Это техника дыхания, но есть ещё и техника под названием «Танец пепла», я немного узнал о том, что искал Гуань Юньси, пока ты спала.

«Танец пепла»… Я попробовала эти слова на вкус: звучало довольно зловеще.

– Если верить легендам, эта техника позволяет использовать внутреннюю ци, как огонь: сжигать, лечить раны и убивать простым касанием пальцев. Очень опасная вещь. – Цзи Сичэнь посмотрел на меня серьёзно. – Если у тебя есть такой потенциал, Юйлань, то ты станешь самым опасным человеком в мире и в то же время – самой желанной добычей.

– Я хочу знать правду. Пойдём к нему. Он, скорее всего, ничего не знает. Но даже если по великой случайности вспомнил, сидя в темнице, то нам уже ничего не остаётся делать, кроме как пойти.

Цзи Сичэнь поднялся и подал мне свой чёрный шёлковый халат, который был мне велик, но в нем я чувствовала себя защищённой, вдыхая его запах.

– Идём, но помни: что бы он ни сказал, не подходи близко к клетке. Он крыса и может броситься даже на прутья.

Мы медленно спустились в подземелье, и сразу почувствовался резкий контраст между теплом покоев и холодом темницы. Факелы тускло горели во тьме. В центре темницы Гуань Юньси был подвешен за руки к потолку, его ноги едва касались пола. Тело Гуань Юньси было избито и покрыто грязью, а лицо представляло собой один сплошной синяк. Но когда он увидел нас, его глаза сверкнули каким-то злым торжеством. Он что-то задумал, это точно.

– Пришли, мои голубки. Я слышу ваши шаги, вы ходите нога в ногу. Как мило, – прохрипел он, злобно ухмыляясь.

– Давай говори про свиток, – произнёс Цзи Сичэнь, не тратя времени на прелюдии.

– А что мне за это будет? Свобода? Жизнь?

Гуань Юньси попытался пожать плечами, но цепи звякнули, причиняя ему боль, и он поморщился.

– Быстрая смерть вместо медленного гниения здесь, – ответила я, и он посмотрел на меня.

– А ты стала жестокой, Юйлань. Мне это нравится. Я всегда знал, что в тебе есть эта чернота. Просто я не успел её раскрыть, а он... успел и сделал из тебя чудовище.

Гуань Юньси кивнул на Цзи Сичэня.

– Он сделал из меня человека, который может постоять за себя. А теперь говори, – проговорила я.

Гуань Юньси облизнул разбитые в кровь губы.

– Я вспомнил об одном моменте, сидя здесь. Свиток был у твоей матери и, скорее всего, она отдала его тому, кому доверяла больше всех.

– Кому?

– Молодому, талантливому лекарю, который лечил её от сердечной слабости. – злорадно улыбнулся он.

У меня всё внутри похолодело. Молодой и талантливый лекарь...

– Шу Цзыжань, – выдохнул Цзи Сичэнь, и Гуань Юньси злорадно рассмеялся.

– Додумался. Святой лекарь был влюблён в твою мать, Юйлань, как щенок. Она умерла на его руках и отдала ему этот свиток, взяв с него клятву, что он передаст его тебе, когда ты будешь готова. – И тут Гуань Юньси посмотрел на меня с издёвкой. – Но он не передал же, верно? Он наблюдал за тобой, играл. Знаешь почему? Потому что свиток бесполезен без крови носителя. Ему нужна ты, живая или мёртвая, чтобы вскрыть и достать кость.

Мой мир покачнулся. Шу Цзыжань, мой названый союзник, тот, перед кем я была в долгу, кто подарил мне цветок с ядом... Он знал всё с самого начала, и про технику, и... молчал.

– Он обманул нас всех, – прошептал Цзи Сичэнь. Казалось, перед его глазами рушился мир. – Он использовал нас, чтобы убрать тебя со своей дороги. Ты мешал ему добраться до Юйлань.

– Именно! – воскликнул Гуань Юньси. – Вы убрали меня, и теперь ты, моя дорогая маленькая невеста, осталась один на один с настоящим пауком. И, поверь мне, по сравнению с ним я просто безобидный слабый мотылёк с оборванными крыльями.

– Ты лжёшь! Ты хочешь нас стравить! – крикнула я. – Шу Цзыжань был намного младше, он не мог лечить мою мать!

– Зачем мне лгать перед смертью, Юйлань? Ты же сама должна знать, что он из себя представляет. Он не обычный человек и, вполне возможно, применил какие-то свои тайные знания.

Гуань Юньси устало опустил голову.

– Я проиграл, и мне это известно. Но я не хочу уходить один. Я хочу, чтобы вы знали, в какой яме вы оказались по своей глупости. – Он посмотрел на Цзи Сичэня. – Убей меня, тёмный принц. Сделай милость на прощание, я не хочу здесь гнить. Но знай: пока мы здесь ждём, Шу Цзыжань уже готовит клетку для твоей птички. Теперь, когда меня не станет, он больше не будет притворяться и заберёт её кость.

Цзи Сичэнь выхватил меч. Я уже думала, что он собрался убить Гуань Юньси, но он с громким щелчком вогнал лезвие обратно в ножны. Это испугало и меня, и Гуань Юньси. Я видела, как тяжело ему давалось это решение.

– Мы проверим это. Если ты сказал правду, то твоя смерть будет лёгкой, – произнёс Цзи Сичэнь ледяным голосом, взял меня за плечи и развернул к выходу. – Нам нужно поговорить с нашим так называемым другом.

Мы вышли из подземелья. Туман на улице стал ещё гуще, но я чувствовала, как внутри меня полыхает жар от страха и предательства. Шу Цзыжань помогал нам, а оказывается, был хранителем тайны моей матери... или её вторым убийцей.

– Если это правда, значит, я сама залезла в пасть к тигру. Я в долгу перед ним за то, что он помог нам, – произнесла я, когда мы вошли в дом.

– Мы никому ничего не должны. Сделка расторгнута. Если он враг, то мы уничтожим его. – Цзи Сичэнь прижал меня к себе ближе, успокаивая.

– Но свиток... если этот свиток действительно у него, то он мне нужен, чтобы понять, кто я на самом деле.

– Мы заберём свиток. Силой или хитростью.

Цзи Сичэнь посмотрел в окно, в сторону гор, где скрывался дом Шу Цзыжаня.

– Оказывается, всё ещё не закончено. Как же причудливо сплелись нити… – произнёс Цзи Сичэнь, и я прижалась к нему ещё крепче.

Глава 25

Туман наутро стал намного гуще, словно сама земля выдыхала белое молоко, пытаясь скрыть долину, где жил Шу Цзыжань, от посторонних глаз. Мы ехали в повозке молча. Цзи Сичэнь сидел напротив, положив руку на рукоять меча. Его лицо было жёстким, он смотрел вперёд, губы были тонко поджаты, а в глазах я видела тревогу.

Он не хотел, чтобы я ехала, он, наоборот, желал ворваться в долину с отрядом лучников и сравнять всё с землёй. Но тогда бы мы никогда не узнали правду.

– Мы должны услышать правду. Если он действительно враг – убьём его. А если я не права, то мы совершим огромную ошибку, которую потом нельзя будет исправить. Подумай об этом.

Лошади ступали осторожно, фыркая и поводя ушами. Казалось, в воздухе пахло гнилью, словно наступила осень, хотя на дворе была весна. Ворота усадьбы были распахнуты. Словно нас впускали сюда. Обычно здесь всегда дежурил слуга, но сегодня его не было.

– Мне это не нравится, – проговорил Цзи Сичэнь, сходя с повозки и помогая мне спуститься. – Тут даже птицы не поют.

– Не обращай внимания.

Я поправила перевязь на руке и сжала другой рукой кинжал, который скрывала под плащом. И мы вошли в сад. Растения, которые всегда поражали своей ядовитой красотой, изменились до неузнаваемости. Чёрные пионы поникли, синие лилии свернулись в бутоны, словно наступили холода, листья осыпались прямо на глазах, танцуя в безветренном воздухе, словно невидимая рука кружила их. Сад стремительно умирал, и от этого становилось тоскливо на душе.

Мы шли к павильону, стены которого покрылись плесенью и гнилью. И как раз там сидел Шу Цзыжань, на полу, прислонившись спиной к деревянной колонне. Вокруг него были разбросаны свитки, сухие травы и осколки нефрита, а сам он выглядел ужасно. Лицо было серым, словно у призрака, под глазами залегли глубокие тени. Но самое страшное – его роскошные волосы поседели. Белые пряди падали на лицо, делая его похожим на старика, хотя ему не было и тридцати. Хотя кто же знает, сколько ему лет на самом деле, раз он лечил мою мать?

Услышав наши шаги, он с трудом открыл глаза.

– А-Чэнь, птенчик мой, – прошептал он.

– Что с тобой? – Цзи Сичэнь опустил меч, но не убрал в ножны, только смотрел на своего друга детства со смесью недоверия и некоего ужаса. Не таким он думал его увидеть, уж точно не таким.

– Это плата, друг мой. За всё нужно платить, особенно за игры со временем.

Шу Цзыжань попытался улыбнуться, но у него не вышло. Я шагнула вперёд, забыв об осторожности.

– Гуань Юньси сказал нам, что свиток Кости Феникса у тебя и ты хочешь забрать мою силу.

Шу Цзыжань тихо рассмеялся, тут же закашлявшись, прижал платок к губам, и когда он отнял его, на белой ткани осталось пятно чёрной крови.

– Гуань Юньси – маленький злобный червь. Он судит всех по себе и думает, что силу можно украсть, но он не понимает, что сила – это то, что можно только отдать, – прошептал он тихо.

Я видела, как тяжело давались ему эти слова. Казалось, он сейчас упадёт в обморок. Шу Цзыжань пошарил рукой в ворохе бумаг рядом с собой и достал старый пожелтевший свиток, перевязанный синей лентой.

– Возьми, Юйлань, это твоё.

Я взяла свиток дрожащей рукой.

– Что это? – спросила я, хотя сама и так знала ответ.

– Это Танец пепла – наследие твоей матери. Ну или остаток от него. Это не совсем боевая техника, а скорее наставление.

– Наставление к чему?

– К тому, как обмануть смерть.

Он закрыл глаза, собираясь с силами, и сглотнул.

– Твоя мать была удивительной женщиной. Она пришла ко мне около пятнадцати лет назад. Я знал, что она умирает. Яд отца Гуань Юньси уже разрушал её меридианы. Я не мог спасти тело, но она попросила спасти знания. Она отдала свиток и сказала, что однажды её дочь придёт ко мне. Если у неё будет огонь, то я должен буду ей его отдать. А если нет, то я должен уничтожить этот свиток.

– И ты ждал, пока Юйлань умрёт, чтобы проверить, есть ли в ней этот огонь? – спросил Цзи Сичэнь осторожно, не веря своим ушам.

– Я не ждал, – возразил Шу Цзыжань и открыл глаза, в которых стояли слезы.

– О чём ты говоришь? – спросила я шёпотом.

– В тот вечер на террасе... я был там, наблюдал через зеркало воды и увидел, как он убил тебя. Увидел твою кровь и как твоя душа покидает тело. Она была такой яркой, сильной и не хотела уходить… – Он посмотрел на меня с нежностью. – Ты не должна была вернуться, Юйлань, потому что меч вонзился в самое сердце, ты бы не выжила. Мост Забвения уже ждал тебя, но я не мог позволить свету твоей матери погаснуть навсегда.

Он поднял руку и указал на увядающий сад.

– Видишь это? Это жизнь сада и моя жизненная сила. Я отдал всё. Я использовал запретную технику этого свитка. Она требует равноценного обмена: жизнь за жизнь, а время за время.

Меня пошатнуло, и Цзи Сичэнь подхватил меня, не давая упасть.

– Ты хочешь сказать, что ты повернул время вспять? – голос Цзи Сичэня дрогнул.

– Я повернул его только на один день и только для неё. Я растратил все свои силы и свое золотое ядро, чтобы дать ей один день. Чтобы ты, Юйлань, успела до того, как меч коснулся твоей груди. Я знал, что ты сможешь изменить судьбу, и ты её изменила.

Я смотрела на него, и мой мир полностью перевернулся. Гуань Юньси был ублюдком, который убил меня ради своих больных амбиций. А тот, кого я считала маньяком и врагом... на самом деле подарил мне второй шанс ценой собственной жизни.

– Почему ты молчал?! Почему ты пугал меня и изображал врага?! – вырвалось у меня, и слезы хлынули из глаз.

– Я хотел убедиться, – слабо улыбнулся Шу Цзыжань. – Я дал тебе жизнь, но я не знал, как ты ей распорядишься. Если бы ты сбежала и сломалась, то моя жертва была бы напрасной. Я хотел разозлить тебя и заставить бороться, потому что страх – лучший учитель.

Он закашлялся, и на этот раз намного дольше и мучительнее. Изо рта закапала кровь, пачкая белые одежды. Цзи Сичэнь бросился к нему, опустился на колени и схватил его за запястье, проверяя пульс:

– Твоего пульса почти нет… Твои меридианы пусты. Ты совсем слаб.

– Я знаю, Сичэнь. – Шу Цзыжань посмотрел на своего друга. – Моё время вышло. Техника забрала все мои силы, я жил в долг уже долгое время, держался только на эликсирах. Я хотел дождаться, пока Гуань Юньси падёт.

Цзи Сичэнь, который никогда не плакал, задрожал.

– Ты идиот, самонадеянный гениальный идиот. Мы могли бы найти другой способ, – прошептал он.

– Другого способа нет. Смерть нельзя обмануть, с ней можно только договориться. Я всего лишь заплатил. – Шу Цзыжань посмотрел на меня. – Юйлань, подойди.

Я опустилась на колени рядом с ним.

– Побудь со мной, просто посиди рядом. Я не хочу умирать один среди этих проклятых цветов, – прошептал он.

Я взяла его холодную руку в свою ладонь.

– Я здесь и никуда не уйду, – произнесла я, сдерживая слезы.

– Ты похожа на неё, – его взгляд затуманился. – Твоя матушка тоже держала меня за руку и говорила, что смерть – это только смена сезонов.

Вдруг он сжал мои пальцы с неожиданной силой:

– Свиток... береги его. В нём твоя сила. Помни: огонь согревает, но огонь и сжигает. Не стань пеплом. Гори, но не сгорай.

– Обещаю. Я буду беречь его и помнить твой подарок каждый день в моей новой жизни.

Я гладила его руку, и всё же слезы снова начали вырываться из моих глаз.

– Хороший подарок. – Он слегка улыбнулся. – Я рад, что ты выбрала Сичэня. Он грубый, неотесанный, но он будет любить тебя до последнего вздоха. Как я любил...

Его голос стал тише.

– Сичэнь, – позвал Шу Цзыжань. – Береги её. Если обидишь, то я вернусь призраком и подсыплю тебе слабительное в вино.

Цзи Сичэнь издал звук, похожий на всхлип и смешок одновременно.

– Я знаю, брат. Я знаю, ты меня не оставишь в покое. Я не позволю этому произойти.

Шу Цзыжань прерывисто вздохнул.

– Туман рассеивается... как красиво.

Взор Шу Цзыжаня остекленел, рука в моей ладони обмякла, а грудь замерла. В павильоне время, казалось, действительно остановилось. Шу Цзыжань, гений, отравитель и спаситель, ушёл в свой дальний путь. Я сидела, держала мёртвую руку и чувствовала, как внутри меня что-то рвётся. Чувствовала, словно камень внутри превращается в острые осколки и рассыпается в пыль. Он любил маму так сильно, что пожертвовал собой ради меня, а я и не подозревала и боялась его.

– Прости меня... прости, что не поняла и не успела как следует поблагодарить, – шептала я, прижимая его ладонь к своему лбу.

Цзи Сичэнь сидел неподвижно, глядя на лицо друга, а потом протянул руку и закрыл ему глаза.

– Спи, Цзыжань, – произнёс он. – Ты переиграл нас всех.

Он поднялся на ноги и отошёл к краю павильона, чтобы я не видела, как вздрагивают его плечи. Тёмный принц беззвучно плакал. Я осталась сидеть рядом с Шу Цзыжанем и видела, как вокруг умирал сад без своего хозяина. Магия, поддерживающая жизнь этих странных растений, исчезала. Листья на глазах чернели и рассыпались прахом. Сам павильон начал трещать, дерево застонало.

Я развернула свиток, который он мне дал, и вчиталась. На пожелтевшей бумаге почерком моей матери были начертаны схемы движения потоков ци, а внизу на полях приписка другим почерком:

«Живи за двоих, птенчик. Пусть твой полет будет высоким и никогда не устремится вниз».

Я прижала свиток к губам и почувствовала чистую боль, которая жгла, словно вино на открытой ране. А ещё я осознала цену своей жизни. Я была выкуплена у смерти, и за меня заплатил самую высокую цену человек, которого я не знала, но который знал меня. Теперь я не имела права быть слабой и бояться. Я должна была оправдать эту жертву во что бы то ни стало.

Цзи Сичэнь вернулся ко мне, опустился на колени и крепко обнял меня.

– Нам пора. Мы не можем оставить его здесь, в одиночестве.

– Что мы будем делать? Похороним его?

– Да. Здесь, под корнями его любимых деревьев.

***

Цзи Сичэнь копал землю своим мечом, а я носила камни своей здоровой рукой. Это была долгая и тяжелая работа. Мы положили Шу Цзыжаня в землю в белых одеждах. Я вложила ему в руку засохший чёрный цветок, и на этом всё было покончено.

Когда мы закончили, солнце уже осветило долину, но она словно погрузилась в сумерки. Осталась на этом месте только голая мёртвая земля. Здесь, скорее всего, долгое время ещё ничего не будет расти, а может, и никогда больше не взойдёт. Мы стояли над могилой, смотрели на неё и вспоминали все моменты, в которых он был с нами.

– Он любил твою мать. А я люблю тебя, – тихо произнёс Цзи Сичэнь. – Кажется, это проклятие рода Мо – сводить с ума мужчин, которые привыкли жить во тьме.

Я осторожно взяла его за руку.

– Это не проклятие… Просто так бывает, – произнесла я, и мы покинули долину.

Ворота сами собой закрылись с жалобным скрипом, словно прощаясь. Я ехала в повозке, прижимая к себе свиток. Моя рука ныла, сердце болело, но, несмотря на всё это, я чувствовала, как внутри разгорается пламя. Шу Цзыжань дал мне ключ, и теперь мне предстояло научиться им пользоваться. Гуань Юньси в тюрьме, моя сестра в безопасности, долг перед Шу Цзыжанем оплачен слезами. Теперь я должна стать фениксом, которого они все во мне видели. Я должна освоить наследие матери и решить, как жить дальше.

Глава 26

Мы ехали обратно в усадьбу Сюань в тишине, оставив Шу Цзыжаня под корнями вишни, которая больше никогда не зацветёт, я это точно знала. И чудилось, будто его призрак ехал в карете рядом с нами, сопровождая наш путь. Мерещилось, словно что вот он, сидит на пустом сидении напротив. Я почти кожей ощущала его присутствие и запах умирающих цветов, и слышала его тихий, насмешливый голос в скрипе колёс. И в моей голове постоянно проносились его слова: «Живи за двоих, птенчик». Я прижимала к груди свиток, перевязанный синей лентой, и казалось, что держу раскалённый уголь. Казалось бы, простая техника, но... это была цена моей жизни.

Цзи Сичэнь сидел рядом, погружённый в мрачное молчание, и смотрел в окно на проплывающие мимо чёрные тучи и силуэты деревьев. На его лице то и дело ходили желваки. Он потерял друга, которого ненавидел. Единственного человека, который знал его до того, как он стал Тёмным Принцем. Они были двумя противоположностями, которые иногда боролись друг с другом. У них было общее прошлое, но теперь они навсегда лишились будущего.

Когда карета въехала во двор, дождь прекратился, но воздух остался влажным и холодным, проникая в кости и замораживая души. Слуги, встречавшие нас с фонарями, отшатнулись: вероятно, мы выглядели как выходцы с того света. Грязные, бледные и с пустыми глазами. Лю начал подходить с отчетами, пытаясь заговорить, но Цзи Сичэнь поднял руку, останавливая его.

– Никого не впускать, никаких докладов, для всех меня нет, – хрипло приказал он и пошёл в дом, не оглядываясь.

Я последовала за ним, чувствуя, как ноги наливаются свинцом, и ощущая, что моё тело становится ещё более тяжёлым, чем прежде. Мы вошли в его покои, где было тепло, горели свечи, но... это было странно. Но это внешнее тепло не могло прогнать ледяной холод, поселившийся внутри. Я села на край кровати, положив свиток на колени. Рука пульсировала тупой болью, напоминая о бренности бытия, но эта боль была ничем по сравнению с той дырой, что образовалась в груди. Пустота заполняла меня, вытесняя любовь, страх и гнев. Я чувствовала себя так, словно попала в лапы охотника, который меня разрезал на части. В конце концов, я добилась всего, чего хотела: Гуань Юньси повержен и лежит в нашем подвале, моя сестра была спасена, истина о смерти матери раскрыта, но цена... эта цена была слишком высока.

– Он знал с самого начала, что умрёт, – проговорил Цзи Сичэнь, стоя спиной ко мне и опираясь руками о столешницу.

– Да, – тихо ответила я.

– И он всё равно сделал это. Влез в запретную магию и сжёг себя ради… тебя. – Цзи Сичэнь обернулся, и в его глазах я увидела такую муку, смешанную с гневом, что мне стало страшно. – Ты понимаешь, что он сделал? Он не просто спас тебя, но и наложил долг, который невозможно выплатить. – Он шагнул ко мне.

– Я знаю.

– И он унизил меня. Я думал, что я защищу тебя и что готов ради тебя на всё. А он просто взял и отдал жизнь. Переиграл меня. Даже в смерти он оказался благороднее и сильнее. – Цзи Сичэнь горько усмехнулся.

– Это не соревнование, Сичэнь, – прошептала я, поражаясь его словам. Как он мог так думать? Цзи Сичэнь подошёл и навис надо мной.

– Теперь каждый раз, когда ты будешь вдыхать сам воздух, то будешь вспоминать, что это подарил тебе он. А когда будешь смотреть на солнце, то будешь вспоминать, что он мог бы быть жив. Как мне быть с тобой, зная, что третий всегда будет стоять между нами? Я даже прогнать его не смогу.

Он упал на колени передо мной и уткнулся лбом в мои ноги рядом со свитком, его плечи затряслись в мелкой дрожи.

– Я ревную тебя к мертвецу и ненавижу себя за это. Но и его я всё же люблю, потому что он спас тебя, и всё это разрывает меня на части. Я не знаю, как быть.

Я положила здоровую ладонь на его голову и зарылась пальцами в жёсткие, спутанные волосы.

– Тебе не нужно бороться с его образом. Его жертва – это прошлое, а ты моё настоящее. Он отдал мне жизнь, но смысл этой жизни даешь ты, – произнесла я, перебирая чёрные пряди между пальцами. Цзи Сичэнь поднял лицо, и я увидела его сухие, красные глаза.

– Ты правда так думаешь? Или это ты говоришь, чтобы утешить меня, и чтобы я больше не страдал?

– Я говорю правду. Шу Цзыжань любил образ и память моей матери во мне. А ты любишь меня грязную, сломанную и с кровью на руках. Ты видел меня в тюрьме и в той навозной яме, откуда спасал. Это жизнь, Цзи Сичэнь. А то, что сделал он... это красивая, трагичная легенда.

Он долго смотрел на меня, казалось, мои слова проносились в его голове, и он каждое слово обдумывал, а потом взял мои ладони и прижался к ним щекой.

– Ты стала слишком мудрой, магнолия, для своих лет. И на удивление, очень быстро. – Он поднялся на ноги и потянул меня за собой. – Тебе нужно лечь, ты бледная, как смерть.

– Я не хочу спать. Если закрою глаза, то снова увижу этот сад и умирающие цветы.

– Тогда мы не будем спать. Просто полежим в темноте, пока эта пустота не покинет нас. Ну или пока сон не сморит.

Мы легли в постель, не касаясь друг друга, но чувствуя тепло. Казалось, между нами лежал невидимый меч Шу Цзыжаня, хотя он никогда его не носил, и нам нужно было как-то ужиться с этим мечом. В комнате было тепло, только угли в жаровне иногда вспыхивали.

– Что в свитке? – внезапно спросил Цзи Сичэнь в темноте.

– Я ещё не читала, – ответила я. – Только посмотрела мельком на схемы движения потоков ци и приписку его почерком на полях. Шу Цзыжань назвал это «Танцем пепла».

– Знаешь, я слышал легенды об этом стиле. Говорят, его создала женщина-генерал около трёхсот лет назад, когда её клан вырезали. У неё не было оружия, только веер и внутренний гнев. Она научилась воспламенять свою ци и поэтому смогла сжигать своих врагов одним касанием.

– Звучит довольно страшно.

– И опасно. Огонь внутри тела может сжечь меридианы. Если ты не готова и твой контроль нарушится, то ты быстро погибнешь и превратишься в живой факел.

– У меня нет выбора. Гуань Юньси сказал, что его отец искал этот свиток. Император наверняка тоже захочет его получить, если узнает о нем. Я должна освоить его, чтобы защитить себя и то, что осталось от моей семьи.

– Я буду рядом. Хоть у меня и нет таких способностей, как у Шу Цзыжаня, но я знаю, как контролировать силу. Если пламя выйдет из-под контроля, то я потушу его.

– Как?

– Я просто заберу его себе. Мне известна техника переноса ци. Это больно, но вполне возможно.

Я повернулась к нему, хотя совсем не видела его лица.

– Ты снова готов рисковать собой?

– Я уже сказал, Юйлань, что мы связаны. Твоя боль – это моя боль. Твой огонь – мой огонь. Твоя любовь – моя любовь. Твой гнев и ненависть – мои гнев и ненависть. – Он переплёл наши пальцы в темноте. – Знаешь, я чувствую облегчение: Гуань Юньси в клетке, Цзыжань, мой соперник, ушёл. По идее, все камни сметены с доски, и больше нет интриг, только правда. Но эта правда пугает меня больше, чем любая ложь и тайна.

– Какая правда?

– Что теперь нам просто нужно жить. Точнее учиться жить. Ты умеешь жить без войны, Юйлань?

Я задумалась над его вопросом. Вся моя жизнь была борьбой: сначала за внимание Гуань Юньси, потом за выживание рода, потом за месть.

– Нет. Я не умею, – честно ответила я.

– Я тоже. Значит, будем учиться вместе. – Он тяжело вздохнул.

***

Прошло два дня. Пустота, что засела в груди, начала изменяться, превратившись в чистое полотно, готовое к новым краскам. Скорбь по Шу Цзыжаню улеглась на дно. Я проводила часы в библиотеке, изучая свиток. Цзи Сичэнь запретил мне практиковаться, пока моя рука не заживёт, но читать-то не запрещал, поэтому я пользовалась возможностью. Читать было сложно, текст был написан иносказательно, полон метафор о фениксах, вулканах и пепле. Но чем больше я вчитывалась, тем больше ко мне приходило осознание, что это не просто боевое искусство, а сама философия. «Чтобы возродиться, нужно сгореть. Чтобы обрести силу, нужно принять свою слабость. Огонь – это гнев, который нашёл русло». Мой гнев и ненависть к Гуань Юньси были топливом, но раньше они разрушали меня. Теперь же, как следовало из философии, я могла превратить их в оружие.

Вечером третьего дня ко мне зашёл Лю.

– Госпожа, узник Гуань Юньси отказывается от еды и требует вас. – Он поклонился, называя меня госпожой без всякой иронии.

– Он что, всё ещё думает, что может ставить какие-то условия? – Я отложила свиток.

– Он говорит, что у него есть последнее слово. Если вы не придёте, то он унесёт его в могилу, а вы будете мучиться до самого своего конца, не зная, что он хотел сказать.

Я взглянула на Цзи Сичэня, который сидел за соседним столом, разбирая свои доклады.

– Иди и покончи с этим. Ему недолго осталось гнить, – произнёс он, не поднимая головы.

– Ты не пойдёшь со мной?

– А смысл? Я буду ждать наверху.

Я спустилась в подземелье совершенно одна, помня, что нельзя близко приближаться к клетке. И взглянула на Гуань Юньси, который сильно изменился за последние дни. Он осунулся, постарел на несколько лет, глаза запали, а губы потрескались. Он превратился в старца. Былой лоск померк. Но, взглянув в его глаза, я снова увидела в них искру безумия. Гуань Юньси больше не был подвешен и мог спокойно разгуливать по своей темнице.

– Пришла моя королева пепла, – прошептал он.

– Что ты хочешь? Воды, еды или яда? – спросила я, останавливаясь у решётки.

– Яда? Нет, яда мне хватило сполна в жизни. Это было жестоко, Юйлань. На приёме ты заставила меня показать своё истинное лицо перед всем миром.

– Ты сам снял маску, я всего лишь подала нож, которым ты оторвал от лица свою личину.

– Возможно. Знаешь, я думал, сидя один в темноте... О том дне на террасе.

Я внутренне напряглась, вспоминая тот момент. Он больше меня не трогал, но говорить о нём я не хотела.

– Я не хочу это обсуждать, – отрезала я.

– А я хочу. Я хочу понять. В тот момент, когда я ударил тебя… ты ведь любила меня по-настоящему?

– Зачем вспоминать прошлое? Да, я любила тебя больше жизни и боготворила.

– А я предал тебя.

– Да.

– Я чувствовал твою любовь. Знаешь, это меня очень сильно бесило. Твоя любовь была такой тяжёлой и душной. Ты смотрела на меня как на божество, и я боялся, что однажды ты увидишь, что я простой человек. – Он посмотрел в мои глаза. – Убить тебя было облегчением. Я думал, что освободился от свидетеля своей слабости, но глубоко ошибся. Мёртвая, ты стала моим злом, настоящим проклятием, но живая – моим кошмаром.

– Я рада, – произнесла я, слегка улыбнувшись.

– Но я позвал тебя не для исповеди, а чтобы предупредить. – Его голос стал жёстким.

– Предупредить о чём?

– О том, что всё ещё не закончилось. Думала, что, убрав меня, всё завершится? Император не простит тебе свиток и отберёт его.

– Откуда ты... – Я замерла.

– Не знаю наверняка, но теперь вижу по твоему лицу. Шу Цзыжань отдал его тебе, верно? Какой дурак. Думал, что спасёт тебя, но повесил на тебя красную тряпку. Император прекрасно знает о Кости Феникса. Мой отец докладывал ему всё и искал его. И теперь, когда отец мёртв, а я в тюрьме, тебя найдут.

Он улыбнулся кривой улыбкой и протянул руку, пытаясь коснуться моего платья, но я отступила.

– Беги, Юйлань. Цзи Сичэнь не сможет тебя защитить от императора. Тайная канцелярия – это всего лишь собаки трона. Если хозяин прикажет, то пёс укусит, даже если он любит свою мягкую игрушку.

– Цзи Сичэнь не пёс! Он никогда меня не предаст! – отрезала я.

– Все предают ради власти, жизни и долга. Например, я предал тебя, мой отец предал мать, император предаст Цзи Сичэня. Это жизнь, дорогая. Или колесо, которое крутится на крови. – Гуань Юньси опустился на пол, теряя силы. – Теперь уходи. Я сказал всё и могу сдохнуть спокойно, зная, что твой ад только начинается.

Я смотрела на него, на человека, который был раньше моим миром, а теперь стал тенью самого себя.

– Ты ошибаешься, Гуань Юньси. Ад – это место, где нет надежды, а она у меня есть.

Я развернулась и пошла к лестнице, желая поскорее покинуть это место.

– Юйлань, скажи! Тот день, который он тебе подарил... он стоил того?! – крикнул он мне вслед, и я остановилась на ступеньке.

– Каждая кшана стоила его жертвы, – ответила я и вышла из подземелья. А наверху меня уже ждал Цзи Сичэнь, который сразу всё понял по моему лицу.

– Что он тебе сказал?

– Он сказал, что император придёт за свитком, потому что его отец всё докладывал ему.

Цзи Сичэнь нахмурился. Он ожидал этого.

– И что мы будем делать?

– Не знаю, – покачала головой. – Но я не отдам наследие своей матери.

– Значит, мы будем готовиться. – Цзи Сичэнь подошёл ко мне и приобнял. – Гуань Юньси ошибается в том, что я пёс. Я – волк, а волки выбирают свою пару на всю жизнь. И они перегрызут за неё горло любому, даже если это будет дракон. Такова истина и природа.

Я прижалась к нему, чувствуя, как пустота внутри начала растворяться. И на её месте начал вырисовываться холодный свет и понимание. Шу Цзыжань дал мне жизнь, Цзи Сичэнь – любовь, а Гуань Юньси – урок. Пусть император только попробует протянуть руку к моему наследию, и он узнает, что Кость Феникса – это не какой-то артефакт, а сама я.