Текст книги "Яд, что слаще мёда (СИ)"
Автор книги: Кассиан Маринер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 27
Я стояла на террасе усадьбы Сюань, позволяя ветру перебирать мои волосы. Моя левая рука ныла, предчувствуя перемены в погоде… или в судьбе. Колокольный звон разлетался над крышами. Цзи Сичэнь стоял позади меня.
– Бьют колокола, значит, император созывает двор, – произнёс он тихо.
– Значит, время пришло.
Я повернулась к нему. Он выглядел собранным и в то же время жёстким. Чёрное пао с серебряным шитьём сидело на нем, как вторая кожа, волосы были убраны в тугой узел, из которого не выбивалось ни одной лишней пряди. Он снова был командующим, Тёмным Принцем, тем самым мечом империи. Но в глазах я видела отблеск той ночи, где он проявлял нежность, которую прятал от всего мира.
– Ты готова? – спросил он.
– Я готова ко всему, кроме разлуки.
– Разлуки не будет, мы победили. Гуань Юньси в подземелье, а его клан разорён. Император должен быть доволен нашей работой. – Он шагнул ко мне и поправил воротник моего платья.
– Император никогда не бывает доволен, Цзи Сичэнь. Только сыт, и то на время.
И тут во двор въехал всадник с золотым копьем. Это был императорский гвардеец, который спрыгнул с коня и, не глядя на стражу, прошёл мимо караула, развернув жёлтый свиток.
– Приказ Сына Неба! Мо Юйлань, дочь клана Мо, должна немедленно явиться в Зал Небесной Чистоты для личной аудиенции! – провозгласил он громким и неприятным голосом.
Я взглянула на Цзи Сичэня. Неужели его не хотели звать и звали только меня? Нехорошее предчувствие засело внутри.
– Только я? – спросила я.
– Только вы, госпожа. Командующему приказано оставаться в распоряжении канцелярии и ждать особого распоряжения.
Гонец поклонился, но без уважения. Цзи Сичэнь нахмурился, рука привычно дёрнулась к поясу, где висел меч.
– Это ловушка? – спросил он одними губами, не давая стражнику что-либо услышать.
– Нет, скорее торговля. Гуань Юньси был прав: император захочет поговорить со мной о свитке и о цене, которую придётся платить. Или же он просто схватит меня и сам вытащит свиток. Жди меня, я вернусь, – я сжала здоровую руку Цзи Сичэня.
– Буду ждать. Но если ты не вернёшься до заката, то я приду за тобой, и мне будет плевать на этикет.
Он поднёс мою ладонь к губам и поцеловал, игнорируя взгляд гонца, который скривился от брезгливости.
***
Как только я вошла в зал, то поняла, как сильно воздух был наполнен напряжением. Я вошла, склонив голову. Моя одежда была простой, но достойной: я хотела выглядеть как сила, с которой нужно считаться, и показать, что императору так просто я не отдам ничего. Император сидел за низким столом, который был завален свитками. Вид у него был домашним, но это делало его не менее опасным. В конце концов, этот человек удерживал власть в империи уже тридцать лет, и он умел улыбаться так, что у собеседника стыла кровь.
– Подойди ко мне, Мо Юйлань, – произнёс он, не отрываясь от чтения.
Я медленно приблизилась и опустилась на колени, коснувшись лбом пола. Левая рука отозвалась резкой болью: это движение было для неё неестественным и неправильным, но мне приходилось терпеть и не подавать виду.
– Поднимись, – разрешил император.
Я встала на ноги. Император отложил кисть и взглянул на меня узкими проницательными глазами, похожими на глаза старого дракона, который видел всё.
– Ты устроила переполох в моем дворце. Отравила министра, разрушила репутацию одного из старейших кланов и заставила моего лучшего командира нарушить субординацию.
– Я всего лишь занималась уборкой, Ваше Величество, – ответила я, глядя ему в переносицу. – Грязь имеет свойство распространяться. Если бы я позволила ей копиться дальше, весь дворец утонул бы в нечистотах.
Император хмыкнул.
– Да, довольно смело. Гуань Юньси был вором, это верно, я подозревал его, но у меня не было достаточных доказательств. А ты предоставила их весьма… театрально. Но ты также показала, что на самом деле ты опасна. – Он поднялся на ноги и прошёлся по залу, заложив руки за спину. – Знаешь, почему я позвал тебя?
– Из-за Кости Феникса, – ответила я прямо.
Он резко остановился и обернулся.
– А ты умна. Да, отец Гуань Юньси искал этот свиток. И Гуань Юньси совершил все свои преступления с тобой как раз из-за него. Шу Цзыжань умер, защищая его. А теперь он у тебя.
– Это наследие моей матери. Оно и так принадлежало мне по праву крови.
– Это оружие, – резко отрезал император. – Эта техника способна сжигать армии. В руках неверных трону – это угроза, а в руках подданного – это добрый дар. – Он подошёл ко мне вплотную и посмотрел прямо в глаза. – Я предлагаю тебе сделку.
– Какую?
– Место Гуань Юньси свободно, а мне нужен как раз новый министр церемоний. Человек, который знает секреты, умеет улыбаться и при этом может носить кинжал в рукаве, как ты на приёме. Человек, который смог пройти ад и вернуться обратно. И ты идеально подходишь.
У меня округлились глаза. Министр церемоний? И женщина? Я?
– Женщина-министр? Двор взбунтуется.
– Двор будет делать то, что я скажу, – усмехнулся император. – К тому же ты доказала и показала свою силу. Ты практически уничтожила мужчину, который считал себя небожителем, и это вызывает некий страх. А страх, как ты должна знать, лучшая основа для уважения. – Император вернулся к столу и взял нефритовую печать. – Я дарую тебе этот титул, власть, резиденцию, которую я отнял у него, и защиту. Никто не посмеет тронуть тебя, и ты сможешь изучать свиток под моим покровительством. И станешь самой влиятельной женщиной в империи после императрицы.
Какая интересная сделка. Это было как раз то, о чем мечтал Гуань Юньси, и то, ради чего я умерла от его меча. И теперь это лежало у моих ног. Но у любого дара есть цена.
– Так какова цена этого? – спросила я, и император посмотрел на меня с одобрением.
– Я в тебе не ошибся. Цена есть. – Лицо императора стало жёстким, отчего моё сердце пропустило удар. – Цзи Сичэнь.
– А что с ним? – я застыла. Что он хочет сказать?
– Он стал неуправляем. Он ворвался в тюрьму другого ведомства, использовал моих солдат для личных распрей и поставил свои чувства к тебе выше закона. – Император постучал пальцем по столу. Ему это определённо не нравилось, и теперь он решил ударить по самому больному месту.
– Но он спас невиновных. Он спас меня!
– Если глава тайной канцелярии начинает действовать по велению сердца, забывая о долге, который на него возложен, то он становится опасен для трона, – произнёс император стальным голосом. – Сегодня он спасает любовницу, а завтра решит, что император правит неправильно. Что мне тогда делать с ним?
– Но Цзи Сичэнь предан вам и служил вам всю свою жизнь! Как вы можете так поступить! – воскликнула я.
– Именно поэтому я и не собираюсь казнить его, хотя советники требуют его головы. Я сохраню ему жизнь, но он должен уйти, – спокойно произнёс император.
– И куда вы хотите его отослать?
– Есть одно место на севере. Варвары снова поднимают головы и хотят ворваться в империю. Мне нужен там человек, который сможет убивать и не задавать вопросов, и которому нечего терять. Цзи Сичэнь отправится на север на пять лет без права возвращения в столицу.
Такого я не ожидала. Его хотели отправить в ссылку. Это практически был смертный приговор, ведь север – это место, где замерзает даже дыхание. Его просто хотят убить и не видеть его смерти.
– Нет. Я не приму этот пост, если его цена – изгнание, – жёстко произнесла я.
– Тогда я казню его за превышение полномочий, убийство стражников и мятеж. Приказ уже подписан, мне осталось только поставить печать.
Император сказал это настолько спокойно, словно это было обсуждение чая. Он подхватил свиток, раскрыл и показал мне его, и я, вглядевшись, прочитала имя Цзи Сичэня.
– Выбирай: либо ты становишься моим министром, а Цзи Сичэнь отправляется на север героем, искупая вину, либо ты отказываешься и завтра его голова будет висеть на воротах, а ты отправишься в монастырь до конца своих дней.
Я застыла и смотрела на императора, понимая, что он не играет. Это политика. Нельзя возвысить одну фигуру, не убрав другую. А Цзи Сичэнь и я вместе были слишком сильными фигурами. Император боялся нашего союза, поэтому хотел разделить нас.
Если я соглашусь, то спасу ему жизнь, но потеряю его навсегда. А если откажусь, то он умрёт, а я сгнию заживо в каком-нибудь монастыре, где меня просто запрут в подвале, и всё. И дар Шу Цзыжаня пойдёт прахом.
Гуань Юньси, несмотря на свою гнусную натуру, был прав: император предал Цзи Сичэня. Внутри меня всё начало кричать и кипеть. Я только поняла, что такое любовь, и должна была теперь собственными руками отправить его на север в ледяную глушь. На саму смерть. Но слова Шу Цзыжаня то и дело звучали в моей голове: мне нужно жить. А чтобы жить, нужно выжить. Я медленно опустилась на колени, чувствуя холодный камень пола. Такое же холодное будущее ожидало меня.
– Я принимаю ваше предложение, Ваше Величество. И буду служить вам верой и правдой, – произнесла я мёртвым, бесчувственным голосом.
– Мудрое решение, – император кивнул и слегка улыбнулся. – Тогда указ о назначении Цзи Сичэня будет объявлен сегодня же и выйдет как раз на рассвете.
– Ваше Величество… позвольте мне сказать ему об этом самой.
– Хорошо. Но помни, что я не позволю совершать никакие глупости и побеги. Мои люди будут следить за каждым вашим шагом.
– Я поняла.
Я поднялась на ноги и вышла из зала. Светило яркое солнце, но внутри меня наступила вечная ночь. Я получила власть, о которой и не мечтала и не хотела, но я предала своё сердце.
Я вернулась в усадьбу. Цзи Сичэнь поджидал меня в саду и точил меч. Увидев меня, он отложил клинок и сделал пару шагов мне навстречу.
– Ты вернулась как раз до заката, – он улыбнулся, и от этой улыбки у меня защемило в груди.
Я хотела его обнять, и он хотел ко мне приблизиться, но я отступила на шаг. И тогда улыбка сползла с его лица. Он насторожился.
– Что там случилось? Что он сказал тебе? – произнёс он тихим голосом.
– Он предложил мне должность министра церемоний, – произнесла я, глядя в сторону, чувствуя стыд и то, как внутри меня всё мертвеет.
– Это очень… неожиданно и высоко. И ты согласилась? – удивился Цзи Сичэнь.
– Да, – ответила я, смотря в сторону. Я не смела поднять на него глаза, мне было невыносимо больно.
– Почему ты не смотришь на меня, Юйлань? Какова цена? – Он подошёл ближе и взял меня за подбородок, поворачивая лицо к себе. Я взглянула в его чёрные, любимые глаза, и от этого мне стало ещё больнее.
– Ты… – я выдохнула, собираясь с силами, но не могла сказать дальше.
– Продолжай, – проговорил он, словно ожидая удара. Видимо, понял, какую ловушку подготовил ему император.
– Ты должен будешь уехать на север, на границу, на пять лет. Защищать страну от кочевников.
Цзи Сичэнь замер. Я почувствовала, как окаменело его тело.
– Значит, ссылка за то, что я спас тебя, – произнёс он.
– Да. И из-за того, что ты стал слишком сильным. Вместе мы для императора – угроза.
– А если я откажусь? – посмотрел Цзи Сичэнь на меня с долей надежды.
– Тогда тебя казнят. Приказ уже готов. Если ты откажешься, то твою голову отрубят и повесят завтра утром на ворота.
Он горько усмехнулся.
– Хитрый старый лис, всё рассчитал. Знает, что я не подниму мятеж, потому что это подставит тебя. А также, что ты согласишься на всё, чтобы я выжил.
Он отпустил моё лицо и отошёл к дереву. Ему самому было тяжело об этом думать.
– Пять лет – это слишком долго. За пять лет можно умереть десять раз на севере. Или превратиться в ледяную статую.
– Ты сможешь выжить, Сичэнь. В конце концов, ты волк, а волки живут на севере. Ты выживешь, – произнесла я, чувствуя, как к глазам подступают слезы, и подошла к нему.
– А ты? Ты ведь останешься здесь в этом змеином гнезде совсем одна. Министр церемоний – это слишком опасная должность. Тебя будут пытаться сожрать каждый день или даже убить.
– У меня есть Танец пепла. И у меня есть память о тебе. Я справлюсь и буду ждать тебя. – Я коснулась места на груди, где был спрятан свиток.
– Пять лет… Мне надо пять лет продержаться. И пять лет я не буду видеть тебя. – Он взглянул на меня сверху вниз. – Ты молодая, красивая и властная, вокруг тебя будет виться слишком много мужчин.
– Но ни один из них не будет тобой. Ни у кого из них не будет твоего запаха, шрамов и тем более твоей души.
Я обняла его, прижавшись щекой, и он прижал меня к себе так сильно, что у меня на несколько секунд сбилось дыхание.
– Я уеду. Приму этот приказ ради тебя, чтобы ты жила и правила. Но слушай меня, Юйлань. Если через пять лет я вернусь и узнаю, что кто-то обидел тебя, то я действительно подожгу этот город, и император меня уже не остановит. Скорбь и ярость выжгут во мне всё человеческое, и моя рука даже не дрогнет.
– Я буду сильной. Стану такой сильной, что никто не посмеет даже косо посмотреть на меня. Стану достойна тебя, – пообещала я.
***
Ночью мы просто лежали в темноте, сжав руки друг друга, и молчали. Мы пытались запомнить каждую черточку друг друга и надышаться друг другом перед тем, как разлучиться, возможно, навсегда. Но я желала лишь одного: чтобы этот пятилетний срок поскорее уже закончился.
Утром он оделся в походную одежду, кожаный доспех и тёплый плащ с меховым воротником, и взял свой старый верный меч. Я стояла у ворот, кутаясь в накидку. Туман окутал город, делая его призрачным и зловещим. Слуги уже вывели коня. Помощник Лю тоже уезжал с ним, так как был верен Цзи Сичэню до конца.
Цзи Сичэнь подошёл ко мне, взял мою сломанную руку, которая теперь была свободна от лубков, но всё ещё была слаба, и прижал ладонь к своей груди, где билось сердце.
– Оно только твоё. Храни его бережно, – произнёс он.
– Оно моё. Я буду хранить его. Возвращайся домой поскорее.
Цзи Сичэнь вскочил в седло и скомандовал отряду двигаться вперёд. Кони рванули с места. Он даже не обернулся: если бы обернулся, то, возможно, уже никогда бы не ушёл. Я смотрела ему вслед на чёрный плащ, пока его образ совсем не растворился в белом тумане.
Теперь я одна. Совершенно одна в огромной пустой усадьбе, которая теперь принадлежала мне. Подавив вздох, я вернулась в его рабочий зал, где всё ещё витал его запах. Когда-нибудь мы встретимся снова, но до тех пор мы станем сильнее. Я овладею силой огня, а он будет закален льдом севера и кровью.
Эпилог
Прошло три года. Это время можно было измерять совершенно по-разному: чиновники министерства финансов измеряли его в собранных налогах и потраченных лянах серебра, крестьяне – в урожаях и смене сезонов, императоры – в количестве подписанных указов и казнённых изменников. А я – в ударах сердца, пропущенных в ожидании возвращения Цзи Сичэня.
После падения клана Гуань и чисток, устроенных императором, двор стал намного тише и осторожнее. Появились новые лица, новые интриганы, новые пакости, шепотки и слухи. Но теперь, в отличие от прежних дней, эти разговоры касались конкретно меня.
Железная магнолия, женщина без мужа и колдунья огня – все эти слова были про меня. Я знала, что они боялись меня, не могли не бояться, но мне было всё равно. Когда мой паланкин проплывал по улицам, толпа всегда расступалась и склоняла головы. Я навела порядок в ритуалах, вычистила коррупцию в ведомстве с такой жестокостью, что даже старые цензоры в цензорате склоняли головы и одобрительно кивали. Я стала идеальным мечом в руках императора. Холодной, безупречной и такой же сияющей, как Гуань Юньси когда-то давным-давно. Но под этим ледяным обликом, у самого сердца, я носила печаль, которая чернела с каждым днём.
В этот раз мне предстояла поездка в провинцию Ланьчжоу. Храмы требовали ремонта, чиновники жаловались на нехватку средств для проведения ритуалов, и императору пришлось нехотя меня отпустить. Это была самая северная точка, куда я могла добраться, не вызывая подозрений в измене. Отсюда до крепости, куда отправили Цзи Сичэня, было три дня пути для быстрого всадника или неделя на повозке. Но я не могла нарушить приказ императора и подставить Сичэня, поэтому даже не пыталась туда отправиться.
Я прибыла в небольшой городок у подножия гор. Погода тут же испортилась, небо затянуло к полудню свинцом, и хлынул холодный дождь. Я остановилась на ближайшем постоялом дворе, оставила там свиту, и, сославшись на боль в голове, в сопровождении верного немого телохранителя отправилась пешком в чайную на окраине города. Чайная была старой, чёрной от дыма и времени. Она словно прилипла к скале, нависая над горной рекой, которая текла очень резво: упади туда – и сразу погибнешь.
Войдя внутрь, я села за грубый деревянный стол в самом дальнем углу зала у окна. Телохранитель встал у входа, скрестив руки на груди и превратившись в статую. Хозяин принёс мне чайник.
– Погода нынче злая. Словно неистовые духи спустились с небес и решили погонять добрый люд. Перевал совсем завалило снегом, и караваны с севера задерживаются, – прошамкал он, ставя передо мной чашку.
Я не стала ничего говорить, только смотрела на мутную воду реки за окном и наливала чай.
Прошло три года... Как же много времени. За это время я овладела Танцем пепла, и теперь свиток матери перестал быть загадкой. Я научилась чувствовать пламя внутри себя и могла согреть воду одним лишь прикосновением или остановить сердце врага, просто положив руку ему на грудь. Но я использовала эту силу всего лишь раз, чтобы вылечить собственную руку, которая долго ныла на погоду, и боль ушла навсегда. Внутренняя ци заживила раны, и теперь я была целой и одинокой.
Я переписывалась с Цзи Сичэнем довольно редко, к тому же письма шли долго через тайных посланников. Мы использовали тайный шифр, основанный на строках древних поэм.
«В саду выпал снег, но корни магнолии крепки», – что переводилось как: я жива, власть в моих руках, и я выдержу все испытания. Он же мне писал, что волки сыты, но вожак смотрит на юг, что переводилось как: он победил варваров, но тоскует по дому.
Последнее письмо пришло всего полгода назад, и с тех пор наступила тишина. Война то и дело на границе вспыхивала с новой силой. Слухи разносились совершенно разные: говорили, что генерал Цзи ранен, или что он пропал в снегах, а также, что он стал демоном, которого боятся даже свои. От этих слухов мне становилось не по себе. Но я дала слово и заставляла себя ждать.
И тут дверь в чайную открылась, и внутрь ворвался злой порыв ветра, неся с собой знакомый запах. Моё сердце пропустило удар, а потом забилось так сильно, что мне показалось, что оно сейчас вырвется из груди. Я не оборачивалась, потому что боялась, что это всего лишь игра воображения и я просто схожу с ума. Тяжёлые шаги прошли по деревянному полу. Телохранитель у входа даже не шелохнулся, потому что, видимо, знал, что вошедший не был врагом, или же он узнал его. И тут шаги остановились у моего столика, а тень упала на столешницу.
– Здесь свободно? – проговорил низкий хриплый голос, который я бы узнала из тысячи.
Я медленно, очень медленно подняла голову. Цзи Сичэнь очень сильно изменился, три года для него не прошли бесследно. Кожа огрубела, обветрилась, став темной. В волосах появились серебряные нити. Но главное изменение было на лице: через левую щеку от виска до подбородка шёл старый побелевший, но очень глубокий шрам. Сам он был одет в простую дорожную одежду наёмника. Я смотрела в его глаза и понимала, что они были такими же, как и раньше – чёрными и жадными. Он смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в этом мире. Божеством.
– Ты опоздала, я жду здесь с новолуния, – произнёс он, садясь напротив, словно не было того долгого расставания.
– Перевал завалило... ты сбежал? – спросила я дрожащим голосом, в котором исчезла вся та властность и жёсткость, которым я научилась за последние годы.
– Нет, я умер. – Он усмехнулся, и я побледнела.
– Что?
– Для всех генерал Цзи Сичэнь умер три недели назад в ущелье, прикрывая отход основных сил. Тело не найдено. Ему, то есть мне, посмертно присвоили титул Гуна[1] и простили все грехи.
[1] Титул "гун" (公) – один из древнейших титулов в Китае, появившийся во времена легендарного императора Яо, который соответствует европейскому титулу «герцог»
Он потянулся к моему чайнику, налил себе чай и выпил залпом.
– Император может узнать... или он уже знает? – спросила я шёпотом.
– Император, несмотря на свой возраст, слишком умён и получил то, что хотел. Победа на границе и отсутствие опасного генерала в столице. Ему выгодно считать меня мёртвым, ведь мёртвые герои никогда не поднимут мятежи, а я его и не собирался поднимать. – Цзи Сичэнь поставил чашку и посмотрел прямо мне в глаза. – Я теперь свободен. Пять лет превратились в три. У меня больше нет титулов, поместья и тем более армии. Я никто, просто странник со шрамом. Ты примешь меня такого? Без званий, без власти, без ничего?
Он положил широкую мозолистую руку на стол. Я смотрела на него, и слезы подступали к горлу.
– Ты такой дурак, Цзи Сичэнь... думал, я любила твои титулы? Я любила твои шрамы, твоё сердце и твои глаза, – произнесла я, накрывая его руку своей и ощущая, какая она тёплая.
Он перевернул мою ладонь и переплёл наши пальцы до боли.
– Я скучал. Я выл на луну в этой проклятой крепости, как настоящая собака.
– Я тоже скучала. Очень сильно, – произнесла я, тепло улыбаясь. – Что теперь мы будем делать? Я министр, а ты мертвец.
– Разве это проблема? У министра может быть тайный советник. Или телохранитель. Или любовник, который приходит через окно каждую ночь. А что тут такого?
– Ты не влезешь в моё окно. Ты стал слишком старым и скрипучим для этого, – я улыбнулась.
– Ты хочешь проверить? – Он подмигнул.
Я не ответила, только сидела и чувствовала, как всё внутри отпускает. Я так тосковала по нему, и теперь наконец-то его увидела. Цзи Сичэнь протянул руку и коснулся моей щеки.
– Теперь идём домой, моя магнолия.
Я кивнула, поднялась и положила монету на стол.
– Идём.
Мы вышли в дождь, чувствуя, что впереди нас ждет настоящая жизнь – сложная, опасная, но наша навсегда.
