Текст книги "Яд, что слаще мёда (СИ)"

Автор книги: Кассиан Маринер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Ну как? – спросил он, когда мы запрыгнули внутрь. – Зеленый огонь был хорош, верно?

– Шу Цзыжань, ты безумец? Не могу поверить, что это сработало.

– Он потерял лицо, как всегда, – добавил Цзи Сичэнь, выглядывая в окно.

– Все только начинается, – сказал Шу Цзыжань, глядя на меня. – Помни, птенчик, ты со мной должна провести один день. Я пришлю за тобой.

– Я помню.

Глава 20

Утро на удивление выдалось душным. Небо придавило землю тяжелой, влажной ладонью. Надвигалась гроза. Я стояла перед зеркалом и поправляла простую белую одежду, которую прислал Шу Цзыжань вместе с паланкином. Эта одежда не была похожа ни на наряд служанки, ни на наряд благородной дамы. Скорее, это напоминало погребальное одеяние. Именно сегодня мне предстояло уплачивать долг.

Дверь открылась незаметно, и в комнату вошёл Цзи Сичэнь. В последние дни дистанция между нами стерлась. Несмотря на недавний скандал, он словно позабыл о нём. Он остановился за моей спиной, и через отражение я увидела, как на дне его тёмных и глубоких глаз плескалась ярость.

– Ты не обязана идти, – произнёс он низким голосом. – Скажи только слово, и я разверну паланкин. Я найду способ заткнуть Шу Цзыжаня, и он не сможет тебе угрожать.

Цзи Сичэнь подошёл ближе и положил руки мне на плечи, сжимая их почти до боли.

– Шу Цзыжань не бывает союзником. Он коллекционер и видит в тебе редкую бабочку, которую хочет наколоть на булавку.

– Я не бабочка, Сичэнь, я ядовитый плющ. Если он попытается меня проколоть, то уколется сам. Тебе не стоит переживать об этом.

Сичэнь незаметно наклонился и коснулся губами моего виска. От этого я почувствовала исходящий от него жар, и по позвоночнику пробежали мурашки. Это было так странно. Он даже не извинился.

– Возьми это. – Он вложил мне в здоровую руку крошечный плоский кинжал. – Спрячь в рукаве. Если он перейдёт черту, то бей в шею.

– Ты хочешь, чтобы я убила твоего друга детства? – удивленно приподняла бровь.

– Я хочу, чтобы ты вернулась живой и невредимой. А что касается друзей, то их у меня нет. Есть только ты.

Я встретилась с его тяжелым, серьезным взглядом, тяжело выдохнула и спрятала кинжал в складках широкого рукава. Металл был холодным, но он немного придавал уверенности.

– Я вернусь до заката, – пообещала я.

Сичэнь скользнул взглядом по моему чистому лицу. Сегодня я не наносила мазь и была собой – Мо Юйлань.

– Я буду ждать у границы. Если ты не выйдешь с последним лучом солнца, то я сам пойду туда и сожгу этот проклятый сад.

***

Дом Шу Цзыжаня клубился белым паром, поднимающимся от земли. Было тихо, только шелест листьев и капли воды, падающие с ветвей, нарушали тишину. Паланкин остановился у резных ворот. Меня встретил слуга с пустыми глазами, который молча поклонился и повёл меня вглубь сада. Мы шли по извилистым тропинкам. Вокруг цвели странные цветы, а воздух был наполнен ароматами, от которых кружилась голова.

Шу Цзыжань ждал меня в павильоне. Строение из чистого хрусталя и светлого дерева стояло посреди пруда с лотосами. Поистине богатое место. Шу Цзыжань сидел за низким столиком, подстригая ножницами лишние ветви цветущей сливы.

– Ты пришла вовремя. Редкое качество для женщины.

Шу Цзыжань был одет в одежды светло-зелёного цвета, что было удивительно, ведь в основном он любил белое. Он выглядел умиротворённым, как монах, постигший Дао. Единственное, что портило картину – щелканье ножниц.

– Я держу своё слово, мастер Шу, – произнесла я и вошла в павильон.

Тогда он отложил ножницы и повернулся.

– Мо Юйлань, – прошептал он, словно пробуя имя на вкус, как какое-то лакомство. – Ты прекрасна, птенчик, без этой грязи, что наносишь на лицо.

Он жестом пригласил меня:

– Садись. Хочешь чаю? Не бойся, сегодня я яд не добавлял. Это для врагов или проверки, а ты теперь гостья.

Я села напротив него, стараясь держать спину прямо.

– Зачем я вам? Вы получили своё представление: помолвка разорвана, Гуань Юньси унижен. Что вы от меня хотите?

– О, представление – это прекрасно, но это лишь прелюдия, а я хочу большего.

Шу Цзыжань разлил чай по пиалам. Лёгкий цветочный аромат ударил в ноздри.

– Чего?

– Я хочу уничтожить его, растереть в порошок, как он когда-то стёр мои мечты.

Я удивлённо приподняла бровь.

– Почему? Он был когда-то вашим больным? Я не помню этого.

– Лечил. Знаешь, Юйлань, у лекарей есть одна небольшая слабость: мы не любим, когда портят то, что мы могли бы исцелить. Но здесь есть и другая причина, помимо этой. Я видел тебя раньше. Как невесту Гуань Юньси три года назад на весеннем приёме. Ты была такой юной и полной надежд, смотрела на него так, словно он солнце... а я смотрел на тебя.

У меня похолодело внутри. Он наблюдал за мной? Он меня раньше видел? Как… Не может быть.

– Я видел, как ты угасала год за годом. Когда мы встречались глазами, то я в них видел только пустоту. Ты отдавала ему свою жизнь, а он принимал это как должное. Я ненавидел его за это и видел как ты умерла.

– Почему вы не вмешались? – у меня перехватило дыхание. Он видел мою смерть… Он действительно необычный человек.

Шу Цзыжань пожал плечами.

– Я эгоист, Юйлань. И трус. Я наблюдал, потому что мне было интересно, сколько ты выдержишь. И когда он убил тебя... – он сделал паузу и указал на мою грудь, туда, куда в моей прошлой жизни вошёл меч Гуань Юньси. – Когда он нанес смертельный удар, и ты испустила последний вздох, я понял, что время закончилось. Моя любимая игрушка сломалась.

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Я не отстранилась. Не думаю, что он собирается причинить мне вред.

– Игрушка, – горько повторила я. – Значит, для вас всех я всего лишь игрушка.

– Для Сичэня ты не вещь. Для него ты – воздух. Это очевидно. Я позвал тебя не для того, чтобы пугать. Я хочу предложить сделку.

– Какую?

– Гуань Юньси сейчас уязвим и в панике ищет крысу, которая сдала его секреты. А также он хочет восстановить лицо. Через несколько дней состоится большой императорский приём. Для него это последний шанс показать, что он всё ещё в фаворе у Сына Неба. – Шу Цзыжань достал из-под стола небольшую шкатулку из чёрного дерева. – Это настоящая Слеза Истины. Древний алхимический состав, который снимает барьеры разума. Человек, выпивший его, теряет способность лгать себе и окружающим, и начинает говорить то, что у него на душе. Вся грязь и все тайны будут раскрыты. – Он подвинул шкатулку ко мне. – Если Гуань Юньси выпьет это перед приёмом, то сам уничтожит себя. Расскажет императору о воровстве, взятках... Он вывернет свою душу наизнанку перед всем двором и тем самым опозорится.

Я смотрела на шкатулку, в которой лежал золотой флакон. Это было идеальное оружие против него. Упустить такое оружие было бы непростительно.

– Почему вы отдаёте это мне?

– Потому что я хочу видеть, как ты его уничтожишь. Я хочу искупить свою вину за то, что просто наблюдал, пока ты умирала.

– А Цзи Сичэнь?

– А при чём здесь я?

Я обернулась и посмотрела на главу Тайной Канцелярии, который стоял в пяти шагах. Он нарушил обещание ждать у границы и решил сам заявиться сюда.

– Ты не умеешь ждать, Цзи Сичэнь. Я ещё не успел показать ей сад, а ты уже пришёл.

– Я не доверяю твоим садам. – Цзи Сичэнь подошел и встал за моим плечом. – Ты предлагаешь ей яд? Опять?

– Я предлагаю ей справедливость. Настоящую Слезу Истины.

– Ты решил сыграть по-крупному? Если узнают, что это ты дал зелье, то тебя казнят.

– Кто узнает? Я дам ему обычное успокоительное, а подменит его... ну, кто-то другой. Кто-то, кто имеет доступ к его вину на приёме, например. – Он посмотрел на меня.

– Ты хочешь, чтобы я подлила ему это? Но я не могу приблизиться к нему, потому что он сразу меня узнает. Он знает о моем существовании и о том, что я жива.

– А тебе не нужно приближаться, Юйлань, – вмешался Цзи Сичэнь и взял флакон. – Достаточно, чтобы это попало в чашу. У меня есть люди во дворце, которые как раз подольют ему эти снадобья.

– Нет, это должно быть сделано её рукой, по её воле. Это кармический закон, Сичэнь. Жертва должна нанести удар, иначе круг не замкнётся. Её душа никогда не будет упокоена с миром. – Шу Цзыжань недовольно поднялся.

Внезапно голоса стихли. Мы замолчали и только смотрели на маленький флакон со смертью. Тёмный принц – меч и защита империи. Безумный лекарь – яд и хитрость. И я – воскресшая жертва, которая должна была стать палачом. Безумный тандем.

– Я сделаю это. Но как?

– На императорском банкете будут выступать танцовщицы. Одна из моих сестер руководит ими. Они все будут в масках, и одна из танцовщиц должна будет поднести вино почётным гостям.

– Я не смогу танцевать с одной рукой, – указала на перевязь.

– А тебе не нужно танцевать сложные танцы. Ты будешь Тенью. По легенде, это танцовщица, которая неслышно скользит между остальными и подносит гостям вино. Очень символично для тебя: тень прошлого подносит чашу будущего. Или чашу смерти. Я буду рядом, ведь приглашён как личный врач императора, поэтому если что-то пойдет не так, то смогу помочь.

– И я буду там, – добавил Сичэнь. – Потому что отвечаю за охрану. Хоть меня и лишили звания стража, мои люди всё ещё там и смогут нас защитить.

– Значит, всё решено. Союз трёх, – произнёс Шу Цзыжань и протянул свою ладонь.

Я немного помялась, но положила ладонь поверх его. Сичэнь накрыл наши руки своей. Он был мрачен, но всё же решил довериться своему другу детства.

– Союз существует до тех пор, пока Гуань Юньси не падёт, – проговорил Цзи Сичэнь.

– А что потом? – спросил Шу Цзыжань с хитрой улыбкой.

– А потом я заберу её домой. Если ты попытаешься удержать её, то я вспомню, где у тебя находится сонная артерия, – ответил Сичэнь.

Шу рассмеялся.

– Договорились.

Остаток дня в долине прошёл на удивление спокойно. Шу Цзыжань, как и обещал, показал мне сад, но теперь рядом с нами был Сичэнь. Мы ходили втроём. Шу рассказывал о своих ядовитых цветах с таким вдохновением, словно читал стихи. Сичэнь шёл молча, но его присутствие меня успокаивало. Он то и дело касался меня: то поправлял плащ, то поддерживал под локоть, демонстративно показывая Шу Цзыжаню, что я принадлежу ему.

А я чувствовала себя странно. Недавняя ссора с Сичэнем ещё не забылась, но словно отошла на второй план. Решив оставить прошлое позади, сейчас я чувствовала себя так, словно у меня появилось ещё одно крыло. И теперь я могла долететь до самого солнца.

Вечером, когда мы собирались обратно в поместье, Шу Цзыжзань остановил меня у ворот.

– Возьми, – протянул он мне цветок. – Это редкий сорт, я вывел его сам. Он красив, но если его сорвать, то он выделяет сок, от которого немеют пальцы. Поэтому будь осторожна.

– Это я? – удивилась я, рассматривая цветок в руках.

– Это ты, магнолия, и ты больше не жертва, а хищный цветок. И мне нравится, что ты становишься такой.

– Не увлекайся, Цзыжань. – Сичэнь подошёл и по-хозяйски обхватил меня за талию, притягивая к себе. – Она никогда не попадёт в твою коллекцию.

– Это пока что. До встречи на приёме, – подмигнул Шу.

Мы сели в повозку. Когда мы отъехали достаточно далеко, Сичэнь с шумом выдохнул, словно всё это время держал воздух в груди и не мог дышать.

– Я ненавижу его. Он больной ублюдок.

– Но он полезный ублюдок, – возразила я, вертя в руках белый цветок с чёрными прожилками. Именно тогда Сичэнь вырвал его у меня и выбросил в окно.

– Эй, это моё!

– Не трогай то, что он даёт! У тебя и так одна рука не работает, не хватало того, чтобы и вторая полностью онемела!

Он притянул меня к себе и усадил к себе на колени, стараясь не задеть больную руку. Сердце в груди моментально подскочило. Я чувствовала его прикосновения и его тепло. Как он может? И это после нашей недавней ссоры!

– Ты провела с ним полдня, – проворчал он, зарываясь лицом в мои волосы. – От тебя пахнет так же, как и от его сада. Мне это не нравится.

– Ты ревнуешь? Ты?

– Да, я ревную. Потому что я тиран и не привык делить своё.

Он прикоснулся своими губами к моим. Я сначала не стала отвечать, но потом, когда поцелуй углубился, я уже не могла его игнорировать. Его рот захватывал мой – сильно и властно. Я не могла сопротивляться, все мысли тут же покинули меня. Он сжал моё плечо, притягивая ещё ближе, хотя, казалось бы, куда уж ближе. Когда воздуха стало не хватать, он отстранился.

– Ты справишься на приёме? Роль Тени – это очень опасно. Тебе придётся проходить мимо императора и других гостей. – проговорил он в мои губы.

– Я справлюсь. У меня нет другого выхода. – тяжело дышала.

– Я буду наблюдать за тобой каждую секунду, Юйлань. Если кто-то заподозрит неладное, я начну резню, и мне будет плевать на приказы.

– Не начнёшь. Мы же договорились обо всем. Я просто подолью Слезу Истины в вино, и всё закончится.

– Посмотрим.

Мы ехали домой. Скоро наступит тот самый миг, когда будут соединены все нити. У нас был странный план и странный союз, и я чувствовала, что после этого приёма моя жизнь изменится навсегда. Либо я буду свободна, либо мертва. Третьего не дано.

Глава 21

Императорский дворец напоминал огромный светящийся фонарь, который привлекал мотыльков со всей Поднебесной. Но если присмотреться, то можно было легко понять, что мотыльки на самом деле были с железными крыльями и огромными ядовитыми жалами.

Пока гости прибывали, я находилась в покоях, отведённых для танцевальной труппы в одной из боковых частей дворца, и сидела перед большим бронзовым зеркалом. Сзади меня стоял Шу Цзыжань, нанося последние штрихи грима. Моё лицо под его руками полностью исчезло. Вместо него появилось другое – покрытое белой краской, на которой были выведены узоры, имитирующие трещины на фарфоре. Губы были закрашены черным, а глаза подведены настолько густо, что казались провалами в глубокие колодцы.

– Теперь хорошо. Ты больше не человек, а дух мщения, который пришел забрать долг, – прошептал Шу Цзыжань.

Я взглянула на свою левую руку, спрятанную в длинный, свисающий до самого пола рукав черного одеяния. Правая же оставалась свободной, но была выбелена так же, как и лицо. Мой наряд не был простым. Он вызывал ужас. Черный шелк поглощал свет, и из-за этого я казалась вестником из бездны. Я была как пустота на фоне ярких красок.

В комнате находился и Цзи Сичэнь, одетый в форму дворцовой стражи. Его лицо было трудно разглядеть под шлемом, но я могла отличить его от тысячи таких же гвардейцев: по тому, как он стоял, и по тому, как тяжело он сейчас смотрел на меня.

– Ты уверена, что сможешь удержать тяжелый кувшин? У тебя дрожит рука, – спросил Сичэнь, когда Шу отошел проверить остальных танцовщиц.

– У меня дрожат руки точно не от страха, скорее от предвкушения того, что я сделаю. Я держала вещи и потяжелее, например, ненависть, которая смогла меня воскресить, – ответила я, вставая. Платье взметнулось вокруг меня, как облако темного дыма.

– Помни: если что-то пойдет не так, если он узнает тебя, падай на пол. – Он наклонился к моему уху, и холодный металл доспеха прикоснулся к моей коже. – Я устрою хаос. Мой теневой отряд вырежет половину гостей, если потребуется, но я вытащу тебя, Юйлань.

– Думаю, что не придётся, – я коснулась рукой его нагрудника, ощущая, как под доспехом бьется его сердце. – Сегодня мы будем резать правдой, а не мечами.

Время пришло. К нам приблизилась одна из доверенных танцовщиц Шу Цзыжаня.

– Тень, твой выход через одну палочку благовоний.

Она указала на стоящую рядом курильницу, где как раз догорала ароматная палочка. Сичэнь сжал мою руку и вышел, ему нужно было занять пост у главного входа в Зал Высшей Гармонии.

Я осталась одна среди суетящихся, красивых, ярко одетых девушек, ощущая себя чёрным пятном в этом радужном мире. В моей правой руке, в специальном потайном кармашке, лежал флакон со Слезой Истины.

Скользнув в зал через боковой вход для слуг и держась в тени колонн, я поняла, насколько он великолепен и чудовищен одновременно Потолок, поддерживаемый огромными колоннами, уходил ввысь, теряясь в темноте. Тысячи свечей заливали пространство светом. Столы ломились от множества яств. Я – Тень, поэтому не должна привлекать к себе внимание.

Император восседал на троне, выглядя скучающим. Рядом с ним сидела его любимая наложница, а чуть ниже, по правую руку, сидел Гуань Юньси.

Сердце пропустило удар, затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь болью в сломанной руке. Этот ублюдок был безупречен, как всегда. На нём был не белый или фиолетовый халат, а халат цвета ночи с золотой вышивкой журавлей. Волосы высоко убраны в прическу, скрепленную шпилькой из белого нефрита. Он улыбался, о чём-то беседуя с министром Фанем.

Он выглядел как победитель, у которого нет совести, а значит, нет и бессонницы. Только его пальцы нервно выстукивали ритм по чаше, которую он держал, а под глазами расплылись огромные чёрные круги, тщательно скрытые слоем пудры. Разрыв помолвки потряс его сильнее, чем он пытался показать. У него появилось слишком много проблем.

Внезапно заиграла музыка, и в центр зала впорхнули танцовщицы в красных одеждах. Их рукава взметали воздух, создавая вихрь из шелковых цветов, и это значило, что настало моё время.

Я отделилась от стены, держа в правой руке тяжелый кувшин с вином. Я двигалась сквозь танец плавными, замедленными движениями, которые сильно контрастировали с их быстрыми прыжками. Я была словно вода, текущая среди разноцветных лепестков. Медленно подходила к столам гостей и подливала вино. Никто не смотрел мне в лицо: для них я была всего лишь безликой прислугой. Именно поэтому я могла спокойно приблизиться к императорскому возвышению.

В тени трона стоял Шу Цзыжань в одеждах придворного лекаря. Увидев меня, он едва заметно кивнул и коснулся своего носа – мы условились, что это будет знаком к действию. Я медленно подошла к столу Гуань Юньси, который был увлечён разговором.

– ...Император доволен отчетами, – говорил он, и его голос был бархатным и лживым. – Инцидент в саду – всего лишь происки конкурентов. Моя совесть чиста.

– Конечно, министр Гуань, – кивал Фань, подобострастно улыбаясь. – Кто посмеет усомниться в вашей добродетели?

Я остановилась за его плечом. Мой черный рукав упал тенью на его стол, но Гуань Юньси даже не обернулся. Он только протянул свою пустую чашу назад, не глядя и ожидая, что слуга наполнит её.

Какой же глупец. Привычка считать себя властелином мира его и погубит. Ловким движением пальцев я извлекла флакон из рукава и наклонила кувшин. Вино полилось в чашу красной струей, и вместе с ним упали три капли прозрачной жидкости, которые мгновенно растворились. Я заполнила чашу до краёв и отступила назад, растворяясь в тени.

Гуань Юньси поднёс сосуд к губам.

– За процветание Империи! – провозгласил он громко, чтобы услышал Император.

– За процветание! – поддержали его соседи.

Сичэнь, стоявший у двери, напрягся, его рука сжалась в кулак. Гуань Юньси сделал большой глоток и вскоре полностью осушил чашу. Я замерла, спрятавшись за колонной. Я исполнила свою миссию, теперь мне оставалось только ждать. Яд подействует не сразу: ему нужно время, чтобы проникнуть в кровь, добраться до разума и сломать те замки.

Танцовщицы закончили выступление и покинули зал. Музыка сменилась на более спокойную, и гости приступили к еде.

За то время, пока горела бы палочка благовоний, ничего не произошло. Гуань Юньси сидел смирно, продолжая беседу. Я подумала: «Неужели не сработало? Неужели Шу Цзыжань дал мне простую пустышку, или организм Гуань Юньси отверг яд?»

Холодные щупальца поползли по моей спине. Это был провал? Второго шанса больше никогда не будет.

И вдруг Гуань Юньси замер и уронил палочки для еды, которые со стуком покатились за край золотого блюда. Он поднёс руку к горлу и нервно оттянул воротник халата – ему было душно.

– Министр Гуань, – Фань обеспокоенно посмотрел на соседа. – Вам нехорошо?

– Мне хорошо. Мне прекрасно, Фань! Мне наконец-то так хорошо и так легко! Я так себя никогда не чувствовал! – заговорил Гуань Юньси слишком громко.

Он встал и его качнуло. Тогда Император обратил на это внимание.

– Министр Гуань, – голос Императора был спокоен. – Вы пьяны.

– Пьян? О нет, Ваше Величество, я трезв! Впервые я полностью трезв! Вино – это вода. А вот власть... власть – это вино!

Музыка смолкла. Сотни глаз устремились на Гуань Юньси.

– Сядь. Ты бредишь, – Фань лихорадочно схватил его, пытаясь силой усадить на место.

– Не трогай меня, старый вор! Мне противны твои руки, которыми ты берёшь мои взятки!

– Взятки? О чем ты говоришь? – Император подался вперед.

Гуань Юньси вышел в самый центр зала и раскинул руки, словно хотел обнять весь мир.

– О взятках! О золоте! О контрабанде соли в рулонах шелка! – кричал он восторженно. – Ваше Величество, вы думаете, эти дворцы строятся на налоги? Они строятся на крови и лжи! Я украл половину бюджета провинции Цзяннань, чтобы купить этот пост! Я подделал отчеты о наводнении! Я утопил деревни, чтобы скрыть недостачу! И это было гениально!

Шу Цзыжань, стоявший в тени трона, едва заметно улыбался. Ему нравилось то, что он видел.

– Стража! Взять безумца! – рявкнул Император с побагровевшим лицом.

– Безумца? – Гуань Юньси захохотал. – Я не безумец! Я – гений! Я прошёл по головам и объявил свою невесту сумасшедшей, чтобы от нее избавиться! Я сам желал ее убить, ведь она мне мешала!

Его слова прозвучали под сводами дворца, как удар огромного гонга.

Я вжалась в колонну, и слёзы потоком потекли по моим щекам. Он никогда не узнает, что на самом деле уже убил меня в прошлой жизни. Но я была рада, что он признался в том, что сделал в этот раз.

– Она всё делала за меня! И отдала мне всё! А я... я хотел убить её, как собаку! – надрывался он. – Всё ради власти, потому что власть – единственное, что имеет значение! Власть слаще любви и слаще жизни! Смотрите на меня, я Гуань Юньси, я убийца и вор, я ваш лучший министр! Разве это не смешно? Разве вся эта империя – не одна большая ложь?!

Гвардейцы схватили его. Сичэнь был первым.

– Ты пойдёшь под стражу, Гуань Юньси! За государственную измену! И за свой подлый поступок со своей невестой! – Цзи Сичэнь жестко прижал Гуань Юньси к полу.

– Я признаюсь! Я во всем признаюсь! Запишите это, и пусть история запомнит меня как величайшего злодея!

Его уволокли, но его безумные крики ещё долго разносились по коридорам дворца. В зале воцарилась тишина. Император медленно поднялся с трона.

– Очистить зал. Всех вон. Гуань Юньси – под стражу и начать полное расследование! Тайная канцелярия… Цзи Сичэнь!

Сичэнь повернулся к императору и преклонил колено.

– Я здесь, Ваше Величество.

– Ты был прав, и твои подозрения подтвердились. Не знаю, что на него нашло, но он сам раскрыл все свои преступления. Я возвращаю тебе звания и полномочия. Вычисти эту грязь и выжги каленым железом.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Гости в страхе начали покидать зал. Всё наконец было кончено. Гуань Юньси признался сам, и теперь его ждёт самая страшная казнь. И всё это благодаря Шу Цзыжаню.

Вдруг я почувствовала, как чья-то рука легла мне на плечо. Я вздрогнула и обернулась. Это был как раз Шу.

– Это было превосходно. Ты отлично справилась со своей работой. Это было красиво.

– Это было страшно, – выдохнула я.

– Истина всегда страшна. Идём, тебе теперь нельзя здесь оставаться. Скоро отсюда всех прогонят.

Он потянул меня к выходу, но я стояла, ища глазами Сичэня. Он стоял в центре зала, окружённый своими людьми, и раздавал приказы. Словно почувствовав мой взгляд, Цзи Сичэнь повернулся, посмотрел в сторону моей колонны и царящий повсюду хаос. Наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах торжество победителя и облегчение.

Я позволила Шу увести меня в темноту коридоров. Мы вышли в сад. Ночной воздух ударил в лицо, остужая горячую кожу.

– Он мёртв. Даже если его казнят всего лишь через месяц, для всех он уже мёртв, потому что обманул всех, – произнёс Шу Цзыжань. – Ты получила свою месть. Чувствуешь теперь облегчение?

– Я чувствую всего лишь пустоту.

– Это нормально. Месть не должна никого питать. Теперь тебе нужно найти новую цель, чтобы жить.

– Да, ты прав. У меня есть цель. Всего лишь просто жить.

– Жизнь – сложная штука, Юйлань, особенно когда ты должна её безумному лекарю.

– Ты прав. Я тебе очень благодарна, ведь с твоей помощью всё закончилось очень быстро. Выходит, я должна тебе что-то ещё.

– Верно. Но я возьму с тебя долг не сегодня. Сегодня наслаждайся победой и иди к своему Тёмному Принцу. Скорее всего, он уже ждёт тебя внизу, в повозке. Или же ты подождёшь его.

Я кивнула и побежала вниз. Теперь я была свободна от прошлого, и меня ждало новое будущее.