Текст книги "Ковбой с Манхеттена (сборник)"

Автор книги: Картер Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Свайн, – ответил он, – детектив из страхового общества.

Я сразу вспомнил, что Хардинг упоминал о возможности его прибытия.

– Детектив из страхового общества Свайн, – обрадованно повторила Эприл. – Могу биться об заклад, что с таким телосложением вы можете убедить любого клиента!

Свайн критически осмотрел ее с головы до ног и сделал это весьма неторопливо. Когда он добрался до ее коленок, она покраснела.

– Эта баба довольно глупа, – наконец заметил он. – Но обладая такой фигурой, можно позволить себе болтать. Не правда ли, Бойд? – Он дружески ткнул меня под ребро, и я сразу же подумал, что, наверное, придется вызывать врача.

– Мистер Бойд! – вскричала Эприл, загораясь от гнева. – Вы что, будете стоять и безучастно слушать, как меня оскорбляют?

Я бросил быстрый взгляд на великана и кивнул.

– Конечно, милая, – сказал я самым сердечным тоном.

Свайн продолжал жевать резинку.

– Я уже говорил с местным полицейским, – сказал он. – А, возможно, в этой дыре имеются два полицейских? – Он затрясся от смеха по поводу своей же глупой шутки и дружески похлопал меня по плечу. Я не мог себе позволить посмеяться вместе с ним, так как мне мешала боль в позвоночнике.

– Его зовут Хардинг, – сказал Свайн, отдохнув от смеха. – Он ввел меня в курс дела и сообщил о вас, Бойд. Поэтому я считаю, что мы оба сидим в одной лодке, не правда ли? Так почему бы нам не сотрудничать?

– В каком плане? – хрипло спросил я.

– Нужно найти убийцу, эту гнусную вошь, которая расправилась с девушкой, – прорычал он. – Я совсем не собираюсь оставлять на воле этого проклятого выродка. – Он сжал свои могучие руки в кулаки. – Я разорву его на составные части. Вытащу все кишки и разложу по полочкам! Воткну нос в черепную коробку так, что он вылезет с противоположной стороны! Согну…

– Конечно, конечно, – поспешно перебил я. – Мне кажется, что я вас хорошо понял.

Свайн глубоко вздохнул.

– Я начинаю волноваться, когда думаю об этом грязном убийце, – спокойно объяснил он. – И чем быстрее мы его схватим, тем лучше, не так ли? – Он понизил голос до доверительного шепота, схватил меня за отвороты куртки и поднял на три-четыре дюйма в воздух, так что мне не надо было напрягаться, чтобы слышать его.

– У меня разработана отличная версия, – продолжал он громоподобным голосом. – Это был один из вас, верно?

– Судя по всему, да, – согласился я.

– Я так и знал! – триумфально кивнул он. – Я так и знал, партнер. Поэтому мы начнем с того, на кого падают наибольшие подозрения.

– Начнем что?

– Разлагать его на составные части, – спокойно ответил он. – Таким способом мы наверняка вытащим из него…

– Что вытащим? – осторожно спросил я.

– Убийца он или нет! – Свайн разжал руки, и мои каблуки вновь коснулись земли, причем так, что по моим позвонкам словно прошел электрический ток. – И не думаю, что мы потерпим неудачу.

– Скорее всего не потерпим, – ответил я, не решаясь смотреть на Эприл.

– Нам просто не может не повезти, – продолжал он с вдохновением. – Мы всех их переберем по одиночке, одного за другим. И, рано или поздно, они заговорят – особенно если услышат треск ломающихся костей.

– А что, если они все невиновны? – продолжал я допытываться.

Свайн пожал своими медвежьими плечами.

– Когда-нибудь мы все равно наткнемся на того, кого нужно, Бойд. А остальные должны немножко пострадать во имя справедливости. Может быть, это звучит довольно сурово, но у нас нет другого пути для достижения цели.

– Вы имеете в виду кого-нибудь определенного? Для начала? – нервно спросил я.

– Лейтенант дал мне список с именами, – ответил он радостно. – И мне сразу бросилось в глаза имя – Луи Барон!

– Вы считаете, что убийца он?

– Я не уверен. – Он на мгновение задумался. – Но я знаю, что это грязная крыса, которая имеет пользующийся дурной славой игорный притон в Лас-Вегасе. Этого Майку Свайну достаточно! Вывернуть ему руки будет для меня большим удовольствием, партнер.

Из-за его плеча я бросил взгляд на троих мужчин, приближающихся к нам, и сразу во мне поднялось сладкое чувство удовлетворения.

– Какой счастливый случай! – сказал я. – Вот и сам Луи Барон со своими соратниками.

– Правда? – Свайн улыбнулся. – Ну, это уже кое-что!

Барон приближался, окруженный своими соратниками – Куском Мяса с одной стороны и кривоногим Пальцами с другой.

– Мне познакомить вас? – с надеждой спросил я.

Свайн отрицательно покачал своей огромной головой.

– Совсем не обязательно, партнер, – сказал он и потряс кулаками. – У меня свои визитные карточки.

С этими словами он направился навстречу этой троице, которая уже находилась в нескольких шагах. Перед одним из них он остановился и спросил:

– Вы – Барон?

– Верно, – холодно ответил Луи. – Что вы от меня хотите?

– Настало время, когда порядочные люди начинают вами интересоваться, – медленно протянул Свайн. – Божьи мельницы мелят медленно, но зато удивительно мелко и чисто. Парни вроде вас понимают только один язык, и этим языком я сейчас и буду разговаривать.

Барон вопросительно взглянул на меня.

– Откуда появился этот идиот?

– Его зовут Свайн, – ответил я. – Майк Свайн. Он – детектив из страхового общества, из того, где была застрахована Эллен Фицрой. И оно прислало его сюда. Он считает, что самый легкий путь выяснить все обстоятельства – это разрывать подозреваемых на куски, одного за другим. У меня сложилось впечатление, что он хочет начать с вас…

– У вас сложилось правильное впечатление, – проворчал Свайн. – И я уже предвкушаю это.

Он вытянулся на цыпочках и словно выстрелил кулаком правой, который, несомненно, снес бы Барону голову, если бы попал в него. Но кулак пронесся мимо.

Кусок Мяса и Пальцы одновременно вступили в действие. Пальцы высоко подпрыгнул и приземлился каблуками точно на ногу Свайну. Мне показалось, будто я слышу треск кости, но уверен в этом я не был. В тот же момент подскочил Кусок Мяса и, когда Свайн открыл рот, чтобы заорать от боли, ударил его скрещенными ладонями снизу в подбородок так, что голова Свайна откинулась назад, и причем с такой силой, что – будь на его месте кто-нибудь другой – она бы вообще оторвалась от шеи.

Кусок Мяса исполнил всю работу. Сперва он нанес ребром ладони удар по шее и закончил раунд ударом кулака в нос, который приобрел цвет перезрелого помидора.

Когда Свайн начал валиться на спину, Пальцы предупредительно снял свою ногу с его. Земля задрожала, когда детектив рухнул на нее, а потом все затихло. Свайн не шевелился.

Кусок Мяса нагнулся над ним и внимательно его осмотрел.

– Он еще дышит, – констатировал он с огорчением.

Пальцы засмеялся.

– Вот уж никогда бы не подумал, – прохрипел он. – Парень пытался избить босса?

– Интересно, за кого он нас принял? За школьников? – с обидой спросил Кусок Мяса.

– О’кей! – фыркнул Барон. – Иногда я все-таки вижу, что не зря плачу вам, мальчики. Возьмите его и забросьте подальше. Мне нужно поговорить с Бойдом.

Я огляделся и только тут заметил, что Эприл Мауэр исчезла. Два телохранителя Барона оттащили Свайна куда-то в сторону, а сам он закурил сигарету.

– Что нового, Бойд? – спросил Барон.

– Насколько мне известно, ничего, – ответил я. – Мы все здесь и останемся на местах, пока Хардинг не найдет убийцу.

– А за это время дела, которые я оставил в Лас-Вегасе, меня разорят, – буркнул он. – А если я отсюда смоюсь, то они пришьют убийство мне. Тем более что я уже привлекался к ответственности ранее. Вы – частный детектив, не так ли? У вас нет какой-нибудь идеи?

– Ничего такого, о чем бы стоило упоминать, – признался я.

У Барона был очень кислый вид.

– Увы, и Хардинг выглядит не намного умнее, – заметил он. – Что касается меня, то я уверен, что ее убил Вулрих. Он и женился-то на ней только ради того, чтобы заграбастать кучу денег из страхового общества.

– Но если его изобличат в убийстве, он никогда ничего не получит, – ввернул я реплику.

– Не прикидывайтесь более глупым, чем вы есть на самом деле, – ответил он. – Какой убийца исходит из того, что его изобличат?

– Наверное, вы правы, – сказал я.

– С вами говорить – только время терять, – бросил он презрительно. – Где эта девчонка Мауэр?

– Зачем вам она? – поинтересовался я.

Он нахмурил лоб.

– Это вас не касается, но если уж хотите знать, то скажу: она чертовски неплохо выглядит. И если я вынужден оставаться здесь и ничего не делать, то почему бы мне и не поразвлечься?

– Я понятия не имею, куда она делась, – холодно бросил я.

– Ну ничего, не беспокойтесь. Я сам ее найду, – сказал он. – А вам, Бойд, советую приобрести собаку, чтобы с вами ничего не случилось.

Он направился вдоль ряда домиков, оставив меня в одиночестве. Я повернулся снова стучать в дверь к Мускату Муллинсу, но потом передумал и махнул рукой.

«К черту все это, – подумал я, – сперва надо выпить».

Глава 6

Я отыскал угловой столик в баре, заказал порцию виски и закурил. Не успел я погасить спичку, как услышал хриплый голос:

– Денни, я повсюду вас искала.

Я поднял глаза и увидел Глорию Ван Равен, которая с улыбкой смотрела на меня. Такие улыбки всегда грезятся женатым мужчинам в бессонную ночь.

– Хэлло! – сказала она нежно и уселась напротив меня. На ней был светлый летний костюм с глубоким декольте, которое показывало мне больше, чем какой-нибудь знаменитый каньон туристу.

– Вы искали меня? – спросил я и попытался забыть ту улыбку, о которой мечтали все женатые мужчины.

– Конечно, – ответила она. – Вы уже говорили с Гуггенхаймером?

К нашему столику подошел официант, и она тоже заказала себе выпивку.

– Да, – подтвердил я, когда официант удалился. – Я говорил с ним сегодня утром.

– И что он сказал?

– Или я привезу вас к нему до вторника, или останусь без работы.

– А как велики наши шансы вернуться в Голливуд до вторника? – спросила она.

– Можно сказать, что у нас вообще нет никаких шансов, – ответил я. – Хардинг не отпустит никого из нас до тех пор, пока не найдет убийцу Эллен Фицрой.

– Но это же нетрудно сделать, – гневно сказала она. – Он же должен знать, что это дело рук Вулриха.

– Кажется, вы в этом абсолютно уверены?

– Конечно, уверена! – сказала она убежденно. – Этот мерзкий обманщик все время ухаживал за мной, а на самом деле был женат на певичке из ночного клуба. Хвастал своими деньгами и своей яхтой, а на самом деле оказался банкротом!

– Мне остается только посочувствовать вам, Глория, – сказал я. – Но все это совсем не доказывает, что убил ее он. Или вы другого мнения?

Прежде чем ответить, она огляделась.

– Здесь неподходящее место говорить об этом, – сказала она. – Почему бы нам не отправиться в мой домик? Там мы будем вдвоем, и нам никто не помешает.

– Приятно слышать такие слова, Глория, – сказал я, рискуя бросить еще один взгляд на королеву широкого экрана, который сделал ее знаменитой на всех пяти континентах. И чуть не подавился, опустошая свою рюмку.

– Я рада, что вы согласны, – сказала она хрипло. – Я всегда считала, что люди больше сближаются, когда остаются в интимной атмосфере.

Когда мы пришли в ее домик, она закрыла дверь на ключ, и, видя это, я еще раз поперхнулся – на этот раз без виски. Ее квартира была так же комфортабельна, как и все остальные: гостиная, спальня, маленькая кухонька и ванная. На правой стороне Центрального парка за примерно такую же квартиру платят около восьмисот долларов в месяц.

– Извините меня, я отлучусь только на минутку, Денни, – сказала она. – Устраивайтесь поудобнее – если, конечно, можно удобно расположиться в такой каморке.

Она исчезла в спальне, а я принялся опробовать кушетку. Пружины были хорошие, не выпирали, поэтому я и уселся на ней.

Минут через пять из спальни появилась Глория. На ней было неглиже с кружевами на шее и на рукавах. Она подошла ко мне, имея источник света у себя за спиной, и я увидел, что это старый добрый прозрачный нейлон. Правда, под ним у нее было что-то надето, но очень немного. Шорохи, которые я при этом слышал, издавал не нейлон, а кровь, которая шумела в моих ушах.

Глория подошла ко мне, покачивая бедрами, и я пришел к убеждению, что единственной опорой, в которой она нуждалась, была финансовая. Потом она села рядом со мной на кушетку и придвинулась так близко, что нас отделял друг от друга только тонкий нейлон.

– Денни. – Ее пальцы ласкали мои щеки. – Я нахожусь в большом затруднении. Я должна вовремя вернуться на студию, так как остро нуждаюсь в деньгах. Этот оборванец Вулрих уверил меня, что у него денег куры не клюют! Поганый лжец! А он, оказывается, уже давно обанкротился и к тому же был женат на этой певичке из ночного клуба.

Она передернула плечами, и меня словно электрическим током ударило.

– Я еще должна считать себя счастливой, что не была его женой, иначе сейчас была бы мертва я, а не Эллен Фицрой.

– Вы считаете, что это он ее убил? – спросил я.

– Я не только считаю, я знаю! – заверила она. – Вы помните, как я сказала, что хочу идти с вами, когда вы зашли вчера вечером?

– Конечно. – Я провел рукой по затылку и помассировал место, куда пришелся удар Вулриха. – Очень хорошо помню, – добавил я.

– Это тоже был грязный трюк, – сказала она участливо. – Эдвард сделал мне знак, чтобы я занялась вами, и в то время как вы, будучи джентльменом, распахивали передо мной дверь, он хватил вас сзади стулом.

– А я подумал, что это была бейсбольная клюшка, – с кислым видом заметил я.

– Когда мы вышли, он сказал, чтобы я прошла в бар и ждала его, так как он должен принести с яхты деньги, – она перевела дух. – А я была так возбуждена, что не вошла в бар, а осталась перед рестораном и ожидала его возвращения. И долго ждала, Денни, наверное, с полчаса.

– И что он сказал, когда вернулся? – терпеливо спросил я.

– Он вернулся каким-то другим…

Глория задумалась, наверное, чтобы решить, каким «другим» вернулся Эдвард, и пока она над этим думала, она положила ноги на диван, вытянулась и склонила голову мне на колени. Ее сине-голубые глаза доверчиво смотрели на меня. Она взяла мою руку и приложила к груди, там, где находится сердце. На ощупь нейлон был таким же тонким, как и на взгляд, и моя рука ощутила ее плотную теплую грудь.

– Вам так удобно, Денни? – хрипло спросила она.

– Очень удобно, милая, – заверил я.

Конечно, мне не было удобно держать ее голову на коленях, зато было приятно.

– Вы мне как раз собирались объяснить, в чем же изменился Эдвард, когда вернулся с яхты.

– Он был такой предупредительный, – неуверенно сказала она. – Совсем другой по сравнению с тем, каким он ушел. Он сказал, что если я не хочу выпить, то мы могли бы вернуться на яхту. А если вы вернетесь и будете нас донимать, то он попросту вышвырнет вас за борт.

– И вы считаете, что это он убил Эллен, когда первый раз ходил на яхту? – задал я свой обычный вопрос.

– Похоже, что так, Денни! – Они подняла колени, так что неглиже соскользнуло с них и обнажило бедро до середины. – А вы считаете, что это не так? – мягко спросила она.

– Может быть, и так, – ответил я. – Но почему он, зная, что Эллен лежит мертвая в рубке, предложил вам туда вернуться?

– Он обязан был это сделать, Денни, – запальчиво возразила она. – Если бы он этого не сделал, то навлек бы на себя подозрения. Вы должны это понимать.

Глория подняла руку и провела ею по моему лицу.

– Но я не понимаю, почему мы заняты только разговорами, – прошептала она.

– Вы кого-нибудь видели, когда ждали у ресторана? – спросил я.

– Нет. А что?

– Хардинг может об этом спросить, – ответил я осторожно. – Ведь у вас тоже нет алиби.

Моя рука была отброшена как раз в тот момент, когда начала ощупывать холмик груди.

– Уж не хотите ли вы сказать, что это я ее убила? – прошипела она.

– Я только пытаюсь посмотреть на дело с точки зрения полицейского, – поспешно объяснил я. – Так как если бы вы уже знали, что он женат на Эллен и что она застрахована на большую сумму, то у вас могло быть два мотива для убийства. Могли бы, например, сказать, что вы ревновали его к Эллен и надеялись, что Вулрих выдаст вам часть страховой суммы, как только получит ее.

– Но ведь я не знала ни о том, что он женат на Эллен, ни о том, что он застраховал ее на такую большую сумму! – холодно ответила Глория.

– Это вы так говорите, дорогая, – ответил я с сожалением. – Но ведь ваши слова – это далеко не доказательства.

Она сняла голову с моих колен, спрыгнула с кушетки и встала передо мной, положив руки на талию. Она с ненавистью смотрела на меня. Прядь золотистых волос свешивалась ей на лицо, и вид у нее был такой, словно она собирается задушить меня голыми руками.

– Так, значит, вы считаете, что это я ее убила? – выдавила она сквозь сжатые зубы.

– Я ведь только был с вами откровенен, дорогая, – возразил я.

– Вы хотите «пришить» мне убийство! – Она тяжело дышала, так что нейлон туго натягивался над ее грудями. – На кого вы, собственно говоря, работаете, Бойд? – прошипела она. – На Гуггенхаймера или на Вулриха?

Я поднялся и мрачно посмотрел на нее.

– Не ведите себя, как ребенок, Глория.

– Как ребенок? – вскричала она. – Вы имеете наглость называть меня ребенком? Вы… вы…

Она схватила настольную лампу и запустила ее в меня. Это произошло так быстро, что я успел только нагнуться. В следующую секунду лампа ударилась о стену, разбилась и осколки ее свалились на кушетку. А Глория, закрыв глаза, бросилась на меня и забарабанила кулаками в мою грудь. Я подумал, что теперь уж не до любезностей, схватил ее за плечи и тряхнул так сильно, что у нее застучали зубы.

Внезапно раздался треск, материя порвалась и неглиже упало возле нее на пол. Нагая Глория отступила и спряталась в кресле, в то время как я продолжал стоять, держа в руке обрывок ткани. Это было похоже на немую сцену.

Но Глория недолго пряталась в кресле. Испустив воинственный клич, она вновь вскочила на ноги, дав мне возможность полюбоваться ее округлостями в другом ракурсе. Пошарив позади себя, она вытащила щетку для волос.

И ее она тоже бросила в меня.

– Убирайтесь вон! – выкрикнула она, – убирайтесь, или я вас убью!

Я улыбнулся в ответ.

– Если вы хотите, чтобы я вас немножко помассировал, то…

Она посмотрела на меня так свирепо, что я счел за лучшее отступить к двери.

– Я ведь только предложил…

Не прошло и минуты, как я снова очутился в своем домике. Не успел я закрыть за собой дверь, как понял, что у меня в комнате горит свет. Значит, кто-то ждет.

– Где это вы пропадали? – спросила Эприл Мауэр. – Я жду вас целую вечность.

На ней было шелковое платье без рукавов с глубоким вырезом в форме буквы У. Вместо ее прежней прически, поддерживаемой заколками, были густые локоны, которые опускались на плечи густыми волнами. Большие бронзовые серьги очень шли к ее смуглой загорелой коже. На левой руке красовался браслет из того же материала. Картину дополняли белые кожаные сандалии, явно приобретенные в салоне мод и произведшие на меня большое впечатление.

Я прислонился спиной к двери и, не торопясь, разглядывал детали ее экипировки, а также ее высокую грудь, горделиво натягивавшую ткань платья.

– Если не ошибаюсь, то во второй половине дня искал вас я, но вы словно сквозь землю провалились, – сказал я с упреком.

– Я не хотела и дальше подвергаться оскорблениям этого дефективного Свайна, хотя вы при этом присутствовали и ничего не делали, дабы прекратить это, – холодно сказала она.

– Он намного сильнее меня. – попытался я оправдаться. – Но вам нужно было все-таки остаться. Луи Барон натравил на него двух своих горилл, и те чуть не забили его насмерть.

Она пожала плечами. По всей вероятности, это ее мало интересовало.

– Послушайте… вернее, прислушайтесь, – сказала она.

Я прислушался и вскоре услышал тихие звуки трубы, которая наигрывала медленный блюз.

– Он находится где-то на улице, – мягко сказал я, – но у меня нет никакого желания составить ему компанию. На улице слишком холодно!

– Разве вы не хотели что-то у него выяснить? – нетерпеливо спросила она. – У вас же была такая идея, или нет?

– Была, – ответил я. – Мы хотели заняться Мускатом.

– Если это не его дух играет на трубе, то, следовательно, это делает он сам, – поддразнила она меня. – Так почему бы вам не отправиться к нему?

– Великолепно! – сказал я, и мы вышли из домика. А Мускат тем временем уже успел скрыться в своем домике и продолжал играть там. Когда я постучал, труба замолкла, и мгновение спустя он открыл дверь.

– Приветствую гостей! – мрачно сказал Мускат.

– Мы хотели бы поговорить с вами, – сказал я ему.

– О’кей! – ответил он и распахнул дверь пошире.

Его гостиная была такого же размера, как и другие, но зато лучше обставлена: на столе, чинно выстроившись в ряд, стояли пустые бутылки. Там же находились и полные.

– Как вы смотрите на то, чтобы выпить? – спросил он.

– Нет, спасибо, – ответила Эприл и решительно покачала головой.

– Не портите игру, куколка! – попросил он. – Я неохотно пью в одиночестве, это грех.

Он до краев наполнил рюмки и предложил нам.

– Мы подумали… – начал я и откашлялся. – Мы хотели бы…

– О, Бог ты мой! – сердито перебила меня Эприл и потом с улыбкой повернулась к Мускату. – Дело в том, мистер Муллинс, – сказала она, – что мы хотели бы просить вашей помощи, и больше ничего.

– Материальной? – спросил он. – Я бы с радостью, если бы у меня что-нибудь было, но у меня ничего нет. Дело в том, что я ужасный мот…

Эприл энергично запротестовала.

– Не поймите нас превратно, – сказала она, – но Глория должна во вторник быть уже в студии, потому что там начинаются съемки с ее участием. С другой стороны, лейтенант задерживает нас всех до тех пор, пока он не отыщет убийцу Эллен Фицрой. А Глория, если она вовремя не вернется, лишится работы, Бойд не получит своего гонорара, и в итоге я тоже окажусь без средств.

– Все это вполне понятно, – заметил Мускат, отпил большой глоток и снова взялся за свою трубу. Он извлек из нее очень диссонирующий диссонанс. Казалось, будто кто-то наступил кошке на хвост.

Но Эприл не сдавалась.

– Поэтому мы должны найти убийцу до вторника, – продолжала она, тяжело дыша. – И мы думали, что вы сможете нам в этом помочь.

Мускат удивленно посмотрел на нас и опустил трубу.

– Я! – спросил он. – Каким образом?

– Ну, вы же были здесь, когда это случилось, не правда ли?

– Думаю, что да, куколка, – заметил он осторожно. – Но я был наполнен до краев и витал в облаках. Полиция придерживается мнения, что выстрел был произведен откуда-то из-за моей спины. Но я даже не слышал выстрела, не говоря уже о том, что не видел человека, который стрелял. Понятия не имею, кто это был – мужчина или женщина.

– Но хотя бы что-то вы должны все-таки вспомнить, – продолжала она допытываться.

– Даже не помню, в какое время дня это случилось?

– Вечером, – холодно сказала Эприл.

Мускат с сожалением покачал головой.

– Раз вы говорите вечером, значит, так оно и есть, – заметил он.

Эприл беспомощно посмотрела на меня и пожала плечами. Я внимательно взглянул на ее плечи, надеясь, что они откроют мне то, что обычно спрятано по соображениям благопристойности, но на этот раз я глубоко ошибся.

А Мускат снова взялся за трубу и начал играть «Муд Индиго». В этот момент в моей голове родилась новая мысль – простая, но удачная. Эприл, смотревшая на меня с надеждой, спросила:

– Что с вами? Вам нехорошо?

– Нашел! – воскликнул я и прищелкнул пальцами. – Нашел выход! Знаю, как с ним надо обращаться, чтобы он вспомнил.

Мускат опустил трубу и посмотрел на меня.

– Давайте выпьем еще по одной, – предложил он.

– Вот именно, – сказал я. – Еще по одной, потом еще по одной и еще по одной. – И чтобы придать побольше любезности своим словам, я одним глотком осушил рюмку.

– Что это значит? – спросила Эприл.

– Все, что нам нужно, это немного поиграть, – объяснил я.

– Не понимаю, – сказала она. – Это что, шутка?

– Вот, что мы сделаем: мы просто-напросто реконструируем преступление.

Мускат и Эприл непонимающе посмотрели друг на друга.

– Ему нужно еще выпить, – наконец сказал Мускат.

– А я думаю, что он что-то не то съел, – ответила она.

– Я еще никогда не встречал таких непонятливых людей, – начал я защищаться.

– О’кей, мистер Всезнайка, – заметила Эприл. – Только выражайтесь яснее.

– Что ж, повторю еще раз. Нам нужно реконструировать преступление.

– И тем не менее я опять ничего не понял, – бросил Мускат, наполняя рюмки.

Когда это произошло, вы были пьяны, – объяснил я. – А сейчас вы трезвы, правильно?

– Почти трезв, – уточнил он. – Но, надеюсь, недолго.

– Вот и прекрасно, – сказал я. – Напивайтесь, и как можно скорее. Напивайтесь и дуйте в свою трубу, как вчера вечером. А потом мы разыграем сцену, которая, должно быть, произошла вчера вечером в рубке. Эприл будет исполнять роль Эллен Фицрой…

– Что, что? – сразу переспросила она.

– Вы слышали, что я сказал, – ответил я. – А я сам буду играть роль убийцы. Когда Мускат трезв, он, естественно, не может ни о чем вспомнить, потому что был пьян, когда это случилось. Но если он напьется и мы разыграем сцену, которая произошла вчера, то он, возможно, все вспомнит.

Эприл и Мускат какое-то время смотрели друг на друга. Наконец-то до них дошло.

– О’кей! – наконец сказала она. – На первый взгляд это кажется глупым, но это лучше, чем ничего.

– А что вы скажете? – спросил я.

Он пожал плечами.

– Пока мы будем пить, меня ничто не будет беспокоить, – ответил он.

– Вот и хорошо, – сказал я. – Сперва Мускат должен влить в себя с десяток порций спиртного, а потом мы…

– Минутку! – перебил он. – Вы что, хотите меня напоить, а сами будете только смотреть?

– Напиться должны вы, – сказал я. – Это главная предпосылка.

Он покачал головой.

– Только не так, любезный. Так я не могу. Если я пью, то и вы должны пить со мной.

– Ну, давайте же, Мускат, – попыталась уговорить его Эприл.

– Послушайте, Бойд, – холодно заметил он. – В конце концов эта сумасшедшая идея ваша, а не моя. Но я согласен и на это, лишь бы вы пили вместе со мной. Если нет, то и я пасую.

– О’кей! – согласился я и посмотрел на Эприл. – А что скажете вы?

– Поскольку речь идет о том, чтобы я сохранила свой заработок и могла регулярно питаться, то я присоединюсь к вам. – С этими словами она взяла нетронутую рюмку и выпила залпом, словно это было не спиртное, а лимонад.

– Вот это другое дело! – сказал Мускат и начал снова наполнять рюмки. – За реконструкцию преступления! – добавил он. – Это самая благопристойная причина, оправдывающая выпивку!

И мы начали пить. После седьмой рюмки я перестал вести счет. Постепенно я начал терять чувство времени, все предметы вокруг начали расплываться, но потом все стало опять очень рельефным.

Мускат сидел на полу, скрестив ноги, и играл на трубе. По нему было видно, что мысли его где-то витают. Рядом с ним стояли три бутылки и одна рюмка. Две уже были пусты, а в третьей еще оставалось много обжигающего напитка.

Эприл словно во сне танцевала по комнате. Я бы охотно составил ей компанию, но не нашел рубильника, который бы выключил шатающийся пол. Поэтому я лишь безрезультатно пытался установить, какой танец она танцевала. Наверное, какой-нибудь из новых.

Наконец она зашаталась и, лишь схватившись за край стола, смогла удержаться от падения.

– Эй вы, медленно думающий! – выкрикнула она.

– Это вы мне? – холодно спросил я.

– А кому же еще, болван? – спросила она. – Разве мы не хотели сделать что-то с кем-то когда-то?

– Вы имеете в виду, что я должен был улечься с вами в постель? – спросил я с надеждой.

– К черту вас! – четко ответила она. – Я говорю о рекон… рекон… Черт возьми, да вы знаете, что я имею в виду и что мы еще должны делать…

– Мы еще до сих пор не ложились с вами в постель, – напомнил я. – Значит, мы и не должны этого делать…

Мускат перестал играть и уставился на меня.

Что с вами? – спросил он. – Вы говорили об убийстве. – Он улыбнулся. – Даже я помню об этом, II я пьян.

– Вот как? – удивился я. – Значит, я здесь один грозный?

Я поднялся и это было моей ошибкой. Пол с такой стремительностью двинулся мне навстречу, что я поневоле резко отстранился, шлепнулся на пол и не без груда поднялся.

Мускат снова играл на трубе, а Эприл снова танце – нала.

– Слушайте! – крикнул я.

Мускат перестал играть, а Эприл остановилась. Наступившая вслед за этим тишина была почти невыносимой.

– Это уже лучше! – продолжал я. – О’кей. Мы начинаем. – Я показал пальцем на Эприл. – Вы исполняете роль Эллен, понятно?

– Понятно, – подтвердила она.

– А вы, Мускат, играйте на трубе, – сказал я ему. – Только не забывайте, что это не сегодняшний вечер, а вчерашний.

– Да, сейчас вчерашний вечер, – повторил он и поднес трубу к губам.

– А вокруг – яхта, – продолжал я. – И мы находимся в рубке. Здесь побывало множество людей, но все они, кроме Эллен Фицрой, ушли.

Я сделал знак Эприл, и она села на пол перед Мускатом.

– Мой милый Мускат, – нежно сказала она.

– Хэлло, Эллен! – Он взмахнул рукой и продолжал играть.

Я ждал и наблюдал, в то время как Мускат наигрывал блюз. Мне показалось, что некоторые такты я узнал, но потом он снова начал импровизировать.

Я вылакал свою рюмку и осторожно скользнул за спину Муската, стараясь больше не терять равновесия. Потом я вытянул указательный палец и изо всей силы выкрикнул:

– Пух-х!

Мускат даже бровью не повел. Он продолжал наигрывать свои импровизации. Эприл упала на пол, ее юбка задралась, так что можно было видеть бедра и подвязки. На какое-то мгновение Мускат перестал играть, что меня отнюдь не удивило, ибо поза Эприл заставила бы замолчать и целый симфонический оркестр. Мгновением позже вся моя теория разлетелась на осколки – точнее, когда полилась заупокойная мелодия «Разве он не шевельнулся».

– О’кей! – сказал я, покачивая головой. – Наверное, так и было.

Эприл приподнялась с пола и, чтобы снова не упасть, схватилась за край стола.

– Я пьяна, – сказала она.

– Перестань играть! – набросился я на Муската. – Ну как? – спросил я его с надеждой.

Он отложил трубу и уставился на меня остекленевшими глазами.

– Что вы сказали? – пробормотал он.

– Вам эта сцена о чем-нибудь напомнила? – спросил я. – Вспомнили что-нибудь?

– Что именно?

– Мы только что реконструировали сцену убийства. Вы не слышали, как я только что прокричал «пух-х!».

– Не слышал, – ответил он. – Я играл на трубе.

Я на мгновение закрыл глаза, потом снова открыл их и устало спросил:

– Значит, вы не можете вспомнить ни об одной детали случившегося вчера вечером?

– Все это ерунда, – ответил он. – И все же какое-то мгновение мне и правда показалось, что все это происходит вчера вечером. Я не отдавал себе отчет, вчера ли это происходило или сегодня.

– Давайте выпьем еще по рюмочке, – предложила Эприл. – Теперь мы хотя бы знаем, что это была идиотская мысль.

Я даже не попытался защищаться, а взял из руки Муската бутылку и налил всем по рюмке. Не успел я покончить с этим делом, как в дверь забарабанили.