Текст книги "Ты знаешь, мама, он какой... (СИ)"

Автор книги: Карина Волк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

С восхищением слушала речи подруги. Правильно, что её считают одним из лучших психологов столицы.

– Мораль создана для того, чтобы держать людей в определённых рамках. Счастливое общество никому не нужно, а счастливая женщина – это вообще трагедия для системы. Стервы действуют исключительно в собственных интересах, и это невероятно возбуждает мужчин. Они получают возможность освободиться от надуманных правил, условий, обязательных процедур. Ты и женщины, что может быть круче?!

Невольно усмехнулась.

– Эмма, это уже слишком. Никогда не была монашкой, но явиться к Морозову и вот так предложит себя, – учащённо задышала, понимая, что безумная идея подруги охватывает мои мысли.

– Только со стервой можно весело проводить время. Не спать до трёх часов ночи, проиграть зарплату в казино, поучаствовать в настоящей, а не искусственно созданной конкуренции за её внимание, – подруга пропустила мимо ушей мои слова, активно продолжая склонять меня к безумному шагу. – Стервы интересные, постоянно к чему-то стремятся, их жизнь не превращается в скучные "утро-ужин-телевизионное шоу-сон". Они яркие, раскрепощённые, ведут себя дерзко. Это даёт мужчинам эмоции, которые невозможно получить с женщиной, которая строит из себя отличницу и пай-девочку, хотя в все прекрасно знают, что мечтает она о другом.

Подруга замолкла и загадочно усмехнулась.

– Морозов никогда не обратит внимание на Елизавету. Она у тебя отличника. Пай-девочка. Ей нужен другой мужик. Морозов к тебе неравнодушен.

– Ты так думаешь?

Эмма обиженно округлила глаза.

– Нет. Не думаю. Знаю. Не забывай, что я лучший психолог в городе.

– Да. Лучший и самый скромный, – не удержалась от язвительного комментария. Так ты считаешь, мне стоит попробовать? – Игриво потормошила волосы.

– Я предлагаю лишь пути. Ты сама должна принять решение.

Подруга более ни слова не промолвила, она лишь хитро прищурилась и лукаво улыбнулась…

– Ох! Не знаю, – и для бодрости духа выпила алкоголя. – Знаешь, как говорится, «и хочется и колется».

Женщина озадаченно приподняла брови.

– Лера, ты должна попробовать. Не исключаю, что у тебя ничего не получится с Морозовым. Тогда вы просто разойдётесь. Но кто знает?

Пожала плечами.

– Вот подумай, что ты теряешь? – Продолжила она задавать наводящие вопросы. – С Ворошиловым у тебя полный закат. Вспышка, которая мгновенно вспыхнула и также мгновенно затухла.

С сожалением утвердительно кивнула. Вот тут уж ничего возразить невозможно! С Ворошиловым промахнулась, он далеко не тот мужчина, с которым хочу беспечно встретить старость, которая уже не за такими дальними горами.

– Ты боишься, что Морозов тебя не простит?

– И это тоже.

Эмма ошеломлённо вытянула губы.

– И это тоже? – В вопросительном тоне, повторила она. – А что ещё тебя пугает? Что останавливает. Только не говори, что всё-таки подозреваешь, что Платон увлёкся твоей дочерью.

– Нет, – немного поморщилась. – Дело в возрасте. Не забывай, что я старше Платона почти на семь лет. Может возраст и не такой существенный, но всё-таки и далеко не маленький.

Эмма улыбнулась и кокетливо помахала пальцем.

– По моим наблюдениям и, исходя из моей практики, довольно актуальный для многих женщин вопрос, какие перспективы есть у отношений, когда её избранник младше неё на семь, десять лет. Интересно заметить, что мужчины с такими вопросами ко мне на консультацию не обращались.

Непринуждённо улыбнулась наблюдениям подруги, которая из последних сил пыталась меня приободрить.

– Есть ли перспективы у таких отношений, могут ли они быть гармоничными, долгосрочными? По моему мнению – есть и могут, но зависит это от большого количества факторов, а каждый случай, конечно же, индивидуален, – пояснила она. – Кстати, когда этот вопрос очень сильно беспокоит женщину и её избранника – это, на мой взгляд такой звоночек, что эта тема будет постоянно оставаться на «повестке дня» и будет осложнять отношения. Те, кто решился «урвать своё счастье», пусть временное, и не париться по этому поводу, как правило, живут вместе долго и счастливо.

Робко покосилась на подругу, она рисовала, одновременно, хорошую и плохую перспективу.

– Боже! Всё так неоднозначно и непредсказуемо. Мне безумно страшно, но и жить так больше не могу. Не желаю причинять боль Дмитрию, но и жить рядом с ним не хочу.

Эмма широко развела руками.

– Валерия, ты должна поговорить с ним. Он имеет права, на счастье.

– Знаю, – нервно накрыла голову ладонями. – Только не представляю, что ему сказать. Как всё объяснить. И не ранить его.

Подруга схватила меня за руку, ощущая, что я закрываюсь от внешнего мира.

– Чувство тоски и недосказанности часто тянется шлейфом после выхода из отношений, даже когда их завершение было совершенно предсказуемым и «по обоюдному согласию». Это так называемый «эффект незавершённости», и он сопровождает не только прекращение отношений между мужчиной и женщиной, но и дружеские, а иногда и рабочие взаимоотношения.

С грустью опустила глаза и тяжело вздохнула.

Глава 4. Платон

Взял стакан и, налив тёплой воды, бросил туда таблетку.

Невольно обескураженно улыбнулся.

Сам себе удивлялся. Не помню за собой проявление подобной заботы.

Любовь и трепет к сестре и племяннице не считается …Они мои родные, как в принципе и моя сварливая тётушка!

Всю свою сознательную жизнь достаточно потребительски относился к женщинам. Принцип был до жути прост, они мне удовольствие и наслаждение, а я взамен бытовые ценности: шмотки, тачки, иным особо «драгоценным» дамам даже квартиры дарил.

Любовь – это когда секс становится таким потрясающим, что уже не можешь заниматься им ни с кем другим. Наваждение перемещается из члена в мозг.

Бесспорно, к своим любовницам относился цинично и прагматично…Но к этой девочке испытывал совершенно другие чувства. Нет, она, безусловно, вызывала во мне сексуальный интерес, хотел её. Безумно хотел, до такой степени, что из последних сил сдерживался…Но вместе с сексуальной потребностью, Елизавета зарождала во мне плохо объяснимо желание, узнать её поближе, раскрыть девичью душу и погрузится во внутренний, богатый женский мир.

Проклятие! Что же это за наваждение…Желала её тело и душу!

Б…ь! Ещё как хотел, но вместе с тем желал заботиться о ней. Подобные нежные чувства испытывал лишь к трём женщинам, к сестре, племяннице и крёстной. Отчаянно помотал головой, отгоняя глупые, несуразные мысли.

Бред! Нельзя ставить Елизавету и моих родных женщин на одну ступень. Они моя кровь, а Лиза – дочь меркантильной, подлой стервы. Она такая же, как и её продажная, лживая мать.

Надо быть полным идиотом, которым никогда не являлся, что бы вновь беспечно доверится очередной бабе. И пусть эта девочка, кажется такой невинной и светлой…Знаем, плавали.

Лиза – самая обычная девчонка. Сколько их таких…Тысячи…Миллионы… Миллиарды…по земле ходит.

Медленно подошёл к двери спальни, за которой находился перепуганный, но такой дерзкий воробушек. Поднял руку и негромко постучал, не стоило лишний раз её провоцировать и так испуганными глазами смотрит на меня, словно я какой-то извращенец.

Ответа не последовало. Наверно ещё в ванной комнате. Приличный бы человек развернулся и ушёл, но куда мне до воспитанного, деликатного мужчины.

Неспешно приоткрыл дверь и тихим шагом зашёл.

Точно в ванной комнате. П…ц! Разумом понимал, что надо оставить стакан и уходить от греха подальше. Никогда не был ангелом. Нимб точно не заслужил. Но при любых обстоятельствах всегда оставался человеком. А вот сейчас уже не был уверен, что смогу оставаться человеком, эта девочка пробуждала во мне звериные, собственнические инстинкты.

Грех был таким соблазнительным и манящим.

Неторопливо последовал к заветной двери и вот когда уже собрался приоткрыть запретную дверь, как внезапно она сама распахнулась и передо мной предстала Елизавета.

– Ты что здесь забыл? – Прокричала она, придерживая одной рукой полотенце на голове, другой поправляя края тоненького халатика на своей соблазнительной груди.

Замер. Буквально пожирал её глазами, в своих сладких мечтах срывая этот ненужный халатик и оголяя столь желанное тело.

– Ты что здесь делаешь? – Прорычала она сладкими, пухлыми губками. – Платон, ты оглох? Хватит, стоять и молчать. А лучше разворачивайся и уходи. Кошмар какой-то, – малышка злобно поморщила лоб

Приподнял глаза и лукаво усмехнулся.

– Лиза, я принёс тебе лекарство, – махнул головой в сторону столика. – Не стоит кричать. Научись банально благодарить людей за помощь.

Она перевела глаза и, убедившись в моих словах, перешла на более мягкий, но всё равно твёрдый тон.

– Спасибо, конечно. Но зачем ты пошёл в ванную комнату? – Слегка сбиваясь, продолжая нервно теребить края халата, протараторила она. – Прости, немного смутилась.

Провокационная улыбка засияла на моём лице, машинально наклонился к девочке и, глядя прямо в её пленительные, насыщенно-голубые глаза цвета утреннего северного сияния, с хрипотцой в голосе, прошептал, – а ты сама, как думаешь?

Б…ь! Как же сейчас хотелось проникнуть в эту белокурую головку и прочитать её самые сокровенные, потаённые мысли…

Чёрт! И проникнуть хотелось далеко не только в её головушку!

Елизавета пару секунд молча смотрела в мои глаза, а затем резко оттолкнула и, пройдя в спальню, гневно прокричала, – идиот! Ты что о себе думаешь? Я тебе сказала. И могу ещё раз повторить, Платон Аркадьевич, что меня не интересует ваша наглая, надменная, высокомерная персона.

Девчонка интенсивно замахала тонкими пальчиками возле своего раскрасневшегося лица.

– Какой же высокомерный, упрямый и невоспитанный мужчина. Разве можно вот так без спроса врываться в ванную комнату девушки. Наглец и нахал.

Ненавидел женские истерики. Но сейчас Лиза меня действительно забавляла и одновременно безумно возбуждала. Твою же мать! Как же хотелось сорваться с места, сгрести её в охапку, повалить на кровать и страстно целуя каждую часть её тела, потребовать вновь повторить все те слова, которые он так смело выкрикивает, находясь в относительной безопасности.

– Всё сказала.

– Да.

Изобразив полное равнодушие, помотал головой и без лишних слов направился на выход, параллельно требовательно заявив, – выпей лекарство и пошли ужинать.

Нужно быть гораздо мудрее этой маленькой, дерзкой девочки, которая своими поведение страшно возбуждала меня, вынуждая терять контроль надо собой…

Чёрт! Боялся…Боялся самого себя!

Лиза звонко усмехнулась и надменно провозгласила, – я ужинать не собираюсь. Спасибо. Сыта по горло. И спокойной ночи.

Озлобленно сверкнул глазами. Её забавное, капризное сопротивление реально начинало выводить из себя.

– Можете идти. Я вас больше не задерживаю. И вы мне не мешайте. Страшно устала.

Дрянь. Сучка малолетняя. Не хотел лишний раз проявлять грубость, но эта стерва профессионально выводила меня из себя.

Замедлил шаг, а потом, остановившись у самой двери, плавно повернулся.

– Слушай сюда и запоминай. Либо ты самостоятельно придёшь на ужин, либо, – вновь мой плотоядный взгляд мазнул её полуобнажённые, стройные, длинные ножки, – мне придётся выступить в качестве твоего транспортного средства. Выпей лекарства и пошли. Не испытывай моё терпение.

Мой голос звучал твёрдо и грозно, но при этом так хотелось, чтобы она вновь проявила свой дерзкий характер. А что, я не прочь прижать к себе строптивую малышку и как следует отшлёпать её.

– Лиза, не испытывай моё терпение. Не советую.

Терпение – это вовсе не состояние скота, который всё терпит. Это не унижение человека – совсем нет. Это не компромисс со злом – ни в коем случае. Терпение – это есть умение сохранять невозмутимость духа в тех обстоятельствах, которые этой невозмутимости препятствуют. Терпение – это есть умение идти к цели, когда встречаются на пути различные преграды. Терпение – это умение сохранять радостный дух, когда слишком много печали. Терпение есть победа и преодоление, терпение есть форма мужества – вот что такое настоящее терпение.

Б…ь. Я реально рядом с ней голову теряю, превращаясь в какого-то одержимого маньяка и садиста.

Лиза озлобленно фыркнула, но даже с места не сдвинулась.

– Это твой выбор, – плавно сделал шаг.

Лиза дёрнулась и, молниеносно подбежав к столику, мгновенно осушила стакан, затем немного поморщилась и с осуждением посмотрела в мою сторону.

– Ты маньяк! – Воскликнула она и, крепко держа стакан в руке, направилась к двери. – Пошли. Чёрт с тобой. Что угодно сделаю, лишь бы избавиться от тебя.

– Будь осторожна со своими словами, – непроизвольно, просто ощущая острую необходимость прикоснуться к манящей коже, приподнял руку и провёл пальцем по её щеке, неспешно опускаясь к райским, блаженным и таким желанным женским устам.

Лиза мгновенно отступила, лишая возможности и дальше наслаждаться бархатной кожей.

– Ты меня боишься?

Девочка храбро приподняла голову, при этом кожей чувствовал, что она действительно боится меня, но…вместе со страхом, она испытывала неконтролируемое, трепетное желания. Будь я проклят, но я ей небезразличен. По горящим глазам, стыдливо полыхающим щекам вижу…

– А тебя стоит бояться? Ты мне угрожаешь? Можешь обидеть?

Пронзительно улыбнулся.

– Смотря кому. Мои враги меня боятся и для этого у них есть причины, но для тебя я не представляю никакой угрозы, – мягко-мягко, с долей сексуальной нежности, прошептал. – Елизавета, – сменил риторику и перешёл на более суровый тон, – ты ко мне несправедлива. И я тебе уже об этом говорил. Нафантазировала себе всяких несусветных мерзостей про меня.

Лиза смущённо поводила глазами, она более не смогла выдержать зрительного контакта со мной. По всей видимости, девочка прочитала в них, всё-то, что вслух не произнёс.

– Ваши слова расходятся с делом. Говорите одно, делаете совершенно другое. Слишком непредсказуемый. Скользкий.

Есть такое выражение «скользкий человек». Еще говорят мутный, изворотливый, ненадежный. Таким людям не доверяют, посматривают на них косо, предпочитают не иметь дел. Как говорится, дыма без огня не бывает.

Но мой случай, исключение. Меня можно назвать Дон Жуаном, ловеласом, истинным ценителем женщин, но вовсе не скользким человеком. Никогда и никого не обманываю, возможно, лукавлю, но вовсе не нагло вру.

– Правда? – Широко шагнул и вновь оказался максимально близко к желанной девочке. – И в чём же это выражается?

Она приподняла подбородок, но всё равно продолжала смотреть куда угодно только не на меня.

– Во всём, – девочка нервно пробежалась пальчиками по оголённой шее. – Разве можно хватать девушку, бросать её на плечо и как варвар тащить в свою машину. И уж тем более нельзя распускать руки. Разве такое поведение достойно настоящего мужчины?

– Сильно ударил? – Мгновенно сорвался вопрос с моих губ. Чёрт. Вроде всего лишь пару раз шлёпнул, неужели силу не рассчитал?

Виновато опустил глаза.

Б…во! Никогда в своей жизни в отношении женщины не применял силу.

Лиза отрицательно помотала головой.

– Не сильно, но очень ощутимо, – а вот теперь её обиженный, угнетённый взор был направлен на меня. – Как можно так себя вести? Я же тебе не кукла безвольная.

Немного приподнял брови.

– Нет. Ты для меня не кукла безвольная, – слово в слово повторил её же фразу, правда, с совершенно, с иным контекстом. – Ты для меня маленькая, глупая девочка, которая совершенно не думает о своём здоровье и безопасности. Да в этом парке по ночам здоровые мужики боятся ходить, а ты на что рассчитывала? Или, может, острых ощущений захотелось? – Гнев охватил меня, как только представил, каким ужасам могла подвергнуться непутёвая, легкомысленная девочка, если бы нарвалась на каких-нибудь отморозков. – Тебе прошлого раза мало было. Забыла, что тебя чуть не трахнули прямо у клуба. Нравиться, судьбу испытывать?

Понимал, что перегнул палку, слишком грубо разговаривал с Лизой, но по-другому не мог.

– Ладно, – подтолкнул к двери заметно погрустневшую девочку, у которой щёки не просто покраснели, а стали пунцово багряного цвета.

Она больше не сопротивлялась, неукоснительно последовала к двери.

– Надо занять твой болтливый ротик более увлекательным занятием, а то опять бред какой-нибудь брякнешь.

Лиза остановилась и, схватившись за дверную ручку, яростно повернула голову и одарила меня морозящим, озлобленным взглядом.

– Что у тебя за привычка всё опошлить? Нельзя просто пригласить на ужин. Без всяких вульгарных намёков.

Эта девочка самый настоящий убийственный, ядерный коктейль. Дикая...Дерзкая…Наивная…Невинная…Нежная…Ранимая…

– Лиза, я ничего вульгарного и уж тем более пошлого не сказал, – изобразил полное негодование. – Это ты, девочка моя, всё опошляешь. У меня даже мыслей про секс не было.

Елизавета гордо выпрямилась.

– Я не твоя девочка.

Нахмурил брови. Интересно! Опять сейчас заявит, что у неё есть молодой человек. П….ц. Даже думать не желаю, что этот сопливый юнец, что был с ней в клубе, интересен Лизе.

– Понятно. У тебя есть парень. Знаю. Помню.

– Точно! – Воскликнула она и резко распахнула дверь, но покинуть спальню не успел, одним быстрым рывком схватил малышку за тонкую талию и, моментально прижав её к стене, медленно-медленно провёл пальцами по плечу, неспешно сдирая халат с тела.

– Пусти, – она попыталась вырваться. – Отпусти, сказала. Ты мне противен. Ненавижу тебя. Я люблю другого человека.

Безмолвно улыбнулся, лаская её чувствительное, такое отзывчивое тело.

– Врёшь. Так не реагирую на ласки ненавистного мужчины. Лиза, но чего ты так боишься?

Дыхание Лизы участилось, её грудь суетливо поднималась и опускалась, глаза наполнились паническим ужасом.

– Отпусти меня, – взмолилась она, когда моя рука инстинктивно опустилась на её бедро. – Платон, пожалуйста, отпусти меня. Я действительно боюсь тебя.

Последняя реплика отрезвила мой затуманенный разум. Злобно рыкнул и отошёл от малышки.

– Прости. Мне действительно сложно контролировать себя. Ты постоянно провоцируешь меня.

– Чем? Я из последних сил пытаюсь не попадаться тебе на глаза. Даже из фирмы Ворошилова уволилась. Чем я тебя провоцирую? – Истерично повторила она.

Мрачно усмехнулся.

– Одним своим видом. Лиза, ты мне правда очень понравилась. И я в отличие от тебя, не боюсь признаться в своём желании. Но в одном ты права. Распускать руки и пользоваться ситуацией я не буду, – утвердительно заявил, сам не веря своему обещанию. – Но при условии, что ты не выкинешь очередную глупость.

– Не выкину. Можешь не сомневаться, – она из последних сил пыталась доказать мне, что мои прикосновения ей неприятны и даже ненавистны.

Надменно ухмыльнулся.

– Не выкинешь, лишь бы я больше к тебе не прикасался.

– Да.

Снисходительно помотал головой.

– Лиза, ты никуда от меня не денешься. Рано или поздно, но ты сама придёшь ко мне.

Девочка высокомерно хныкнула.

– Ты меня хочешь. По глазкам твоим страстным вижу что хочешь.

– Глаза протри или очки купи. Потому что, кроме отвращения ты больше ничего в моих глазах увидеть не можешь.

Глава 5. Лиза

Очень многие мужчины уверены, что женщины ценят их исключительно за платёжеспособность. На самом деле, женщин чаще всего впечатляет в мужчинах уверенность и сила характера. И так уж совпадает, что именно сильные и уверенные в себе мужчины, как правило, обладают и деньгами, и властью.

Робко приподняла глаза и моментально зафиксировала, как Морозов медленно, без какого-либо стыда, блуждает своим цепким взором по моей шее, неспешно опускаясь всё ниже и ниже к груди.

Чёрт! Он вместо того, чтобы поглощать изысканные блюда, буквально глазами пожирает меня.

Учащённо задышала. Почему его плотоядный, слащаво-приторный взгляд не вызывает у меня никакого осуждения и отвращения. Блин! Откуда это сексуальное, провокационное, постыдное волнение?

Резко отложила столовые приборы, они звонко ударились о тарелку. Надеялась привлечь внимание мужчины.

Но Морозов даже не шелохнулся.

Невольно вспомнила маму, которая всегда восхищалась сильными, властными, решительными мужчинами, которые, как правило, обладают большими деньгами и почти безграничной властью. Наверное, большинство власть имущих это и отличает, привлекательна изначально их внутренняя сила, которая и позволила им подняться на какие-то вершины. Ну и кроме того, когда видишь, как все вокруг подчиняются этому человеку, уважают его, даже трепещут перед ним – это завораживает: все поклоняются ему, он особенный.

У мамы была чуждая мне философия, хорошо помню, что она мне говорила, когда начала встречаться с женатым Ворошиловым: «– Я, конечно, могу быть любовницей, я достаточно терпелива, чтобы годами ждать, когда мой мужчина решится развестись с женой. А ведь властным мужчинам, как правило, очень трудно оставить семью, именно из-за их высокого положения. Парадокс – чем больше власти у человека, тем меньше свободы. "Все могут короли" и так далее. Да, я могу быть терпеливой любовницей, но в идеале, конечно, хотела бы быть верной женой, спутницей всей жизни, матерью его детей, хранительницей очага и первой леди, соответственно. Помогать, советовать, участвовать во всяких светских раутах, оберегать его покой, ублажать его в постели, заботиться о доме, блистать на приёмах…».

– Ты маме звонил? – Постаралась абстрагироваться от ситуации, поборов упаднические настроения, задала отстранённый вопрос.

Морозов устало выдохнул и, наконец-то, оторвал свой пожирающий, хищный взгляд от моей интимной части тела.

Машинально поправила края халата на груди и нервно сглотнула, наблюдая за харизматичным, чертовски соблазнительным мужчиной.

– Нет. Не звонил, – монотонно, сквозь плотно сжатые зубы, процедил он.

Виновато опустила глаза. Постепенно гнев на маму стал угасать. Осознавала, что наговорила матери кучу чудовищных вещей. И она, бесспорно, была неправа. Даже несмотря на мои выпады, поднимать руку на меня, мама не имела права. В общем, стоит признать, что в этом конфликте обе были виноваты.

– Я ей сама позвоню, – представляю, как она сейчас переживает.

Встала из-за стола и уже собралась последовать в спальню за телефоном, как внезапно Морозов лихо вскочил и, перегородив мне дорогу, решительно замотал головой.

– Она сама мне звонила. Можешь не волноваться, – Морозов осторожно прикоснулся к моему плечу и бережно подтолкнул к столу. – Можешь спокойно поужинать. Завтра я отвезу тебя домой.

«Завтра я отвезу тебя домой!». Его беспечная фраза эхом раздалась в ушах. В смысле он сам отвезёт меня домой?

– Почему ты не сказал, что мама звонила? – Не стала акцентировать внимание на его последней реплике.

Морозов снисходительно улыбнулся.

– Хотел тебе сказать, но ты же слова не даёшь мне вставить. Постоянно возмущаешься. Ты реально, как капризный ребёнок.

– Сам ты капризный ребёнок, – развернулась и села обратно за стол.

Достал уже! Глубоко вздохнула. Представляю, что творится в душе у моей матери. Чёрт! Действительно, чёрт меня дёрнул уходить из дома. Стоило сначала успокоиться, я же, как всегда, эмоционально среагировала и вот, пожалуйста – плачевный результат.

Моментально подняла глаза на Морозова, который вальяжно расположился напротив меня и умиротворённо поглощал, небольшими глотками тёмно-красный алкогольный напиток.

Как же меня угораздило вляпаться по самые уши. Заворожённо и взволнованно наблюдала за ним, инстинктивно ощущая опасность. Он и в трезвом состоянии ведёт себя как маньяк, помешанный на сексе. Один бог знает, какие трансформации с ним произойдут, когда его сознание будет искажённо.

– Когда фиалки льют благоуханье, – неожиданно с трепетом, с романтическим настроем, прошептал Морозов. – И веет ветра вешнего дыхания. Мудрец – кто пьёт с возлюбленной вино, разбив о камень чашу покаянья.

Ехидно растянула губы.

– Платон Аркадьевич, вы меня удивляете! – Беспечно взяла столовые приборы и, отрезов небольшой кусочек мяса, ловко закинула его рот.

– Почему? – Непринуждённый вопрос сорвался с мужских губ. – Ты думаешь, что я до такой степени чёрствый человек? Действительно, считаешь, что я не способен на романтику? – Он утвердительно, вопросительно махнул заострённым подбородком, настойчиво требуя искреннего ответа.

Машинально облизала губы и, тщательно переживав сочный мясной кусочек, задорно провозгласила, – да! Именно так я и считаю. Думаю, что вы жестокий, бессердечный человек, который не перед чем не остановится ради достижения своих целей.

– Это хорошо, – с весёлым настроем провозгласил Морозов и допил остатки вина, а затем поставив бокал на стол, игриво подмигнул мне. – Это очень даже хорошо.

Озадаченно приподняла брови, продолжая лишний раз убеждаться, что алкогольные напитки существенно влияют на мозговую деятельность.

– Что здесь хорошего? Я ничего хорошего вам не сказала. Откуда этот неуместный восторг?

Морозов приглушённо ухмыльнулся.

– Неважно, что ты обо мне думаешь. Главное, что ты, вообще, обо мне думаешь, – он нарочито помахал пальцем. – Самое страшное – равнодушие… Даже когда ругаешься, злишься, всё равно это какие-то эмоции. А вот когда тебе становится всё равно, тогда стоит задуматься.

Надо признать, что этот человек умеет ловить «за язык». Надо было сказать, что он мне в принципе безразличен. Но что уж теперь. Сказала, что сказала. Слово не воробей, обратно не вернёшь.

– Не обольщайся, – язвительно буркнула я, глядя в его нахальную, самодовольную физиономию.

Морозов опустил локти на стол и, немного наклонив голову набок, с задумчивым выражением лица, спросил, – Лиза, позволь задать тебе вопрос?

Удивительные метаморфозы происходили с Морозовым после бокала вина. Надо же…Он теперь разрешения просит, чтобы задать вопрос.

– Задавай. Тем более что ты всё равно спросишь и без моего дозволения.

– Почему ты пошла в парк? – Серьёзным тоном задал вопрос Морозов.

– А куда мне прикажешь было идти? – Мгновенно задала риторический вопрос. – Прямиком к тебе.

Лицо мужчины оставалось непроницаемым, сложно было понять, о чём именно он думает, а главное, к чему задал этот вопрос.

– Ну извини, адреса не знала.

– К друзьям, – проигнорировав мой сарказм, оставаясь серьёзным и сосредоточенным, проговорил он. – Почему не пошла к своим друзьям? Ну или к своему, – он брезгливо поморщился, – так называемому жениху?

Что началось гневом, оканчивается стыдом. Разозлилась на мать и совершила глупый поступок, а когда одумалась было уже поздно. Стыдно на ночь глядя было обращаться к друзьям, включая Стёпу. Что должна была сказать? Что я взрослая девка, словно школьница поругалась с матерью и сбежала из дома. Нет. Лучше уж мёрзнуть под проливным дождём в тёмном парке в гордом одиночестве.

– Тебя это не касается.

Морозов, к моему удивлению, спорить не стал.

– Хорошо. Тогда ответь на вопрос, который напрямую касается меня.

Заинтриговано ухмыльнулась.

– А вот это интересно. И что же напрямую касается тебя?

Дьявольский, провокационный огонёк запылал в глубине его глаз, он слегка наклонился вперёд, чтобы лучше видеть выражением моего лица.

– Ты почему с матерью поругалась? Что такого между вами произошло, что ты на ночь глядя из дома сбежала? Неужели, ты так отчаянно защищала меня, что в результате в качестве протеста ушла из дома.

Невольно закатила глаза. Вот же самодовольный мужлан.

– Иногда в семье происходят ссоры. Даже между любящими друг друга людьми случаются недоразумения. Ясно? – Гневно сузила глаза, сосредоточенно всматриваясь в лицо мужчины, который явно наслаждался ситуацией.

Как же хотелось стереть с его физиономии улыбку, которая так и источала силу, власть, он ощущал себя победителем, вершителем чужих судеб. Чёртовым спасителем.

– Но тебе этого не понять. Ты вряд ли способен, кого-то полюбить, кроме себя.

– Ты не права. Я довольно самокритичен.

С откровенным недоверием шире распахнула глаза. Как же! Самокритичен он.

– Каждый день беспощадно критикую себя за недостаточную любовь к себе, – обворожительная, притягательная улыбка озарила его лицо. – Лиза, надо научиться жить здесь и сейчас.

– Спасибо. Обязательно воспользуюсь советом, который я у тебя не просила.

Морозов угрюмо свёл брови.

– Ты никогда не просила у меня помощи. Но постоянно в ней нуждаешься. И заметь, я всегда тебе помогаю. Может, я твой ангел-хранитель.

Пренебрежительно хныкнула.

– За какие такие грехи мне такой ангел-хранитель достался?

Морозов улыбнулся.

– Смею заметить, что и ты далеко не подарок.

– Не подарок, – насадила кусок мяса на остриё вилки, – но уж какая есть. Одного не могу понять. Ты зачем со мной возишься? – Медленно приподняла вилку и кокетливо ухмыляясь, закинула кусок в рот.

Глаза мужчины наполнились опасным, ярко-полыхающим страстным светом.

– Я хочу тебя. Именно тебя. И только тебя. Ты ведьма. Никак иначе не могу объяснить тот факт, что ты никак не покидаешь мои эротические фантазии.

Понимала, что Морозов деликатным, джентльменскими манерами не отличается, он не раз демонстрировал варварские методы решения проблем, но это уже переходило все границы…

– Твои фантазии так и останутся фантазиями. Ты мне неинтересен.

Морозов соблазнительно приоткрыл рот, продолжая прожигать меня морозящим душу, взглядом.

Блин. Говорила твёрдо и уверенно, но при этом сама себе не верила, а уж этот опытный сердцеед и подавно чувствовал, какие безумные, неконтролируемые эмоции вызывает в юном девичьем сердце.

Платон неспешно взял яблоко и, разрезав его на четыре части, с наслаждением преподнёс частичку «греховного» фрукта к губам.

– Значит, наши отношения невозможны?

– Невозможны.

Морозов широко улыбнулся.

– Слово «невозможно» ещё больше разжигает во мне азарт.

Нервно сглотнула.

– Ладно. Уже поздно. Пойду спать. Если ты, конечно, не против, – фыркнула я и поднялась на ноги.

– Против, – Морозов отложил половинку яблока и уверенным шагом направился ко мне. – Нам следует обсудить ещё один важный вопрос.

Интуитивно отступила и, прижавшись к стене, уточнила, – какой ещё вопрос?

– Нашей дальнейшей жизни.

Стыдливая краска против моей воли окрасила лицо, нервно задышала, ощущая болезненное, жгучее желание…Стыдилась и параллельно хотела. Желала вновь ощутить мужские губы на своих устах.

Боже! Нельзя подаваться запретному искушению. Он соблазняет меня. Специально провоцирует, его томный взгляд пробуждал низменные чувства. На мгновение захотела, послать всё к чертям собачьим и яростно прижаться к его губам. Становилась зависимой от него.

– С тобой всё хорошо?

– Да, – выдавила краткое согласие.

Его уста соблазнительно дрогнули.

– Что, да?

Отягощено сглотнула.

– Со мной всё хорошо, – инстинктивно сильнее прижалась филейной частью к стене, безуспешно пытаясь отстраниться от мужчины. – Почему спрашиваешь?

Морозов непринуждённо пожал плечами.

– Ты просто похожа на Сеньора Помидора.

Обескураженно ахнула.