Текст книги "Ты знаешь, мама, он какой... (СИ)"

Автор книги: Карина Волк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29. Платон

– Доброе утро, Платон Аркадьевич, – поприветствовал меня следователь и, неспешно поднявшись с кресла, протянул руку.

Лениво улыбнулся и, пожав мужскую ладонь, в ответ поприветствовал так называемого представителя власти.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Неторопливо, не отводя заинтересованного взгляда от парня, присел напротив мужчины.

– Платон Аркадьевич, ещё раз спасибо, что приехали. Выражаю вам соболезнования, – на лице следователя отразилась скорбь и сожаления, но даже невооружённым взглядом было видно, что хладнокровному, привыкшему каждый день к подобным заявлениям сотруднику, слова соболезнования ничего не означали. Его чувства атрофировались.

Отлично! Посмотрим, что такого важно сообщит мне следователь.

Легко быть хладнокровным, когда дело не касается собственной крови. Мне невероятно сложно без эмоции смотреть на ситуацию. И пусть Ворошилов не был достойным человеком, но я ему смерти точно не желал. И уж тем более не хотел, чтобы мои родные, дорогие девочки страдали. Найти убийцу было не только делом чести. Это вопрос безопасности семьи. Да, Ворошилов развёлся с сестрой, предал семью, но при этом оставался отцом моей племянницы, а это значит, что тот, кто покусился на него, бросил вызов мне… И кто же у нас такой бессмертный? Знал ответ, только вот пока не имел достаточных доказательств.

Брезгливо пробежался глазами по силуэту парня. Менты мне здесь не помощники. Вопрос нужно решать совершенно в другом месте. Кровь за кровь.

– Так что вы хотели?

Следователь удобно расположился на своём кресле. Паренёк чувствовал себя на коне. Этот малец, по всей видимости, считал, что заполучил неплохие доказательства моей причастности к убийству Дмитрия.

Надменно ухмыльнулся, пронзительно вглядываясь в хитрое мужское лицо, на котором отражался триумф. Чёрт! Лиза! Вот же глупая девчонка. Почти был уверен, что она рассказала ему о моём конфликте с Ворошиловым. Неприятно, но никакой катастрофы в этом не наблюдал. Но вот тот факт, что Елизавета сомневается во мне, вызывал горькие переживания. Ясно, что никогда не стану белым и пушистым для неё, но окончательно превращаться в кровавое чудовище совершенно не хотелось. Бежал от своих чувств, но так и не смог выкинуть её из головы. Надо признать своё поражение. Лиза крепко поселилась в моём сердце, завладела мыслями. Придётся признать ошибки…

Б…ь! Вот почему она не усмирила свою гордость и не пришла ко мне? Повела себя как маленькая, капризная, обидевшееся девочка. Ничего лучше не придумала, как побежать к следователю и «настучать» на меня. Злился. Доверие к Елизавете было подорвано… Для меня её демарш, как укус комара. Неприятно, но совершенно неболезненно и уж тем более не смертельно. Ну ничего, малышка! Придёт и моё время. Обязательно спрошу по полной. Ты осознаёшь, что действовать за спиной подло.

– Платон Аркадьевич, почему вы не рассказали о том, что у вас был конфликт с Ворошиловым? – Сухо провозгласил следователь, при этом по-прежнему считая, что теперь у него появился козырь в рукаве и его острый, провокационный вопрос застал меня в врасплох.

Фальшиво озадаченно вытянул лицо и неестественно вопросительно приподнял брови, изображая негодование.

– Не понял? Какой именно конфликт? У нас с Ворошиловым последнее время были не самые хорошие отношения. Я вам на допросе пояснил, что Дмитрий расстался с моей сестрой.

Следователь вальяжно расправил спину и утвердительно помотала головой, соглашаясь с каждым произнесённым мной словом.

– Это правда, – он распахнул тёмную папку и достал из неё протокол допроса. – Но при этом вы утаили от следствия очень важную информацию. Примерно месяц назад у вас был конфликт с Ворошиловым. Он вам угрожал. Это правда? – Следователь моментально оторвал взор от бумаг и цепко зафиксировал свой пытливый взгляд на мне. – Если да, то почему вы мне ничего не рассказали? Согласитесь, информация важная. Значит, что у вас был мотив.

Равнодушно пожал плечами.

– Повторяю, что у меня с Ворошиловым последнее время были очень напряжённые отношения. Но как такового конфликта не было. Это правда. Около месяца назад, может, чуть больше он приходил ко мне в состоянии алкогольного опьянения и обвинял во всех грехах, которые только можно придумать. Но разногласия между нами случались, – спокойным тоном пояснил, в принципе сказав чистую правду.

Следователь высокомерно хохотнул.

– И всё-таки! – Ядовитая улыбка зафиксировалась на его губах. – Вы скрыли от следствия очень важное обстоятельство. Платон Аркадьевич, Ворошилов вам публично угрожал. А это уже мотив для преступления. У меня есть все основания предполагать, что у вас был мотив.

Снисходительно закатил глаза и отчаянно замотал головой.

П…ц! Белый, пушистый зверёк подкрался незаметно. Такими рассуждениями мы далеко не уедим. Вместо того, чтобы разыскивать реального преступника, этот мальчик решил переключиться на меня и всему виной слишком болтливая девчонка. И вновь волна гнева охватила меня. Не думал, что Лиза окажется такой мстительной. Неужели она реально думает, что я причастен к смерти Ворошилова?

Бойся обидеть кого бы то ни было, ибо человек забывает свои обиды не раньше, чем отомстит за них. Но Лиза не учла один весомый факт, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на обиды. Проклятая, глупая девчонка! Вот что у неё в голове вместо мозгов, солома.

– Послушайте, уважаемый, – негромко, но достаточно сурово и грозно обратился к надоедливому следователю, – я ничего не скрывал от следствия. Вы задавали вопросы, я отвечал.

Следак недовольно поморщился. Возмущался сотрудник, но переходить границы не решался.

– Значит, вы подтверждаете, что Ворошилов вам угрожал?

– Я не помню, – не отрывая тяжёлого, прожигающего взгляда от паренька, медленно проговорил. – Дмитрия находился в состоянии алкогольного опьянения. Он себя не контролировал. Сами должны понимать, что в таком состоянии Ворошилов не отдавал отчёт сказанному, – отчеканил каждую букву. – Он в таком состоянии кого угодно, в чём угодно мог обвинить. У него язык еле-еле ворочался. Понять было невозможно, что именно он нёс.

Мужчина зорко блеснул глазами и, немного их сузив, превратив в маленькие, узкие щёлочки, плавно покривил губами. Несложно было догадаться, о чём думал следователь. Он действительно подозревал меня.

– Мне также стало известно, что вы выиграли аукцион по строительству административного здания.

– И это правда, – не собирался открещиваться от очевидных фактов. – Именно по этой причине Ворошилов разозлился, он надеялся получить контракт, но ему это не удалось.

Парень ехидно усмехнулся и никак не отреагировал на мои фразы, он лишь повернул голову к окну.

– Душно. Не против, если я открою форточку?

– Да. Пожалуйста, – проговорил, чувствуя, что обстановка накаляется. Приходилось оправдываться, при этом совершенно ни в чём виноват не был. Иной раз хотелось собственными руками придушить предателя, но одно дело желать и совершенно иное воплотить свои желания в жизнь.

Парень поднялся и, распахнув форточку, вновь вернулся на место.

– Душно, – с нескрываемой насмешкой повторил он. – Вы прямо весь покраснели. Не стоит волноваться, Платон Аркадьевич. Я вас ни в чём не обвиняю, – с неестественной доброжелательностью провозгласил мужчина. – Пока не обвиняю.

Приподнял голову.

– Мне следует вызвать адвоката?

– Нет. Что вы? Вы пока проходите по делу лишь в качестве свидетеля.

Хищно оскалился. Это мальчик реально решил, что сможет безнаказанно завуалировано угрожать мне. Его «пока» страшно бесило. Надо подключать свои связи. Этот мальчик так и будет кружиться вокруг меня, пока истинный убийца свободно расхаживает по улицам. Нечего этому щенку у меня под ногами болтаться. Пора усмирить. Пусть с мелкими воришками разбирается и там самоутверждается.

Следователь помпезно помахал пальцем.

– Платон Аркадьевич, а вы как добились успеха? Смогли так ловко обойти Ворошилова. По моей информации вы также незаконным способом заполучили контракт? Что скажете?

Твою мать! Лиза и здесь не сдержала свой болтливый язык за зубами. Неожиданно недоверие сверкнуло в моём сознании. А что, если продажный чиновник распустил язык? Нет. Молниеносно отверг подобное, неуместное предположение. Этот болтать не будет. Сам на себя, что ли заяву напишет. Как ни крути, мы в одной лодке. Я его щедро отблагодарил.

– Всё-таки без адвоката не обойтись, – сохраняя самообладание, произнёс я. – Ваши намёки не имею никаких оснований. Вместо того чтобы разыскивать реального убийцу, вы все свои силы на меня переключили. Проявляете полную некомпетентность. Вам не кажется, что у следствия ко мне предвзятое мнение, – лениво наклонил голову, из-под угла осмотрев паренька.

Следователь нахмурился.

– Платон Аркадьевич, вы имеет права на меня жалобу подать. Это ваше право. Но я лишь исполняю свои обязанности. У вас нет никаких оснований обвинять меня в непрофессионализме, – возмутился мальчик.

– Плохо исполняете, – огрызнулся. – Ищите не там, где необходимо.

– Ну вы меня ещё работать поучите, – самообладание постепенно подводило парня.

Сопляк! Научил бы я тебя, только вот лишних проблем мне сейчас точно не нужно, да и пачкаться не хотелось.

– До свидания.

Стремительно встал и, бросив суровым взором на парня, мгновенно заметил, как возмущение засияло в его глазах.

– Платон Аркадьевич, вы куда? Я вас не отпускал.

Звериный, опасный оскал плотно зафиксировался на моих губах, глаза заполыхали кровавым огнём, парень, осознав, что перешёл границу, попытался ретироваться, рефлексивно он поправил пиджак и немного откашлявшись, виновато произнёс, – я имел виду, что мне необходимо вас допросить. Давай те составим протокол допроса.

Не разжимая зубов, едва шевеля губами, жёстко прорычал, – у меня совершенно нет времени.

– Платон Аркадьевич, не провоцируйте меня.

Мои глаза расширились до такой степени, что буквально полезли на лоб. Этот щенок в погонах окончательно съехал с рельсов и как неуправляемый поезд неизбежно мчится к самой пропасти. Нет. Этому недоноску пора объяснить кто есть, кто…

– А то что?

Следователь немного успокоился и, демонстративно помотав подбородком, пояснил, – я буду вынужден вызвать вас повесткой.

– Отлично. Очень жду вашего приглашения.

– Зачем вы так? Мне казалось, что вы хотите найти убийцу Ворошилова. Как никак он был отцом вашей племянницы.

Злобно усмехнулся.

– Хочу. И найду. Только такой сопляк, у которого совершенно нет опыта, вряд ли сможет найти убийцу. Побыстрее строчите свою повестку, – властно сделал шаг вперёд, – а то можете и не успеть.

Парень оторопел.

– Не понял. Вы что мне угрожаете?

Смешно! Дико смешно ... Вернее было бы смешно, если бы не так грустно. Мы поменялись с ним ролями, теперь этот высокомерный, заносчивый малец, который, по всей видимости, благодаря хорошим связям присел на должность старшего следователя по особо важным делам Следственного комитета, не привык получать достойный ответ.

– Запомни, мальчик, я никогда и никому не угрожаю. Лишь предупреждаю. Ты лучше займись своим делом. В противном деле у тебя дело изымут.

– Это не вам решать.

Распахнул дверь и, неспешно повернув голову, презрительно усмехнулся.

– Конечно, не мне. Твоему руководителю. Ивану Петровичу привет передавай.

Вся спесь с наглого мальчишки моментально спала, он побледнел и, выдавив из себя улыбку, промолвил слабым, подрагивающим голоском, – обязательно передам. Но, Платон Аркадьевич, вы зря столь негативно воспринимаете мои вопросы. Я лишь выполняю свои служебные обязанности. Никого и ни в чём не обвиняю. Мне поступил сигнал, вот я его и проверяю.

Надменно покривил губами и спокойным тоном, сквозь плотно сжатые зубы, процедил, – очень надеюсь, что вы профессионал. А так называемый сигнал, – озлобленно сузил глаза, – лишь фикция. Не стоит этому уделять столько времени. Одна маленькая, обиженная девочка всё неправильно поняла и преждевременно сделала неправильные выводы.

Следователь интенсивно захлопал глазами и судорожно пробежался по мне перепуганным взглядом.

– Не понимаю, о чём вы говорите. О какой маленькой, обиженной девочке именно идёт речь? У меня совершено иной источник информации.

Испугался…П…ц! Реально волнуется за Елизавету. А девочка не промах, без труда очаровала парня. Б…ь. Надо прекращать подаваться сумасшедшей ревности, он просто-напросто выполняет свои обязанности.

– И кто же ваш источник? В кабинете, когда ко мне ворвался Ворошилов, находились только я и Елизавета Романова. Других свидетелей конфликта не было. Несложно сложить дважды два.

Парень помрачнел.

– Так кто же вам рассказал? Очень сомневаюсь, что вам удалось допросить Ворошилова. Вряд ли вы с его духом установили связь.

– Платон Аркадьевич, очень надеюсь, что вы не будете усугублять ситуацию. Елизавета Игоревна не совершила ничего плохого, – отчаянные попытки защитить Лизу страшно бесили меня. – Она лишь выполнила свой гражданский долг. Да и вам нечего опасаться. Вы же непричастны к убийству Ворошилова.

Кретин. Он действительно считает, что я смогу причинить вред дорогой девочке.

– Я сам разберусь со своей женщиной.

Парень замер.

– Не понял, – он медленно встал с кресла и, опустив ладони на стол, озадаченно заглянул в мои глаза. – Елизавета Романовна состоит с вами в отношениях?

– Да, – протрубил, собственнические инстинкты будоражили кровь. Этот мальчик даже думать не смеет о Елизавете. Пусть сразу на берегу осознает, что она для него под запретом.

***

Ошибается тот, кто ищет счастья в далёких краях. Счастье – в нас самих, только одни люди замечают его, а другие, кажется, и не подозревают о том, что оно есть в них. Дело не в жизни, а в отношении человека к ней, не во внешних обстоятельствах, а в том, как человек воспринимает их. Как может стать счастливым тот, кто добровольно отказался от счастья? Жизнерадостный и положительно настроенный человек даже трудности. Преодолевает с улыбкой, и их преодоление доставляет ему радость и удовольствие. Он не боится трудностей. Он усерден и деятелен.

Сидел в салоне автомобиля и пытался успокоиться. Чёртов мальчишка…

Неожиданно в автомобиле раздался телефонный звонок.

– Да. Слушаю, – грозно протрубил начальник службы безопасности, Крылов Дмитрий Иванович, который всё это время пока автомобиль мчался по дороге, сидел спокойно на переднем пассажирском сидении. – Где? Когда? – Тревога сквозила в каждом его вопросе.

Что-то произошло? Крылов всегда сохранял хладнокровие. Тревога и возмущение были его полными антиподами.

– Понял. Держите меня в курсе, – мужчина сбросил вызов и повернулся ко мне. – Платон Аркадьевич, менты нашли киллера.

– Живой?

Начальник службы безопасности отрицательно помотал головой.

– Нет. В реке выловили труп. Всё, как всегда. В лихие времена снова наступают. В лучших сценариях криминальных разборок. В реке выловили. Рыбаки обнаружили труп.

– Понятно, – гибель киллера не вызвала у меня никакого удивления. В таких разборках исполнителя убирают со стопроцентной вероятностью.

Дмитрий Иванович напряжённо поводил глазами.

– Этот киллер связан со Спиридоновым Романом Юрьевичем, – мужчина пристально посмотрел на меня.

– И что тебя удивляет? Понятно, что к гибели Ворошилова причастен Спиридонов. Больше бы никто не решился.

Мужчина озадаченно поморщился.

– Но зачем? Глупо "убирать" Дмитрия Львовича. Он Спиридонову вовсе не враг. Чего хотел добиться?

– Меня подставить.

Дмитрий Иванович озадаченно усмехнулся.

– Глупо. Очень глупо так подставляться.

– Может быть. А может, и нет. Спиридонов хитёр и изворотлив. Он больной на всю башку. Одному богу известно, что творится в его воспалённом мозгу. Но в любом случае охрану нужно усилить. Ребята не должны ни на шаг отступать от сестры, племянницы и крёстной. Ясно?

Крылов уверенно кивнул.

– Это даже не обсуждается. Охрана усилена. Рядом с вашими родственниками только проверенные ребята. Они за женщинами по пятам ходят. Хотя им это и не особо нравится.

Перевёл глаза на окно, за которым проносились стремительно автомобили.

– Кому именно? Ребятам или…, – замолчал и слегка улыбнувшись, оглядел начальника службы охраны.

– Или, – без доли смеха провозгласил Дмитрий Иванович. – Бунтуют. Особенно Виктория.

И почему я не удивлён.

– Ничего. Пусть бунтует. Сейчас главное её безопасность.

Крылов немного потупил взор.

– А что насчёт Романовой Елизаветы? Нам нужно обеспечивать её безопасность?

Замер…

– Нет.

– Нет? – Удивлённо уточнил мужчина. – Платон Аркадьевич, вы уверены?

Громко выдохнул.

– Зачем ей охрана. Если за каждой своей бывшей женщиной буду устанавливать охрану, то у меня людей не хватит. Мы с ней расстались. Она никому не интересна.

Громко выдохнул.

– Нет. Приставь к ней проверенных людей, но только таким образом, чтобы она ничего не заметила. Ясно?

 – Принято, Платон Аркадьевич, – провозгласил начальник службы охраны. – Сделаем в лучшем виде.

Устало прижался головой к кожаному сиденью.

 Война…Мне объявлена война…И чёрт бы с моей жизнью. Нельзя допустить, чтобы пострадали родные люди. Бежал от своих чувств, но должен признать, что Лиза входит в круг любимых людей.

Глава 30. Платон

Сердце, как чёрная коробка. Бездонный чёрный колодец. Ему ничего не объяснишь. Не поймёт. Не можешь достучаться. Не будет слушать. Ни тебя. Ни твою совесть, слушать не будет. Сердце умеет только биться. Ударять того, в ком находится.

Озлобленно сверкнул глазами и яростно поправил непослушный галстук.

– Дай сюда, – провозгласила крёстная и вмиг оказалась возле меня. – Платон, что с тобой происходит? Ты, почему такой нервный? Соберись. Подумай о Светлане и Виктории.

Устало выдохнул и внимательно осмотрел прозорливую тётушку, которая бережно завязала галстук.

Вот знает моя крёстная, на какие кнопки необходимо надавить, чтобы я быстро остудил свой пыл и пришёл в себя.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – женщина нежно улыбнулась и ласково провела ладонью по моему плечу. – Платон, у тебя всё хорошо?

Вопросительно и иронично приподнял бровь. Бывшего супруга Светланы и отца Виктории убили, а так всё превосходно. Всё просто отлично! Над семьёй нависла огромная угроза. Смертельная опасность!

– Крёстная, а ты сама как думаешь?

Тётя угрюмо улыбнулась.

– Сынок, ситуация сложная. Тяжёлая. Но я знаю, что ты справишься. Я лишь ободном тебя прошу, – опечаленно и встревоженно промолвила она. – Позволь свершиться правосудию. Не переступай черту закона. Пусть преступники будут наказаны в соответствии с действующим законодательством.

Прищурился.

В кабинете повисла напрягающая, угнетающая тишина. Женщина пристально смотрела в мои глаза, отчаянно ожидая моего утвердительного ответа. Не хотел лишний раз беспокоить родного человека, но и обманывать не желал. Да и знает она меня как облупленного. Моя милая тётушка обладает превосходным чутьём. Обман за километр чувствует.

Ничто не даёт столько преимуществ перед другими, как способность оставаться спокойным и хладнокровным в любой ситуации.

Б…ь. Где же сейчас моё спокойствие и хладнокровие? Как можно оставаться хладнокровным, когда дело касается семьи? Не я объявил кровавую войну. Мне её объявили. А тётя наивно предполагает, что наша доблестная полиция всех спасёт.

– Не время.

Крёстная озадаченно округлила глаза.

– Сейчас не время. У нас ещё будет более подходящий момент, чтобы обо всё поговорить. Пошли, – аккуратно взял под руку тётю, нам предстояла тяжёлая прощальная церемония.

Я, как и множество людей не особо любил траурные церемонии. Пережить смерть Ворошилова был в состоянии, но вот видеть боль в глазах близких людей – выше моих сил.

Чёрт! Как крёстная может требовать от меня, чтобы я действовал по закону, когда семье угрожает смертельная опасность. Она действительно думает, что я сяду и, сложив ручки буду ждать, пока менты вразвалочку продолжать искать убийц. Вернее, заказчиков. Невольно вспомнил доморощенного следака, который пошёл по лёгкому пути и во всех грехах меня решил обвинить. Такой точно выйдет на настоящего заказчика. Правда предварительно меня за решётку отправит.

– Сынок, подожди, – крёстная остановилась у самой двери и слегка придержала меня за руку. – Я должна кое-что тебе сказать.

Непроизвольно помотал головой.

– Крёстная, давай отложим все разговоры до утра. Пожалуйста.

Не готов вновь выслушивать её миротворческие проповеди. Понимал, что она беспокоится. У крёстной имелся горький опыт. Она уже похоронила брата в результате кровавых разборок, но в отличие от отца, я умирать не собираюсь. Пришло время Спиридонову платить по счетам. Этот ублюдок кровью расплатится за все страдания, которые причинил моей семье. И это вовсе не место, а справедливое возмездие.

– Лиза беременна.

Замер. На мгновение показалось, что ослышался. Нет. Реально, галлюцинации. Мысли хаотично замаячили в голове. Сердце перестало биться. Попытался прийти в себя, осознать. Переварить и не подавиться столь неожиданной, невообразимой информацией. Беременна. Лиза. Моя Лиза. П…ц! Ком в горле застрял. Дыхание стало медленным…

– От кого? – Вопрос слетел с губ быстрее, чем мозг смог осознать, насколько глупым он оказался.

Крёстная озадаченно и недружелюбно хныкнула, и посмотрела на меня так, как будто перед ней стоит не её любимый племянник, а отъявленный подонок и мерзавец.

– Ты уверена? – Моментально исправил свою оплошность.

– Да. Я встречалась с Лизой. Она мне сама рассказала, – решительно заявила она и угнетённо потупила взор. – Вернее, я сама догадалась. Только вот не понимаю, почему она тебе не рассказала. Обещала поговорить.

Моя растерянность молниеносно сменилась совершенно иными чувствами. Гнев охватил сердце. Вот же дрянь! Эта девица совершенно не умеет отделять одно от другого, мух от котлет…Как она посмела обмануть? Времени у неё не было, чтобы про ребёнка сообщить! Сука! Такая же, как и её мать…Мы расстались, но это не значит, что Лиза вправе вершить мою судьбу и ребёнка. Не хочет быть со мной. Её суверенное право. Но ребёнок вовсе не её собственность. Эгоистка. Капризная девица.

– Обещала и обманула, – резко процедили сквозь зубы. – Ладно. В любом случае, Елизавета будет на похоронах. Я с ней обязательно поговорю.

Злость закипала…Но сейчас точно не время и не место для выяснения отношений. Сполна спрошу со лживой девицы.

– Платон, пожалуйста, прояви благоразумие. Лиза – молодая девушка. Кто знает, по каким причинам она тебе не сообщила о ребёнке, – внезапно крёстная замолчала и побледнела. – Боже, надеюсь, что с малышом всё в порядке.

Спокойно покивал.

– Очень надеюсь, что эта девица не совершила непростительный поступок.

Тётя нервно захлопала ресницами.

– Ты на что намекаешь? Платон, думаешь, что Лиза, – монотонно и испуганно затараторила крёстная, – могла убить малыша.

Женщина яростно замахала головой, как бы отвергая собственное заявление. – Нет. Нет. Лиза не такая. Она прекрасная, добрая. Честная девушка. Она никогда не совершит страшный грех. Даже думать так не смей.

Б…ь. Честная девушка, которая честно промолчала о ребёнке. И почему? Подло решила мне отомстить. Холодок пробежался по моему телу. Б…во! Сам виноват. Лиза считает меня монстром. Ублюдком. Она по определению не видит меня в качестве отца своего ребёнка. Лютый гнев отразился в моих глазах. Чёрта с два. Я отец…И никто, кроме меня не будет воспитывать моего ребёнка.

***

– Крепись, родная, – только и смог выдавить из себя я, держа за руку рыдающую сестру, когда гроб с Ворошиловым опустили в глубокую, тёмную, сырую яму.

Душа разрывалась. Был абсолютно бессилен перед лицом смерти. Мои любимые девочки страдали, а я только и мог, что стоять рядом и говорить банальные, травильные слова соболезнования. Вот она самая настоящая беспомощность…

Смотрел на свою беспомощность, и как психолог, понимал, что чувствовать себя беспомощным бывает полезно, а иногда даже жизненно необходимо. Беспомощностью обозначаются границы моего влияния и моей личной ответственности. Беспомощность хладнокровно даёт понять, сколько у меня есть сил и где заканчиваются мои возможности. Она резко и больно щёлкает плетью, отсекая мои поползновения взвалить на себя то, что я вывезти уже не могу, и то, на что я не в состоянии повлиять. Она сообщает мне, что я на границе своих возможностей, и что в одиночку дальше нельзя. Опасно это, понимаешь?

Беспомощность, как сигнал, штука полезная, но беда в том, что разрастается она слишком быстро. Разрастается и хищно покрывает собой, как сорняк, всё важное, нужное и полезное. И если не предпринять упреждающих действий, то через какое-то время не останется в душе ничего, кроме неё. А этого допускать не стоит.

Если дверь между бессознательным и сознательным миром открылась и оттуда прёт беспомощность, значит, там что-то застряло, правильно? Застряло то, что не даёт этой самой двери закрыться. Знаете, что чаще всего там оказывается? Непринятое решение. Оно всегда застревает в переходах между одним и другим, дверных проёмах и тех местах, где заканчивается что-то одно и вот-вот начнётся что-то другое. Я смотрю на своё непринятое решение и пытаюсь понять: чего это оно тут развалилось, лежит и никуда не движется? Может, мне не хватает ресурсов, чтобы его принять? А может, мне страшно? А может, слишком мало информации? Или слишком много… Я смотрю на своё непринятое решение, которое смотрит в точку моего максимального страха, и мы оба никуда не движемся.

Неспешно обвёл взглядом огромное количество людей, для которых Ворошилов был другом, знакомым, а кто-то пришёл лишь ради вежливости, чтобы отдать дань уважения нашей семье.

Испытывал скорбь и одновременно меня жадно глодало, безжалостно поедало чувство вины. У меня сестра рыдает на плече, Виктория бледнее статуи еле-еле стоит на ногах, Ворошилов в гробу, а я словно одержимый ищу глазами Лизу. Кроме неё больше не о чём думать не могу. Во всей этой суете и огромном количестве людей так и не увидел свою девочку. Валерию видел, а Елизавету нет.

Точно! Идиот. Она же беременная, куда ей в таком положении идти на похороны. Хотя, могла бы на церемонию прощания прийти. Может крёстная права…Кто знает, как она переносит беременность. Странное чувство. Неожиданное известие о моём скором отцовстве буквально застало врасплох. Обескуражило. Ошеломило, но вовсе не разочаровало и даже не расстроило.

– Покойся с миром, – прошептала сестра и бросила горсть земли.

– Покойся с миром, – повторил я следом за Светланой и бросил горсть земли на опускающийся гроб. – Клянусь, что твоя смерть не останется безнаказанной. Очень скоро в такую же глубокую могилу отправится Спиридонов, – мысленно добавил.

После того как ужасная, болезненная церемония погребения подошла к завершению, Светлана слабо сжала мою руку и подтолкнула вперёд.

– Родная, ты иди с крёстной и Викторией, я скоро подойду.

– Хорошо. Только не задерживайся.

Убедившись, что женщина удалилась, стремительно настиг уходящую с кладбища Валерию.

– Лера, нам надо поговорить.

Женщина суетливо поправила чёрный платок и с прискорбным выражением лица посмотрела в мои глаза.

Впервые видел Валерию такой потерянной, глаза стеклянные, полностью потухшие, кожа почти просвечивала, губы подрагивали, по щекам стекали прозрачные слезинки.

Больно. Ей было больно. У Леры есть сердце…

– Прими мои соболезнования.

Женщина медленно помотала подбородком.

– И ты мои прими.

Молча кивнул в ответ.

– Знаешь, здесь на самое лучшее место, но я должен знать. Скажи, где Елизавета?

Валерия отрешённо отвела от меня взор.

– Она уехала.

– Что? – Прокричал так, что птицы с деревьев моментально взлетели.

– Ты что кричишь? Забыл, что мы на кладбище.

Озлобленно оскалился.

– Плевать. Вряд ли я здесь какого-то своим криком побеспокою.

Не мог себя контролировать. Проклятая девчонка! Сбежала. Чёрт бы с ней, но она забрала моего ребёнка. Дрянь. Нет у меня времени бегать за ней по всей стране. Б…во. Надо было к ней охрану приставить!

Лера приподняла голову и враждебно, с откровенным осуждением заглянула в мои глаза.

– Морозов, ты совершенно не изменился. Прояви уважение к усопшим.

Немного успокоился.

– Хорошо. Ты права. Извини. Так куда уехала Елизавета?

Валерия гневно усмехнулась.

– Неважно. Зачем тебе знать? Вы с ней расстались. Она навсегда вычеркнула тебя из своей жизни. И пожалуйста, больше не беспокой ни меня, ни мою дочь.

Презрительно поморщился. Валерию с превеликим удовольствием оставлю в покои. А вот Лизу оставить теперь никогда не смогу. Ребёнок навсегда свяжет нас нитью, которая будет прочнее любого металла.

– Тебя я беспокоить не собираюсь, – сделал шаг вперёд, максимально приблизившись к Валерии, которая даже не шелохнулась и смело продолжила стоять на месте, прожигая осуждающим, враждебным взором. – А вот к Елизавете у меня много вопросов. И основной заключается в том, что она скрыла от меня ребёнка.

Женщина обречённо ухмыльнулась.

– Ты опоздал. Нет никакого ребёнка.

Яростно схватил лживую женщину за плечи.

– Не ври. Я знаю, что Лиза беременна.

Свирепая, плохо контролируемая ненависть до дна заполняла меня.

– Она была в положении, – женщина дёрнулась и, вырвавшись из моей хватки, сделала шаг назад. – Лиза ждала от тебя ребёнка. Всё в прошедшем времени. Ждала. Теперь уже нет.

Ошарашенно смотрел на женщину.

– Не понял. Она, что сделала аборт?

Истерический смешок сорвался с женских губ.

– Если бы. Я настаивала. Требовала. Даже угрожала, но Лиза отказалась, – теперь уже Валерия сделала враждебный шаг мне навстречу. – Она полюбила малыша. Не смогла сделать аборт. Более того, не посоветовавшись со мной, послушав твою тётушку пошла к тебе, чтобы сообщить «радостную» новость. И что же она увидела?

Тяжело задышал.

– Что она увидела? Когда Елизавета приходила ко мне? Ты бредишь.

Валерия утруждено покривила губами.

– Лиза увидела, как ты, не отходя от рабочего места, трахаешь свою секретаршу.

Сердце покрылось морозной, непробиваемой коркой…Душа почернела…Б…ь! Чёрт! Подался мимолётному желанию и поплатился. Невольно вспомнил, что уловил аромат духов своей девочки, но тогда подумал, что мне лишь показалось. Ссылался на наваждение.

– Что случилось?

Валерия с грустью в глазах, всхлипнула и, суетливо скинув пальцами горькие слёзы с щёк, прошептала, – она потеряла ребёнка. В тот день, когда она увидела тебя и твою шлюху, Лиза пришла домой сама не своя. Она не смогла справиться с эмоциями. Смерть Дмитрия. Твоё предательство. И…, – Валерия зарыдала в полный голос. – И моё враждебное отношение. Всё в купе привело к выкидышу.

Безумная дрожь захлестнула тело, сердце стало похоже на безжизненный, окровавленный кусок мяса.

– Платон, твоя месть удалась.

– Я не мстил, – не узнавая свой сиплый голос, монотонно озвучил. – Лера, скажи, куда она уехала. Я же всё равно её найду.