Текст книги "Ты знаешь, мама, он какой... (СИ)"

Автор книги: Карина Волк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Валерия мрачно опустила брови.

– Зачем? Платон, зачем ты хочешь её найти? Чего хочешь добиться? Она только-только начала приходить в себя. Ты для неё лишь напоминание об огромной боли. Ей необходимо время.

Чёрная мгла накрыла меня с головы до ног. Перед глазами стояла лишь мгла…

– Если ты её хоть немного любил, то отпустишь. Нет у вас будущего. Нет и быть не может. Лиза никогда не сможет тебя простить. Ты стал причиной смерти её не рождённого малыша. И этого ты никогда не исправишь.

Когда сердцу и уму ясна обречённость жизни и бесполезность борьбы, когда внутренний мир такой холодный и усталый, что не знает, какое собственно выбрать «направление» – жить или застрелиться» – люди вырабатывают свой особенный диалог, очень мало похожий на разговор действительной жизни…. Стоя в стороне от жизни, подчиняясь её течению, эти пассивные натуры больше разговаривают про себя и для себя, чем для дела. И сейчас мой внутренний диалог сводился к одному…Как бы страшно и ужасно это ни звучало, но всё к лучшему. Елизавета достойна счастливой жизни. А что я могу ей предложить? Мне предстоит кровавое противостояние с опасным, злейшим врагом. Самое лучшее, чтобы она держалась от меня как можно дальше…Сама судьба решила за нас…

– Прощай, Платон. Думаю, что это наша последняя встреча.

С огромной болью в сердце обречённо помахал головой.

– Ты права. Но ты должна знать и Лизе передай, что я полюбил её. Сам не понял, как, но влюбился.

Лера опечаленно поводила глазами.

– Ты не мстил. Мне и тебе жизнь воздала по заслугам. Только вот в результате наших ошибок пострадали родные, ни в чём не виновные люди. Прощай, Платон. Надеюсь, что у тебя всё будет хорошо.

– Береги её.

Валерия ничего не ответила, лишь уверенно взмахнула головой.

– И ничего Лизе про меня не говори. Пусть раз и навсегда позабудет обо мне. Так будет лучше.

Всегда говорят о горе брошенных… А вы когда-нибудь думали, о тех, кто уходит? Какой же надо смелостью обладать, чтобы однажды себе признаться, что так больше нельзя… и… и всё … всё прекратить, всё прервать, всё остановить… и уйти… уйти раз и навсегда… уйти с каменным лицом, подавляя эмоции… а потом с этим жить…

Мне предстоит жить без любимой. Не верил в любовь, а когда она пришла, то потерял её…

Чёртов мудак! Елизавета права. Я чудовище. По моей вине она потеряла ребёнка. Никто и никогда не будет счастливым рядом со мной. Лучшее что могу для неё сделать, это оставить…

– Прощай, Платон, – на ходу бросила Валерия.

– Прощай. Прощай навсегда ...

Глава 31. Лиза

Неспешно собирала вещи, чувствуя, что поступаю неправильно. Меня никак не покидала мысль, что совершаю подлость. Сердце настаивало, что должна поговорить с Платоном.

Угрюмо покривила губами и, сложив платье, положила его в чемодан и устало присев на край кровати, угнетённо выдохнула.

Совесть скреблась словно кошка. Морозов имеет права знать про ребёнка…Нельзя лишать малыша отца. Наши отношения с Платоном не могут негативно сказываться на ребёнке. Ясное дело, что вместе мы не будем, но…

– Дочка, с тобой всё хорошо?

Резко подняла голову и увидела на пороге комнаты маму, которая взволнованно всматривалась в моё лицо.

– Да. Всё хорошо. Просто голова немного закружилась, – не стала лишний раз рассказывать матери, что меня терзают сомнения. Прекрасно знала, что она меня не поддержит. Мама считает, что я должна как можно дальше от Морозова. Для неё он сущее зло. А кто он для меня? Боже! Не верю, что он причастен к гибели Дмитрия. Не верю и всё…

Мама помотала головой и медленным шагом приблизившись ко мне, плавно присела на кровать рядом со мной и ласково прикоснувшись к моей руке, загадочно усмехнулась.

– Милая, ты всё правильно делаешь. У тебя нет другого выхода.

Моя прозорливая мама без лишних слов уловила моё подавленное настроение.

– Я понимаю, но меня не покидает навязчивая мысль, что поступаю неправильно. Подло. Платон имеет права знать, что у него скоро родится ребёнок.

– Зачем? – Равнодушно проговорила она. – Дорогая, вот сама подумай, если бы он тебя любил, то обязательно бы предпринимал попытку с тобой поговорить. Но он пропал. Молчит. На похоронах Димы даже не подошёл ко мне.

Справедливы аргументы мамы болезненно ударили в самое сердце, все надежды разбивались о жестокую правду жизни. Влюблённый мужчина так себя не ведёт. Он исчез из моей жизни. Так, легко отказался от меня. Грустно усмехнулась. Наивная девочка знала же, что Морозов редкостный циник. Он никого не любит, кроме себя и своей драгоценной семьи. Я для него лишь временная женщина. Блажь. Поиграл и забыл.

– Ты права. Но ребёнок же не виноват, – настаивала я.

Мама слегка приподняла голову и с осуждением посмотрела в мои глаза.

– Дорогая, ему не нужен твой ребёнок. Или ты что хочешь с помощью ребёнка привязать к себе мужчину?

Моментально замотала головой, отрицая доводы матери, которые совершенно ничем не подкреплены.

Говорят, что в любви, как и на войне, все средства хороши. И часто женщины готовы пойти на всё, лишь бы вернуть интерес мужчины. Похудеть, перекраситься, лечь под нож пластического хирурга, призвать на помощь потусторонние силы… Самые отчаянные прибегают к древнейшему способу из женского арсенала и беременеют. Но может ли малыш повлиять на решение отца уйти или остаться?

Это всё навязанные стереотипы. Ни один мужчина не будет рядом с нелюбимой женщиной, только ради ребёнка. Да и ребёнок в такой семье вырастит несчастным. Но я и не собиралась привязывать Морозова к себе ребёнком. Лишь хотела, чтобы он знал о его существовании и участвовал в жизни малыша.

– Не хочешь, – утвердительно провозгласила она и крепче сжала мою руку. – Лиза, переверни эту страницу. Забудь про Морозова.

Забыть!? Боже! Как же я хочу забыть про него, но предательское сердце не позволяет мне освободиться от оков, которые не позволяют жить полной жизнью.

– Мама, мне так плохо, – не смогла сдержать крик души, неспешно опустила голову на её плечо и трепетно прижалась к её груди, ища поддержки и спасения от моральных мук. – Но я справлюсь. Обязательно справлюсь. Ты права. Я должна забыть Морозова.

– Молодец. А теперь хватит сидеть. У тебя через несколько часов самолёт.

Безвыходным мы называем положение, выход из которого нам не нравится.

Тяжело вздохнула и обречённо улыбнулась.

– Ты права. Не стоит терять время, – попыталась медленно встать с кровати, но мама внезапно обхватила тонкими пальцами моё запястье.

Озадаченно осмотрела встревоженную женщину.

– Лиза, доченька моя, ты всё делаешь правильно. Морозов тебе не пара.

– Я всё поняла.

Мама облегчённо выдохнула и неспешно разжала пальцы, освобождая мою руку из-за железной хватки.

– Очень надеюсь, что ты действительно всё поняла. Потому что Морозов – очень опасный человек.

– Зачем ты повторяешься? – Возмущённо рыкнула я. – Сказала же, что всё поняла.

Пыталась убедить мать, но сама ощущала огромное сомнение. Между нами с Платоном осталось слишком большое многоточие. Недосказанность могла сломать наши жизни. В душу закралась крамольная мысль. Бросить всё и поехать к нему. Боже! Устало прижала ладонь к раскалывающейся голове, в которой царил самый настоящий беспорядок.

Сколько же проблем в отношениях возникает от элементарной недосказанности! Кто-то что-то подумал, услышал, накрутил себя и всё– ссора на пустом месте! Вы даже не всегда вспомните, с чего всё началось, но никогда не забудете те оскорбления, которыми обменялись в итоге. Мы разучились разговаривать друг с другом! Слушать и слышать. Нам легче выстроить у себя в голове целую схему из надуманных нами же проблем, чем просто поговорить по душам. Мы сами усложняем совершенно простые вещи, легко вешаем ярлыки и очерняем белое. И совсем не бережём друг друга… А когда теряем, плачем и жалуемся на несправедливость жизни. А ведь в глубине души каждый понимает, что виноват сам. Ведь «промолчав» очередной мучающий вопрос, ты копишь море негатива в своём сердце, которое однажды выльется из тебя бурным потоком и разрушит всё самое дорогое для тебя. Или по капле будет подтачивать ваши отношения. А ведь это так просто – сесть и поговорить…

– Лиза, ты должна быть сильной, – скомандовала мама. – Морозов заберёт у тебя ребёнка. Ты ему не нужна. В его криминальном мире вообще нет мира для женщины.

Яростно взмахнула головой.

– Мама, не сгущай краски. Ты же сама понимаешь, что Платон непричастен к смерти Дмитрия.

Отгоняла убийственные сомнения. Не желала верить, что отец моего ребёнка мог совершить страшный, непростительный поступок.

Мама надменно хныкнула.

– Я ни в чём не уверена. Только Морозов получил выгоду от смерти Дмитрия.

Нервно сглотнула и устало, опустив руки, крепко сжала одеяло.

– Хорошо. Не буду больше спорить. Как говорится, коней на переправе не меняют.

– Это правильно, – уверенно проговорила мама. – Лиза, ты молодая, красивая девушка. Знаю, что ты ещё встретишь хорошего мужчину и навсегда забудешь про этого Морозова.

Очень хотелось, чтобы раз и навсегда, чтобы вместе долго и счастливо. Но не случилось совместного счастья. И не будет уже никогда. И то, что я чувствую, никаких сил мне не придает – наоборот, отнимает, вытягивает те, что еще остались. Хочу, чтобы это закончилось. Сама не знаю, как все это выдержать. Как забыть человека, которого любишь так, как никогда еще не любила? Кроме него, никто не нужен – может ли такое чувство пройти?

Возможно, это была бы прекрасная история любви, мы оба были бы счастливы, что греха таить, я видела свое будущее рядом с этим человеком, мечтала о семье. Но мы расстались. Теперь ничего, кроме воспоминаний, нас и не связывает. Это выбивает почву из-под ног: раньше он был самой главной частью жизни, а сейчас мы друг другу чужие люди. Как это? В голове не укладывается, как с этим быть.

Собственные переживания всегда ощущаются наиболее остро, болезненно…

Чувства нужно отдавать, внутри меня одной они не помещаются.

Если находишь родственную душу, любимого человека, с которым легко и с радостью можешь делиться эмоциями, это дарит неописуемое удовлетворение от жизни. Но если отношения заканчиваются), отдавать по-прежнему есть что, и много, но некуда. Чувства начинают сжигать изнутри, так им тесно.

– Мама, как же я хочу стать другим человеком, – не могла больше сдерживать эмоции. – Стать боле жёсткой, холодной. Лишится всех эмоций, – едва-едва с языка не сорвалась фраза, что я хочу стать такой же как мама, но вовремя прикрыла рот.

Валерия Владимировна с едва прикрытой грустью улыбнулась.

– Невозможно стать другим человеком. Можно научиться направлять свои свойства по нужному руслу, которое не будет причинять боль. Природа наградила нас талантами для того, чтобы мы реализовали себя и получали удовлетворение от жизни, а не для того, чтобы страдали.

Бывает, что, пытаясь решить проблему, как забыть человека, мы допускаем большие ошибки.

Увязая в своих страданиях, человек может как-то вредить самому себе. Это никогда никому не помогло решишь проблемы. А ущерб самому себе – колоссальный.

Очень тяжело отказаться от человека, которого любишь, от надежд, пусть и призрачных. Серьезная ошибка – преследование, навязывание своего общества любимому человеку. Нельзя насильно затолкать свое огромное теплое чувство туда, где оно не нужно.

– Лиза, доченька моя, полюби себя.

Угнетённо хмыкнула.

Притягательным кажется совет «полюбить себя». Что, по сути этот совет значит? «Останься в одиночестве, запри в себе свои чувства». Он никогда не поможет решить дела сердечные, поскольку отдаляет человека от проявления чувств наружу. А если этого не делать, то чувства эти, запертые внутри, по-прежнему будут проявляться страданиями от одиночества и не взаимности.

Но и метод «клин клином вышибают» просто непригоден для той, которая мечтает о большой любви, душевной близости, крепкой семье. Новые отношения наполнят радостью, когда будут искренними, по-настоящему желанными, но не тогда, когда ими пытаешься заткнуть дыру в сердце.

Поиски мужчины, такого же, как бывший возлюбленный, могут привести только к разочарованию. «Такого же» нет и быть не может. Новый мужчина априори будет проигрывать, если его сравнивать с эталоном, с Платоном. Однако в любви не может быть обобщений и сравнений. Каждый человек приносит в вашу жизнь нечто уникальное.

Моя история с Морозовым завершилась, не успев начаться…

Бонус

Михаил заинтриговано рассмотрел эскизы Елизаветы, а затем поднял восторженный взгляд на девушку.

– Прекрасно, Лиза, вы очень талантливая.

Девушка доброжелательно улыбнулась и с благодарностью, помотав головой, протянула руку и, взяв эскизы, прошептала, – очень надеюсь, что ваша будущая жена также оценит мои старания.

Мужчина улыбнулся.

Михаил – прекрасный мужчина. Добрый, щедрый, заботливый…Его будущей супруге несказанно повезло.

Лиза с грустью опустила глаза и бережно провела ладонью по округлившемуся животу.

– Дети – это прекрасно, – проговорил Михаил, ласково глядя на женский животик. – Очень надеюсь, что после свадьбы моя жена задумается о детях.

Лиза озадаченно приподняла взгляд.

– Конечно. Обязательно. Семья не может быть полноценной, если в доме не раздаётся детский смех.

Лиза мгновенно прикусила язык, как только заметила в глазах своего клиента печаль. Девушка напряжённо пожала плечами, мысленно ругая себя за несдержанность. Вот как можно так бесцеремонно вторгаться в чужую жизнь.

– Извините. Я не хотела, – девушка молниеносно прикрыла рот, как только Михаил угрюмо свёл брови и судорожно замотал головой.

– Нет. Вы правы. Я тоже так считаю, но вот моя девушка совершенно другого мнения. Виктория желает пожить для себя. Для неё пока дети – это бремя. Но ничего, – уверенность зазвучала в его голосе, – убеждён, что она очень скоро поменяет своё мнение. Мужчина приподнял голову, и яркая сияющая улыбка засияла на его устах. – Малышка, а мы как раз о тебе говорили.

Елизавета неспешно повернула голову, радуясь внезапному появлению невесты Михаила. Любопытство бурлило в её груди. Интересно кому достался такой благородный мужчина, настоящая мечта любой женщины.

Мгновение…

– Ты…ты…ты…, – встревоженно завопила племянница Платона, озлобленно прожигая несчастную Елизавету.

Романова нервно дёрнулась и, моментально вскочив с дивана, судорожно запахнула кардиган, стремясь спрятать своё интересное положение.

Вот как такое может быть? Она сбежала из столицы… Сбежала как можно дальше от Платона и его семьи, но злой рок настиг её. Что же теперь делать? Эта болтливая девица обязательно выдаст её своему дяде.

– Здравствуй, Виктория.

Нахалка надменно усмехнулась и, плавно опустив чёрные глаза, зафиксировала обескураженный взгляд на выпирающем животе Елизаветы.

– Вот это сюрприз, – Вика приподняла взгляд, пристально глядя на девушку. – Не ожидала увидеть тебя в Северной столице. И уж точно не знала, что ты очень скоро станешь мамой. Поздравляю.

Михаил озадаченно поводил глазами.

– Так вы знакомы?

– Знакомы, – ядовито провозгласила племянница Морозова. – Мы едва-едва не породнились.

Страх сжимал в тисках Елизавету. В помещении становилось душно, её обуревало острое желание побыстрее закончить тяжёлый разговор и уйти.

В кармане Михаила завибрировал телефон.

– Прости, девушки. Это по работе, – всматриваясь в экран, пояснил мужчина. – Должен ответить.

Михаил отошёл в дальний угол гостиной, оставляя девушек наедине.

– С ума сойти. Ты, когда успела залететь?

Лиза злобно оскалилась.

– Вика, оставь свою грубость. Не собираюсь терпеть очередное унижение от тебя, – Лиза схватила чемодан и, положив туда эскизы, собралась уходить.

– Эй! Не так быстро, – избалованная девица перегородила путь отступления. Она встала напротив Елизаветы, продолжая сверлить её ненавистным, надменным взглядом. – Ты чего такая злая? Я же ничего плохого не сказала. Согласна. Выразилась грубо. Но по факту права. Сравнительно недавно бросила моего дядю, и уже, – она презрительно поморщила свой курносый нос, – нашла утешение в объятиях другого.

– Это не твоё дело.

Вика лукаво прищурила глаза.

– Возможно. Но думаю, что дяде будет очень любопытно узнать, что его бывшая девушка беременна. А кто счастливый отец?

Лиза нервно заморгала.

– Повторяю. Не твоё дело. Ты не знаешь отца моего ребёнка. Всё прощай. Очень надеюсь, что больше мы не увидимся. Никогда.

Лиза вновь попыталась удрать, но настырная Виктория не позволяла ей уйти.

– Да ладно тебе, Лизка. Ну что мы как не родные. Может, вечером в кафе сходим? Посидим. Пообщаемся.

Лицемерие Виктории переходило все границы.

– Нет. Спасибо. Прощай.

– Ты чего такая нервная? Соглашайся. И маму свою возьми. Кстати, дядя через пару дней приедет в город на мою свадьбу. Ты можешь и с ним встретиться.

Издевалась. Виктория провоцировала Елизавету на эмоции.

– Или ты не хочешь, чтобы дядя узнал о твоём положении. Может, – девушка сделала шаг вперёд навстречу к Елизавете, – ты что-то скрываешь?

Щёки Романовой вспыхнули. Она распинала её, раз за разом вызывая безумное, неконтролируемое волнение.

– Вика, не стоит ворошить прошлое. У меня теперь совершенно другая жизнь. Счастливая семья. Любящий муж и очень скоро будет ребёнок, – даже не моргая, обманывала Елизавета.

Племянница Морозова с откровенным сомнением осмотрела Елизавету.

– Ты уверена? Какой у тебя месяц беременности?

Допрос нахалки выводил Лизу из себя.

– Пять месяцев.

Вика вновь осмотрела довольно большой живот девушки.

– Врёшь. У тебя как минимум месяцев восемь. Пузо уже почти на лоб лезет.

Елизавета злобно сверкнула глазами.

– Ты что от меня хочешь? Чтобы я призналась, что отец моего ребёнка Морозов. Так да, – крикнула Лиза. – Только вот подумай, что будешь делать дальше. Ты же понимаешь, что Платон от сына не откажется. А это значит, что рядом всегда буду и я. А тебе это надо?

Виктория судорожно заводила глазами, ей стало дурно, она нервно сделала глубокий вдох и, яростно схватив Елизавету за плечи, прокричала, – послушай меня, дрянь. Ты сейчас же уйдёшь и никогда больше не появишься в нашей жизни.

Лиза резко вздёрнула плечами и, вырвавшись из мёртвой хватки, заявила, – с превеликим удовольствием.

Племянница Морозова с недоверием сузила глаза.

– Лиза, мой дядя очень тяжело переживал ваш разрыв, – ей было сложно признавать очевидные вещи, но девушка видела, как мучается Морозов.

Он ничего не говорил, но после того, как Елизавета исчезла из его жизни, Платона словно подменили. Стал мрачным, мало говорил, почти с головой ушёл в работу. Виктория совершенно не узнавала его, и вот сейчас, когда в его жизни появилась достойная женщина из хорошей, обеспеченной семьи, вновь объявилась эта девица. Да и не одна! Вика с отвращением посмотрела на её округлившийся живот.

– Дядя, скоро женится. И даже не думай появляться перед ним, – она брезгливо покривила губами, – в таком виде. Ты для него умерла.

Елизавета словно оказалась под огненным дождём, она невольно шагнула назад, максимально разделяя расстояние между собой и Викторией, которая опаляла её ненавистным взглядом.

Лиза буквально физически ощутила, как её сердце поразили тысячу свинцовых пуль, она трепетно прижала ладонь к груди, чувствуя, что ей не хватает воздуха.

Моральная боль разрывала её на части…

Душевная боль, пожалуй, самая сильная и сама сложная из всех видов боли. От физической боли помогают таблетки, а от душевной порой не способны избавить даже самые сильные антидепрессанты, вот почему говорят, что душевная боль сильнее физической. К тому же забыть про травму физическую в несколько раз проще, нежели про духовную, эмоциональную. Она притупляется медленно, постепенно, и абсолютно не даёт никаких шансов забыться в первые же дни.

Елизавета осознавала, что Морозов её забудет, но что так быстро, даже не предполагала. Она медленно перевела пальцы на выпирающий живот.

– Прощай, Виктория.

– Убирайся, Лиза. И больше никогда не появляйся передо мной, – яростно огрызнулась племянница Виктория и внезапно застыла на месте, словно увидев позади Лизы кого-то ужасного.

Елизавета озадаченно осмотрела девушку, а затем невольно ощутила какую-то тревогу, она неспешно повернула голову и увидела в дальнем углу его…

Морозов широко расправил плечи и буквально прожигал её хищным взглядом, ноги девушки стали как ватными, казалось, что земля разверзлась, и она неотвратимо падала в пропасть с заострёнными камнями.

– Лиза, что ты здесь делаешь?