Текст книги "Первый день смерти"

Автор книги: Карина Тихонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Утром меня разбудил телефонный звонок. Я огляделась. Дунькина кровать была пуста. Очевидно, подруга уже встала. Телефон надрывался, я сняла трубку.

– Привет! – сказал Севка.

Мое сердце сделало тревожный и ликующий кульбит.

– Доброе утро, – ответила я хриплым голосом.

– Как выспалась?

– Отлично, а ты?

– И я.

Мы немного помолчали.

– Ванька проснулся? – спросила я.

– Проснулся. Попробовал побродить по палате.

– И что?

– Ничего! Свалился на третьем шагу!

В трубке послышалось отдаленное сердитое Ванькино ворчание:

– Ничего не на третьем! На десятом!

Я тихонько засмеялась. Слава богу, Ванька потихоньку поправляется!

– Передай Ваньке, что я в него верю.

– Передам, – пообещал Севка. – Я почему звоню... Уля, давайте вместе позавтракаем? Заодно обсудим наше положение. Тогда забирай Дуньку и топайте к нам.

– Дуньки нет.

Севка встревожился.

– Как это нет? Где она?

Я зевнула.

– Не знаю... Может, на завтрак пошла? Здоровый сон, знаешь ли, обостряет аппетит. Я вчера проснулась голодная, как стая волков!

– Вполне вероятно, – согласился Севка. – Ты скоро соберешься?

– Минут за десять.

– Не может быть! – восхитился Севка. – Первый раз в жизни вижу женщину, способную собраться за десять минут!

– Это потому, что я некрасивая, – сказала я уныло. – Чего зря стараться?

Севка торжественно произнес:

– Ты самая прекрасная девушка, которую я знаю.

– В смысле душевных качеств? – уточнила я.

– Во всех смыслах.

Я положила трубку и заглянула в ванную. Дуни там не было, и я решила, что права относительно завтрака. Дуня почти двое суток ничего не ела, вот и не дождалась моего пробуждения. Интересно, а комнату она заперла? Если да, то как я отсюда выберусь? Я выскочила из ванной и рванула ручку входной двери. Ручка не поддалась. Дунька отправилась на завтрак, закрыв меня на замок. Вот, балда! Я позвонила Севке и объяснила, что не могу выйти из комнаты. Севка пообещал помочь.

Ждать пришлось недолго. В замке завозился ключ, я торопливо поднялась с кресла двери.

– Кто? – спросила я на всякий случай.

– Я, – ответил Севка. – Все нормально, Уля, не волнуйся.

Дверь распахнулась. Севка улыбался мне с порога.

– Привет, – сказал он. Вошел в коридорчик, зачем-то огляделся, обнял меня и поцеловал так просто, словно это было в порядке вещей. На одну минуту я забыла обо всем на свете. – Я соскучился.

Я быстро заглянула ему в глаза и тут же отвела взгляд. Неужели он говорит серьезно? Неужели мне можно всерьез говорить такие вещи?

– Я тоже, – созналась я против воли. Но тут вспомнила про Дуню и торопливо отстранилась от Севки. – Евдокия с тобой? Нет? А где же ты взял ключ?

– Попросил у дежурной медсестры. У них есть дубликаты.

– Где Дуня?! – спросила я дрогнувшим голосом.

Севка приложил палец к губам и оглянулся.

– Не так громко, – сказал он вполголоса. – Не дергай Ваньку.

– Что значит «не дергай?» – Я быстро освободила руку. – Я сама волнуюсь! Ты в столовой смотрел? Может, она там?

Севка молча покачал головой.

– Какого черта мы тут стоим?! – запаниковала я. – Бежим искать!..

– Не нужно, – ответил Севка. – Медсестра сказала, что Дуня отправилась в город.

– То есть как это «отправилась»? И она ее выпустила?

Севка рассердился.

– А что, Дунька – узница замка Иф? Конечно, выпустила!

– Бред! Как она могла так поступить? Как она могла пойти гулять? Одна, никого не предупредив, не посоветовавшись? Она что, с ума сошла?!

– Это, конечно, глупо, – признал Севка. – Хотя, с другой стороны, хорошо, что у Дуньки появились какие-то желания. И хорошо, что она перестала шарахаться от собственной тени. Раз вышла гулять, значит, уже не боится.

– А если...

Я хотела сказать, «если ее выследят», но не смогла этого произнести. Севка угадал мои мысли.

– Вряд ли, – сказал он. – Откуда этому ублюдку знать, где мы? Дуня сказала медсестре, что уходит ненадолго. Просила передать, чтобы не волновались.

– Молодец! – одобрила я с горечью. – Успокоила, ничего не скажешь!

Несмотря на наши с Севкой усилия, завтрак прошел уныло. Ванька распсиховался, постоянно требовал, чтобы мы с Севкой рассказали ему всю правду. Пришлось позвать медсестру, которая подтвердила, что живая и здоровая Евдокия отправилась на утреннюю прогулку.

– Какая еще прогулка? – сердился Ванька. – Ушла и никого не предупредила?!

В общем, обстановка накалялась, а Дунька все не возвращалась.

Я вызвала Севку в коридор и прошипела сквозь зубы:

– Если она не вернется через полчаса, я ее убью!

Севка испуганно оглянулся на закрытую дверь.

– Может, отправимся на поиски? – предложил он.

– Куда? – безнадежно спросила я. – Эта клизма не соизволила сказать, куда ее понесло!

– Может быть, она в парке гуляет? – предположил Севка.

– Парк, – повторила я упавшим голосом. – Господи боже! Парк! И ни одной живой души вокруг!

– Почему? – не понял Севка.

– Потому, что зима, – ответила я.

Минуту мы молча смотрели друг другу в глаза. Потом Севка схватил меня за руку, и мы бросились вниз. Медсестра испуганно подскочила, когда мы ворвались в холл. Сегодня дежурила другая девушка: не такая уравновешенная и флегматичная, как вчерашняя.

– Откройте дверь! – потребовал Севка. – Нам нужно выйти!

– Вы же не одеты...

– Открывайте! – яростно рявкнул Севка.

Медсестра испуганно вскочила и без дальнейших вопросов открыла входную дверь. Мы с Севкой выбежали в холодный зимний день. Перед нами лежала широкая аллея, занесенная белым снегом. Дорожки отходили от нее в разные стороны.

– Ты налево, я направо! – крикнул Севка и тут же рванул в сторону.

Я потрусила вдоль заснеженных кустов, глядя под ноги. Снег шел ночью, утром уже прекратился. Выходит, если бы кто-то прошел, я бы увидела следы! Дуни здесь не было. Эта мысль меня немного успокоила. Тем не менее я не прекратила поиск и прочесала всю аллею до самого конца. Вернулась назад минут через двадцать. Меня трясло от холода и страха.

Севка ждал на развилке.

– Ничего? – спросил он.

Я молча покачала головой. Зубы стучали так сильно, что говорить я не могла.

– Замерзла? – догадался Севка.

Он подхватил меня под ручку и потащил в клинику. Мы ввалились в теплый холл, ринулись к батарее. Несколько минут отогревали руки и колени, застывшие от холода.

– Что делать будем? – спросила я тихонько.

Севка ответил не сразу. Его брови были мрачно сведены к переносице.

– Мобильник она не взяла?

Я сильно хлопнула себя по лбу.

– Мобильник! Конечно! Господи, как я про него забыла?! Бежим!

Мы сорвались с места и, перепрыгивая через ступеньки, взлетели на второй этаж. Добежали до нашей комнаты, одновременно вломились в незапертую дверь.

– Звони, – велел Севка.

Я трясущимися руками набрала нужный номер. Тишину комнаты мгновенно разодрал издевательский припев «Чижика-пыжика». Позывные Дунькиного телефона. Севка открыл дверь шкафчика в прихожей, порылся в нем. На его ладони лежал крохотный Дунькин мобильник. Маломощный динамик ехидно надрывался легкомысленной песенкой.

– Да выключи ты его! – закричала я в исступлении.

Севка молча нажал кнопку отбоя. Песенка оборвалась. Я упала на кровать и безутешно зарыдала, а Севка выскочил из номера.

За кадром

Одиссей набрал номер Гомера, дождался ответа и сердито спросил:

– Где она?

– Простите, я не хотел звонить сам, – начал оправдываться Гомер.

– Где она?! – рявкнул Одиссей.

Гомер проглотил обиду и кротко ответил:

– Лопухина пошла в банк и обналичила кредитку.

Одиссей немного успокоился.

– Слава богу! Я уж думал, что она сбежала...

– Оставив в больнице любимого человека? – удивился Гомер.

Одиссей засмеялся. Надо же, у старого хрыча еще сохранились какие-то романтические иллюзии! Кто бы мог подумать?

– Где она сейчас? – спросил Одиссей.

– Завтракает в кафе.

Одиссей поразился.

– Ну надо же! Быстро оклемалась девочка! Еще вчера боялась нос из палаты высунуть!

– Да, дети оказались крепче, чем мы думали, – подтвердил Гомер и сразу спросил: – Может, выведем девочку прямо сейчас?

– Без предварительного плана?! Вы с ума сошли! Я уже пошел вам навстречу, разрешил вывести одного члена команды, можно сказать, незаметно! Хотите испортить всю обедню?! Где Адонис?

– Сидит рядом, ждет команды.

– Нечего ждать! – грубо сказал Одиссей. – Надо пользоваться моментом и выводить Сизова! Дождитесь, когда он останется один, и действуйте! Да! Смотрите, чтобы Адонис не попался на глаза кому-нибудь из детишек!

– Понял, – ответил Гомер.

Одиссей сунул мобильник в карман и вернулся к своим обязанностям.

Глава 15

Мы сидели в небольшой столовой. Севка перетащил меня туда, чтобы отзвуки нашей паники не докатились до Ванькиной палаты.

– Уля! Успокойся!

Я не отреагировала. Рыдать было легче, чем попытаться как-то проанализировать ситуацию. Да и страшненько было ее анализировать, ох как страшненько!

– Нечего хныкать. Пока ничего не произошло.

– Ты сам-то в это веришь? – возразила я сквозь всхлипывание.

– Верю! – ответил Севка с ожесточением. – Слышишь, Улька?! Верю! Пока не увижу обратное! Своими глазами!

Я перестала всхлипывать, подняла голову и вытерла щеки. Севка сидел спиной к окну.

– Прости, – пробормотала я.

Севка нетерпеливо отмахнулся:

– Ладно, не будем... Ты лучше скажи, что нам делать? Лично я к Ваньке не пойду, пока Дунька не объявится! Он же вообще свихнется. Вчера любимую не видел, сегодня не видел. Он думает, с Евдокией беда, а мы скрываем... Куда она могла пойти? Может, купить что-то хотела? Давай, вспоминай, о чем вы говорили?

Я достала бумажную салфетку и яростно высморкалась.

– Ни о каких покупках мы не думали. Дунька вообще была в таком состоянии, что помыслить ни о чем не могла. Напугана была ужасно. А ты разве не напуган?

– А какой в этом смысл? Нам не страхи смаковать нужно. Нам нужно думать, как выбраться из этого дерьма. Тем более с таким балластом.

Меня поразило это слово.

– Ты про кого? – спросила я. – Неужели про Ваньку?

– Да ладно тебе! Речь идет о жизни и смерти, а ты к словам цепляешься! Нравится это тебе или нет, но Ванька для нас сейчас... обуза.

– Ничего себе! Сева! Ты о друге говоришь!

– Не юли, ты думаешь точно так же. – Севка посмотрел мне прямо в глаза: – Я же не говорю, что мы их бросим!

– И на том спасибо! – огрызнулась я. В чем-то Севка был прав. Вчера я смотрела на спящую Дуньку примерно так же, как он на Ваньку. Черт, вот ведь гнусность!

– Давай называть вещи своими именами, – предложил Севка. – Идет война. Ставка – жизнь или смерть. Не какого-то абстрактного киногероя, а наша жизнь или наша смерть. Мы с тобой – два сильных дееспособных человека. У нас обоз с ранеными, и мы должны решить, что нам делать. Бросить Дуню с Ванькой мы не можем, нечего и думать. Предлагаю второй вариант: отправляем Ваньку домой.

– А Дуню?

Севка вздохнул.

– Может, вместе с ним? – предложил он робко. – А что? По-моему, это выход! Дуня за ним присмотрит, и Ваньке будет легче...

– Они могут не согласиться, – напомнила я.

– Тогда героически сдохнем все вместе! «Врагу не сдается наш гордый «Варяг»!

– А если пересидеть здесь? – предложила я.

– Сколько? Неделю, две, год? Сколько ты собираешься здесь сидеть? Через десять дней кончатся каникулы. Мы должны дать о себе знать, иначе попечители объявят тревогу. Вернуться в колледж мы не можем: там нас легко найти. Разъехаться по домам мы не пожелали. Значит, нужно убегать! А как мы убежим, если Ванька не в состоянии передвигать ноги?

Я не успела ответить. Из холла донеслись какие-то звуки. Мы замерли, глядя друг на друга, а потом разом сорвались из-за стола, ломанулись навстречу знакомому родному голосу.

Живая! Какое счастье! Дунька живая!

Эта мысль ослепляла меня до тех пор, пока я не увидела подругу своими глазами. Дунька что-то рассказывала дежурной медсестре; лицо у нее было оживленным и румяным. Я налетела на беглянку, как беркут, изо всех сил звезданула кулаками по Дунькиным плечам так, что она пошатнулась.

– Сволочь безголовая!

Я хотела повторить удар, но Севка перехватил мои руки. Изумленная Дунька обрела голос.

– Она что, того?..

И Дунька покрутила пальцем у виска. Я застонала от злобы и облегчения. Моя бы воля, я бы ей показала, кто у нас «того»!

Но Севка крепко держал меня за руки, и вырваться не было никакой возможности.

– Дунь, ты хоть немного соображаешь? – спросил Севка на удивление корректно и выдержанно: – Почему ты ушла и никого не предупредила?

– Я предупредила медсестру! Сказала, что вышла прогуляться и что скоро вернусь!

Я перестала вырываться и попросила вполголоса:

– Отпусти меня. Я буду держать себя в руках.

Севка отпустил мои запястья. Я сделала глубокий вдох и выдох. Ничего, позже мы с Дунькой останемся наедине. Тогда и оторвусь по полной.

– Кто тебе позволил выйти на улицу? – продолжал Севка строгим «попечительским» тоном.

– А что, нельзя? Сам же говорил: ликвидируй кредитку, нам наличные нужны...

Севка покосился на дежурную медсестру.

– Пошли, поговорим, – приказал он вполголоса. Подхватил Дуню под локоть и повел в столовую.

Я плелась следом, пинала ее кулаком в спину и приговаривала:

– Если дойдешь...

Дунька оборачивалась, огрызалась и даже попыталась дотянуться до меня крепкой ручкой в шерстяной варежке. Наконец мы расселись вокруг стола. Минуты две царило тяжелое молчание. Дунька, кажется, начала понимать, из-за чего сыр-бор.

– Ну ладно вам, – заныла она. – Ну, мобильник забыла, подумаешь! Улька спала, не хотелось ее будить! Я же предупредила! Не могла же я сказать медсестре, что иду деньги снимать!

– Ты ей это только что сказала, – ответил Севка. – Прямым текстом, без всяких там иносказаний.

Дунька вздохнула и опустила голову.

– Вам не угодишь. Вместо благодарности они с кулаками бросаются.

– Да тебя убить мало! Ты что, не понимаешь, о чем мы с Севкой думали, пока тебя не было? А Ванька? – продолжала я злобным шепотом. – Он там с ума сходит!

Дуня испуганно ахнула:

– Ванька проснулся, да?

– Он даже завтракать не стал, – добил ее Севка. – Лежит там один-одинешенек, переживает.

Дуня вскочила с места, ловко обогнула стулья со столиками и выбежала из столовой. Севка посмотрел на меня.

– Ну, что? – спросил он. – Пойдем следом или дадим им возможность нормально поговорить?

– Ладно, пускай побудут вдвоем, – решила я. – А мы пока чаю выпьем. Питание здесь просто люкс. Так не во всяком ресторане накормят. Удивительно, почему так дешево? Маринка бы сказала, что все это странно...

Севка помрачнел, и я мгновенно прикусила язык.

– Ладно, пошли наверх. Нужно поговорить...

– Тихо, – перебил меня Севка – Ты ничего не слышишь?

Я прислушалась. Где-то наверху хлопнула дверь, послышались короткие возбужденные восклицания. Голоса звучали неразборчиво, мешались, но Дунькиного я среди них не услышала.

– Что-то случилось, – я встала.

В широком дверном проеме появилась Дунька. Она была все в той же куртке, которую почему-то не сняла. А лицо... Я не знаю, как описать выражение ее лица. Оно было мертвым, как восковая маска. В руке Дунька держала небольшой бумажный квадратик.

– Что?! – прошептала я.

Квадратик выпал из Дуниной руки и, покачавшись в воздухе, спланировал на пол. А сама Дуня почему-то прислонилась к дверному косяку, словно ноги ее больше не держали.

Я подобрала бумажку с короткой фразой, отпечатанной на машинке. Немного помедлила, прежде чем прочитать: я уже знала, что там написано. Знала и молила всех богов, чтобы ошибиться. Но боги были заняты более важными делами, чем жизнь и смерть глупых детишек. Черные буквы сложились в слова, а слова в предложение: «Второй день смерти».

Я выронила бумажку и побежала наверх. Туда, где остался Ванька.

Ванька, которого я боялась увидеть...

Ванька, про которого Севка недавно сказал: «балласт»...

Это Севка во всем виноват. Если бы он не сказал, что Ванька для нас... обуза, тот был бы жив.

Я мчалась по лестнице, прыгая через ступеньки, а голоса нарастали, приближались, складывались в штормовую волну, которая готова была накрыть меня с головой.

Мимо пробежала молоденькая медсестра, икая от страха. Дверь в Ванькину палату была широко распахнута. Я добежала до нее и остановилась. На секунду приложила руку к сердцу, подождала, пока оно вернется в грудную клетку, и вошла в комнату.

Все обернулись и посмотрели на меня. Странно, почему они смотрят на меня с любопытством? Не с сочувствием, не со страхом, а именно с любопытством?

– Пропустите, – сказала я, и все послушно расступились, давая мне дорогу. Я подошла к кровати и увидела Ваньку.

Он выглядел неплохо. Можно даже сказать, хорошо выглядел. Немного портила впечатление странная меловая бледность лица и красные пятна под подбородком, на шее. Где он так испачкался, интересно?

Я обернулась к людям в белых халатах, указала на красное пятнышко и спросила:

– Что это?

Чей-то голос негромко произнес:

– Уведите ее.

Дмитрий Сергеевич вышел вперед, взял меня за руку, заглянул в глаза.

– Пойдемте отсюда.

– Вам трудно ответить? Я спросила: «Что это»?

Он отвел взгляд:

– Это следы пальцев.

– Следы пальцев... – я кивнула. – Следы пальцев. Вот теперь все ясно и понятно. Что, нельзя было так сразу и сказать?

Чей-то голос снова прошелестел из толпы:

– Шок. Успокоительное.

– У кого шок? – удивилась я. – У Ваньки? Глупости! Он отдыхает! Он уже пришел в себя, я с ним разговаривала вчера вечером.

Дмитрий Сергеевич настойчиво потянул меня за собой.

– Идемте, Ульяна, – повторил он.

– Куда?

– Я покажу.

Дмитрий Сергеевич вывел меня из Ванькиной палаты, и я оказалась в какой-то малюсенькой клетушке, похожей на кладовку.

– Что это? – спросила я.

– Это мой кабинет, милая, – ответил врач. Он отмерял в шприце уровень жидкости. – Ты тут уже была. Не помнишь?

Я потерла лоб и сморщилась. С головой творилось что-то нехорошее, пугающее. Я хотела что-то сказать и тут же забыла, что именно. Ранний склероз?

– Не помню, что я хотела сказать, – пожаловалась я.

– Ничего страшного, – успокоил врач. – Пройдет.

Он подошел ко мне, задрал рукав свитера. Запахло аптекой, кожу овеяло прохладой, в плечо укусила оса.

– Ой!

– Все уже, все...

Я увидела, что сижу на койке. Зачем здесь пеленка? Провела рукой по холодной поверхности, спросила:

– У вас маленький ребенок?

Врач вздохнул. Сел рядом, взял меня за руку и попросил:

– Поспи немного.

– Я днем не могу спать.

– А ты попробуй.

Врач мягко уложил меня на холодную пеленку, сунул под голову подушку. Я хотела сказать, что пеленка мне давно не нужна, но не успела. На меня внезапно навалилось что-то тяжелое, черное, страшное, пустое... Как же оно называется?.. Я ведь знаю это слово!

Я застонала от напряжения и, почти теряя сознание, вспомнила: это называется сон. Успокоилась и позволила утащить себя в царство призраков.

Глава 16

Это было странное состояние. Я лежала без сил и без движения, не ощущая ни рук, ни ног. Лежала за каким-то огромным серым сундуком в комнате, где вместо стен развевались грязно-серые занавеси.

Я слышала человеческие голоса. Сначала они звучали в отдалении, потом стали приближаться. Мне казалось, что люди ищут меня. Я хотела подать голос, окликнуть, позвать на помощь, но не могла издать ни звука. В конце концов мной овладела усталость и апатия. Я подумала, что пролежу веки вечные здесь, за сундуком, а меня будут искать, искать, искать... Но так и не найдут.

Голоса звучали очень близко. Так близко, что я могла разобрать отдельные слова и сложить их в предложения.

– Это людоедство какое-то, – сердился какой-то человек.

Звук его голоса резонировал в голове, отскакивал от барабанных перепонок и разбивался на мелкие колючие осколки. Слушать было больно, но я не могла прикрыть ладонями свои бедные уши. Руки не двигались. Может, меня парализовало?

– У одной девчонки нервный шок, у другой истерика, – продолжал человек. – У парня вообще полный коллапс. Что потом? Психушка?

– Это не ваше дело, – возразил второй, смутно знакомый голос. – Делайте то, о чем договорились.

– Мое! Я врач, в конце концов! Я должен людей лечить, а не калечить!

– Вы уверены?

Голос второго собеседника стал ехидным. Первый пробормотал что-то неразборчивое. Кажется, он оправдывался, что тогда не выспался...

– Ах, не выспались? – подхватил второй человек участливым тоном. – Бедняжка, надо же! А подчиненные говорят, вы были пьяны! Нет?

– Не ваше дело, – ворчливо заметил первый.

– Как это – не мое? – пародируя возмущенный тон собеседника, откликнулся второй. – А гражданский долг? Я просто обязан привлечь к вам внимание общественности!..

– Хватит! – выкрикнул первый человек.

Крик разорвался в моих ушах, как бомба. Я тихо застонала.

Собеседники мгновенно умолкли. Потом второй спросил, переходя на шепот:

– Приходит в себя? Отлично. Значит, все остается, как мы договорились?

Первый собеседник тяжело вздохнул и ответил:

– Остается...

Послышались шаги, открылась и снова захлопнулась дверь. Я распахнула глаза и увидела стеклянную люстру на потолке.

Люстру заслонило лицо врача. Незнакомое лицо. А почему я решила, что это врач? Ах, да! У него на голове белый колпак! Может, он повар, а не врач?

– Как вы себя чувствуете? – спросил благожелательный голос. Кажется, я его слышала минуту назад.

Я облизала сухие губы и попыталась открыть рот. Получилось.

– Не знаю, – проскрипел чужой неузнаваемый голос. – Кто вы?

– Не пугайтесь, – успокоил меня мужчина в белом колпаке. – Все нормально. Постепенно ощущения и координация восстановятся. Я главный врач этой клиники.

– Я вас раньше видела? Ваш голос кажется мне знакомым.

Врач на секунду замешкался. Пожал плечами, ответил каким-то напряженным голосом.

– Вам показалось.

Я не стала спорить, но не потому, что он меня убедил. У меня просто не было сил.

Сильные руки подхватили меня за плечи. Тело совершило неуклюжее движение, и я оказалась сидящей на узкой больничной кушетке. Зрение вернулось окончательно, и я смогла сфокусировать взгляд. Этот малюсенький кабинетик я точно знаю. Я здесь бывала, и не раз.

– Где Дуня?

Врач быстро отвел от меня взгляд.

– В вашей комнате. Она спит.

– Она одна?!

Я вскочила, но ослабевшие колени подвели, и я с грохотом упала на пол.

– Осторожно!

Врач подхватил меня, помог подняться. Усадил на край кушетки, укоризненно сказал:

– Разве можно так резко?

– Она одна? – повторила я.

– Нет, – успокоил меня врач. – В палате дежурит наш охранник.

– А Севка?

– Тоже спит, – ответил врач. Посмотрел на мое лицо и быстро добавил: – На соседней кровати.

Я кивнула. Воспоминания постепенно возвращались; безрадостные, как похоронка.

– Милиция здесь?

Врач взглянул на меня с удивлением.

– Вы все помните?

– К сожалению, все.

– Милиция уже уехала.

– Ваньку увезли?

Врач молча кивнул. Почему-то он избегал смотреть мне в глаза.

– Его задушили? – спросила я после долгой паузы.

Врач нервно дернулся.

– Может, поговорим об этом потом?

– Нет, – отрезала я. – Поговорим сейчас. Вы не бойтесь, я в судорогах биться не стану. Но мне нужно все знать, иначе как же мы спасемся?

Врач тяжело вздохнул:

– Вы правы, его задушили.

Во рту неожиданно пересохло.

– Ребята еще долго будут спать?

– Не думаю, – ответил врач. – Девушке ввели двойную дозу успокоительного, она подремлет часа полтора. А молодому человеку дали легкое лекарство. Он в принципе держал себя в руках, мы просто подстраховались.

– Хорошо, – сказала я и медленно поднялась на ноги. Колени дрогнули, но выдержали вес тела.

Врач подхватил меня под руку.

– Осторожно, не торопитесь! Потихоньку, потихоньку, – приговаривал врач, заботливо поддерживая меня под руку.

Мы вышли в коридор, миновали пост дежурной медсестры. Расстояние в десять шагов показалось мне марафонской дистанцией.

Распахнулась дверь нашей палаты. Знакомый охранник Саша таращился на меня с плохо скрытым сочувствием.

– Ребята спят? – поинтересовался врач.

Саша оглянулся и только потом ответил:

– Спят...

– Войти-то можно? – спросила я. – А то упаду.

Саша, не говоря ни слова, подхватил меня под свободный локоть. Вдвоем с врачом они втащили меня в палату, довели до кресла, усадили.

– Вот так, – шепотом сказал врач. Поправил очки и добавил: – Сейчас принесу раскладушку.

– Не стоит, – произнес Севка. Мы одновременно посмотрели в сторону моей кровати. Севка присел, оглядел нас трезвым холодным взглядом. – Я давно уже не сплю, – пояснил он шепотом. – Уля может лечь на свою кровать.

– Належалась уже, – отказалась я тоже шепотом. Взглянула на спящую Дуню и попросила: – Саша, вы не могли бы оставить нас одних?

Охранник молча переглянулся с врачом. Тот почти незаметно кивнул, и Саша послушно потопал к двери.

– Я буду в коридоре, – проинформировал он меня перед тем, как выйти.

– Не буду вам мешать, – пробормотал врач.

Все так же, не глядя мне в глаза, дошел до двери и притворил ее за собой. Севка слез с кровати, бесшумно пробрался в прихожую и запер замок на два оборота. Уселся на кровать, похлопал ладонью рядом с собой. Минуту мы молча сидели рядом, безнадежно сгорбившись.

– Что дальше? – спросила я.

Севка потер рукой лоб.

– Нужно уходить. Нас выследили.

– Да, – подтвердила я. – Нужно уходить...

– Нет, но как он смог?! – яростно начал Севка, но осекся и покосился на меня.

– Не беспокойся, я не стану биться в истерике, – успокоила я. – Ты хотел спросить, как он смог нас выследить?

– Голову даю на отсечение: никакой слежки не было!

– Значит, вычислил логически. Среди нас есть больной... То есть был больной...

Я остановилась, полагая, что на этих словах горло перехватит удушливая лапа. Не перехватила. Я странным образом утратила чувствительность. Может, и к лучшему.

– Или Дунька навела, – хмуро предположил Севка. – Она в банке была? Была. Кредитку обналичила? Обналичила. Если у него есть доступ к базовым данным, он запросто мог ее выследить.

Я посмотрела на бледное лицо спящей подруги, сильно растерла ладонями щеки.

– Как она?

– Скверно, – отрывисто ответил Севка. – Боюсь, она станет для нас...

Он замолчал, не договорив. Но я поняла, какое слово осталось непроизнесенным. Балласт. Сначала балластом был Ванька, и его не стало. Теперь балластом стала Дунька, и... Что «и»?

Я резко стукнула кулаком по колену. Расстреливать надо за такие мысли.

– Нужно уходить. Чем скорее, тем лучше. Он не ждет такого скорого ухода. Нас же должны допросить, и все такое... Он не думает, что мы сбежим.

– А мы сбежим?

Севка посмотрел на меня.

– Да, – оборонил он.

Интересно, как же тот ублюдок нас выследил? Неужели Севка прав, и Дунька невольно привела его к нам?

Я не ощущала в душе ничего, кроме пустоты.

Несчастья, свалившиеся на нас за последние несколько дней, превратили меня в бесчувственную железяку. Проще говоря, в робота. Что ж, это обнадеживает. Ведь робота нельзя убить.

– Мы можем отправить Дуньку к опекунам? – спросила я шепотом.

– Не можете, – ответил Дунька.

Мы одновременно вздрогнули и посмотрели на ее кровать. Дунька лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.

– Во-первых, опекуны за границей, а во-вторых, кому я там нужна?

– Ты проснулась? – фальшиво обрадовалась я. – Вот хорошо!

Дунька коротко глянула на меня, и я немедленно умолкла.

– Не считайте меня идиоткой, – сказала Дуня. – Я же понимаю, чего вы боитесь.

Мы с Севкой молча переглянулись. Неужели правда понимает?

– Боитесь, что я окажусь невменяемой и стану обузой, – четко сформулировала Дуня наши тайные страхи.

– Не преувеличивай... – начал Севка.

Но тут Дуня усмехнулась краешком губ, и Севка умолк.

– Не бойтесь. Я не сойду с ума и не превращусь в неврастеничку. Я даже постараюсь, чтобы от меня была какая-то польза.

– Дуня, ты зря начала этот разговор, – сказал Севка. – Мы вместе до самого конца, как договорились. Конечно, если ты этого по-прежнему хочешь.

– Я этого хочу, – подтвердила Дуня. – Я желаю встретиться с ним лицом к лицу. Я желаю перегрызть ему горло. Так что я с вами до самого конца. – Мы с Севкой снова переглянулись. – Нормальная я, нормальная, – ответила Дуня на наши невысказанные мысли. – Не беспокойтесь.

Она встала с кровати. Я взглянула подруге в лицо и ужаснулась. Это было лицо опустошенного человека.

– Какие у нас планы? – спросила Дуня.

– Спасаться нужно! Мы с Улей решили, что нужно уносить отсюда ноги, – сказал Севка.

Дуня прикусила нижнюю губу.

– Нет, – сказала она. – Мы остаемся.

Я дотронулась до ее колена. Мне все время казалось, что я вижу дурной сон. Но колено подруги было реальным: теплым и твердым. Выходит, все это мне не снится.

– Он знает, что мы тут, – продолжала Дуня, словно и не заметила моего прикосновения. – Значит, он придет снова. Это хорошо.

– Что же тут хорошего? – не выдержала я. – Дуня, умоляю тебя, очнись!

Подруга посмотрела мне в глаза.

– Я в порядке и хорошо соображаю. Мне кажется, я никогда в жизни так хорошо не соображала. Мы останемся. То есть я хочу остаться, а вы поступайте, как знаете.

Она снова усмехнулась краешком белых губ, и у меня по телу пробежали противные мурашки.

– Хорошо, – сказал Севка. – Если ты так решила, мы остаемся. Уля, что скажешь?

– Мне все равно, – ответила я.

– Если бы вы знали, девочки, как изменились, – прошептал Севка.

Дуня не обратила на эту фразу никакого внимания.

– Мы должны подготовиться, – деловито сказала она. – Севка, где можно купить оружие? Лучше пистолет.

– Ты умеешь обращаться с пистолетом? – спросил Севка, и в его голосе послышалась насмешка.

Дуня подняла на него пустые мертвые глаза.

– Я научусь, – ответила она спокойно. – Я теперь быстро всему научусь.

– Пистолет, – повторил Севка. – Ну, не знаю... На прилавке не лежит...

– Надо достать! – велела Дуня. – Как можно скорей! Сегодня он вряд ли придет, но нам нужно торопиться.

– Откуда ты знаешь, что сегодня он не придет? – спросила я вполголоса.

– Уверена. Сегодня он будет отсыпаться, отъедаться и смаковать впечатления. Растягивать удовольствие...

Я передернулась от ненависти, звучавшей в ее голосе, и возразила:

– А может, и нет! Может, он явится внезапно! Когда не ждем!

Дуня вытащила заколку из густых каштановых волос. Тряхнула головой, и волосы веером разлетелись по плечам. Дуня опустила голову и просидела так несколько секунд. Потом, словно очнувшись, тщательно собрала волосы, скрутила в узел – волосок к волоску, – зашпилила на затылке.

– Давайте будем реалистами, – сказала подруга.

Я поразилась тому, насколько странной была эта фраза для Дуни, которую я знала. – Сегодня мы уже никуда не выйдем.

– Почему?

Дуня указала на окно, облитое багровым светом.

– Закат, – сказала она с усмешкой. – Значит, выходить небезопасно.

У меня замерло сердце. Ситуация выглядела абсурдной, как в голливудском фильме про вампиров. Знаешь, что вампиров не существует, но все равно ждешь их визита. Так сильно ждешь, что они появляются.

– Значит, вооружаться будем завтра, – продолжала Дуня.

– Как ты себе это представляешь? – спросил Севка. – Идем в магазин и покупаем боекомплект с запасными патронами?