Текст книги "Первый день смерти"

Автор книги: Карина Тихонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Утром меня разбудил негромкий Маринкин бубнеж.

– Да, правильно. Чай без добавок. Девушка, вы что, плохо слышите? Вы меня постоянно переспрашиваете! – Пауза. – Извиняю, извиняю. Ладно, с чаем определились. Теперь о еде. Принесите два яйца, сваренных вкрутую. Полейте майонезом. Только обыкновенным майонезом, без перепелиных яиц! «Провансаль»? Подойдет. Дальше.

– Мне пару бутербродов с ветчиной, – сонно промямлила Дунька.

Я открыла глаза и сказала:

– А мне кофе с молоком.

Маринка продиктовала оператору наш заказ и положила трубку.

– Который теперь час? – спросила я, зевая.

– Одиннадцатый.

– Рано еще! – вклинилась Дунька. – Чего ты подскочила?

– Черт его знает! – Маринка тяжело вздохнула. – Не спится.

– А нас зачем разбудила? – не отставала Дунька.

Маринка прыгнула на Дунькину постель, как пантера. Послышались возня и приглушенный визг. Я сладко потянулась. Несмотря на печальные вчерашние мысли, пробуждение оказалось приятным, а настроение хорошим.

– Хватит вам, – сказала я девчонкам.

Дунька взвизгнула в последний раз. Маринка слезла с нее и прошлепала в туалет. Дунька повернулась ко мне.

– А мальчишки? – спросила она. – Нужно им завтрак заказать!

– Если они проснулись, – возразила я.

– Ванька вряд ли, а Севка наверняка проснулся. Надо его позвать. У него денег нет.

– Звони, – сказала я коротко.

После вчерашнего разговора я избегала упоминаний о Севке. Неужели Дунька права, и я не замечаю очевидного? Неужели Севка на меня «запал»?

Вернулась Маринка. Дунька схватила телефон, а я потопала в ванную. Не знаю, «запал» он на меня или нет, но выглядеть я должна прилично. Пока я умывалась и приводила себя в порядок, Дунька успела созвониться с мальчиками. Ванька, как она и предсказывала, еще не проснулся, а Севка с радостью присоединился к нашей компании. Я вышла из ванной и сразу увидела его: подтянутого, отглаженного, аккуратно причесанного. Дисциплинированный юноша, что тут еще скажешь...

– Привет! – сказал он мне, сияя. – Как спала?

– Отлично. А ты?

– Тоже нормально.

Мы немного помолчали. Меня не оставляло неприятное чувство, что девчонки за нами наблюдают.

– Ладно, расслабьтесь, – сказала наконец Маринка.

Она успела влезть в халат и даже причесаться. Дунька не соблаговолила умыться и щеголяла в пижаме.

– Севке завтрак заказали? – спросила я.

– Нет, он на нас смотреть будет, – язвительно ответила Маруська. Она порылась в своей сумке: – Девчонки, у кого «ланкомовский» набор?

– У меня, – отозвалась Дунька.

Маринка вытащила из-под кровати Дунькину сумку, расстегнула молнию и вытряхнула содержимое на ковер. В этот момент я вспомнила баллончик с краской, которым была разрисована стена в спальне. Человек, сделавший эту мерзость, прятал баллончик во дворе, потому что в его сумку мог забраться любой из нас. Как правильно заметила Маринка, все сумки у нас общие. Неужели незнакомец на самом деле член нашей компании? Кто же?..

– Эй! Аккуратней нельзя? – разозлилась Евдокия.

Маринка ответила не сразу. Нашла косметичку, раскрыла ее, пошарила внутри.

– Сами соберете, – сказала она деловито. – Я опаздываю. Жан будет ждать меня в холле в двенадцать.

– Жан? – переспросил Севка с интересом.

– Это француз, – пояснила Дунька. – Маринка закадрила его вчера вечером.

Севка помолчал, наблюдая за Маринкиными пассами с косметическими принадлежностями, а потом задал осторожный вопрос:

– Далеко собрались?

– Не знаю, – отозвалась Маринка. Она внимательно разглядывала свое лицо в небольшом овальном зеркальце. – Покатаемся на тройке и назад.

– Сто евро в час, – тут же наябедничала Дунька. Маринка оторвалась от зеркала, взглянула на нее, и Дунька поторопилась добавить: – Платит француз. Он Марусю пригласил.

– Что за француз? – тут же спросил Севка.

– Хрен его знает, – ответила Маринка. – Отдыхает в нашей стране от комфортной французской жизни.

– Чем занимается? – продолжал Сева настойчиво.

Маринка опустила зеркало и удивленно воззрилась на него.

– Я почем знаю?

– Ты не боишься ехать одна с неизвестным человеком? – не отставал Севка.

– Пошел ты! – «вежливо» отозвалась Маруся. – Может, мне тебя папочкой называть?

Севка почесал за ухом.

– Мне это не нравится, – проинформировал он пустое пространство.

– А тебя с нами никто и не звал, – ответила Маринка. Достала из косметички тушь и принялась тщательно удлинять ресницы.

В дверь постучали.

– Войдите! – откликнулась я.

Дверь открылась, девушка в переднике и наколке вкатила в комнату двухуровневый сервировочный столик. Улыбаясь, поздоровалась с нами, достала сложенную скатерть, накрыла журнальный столик и принялась расставлять чашки для чая и кофе и тарелки с закусками.

– Майонез нормальный? – придирчиво уточнила Маринка. – Не перепелиный?

– Нет-нет, – заверила девушка. – Обыкновенный провансаль. Если хотите, можем показать упаковку.

Дунька наконец выбралась из-под одеяла, набросила халат, спросила:

– А ты что, не перевариваешь майонез с перепелиными яйцами?

– Реклама достала, – оповестила Маринка, не переставая краситься. – У меня ощущение, что три эти бойкие девчушки, щебечущие на ломаном итальянском, уже успели в него залезть пальцами. Облизали и снова залезли.

Девушка-официантка вежливо улыбалась, слушая Маринкины остроты, но уходить не торопилась.

– Надо рассчитаться? – сообразила я.

– Заказы в номер оплачиваются на месте, – тактично подтвердила девушка. – Вас должны были предупредить по телефону...

– Предупредили, предупредили, – оборвала ее Маринка и продефилировала в коридор. Достала из внутреннего кармана куртки долларовую купюру, показала официантке. – Примете?

– Расчеты осуществляются в рублях, но если хотите, я обменяю валюту внизу, в холле.

– Хотим, – ответила Маринка. Взяла у девушки счет, пробежала его глазами. – Тридцать долларов? Почему так дешево?

– Все относительно, – отозвалась девушка, не раздумывая. – Вам кажется, что все дешево, другому человеку покажется, что все дорого.

Маринка протянула девушке зеленую купюру с портретом президента, достоинство которого американцы оценили в сто единиц.

– Благодарю, – мило ответила та, словно не она нам, а мы ей делали одолжение. – Сдачу я вам сейчас принесу...

– Не надо, – перебила я. – Запишите остаток на наш счет. Все равно мы будем еще что-то заказывать в номер.

– Хорошо, – ответила девушка. Оглядела нас и не удержалась от любопытства: – Вы еще учитесь?

Мы переглянулись.

– Учимся, – холодновато ответила Маринка. – А что?

Девушка смутилась.

– Нет-нет, ничего. Простите.

Подхватила столик и заторопилась к выходу. Маринка проводила ее подозрительным взглядом.

– Что за вопросы? – взвилась она, когда дверь за официанткой закрылась. – Почем ее интересует, учимся мы или нет?

– Остынь! – велел Севка, до этого молчавший. – У тебя развилась мания преследования! Просто девушка еще не видела студентов, которым дешев завтрак за тридцать долларов. Только и всего.

– Действительно, Манька, – поддержала его Дунька. – Что ты во всем видишь какие-то заговоры?

Маринка слегка смутилась.

– Ладно, замнем для ясности. Евдокия, ты взяла серенький свитерок от Кляйна? Помнишь, тот, который мне нравился?

– Слава богу, взяла, – торжественно ответила Дунька. – Хоть вы и перевернули все мои вещи, хоть и заставили оставить больше половины необходимого, я все-таки...

Маринка не дослушала. Рванула к распотрошенной Дунькиной сумке, поворошила груду на ковре. Нашла серый шерстяной свитер с высоким горлом, тряхнула его, критически осмотрела.

– Чистый, чистый, – обиженно высказалась Дунька.

А Севка добавил:

– Ты хоть чаю выпей перед уходом. Пока горячий.

Маринка бросила свитер на кровать, присела к накрытому столику, налила в чашку горячего чаю, схватила бутерброд с сыром.

Мы присоединились к трапезе. Чай оказался свежим, крепким и очень ароматным, хлеб еще теплым, сыр свежим, ветчина просто таяла во рту.

– Вкусно, как дома, – сказала Дунька с набитым ртом.

Я пригубила кофе с молоком и вдруг подумала: «Бедная девочка! Откуда тебе знать, как вкусно бывает дома? У тебя дома не было с семи лет!»

Но мысли свои благоразумно оставила при себе. В конце концов, мои семейные обстоятельства немногим лучше. Если не хуже.

День прошел мирно. После завтрака мы отправились в боулинг-клуб, погоняли шары. Вернулись в гостиницу после двух, разбудили ленивца Ваньку и вместе пообедали. После обеда взяли напрокат лыжи и отправились на прогулку. В общем, мы повеселились от души, но Севка выглядел встревоженным.

– Дунь, ты этого француза видела? – спросил он как бы мимоходом.

– Какого француза? – не поняла Дунька. – А-а-а, Маруськиного? Да видела я его, уймись, ради бога! Нормальный парень!

– Куда они поехали? – не отставал Севка.

– Я откуда знаю? Маршрут выясняй у администратора!

Дотошный Севка так и сделал. Не успели мы сдать лыжи, как он бросился к администраторской стойке в холле, за которым сидела знакомая нам девушка Наташа.

– Маршрут катания на тройке? – изумленно переспросила она. – Ну-у-у... Как вам сказать... По полю, по оврагам... Куда захотят отдыхающие, туда кучер и правит.

– Они не одни? – быстро уточнил Севка. – С ними кучер?

Девушка даже немного обиделась.

– А как же, конечно! Это же не игрушка – живые лошади! Нужно уметь с ними обращаться!

– Почему ты так за нее волнуешься? – спросила я по дороге в номер. – Не доверяешь французу?

– Я не доверяю незнакомым людям, – сухо ответил Севка. – Элементарная осторожность, не более того. Не считай меня параноиком, ладно?

Так, беседуя, мы незаметно добрались до нашего номера. Дунька встретила нас радостным возгласом:

– Карнавал!

– Какой карнавал? – не поняла я.

Дунька втащила меня в комнату и продемонстрировала красивую открытку.

– Вот! Принесли, пока нас не было!

Севка отобрал у нее открытку, повертел перед носом и зачитал:

– «Приглашаем вас на новогодний карнавал! Встречаемся в холле гостиницы в двадцать два часа! Костюмы – на ваш выбор! Сюрпризы гарантируем!» – вернул открытку Дуньке и пожал плечами. – Ну и что?

Дунька обиделась.

– Дурак! Весело же!

– У нас костюмов нет, – лениво напомнил Ванька.

Он, как и Севка, не одобряет шумных развлечений. Но Севка не любит их по причине заумности, а Ванька из-за лени.

– Здесь есть приписка, – не сдалась Дунька. – «Костюмы можно взять напрокат. Обращаться к администратору»

– Детство какое-то, – сказал Ванька. – Хороводы, песни-пляски... Я не пойду.

– Еще как пойдешь! – заверила Дунька. – И попляшешь от души! Может, похудеешь хоть немного.

Ванька закатил глаза.

– Уля, а ты пойдешь? – спросил Севка.

– Пойду, наверное. Никогда не была на карнавале.

– Ладно! – подвел итог Севка. – Нужно запастись реквизитом. Уля, пошли, посмотрим, что нам предлагают?

Наташа встретила нас приветливой улыбкой. Мы объяснили, что хотим взять костюмы напрокат, и Наташа направила нас к костюмерше. Ее комната располагалась за дверью с табличкой «Служебный вход».

Девушка по имени Анечка оказалась молодой и улыбчивой, как и весь персонал гостиницы. Да и костюмы не выглядели ветхими тряпками, списанными за негодностью.

– Смотри! – сказала я Севке, показывая на роскошное платье с огромным стоячим воротником. – В таком только королеву Испании играть! Где вы взяли такие отличные вещи?

– В разных театрах, – ответила Анечка. – Попросили самые лучшие костюмы, оформили страховку. Все, как полагается.

– Значит, прокат будет стоить дорого? – уточнила я.

– В общем, да, – признала Анечка. – От ста до двухсот долларов за вечер.

Я мысленно прикинула расходы. По сто пятьдесят долларов на брата... Семьсот пятьдесят долларов за вечер. Да еще развлечения, напитки... Тысяча, не меньше. За вечер круто. Но Маринку это не остановит, Дуньку тем более. Девчонки заявят, что приехали сюда веселиться, и ни за что не откажутся от развлечений.

Мы с Севкой выбрали скромные костюмы, оцененные Анечкой по сто долларов. Севка собирался изображать пирата, а я – пажа. Мне очень понравился огромный бархатный берет с роскошным пером и кокетливые замшевые сапожки.

– Все отгладят, почистят и принесут вам в номер, – заверила Анечка.

Севка шепнул:

– Может, выберешь за Маринку? Вдруг она поздно вернется?

Я согласилась с приятелем и отобрала то самое роскошное «королевское» платье. Насколько я знаю Маринку, она выбрала бы именно его.

Мы вернулись в номер, объяснили Дуньке, как найти Анечку, она прихватила Ваньку и рванула за костюмами. Мы с Севкой остались одни. Я ощущала неловкость. Противные девчонки! Заронили мне в душу ядовитое зерно, вот я и не знаю, как себя вести с хорошим другом!

– Уля!

Я посмотрела на Севку.

– Тебя что-то мучает? – спросил он.

Я вздохнула. Не раскрывать же перед ним свои карты!

– Думаю, как заработать на жизнь.

Севка даже привстал с кресла.

– Что ты сказала? – он словно не верил своим ушам.

Я виновато улыбнулась.

– Ты же видел, какие отношения у меня с родственниками. Не знаю даже, есть у меня еще родственники или уже нет. После той дурацкой истории... – Я умолкла.

– Странно все это, – заметил Севка вполголоса.

Мне стало горько.

– Тебе странно это слышать, потому что у тебя хорошая мать! Ты каждые выходные ездишь к ней. Нормальная семья, что тут скажешь?

Я уставилась в окно. Закатное солнце освещало снег последними холодными лучами.

– Сева, почему ты прибился к нашей компании?

Севка засмеялся.

– Все наоборот. Это не я к вам прибился, это вы меня приняли.

Я удивилась. Мне казалось, Севка делает одолжение, общаясь с избалованными никчемными детишками вроде нас. Хотя, может, мы и не сильно избалованы, но на первый взгляд...

– Разве ты не заметила, что остальные меня игнорируют? – продолжал Севка.

Я смутилась.

– Они идиоты.

– Да, – подтвердил Севка. – Идиоты. Они думают, что Земля вращается вокруг их пупка. Они еще поймут, что были не правы. Потом... – Севка прикусил нижнюю губу: – ...когда поймут, будет уже поздно.

Я содрогнулась, с такой неприкрытой ненавистью это прозвучало. Севка словно опомнился и добродушно засмеялся:

– Не бери в голову. Я пошутил.

Я хотела сказать, что мне так не показалось, но в этот момент распахнулась дверь. В комнату ввалилась довольная Маринка.

Глава 10

– Чего замолчали? – спросила она весело. – Кости мне перемывали, что ли?

Севка поднялся с кресла.

– Пойду к себе, – сказал он. – Наверное, ты хочешь переодеться, отдохнуть перед карнавалом?

Маринка сняла куртку, расшвыряла сапоги по маленькому коридору и свалилась на кровать.

– Люблю деликатных людей, – заметила она, но тут же с любопытством приподнялась на локте: – Перед карнавалом?.. Перед каким карнавалом?

– Сегодня вечером в гостинице будет новогодний карнавал, – ответила я. – Постояльцев известили открытками. Костюмы выдают напрокат. Не волнуйся, я тебе уже взяла.

Маринка села на кровати.

– Что значит «ты взяла»? – переспросила она сердито. – Я сама выбрать хочу!

– В таком случае иди вниз, к администратору, – сказала я. – Она тебе все объяснит.

Маринка немедленно сорвалась с места и рванула в коридор. Севка проводил ее веселым взглядом.

– Откуда в ней столько энергии? – спросил он. – Так и хочется сказать: «Маруська, одолжи моторчик!» – и тут же добавил: – Я зайду за тобой вечером. Можно?

Я почувствовала, что краснею.

– Почему именно за мной? За нами!

– Ну, Маруся наверняка пойдет со своим французом, а Дуня будет присматривать за Ванькой. – Севка посмотрел на меня и улыбнулся. – Выходит, тебе достался я. Понимаю, незавидный кавалер, но что делать?

– Не говори глупости! – ответила я сердито.

Севка грустно улыбнулся и направился к двери. Я осталась одна.

Через полчаса вернулись мои друзья. Маринка показала мне большой палец, одобрила:

– Молодец! Классное платье!

– Я тоже такое хочу... – заныла Дунька.

– Перебьешься!

– Кого изображать собираешься? – поинтересовалась я у Дуньки.

– Королеву Елизавету. Платье так себе, зато к нему прилагается шикарный рыжий парик, перевитый жемчугом!

– Якобы жемчугом, – поправила Маруся. – Обыкновенные елочные бусы.

Дунька снова надула губы.

– Ну и стерва ты, Маруся!

– Ладно, не реви, – лениво ответила Маринка. – Нормальный парик, нормальные бусы.

– А Ванька?

– Ванька будет Робином Гудом.

– Просто это единственный костюм, оказавшийся ему по размеру, – снова вылезла Маринка со своей нелицеприятной правдой.

Дунька нахмурилась, но промолчала.

– Представляешь, мое платье на специальном каркасе, – похвастала Маруся.

– И чему ты радуешься? В дверь придется протискиваться боком! – съехидничала Дунька.

– Да, платьице неповоротливое, – признала Маруся. – Но до чего хорошо сидит! Декольте волнующее, в пол груди.

– Развратница! – припечатала Дунька и пошла в ванную.

Мы с Маринкой остались одни.

– Как прокатилась? – спросила я.

– Нормально. – Маруся потянулась. – Знаешь, этот Жан клевый парень. Скорость любит, риск уважает.

– Влюбилась, что ли? – спросила я.

Маринка покрутила пальцем у виска.

– Ты чего, мать, сбрендила? Просто флиртую. Ни к чему друг друга не обязываем, развлекаемся. Чтобы не было мучительно больно вспоминать напрасно прожитые годы.

Я усмехнулась. Маруська есть Маруська.

В дверь постучали. Вошла горничная с аккуратно отглаженными костюмами. Маринка рассчиталась наличными, осмотрела похудевшую пачечку долларов.

– Хреново, – подвела она итог. И потребовала у Дуньки, вернувшейся из ванной: – Давай, мать, доставай кредитку. Переходим на цивилизованную форму расчета.

Время до десяти вечера прошло незаметно.

Мы поужинали, девочки уселись перед зеркалом и занялись макияжем. Я краситься отказалась.

– Напрасно, – попеняла Маринка. – Пажи, знаешь ли, косметикой не пренебрегали.

– Они же мальчишки, – удивилась Дунька.

Маринка бросила на нее снисходительно-насмешливый взгляд.

– Святая простота! Они только назывались мальчишками!

– Не поняла, – растерялась Дунька.

Маринка расхохоталась.

– Она имеет в виду развратные нравы того времени, – пояснила я.

Мы нарядились в карнавальные костюмы, покрутились перед зеркалом. Безусловно, самой ослепительной была Маринка. Дуньку не спас даже роскошный рыжий парик, перевитый бусами. На Маруськином фоне она терялась и меркла. Про меня и говорить нечего: скромная фигурка в темном облегающем костюмчике.

– А тебе идут береты! – Маруся окинула меня беглым взглядом. – Почему ты их раньше не носила?

Я хмыкнула. В свою очередь оглядела подругу и не удержалась от комплимента.

– Маруся, ты неотразима! Жан будет в восторге.

Маринка прошлась по номеру, подметая пол длинным подолом. Пышные юбки грациозно колыхались на ходу. В дверь постучали. Маринка приняла эффектную позу и громко сказала:

– Войдите!

Дверь распахнулась, в номер ввалились мальчишки и мгновенно замерли на пороге. Остолбенели, надо полагать.

– Боже, кто это? – спросил Ванька слабым голосом.

А Севка кивнул одобрительно:

– Тебе идет. Нет, правда. Маруся, я даже не знал, что ты такая красивая!

Дунька немедленно пошла навстречу мальчишкам.

– Как вам нравится мое платье? – спросила она.

– Очень красивое, – ответил Севка.

А бестактный Ванька не удержался и добавил:

– Но Маринкино круче.

Мой скромный костюм особых восторгов не вызвал. Только хорошо воспитанный Севка одобрительно кивнул и показал мне большой палец.

Мы покинули номер и спустились в гостиничный холл. Маринка произвела фурор даже среди женщин. На нее оглядывались, ей завидовали. Маринка обмахивалась веером и делала вид, что не замечает всеобщего внимания. Какой-то молодой человек призывно взмахнул рукой, привлекая ее внимание. Маринка сложила веер и ответила ему приветственным жестом.

– Ладно, дети, ведите себя хорошо, – бросила она через плечо. – Я удаляюсь.

Мы проводили взглядом плавное колыхание юбок. Эффектно, ничего не скажешь.

Дунька с Ванькой унеслись в бар, мы с Севкой остались вдвоем. Впрочем, на этот раз я не ощущала неловкости. Вокруг нас было много веселых, нарядно одетых людей, и мне это нравилось. Настроение сделало резкий скачок вверх.

– Это, значит, и был знаменитый Жан? – процедил Севка.

Я засмеялась:

– Жан. А почему «знаменитый»?

– Потому, что я о нем слышу уже второй день. Как он тебе?

Я пожала плечами:

– Не рассмотрела. И потом, у него борода. Я такие лица не запоминаю.

– Угу, – подтвердил Севка. – Борода – удобная штука. Отличная маскировка.

Безоблачное настроение начало медленно испаряться. Я рассердилась.

– Слушай, может, хватит? Мне надоело второй день слушать мрачные прогнозы! В конце концов, Маринка вернулась с прогулки живой и здоровой!

– Они там были не одни, – напомнил Севка.

– А сейчас они на необитаемом острове, – съязвила я и обвела рукой пеструю толпу.

Севка подумал и нехотя кивнул.

– Да, пожалуй... А ты заметила, в каком он был костюме?

Я напрягла память. Костюм не помню, помню только, что он был ярко-красный.

– Костюм палача, – подсказал Севка ровным голосом.

Мне стало неуютно.

– Ну и что? – возразила я, стараясь говорить весело. – Это же карнавал, правда?

– Правда, – согласился Севка. И торопливо добавил: – Все, забыли. Не хочу нагонять на тебя тоску. Давай веселиться.

– Давай, – согласилась я.

Но хорошее настроение уже осталось в прошлом. Не знаю, веселым ли был праздник для других. Лично я уже не могла думать ни о чем другом, кроме как о странном костюме неведомого мне француза Жана. Действительно, почему он выбрал такой зловещий образ?

– Это просто прикол, – сказала Дунька, когда мы вернулись в номер. Я поделилась с ней своими тревогами, но подружка их не разделила.

– Но Севка говорит...

– А ты его больше слушай! – оборвала меня Дунька. Стащила рыжий парик, тряхнула волосами. – Ты что, мать, Севку не знаешь? Он у нас великий паникер! Разве нет?

– Вообще-то он человек здравомыслящий...

– Иногда, – не сдалась Дунька. – Иногда здравомыслящий, а иногда зануда. Сам веселиться не любит и другим не дает.

Дунька вылезла из карнавального платья и зевнула.

– Когда ты видела Маринку в последний раз? – не успокаивалась я.

Дунька немного подумала.

– Не знаю, не помню. Если честно, я за Марусей не следила. Мы с Ванькой сидели в баре, а когда вернулись, они с французом вокруг елки скакали. А вы с Севкой куда смотрели?

Я смущенно промолчала.

– Ладно, не бери в голову, – смягчилась Дунька. – Маринка, надо полагать, закрутила со своим французом. Может, она сейчас у него в номере.

– Думаешь?

Дунька молча пожала плечами.

Я вспомнила ярко-красный цвет костюма Жана и вконец напряглась.

– Давай спросим, – предложила я и потянулась к телефону. Дунька перехватила мою руку.

– С ума сошла! – воскликнула она. – Давай еще в милицию заявим! Пускай у Жана в номере дверь высадят! Вот они обрадуются! Маруся – большая девочка. Она сама знает, что делает.

– А если она ночью не вернется? – снова завелась я.

– Я тебе больше скажу! – Дунька села рядом и сочувственно погладила меня по руке. – Маруська наверняка сегодня не вернется.

Я отдернула руку.

– Откуда ты знаешь?

– Она сама сказала, что собирается окончательно охмурить Жана нынешней ночью.

Я немного успокоилась и даже обиделась.

– А почему она мне этого не сказала?

Дунька развела руками.

– Да разве тебе можно говорить такие вещи? Ты же у нас с мальчиками дру-у-ужишь!

Я нащупала подушку и швырнула в Дуньку. Подруга поймала подушку и засмеялась.

– Ладно, – сказала я. – В конце концов, ты права. Она взрослая девочка, пускай сама за себя отвечает. Чего мы раскудахтались, как две наседки? Ложимся спать, я устала.

Я вышла в прихожую и проверила, заперта ли дверь. На всякий случай.

За кадром

Орфей прыгнул в машину, срывая дурацкий красный колпак. Гомер захлопнул тяжелую дверцу, скомандовал водителю:

– Ходу, ходу!

«Газель» рывком тронулась с места и выехала на трассу. Десять минут в салоне царила напряженная тишина: Орфей торопливо переодевался, Гомер старался не смотреть в его сторону. И не только из деликатности. Отчего-то ему стал неприятен человек, которого он вчера считал вполне приличным типом. Черт, что происходит? Почему так погано на душе? Ведь все идет строго по плану!

Орфей бросил карнавальные тряпки на заднее сиденье, сел напротив Гомера и произнес только одно слово:

– Кайф!

Гомер взглянул в возбужденно сверкающие глаза и понял, что привело благополучного человека в их цыганский табор. Он видел подобный восторг в глазах мальчишек, прыгавших на «тарзанке» с моста. Адреналин. Вот за чем гонится человек под кличкой Орфей! Гомер не удержался:

– Вы прыгаете с парашютом?

Орфей удивился.

– Откуда вы знаете?

Гомер не обрадовался своей проницательности. Он утратил способность радоваться. Все ему казалось отвратительным: и возня, в которую его втянули, и странная компания, подобравшаяся вокруг этого дела. А сейчас ему был ненавистен Орфей со взглядом наркомана.

– Ну и девка! – продолжал тот. Его дыхание постепенно выравнивалось, но глаза сверкали нестерпимым горячечным блеском: – Я уж думал, что ничего не выйдет... Представляете, она меня почти раскусила!

– Да, мы слышали, – откликнулся Гомер. Ему не хотелось выслушивать подробности, но Орфей не понял намека:

– Я, конечно, лоханулся. Начал расписывать красоты Марселя по учебнику французского языка, она это заметила. Нет, ну голова, ну голова! – Орфей чуть не захлебнулся от восторга. – Честное слово, не ожидал от девчонки! Она даже спиной ко мне поворачиваться перестала!..

– Но вы улучили нужный момент, – нетерпеливо перебил Гомер.

– О, да, – подтвердил Орфей. И тут же спросил: – Надеюсь, все получилось красиво?

– Лучше не бывает, – покривил душой Гомер.

– Когда ее найдут?

Гомер покачал головой.

– Думаю, не раньше завтрашнего дня. Сегодня все завалятся спать, костюмы начнут сдавать ближе к обеду.

– Представляю, какой визг там поднимется, – пробормотал Орфей и закрыл глаза. Несколько минут молчал, потом вздохнул и с сожалением добавил: – Неужели это конец? Можно, я еще поучаствую?

– Остальные дети не такие интересные, – сухо ответил Гомер. – Игроков уровня Стоковской среди них нет.

– Жаль.

Орфей потянулся и многозначительно приподнял левую бровь. Гомер понял намек, достал из портфеля пухлый бумажный конверт, протянул Орфею.

– Пересчитайте.

Тот равнодушно порылся в конверте и сунул его во внутренний карман куртки. Деньги для человека, подсевшего на сильные ощущения, не представляют особой ценности.

– Звоните, если понадоблюсь.

С этими словами Орфей открыл дверцу «Газели» и выпрыгнул на улицу.