Текст книги "Первый день смерти"

Автор книги: Карина Тихонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 28

Вечерний холл был полон народу. Я оглядела собравшихся, но не заметила ничего подозрительного.

Знакомый охранник приветствовал меня кривой ухмылкой. Я пренебрежительно усмехнулась в ответ, повернулась спиной и отправилась за покупками.

Цены в гостиничных бутиках были такие же безумные, как и везде в центре. Больших покупок я не планировала, поэтому сильно разориться не смогла. Взяла только предметы первой необходимости: зубную пасту, щетку, дезодорант, несколько дамских романов и коробку любимых конфет. Подумала и добавила бутылку минералки.

Ну вот и все. Можно возвращаться в номер.

Я вышла из магазинчика и направилась к лифту. Локтем нажала на кнопку вызова, подбородком поправила горку предметов в руках. Идиотка, почему я не додумалась купить пакет?

Раздался мелодичный перезвон, двери лифта открылись. Я вошла в кабинку, нацелилась локтем на кнопку с цифрой три, но нажать не успела. Послышался торопливый топот, из-за поворота выскочил мужчина в черной куртке с капюшоном. Он резко затормозил возле раскрытых дверей кабинки, посмотрел на меня и улыбнулся.

Не знаю, что произошло со мной в этот момент. Моя правая нога совершила резкий рывок вперед и тяжелая шипованная подошва со страшной силой ударила мужчину прямо в живот.

Мужчина болезненно вскрикнул, отлетел и упал. Следом за ним испуганно заголосила пожилая дама с собачкой, направлявшаяся к выходу.

Покупки полетели у меня из рук. Бутылка минералки упала на пол и взорвалась, как маленькая стеклянная бомба, забрызгав все вокруг. Я перескочила через образовавшуюся лужу и рванулась к стеклянным вращающимся дверям.

Но вокруг уже стоял дикий многоголосый вой, и уйти по-английски не получилось. Наперерез метнулся знакомый охранник, грубо перехватил меня за локти, вывернул их назад. Я попыталась лягнуть его в колено и получила короткий болезненный удар по почкам. Удар был нанесен от души, со знанием дела. Я успела выдохнуть воздух и отключилась.

Открыв глаза, я обнаружила, что лежу на диване в незнакомом кабинете. Вокруг дивана сидели несколько человек и ждали моего пробуждения.

– Сесть можете? – спросил незнакомый мужской голос.

Я повернула голову. Вопрос задал мужчина в белом халате, накинутом поверх пиджака. Ясно. Гостиничный врач.

– Попробую, – сказала я.

Подтянулась повыше на холодных кожаных подушках, села и с интересом осмотрела светское общество, собравшееся в кабинете.

Сплошные мужчины.

Двое знакомых охранников, не отрывающих от меня пристального взгляда, один врач и, видимо, гостиничный администратор в строгом темном костюме при галстуке. Никто из них не шевельнулся, чтобы мне помочь. Галантные кавалеры.

Я хмыкнула и тут же скривилась от боли. Воздушный напор отозвался где-то в районе поясницы резким болезненным всплеском.

– Больно? – спросил врач без особого сочувствия.

– Больно.

Врач повернулся к столу, налил в стакан воду из графина, протянул мне половинку большой белой таблетки.

– Что это? – спросила я.

– Обезболивающее.

Я выпила воду залпом, а таблетку оттолкнула. Может, это обезболивающее, а может, и нет. Я больше никому не верю.

Врач пожал плечами и швырнул отвергнутое лекарство в мусорную корзину.

– Я больше не нужен? – спросил он, адресуя вопрос к администратору.

– Спасибо, нет. Можете идти, – ответил мужчина в костюме.

Врач бросил на меня недобрый взгляд и удалился. Мы остались в комнате вчетвером: я, охранники и администратор.

Примерно минуту длилось молчание. Потом администратор разомкнул недовольно стиснутые губы и спросил:

– Зачем вы ударили человека?

– Затем, что этот человек – убийца, – сказала я совершенно спокойно.

Я знала, что мне никто не поверит, но придумывать оправдания и правдоподобные версии у меня не было сил.

– Убийца, – повторил администратор. – И кого же он хотел убить?

– Он убил четырех человек, – сказала я. – И теперь пытается убить меня.

Администратор встал со стула и прошелся по комнате. Ухмылка на лице моего знакомого охранника стала еще шире.

– Да-да! – сказала я ему. – Можешь быть доволен! Врезал хорошо, почки до сих пор ноют.

Он не ответил. Только откинулся на спинку стула и сцепил на животе широкие лопатообразные ладони. Его напарник взирал на меня с брезгливым интересом. Так рассматривают ядовитое пресмыкающееся за плотным стеклом.

– Мужчину, которого вы ударили, зовут Юджин Фодор, – внезапно сказал администратор, поворачиваясь ко мне. – Это известный канадский скрипач. Приехал в Москву вчера утром по приглашению Московской консерватории для проведения мастер-класса.

– Чушь, – равнодушно сказала я.

Администратор вздохнул, побарабанил пальцами по столу.

– Мы просим вас покинуть нашу гостиницу, – сказал он наконец.

– Хорошо, я завтра же уеду.

– Нет, не завтра. – Администратор немного помедлил и договорил: – Мы просим вас уехать немедленно.

Я бросила панический взгляд на окно, за которым царила ночь, раскрашенная яркими неоновыми огнями.

– Вы с ума сошли!

Администратор повернулся к охранникам.

– Поднимитесь в номер, принесите вещи, – распорядился он: – Гостья нас покидает.

Знакомый охранник ядовито ухмыльнулся.

– Нет у нее никаких вещей, – наябедничал он с радостной готовностью. – Барышня прибыла с пустыми руками!

– Ах, вот как, – протянул администратор, словно это открытие отягощало мою вину. – Ну что ж… Тем лучше. – Повернулся ко мне и уточнил: – Ничего ценного в номере не забыли?

– Я оплатила номер до завтра, – напомнила я, но администратор не дрогнул.

– Вам вернут ваши деньги.

Я отбросила в сторону гордость и взмолилась:

– Не выгоняйте меня! Пожалуйста! Только не сейчас, не ночью! Я уеду утром, честное слово!

– Немедленно! – повторил администратор. – Этот вопрос даже не обсуждается. Скажите спасибо, что гость не заявил в милицию.

По моей щеке поползла одинокая слеза, едкая, как горький перец.

– Меня убьют, – сказала я. – Вы понимаете, что меня убьют?

– Обратитесь в органы правопорядка, – отрезал администратор и добавил через несколько секунд: – Разговор окончен.

Упрашивать этого человека было так же бесполезно, как памятник Пушкину.

Я поднялась с дивана, постояла, привыкая к неприятному ощущению в пояснице, и, прихрамывая, пошла к двери. Охранники поднялись со своих стульев.

– И чтобы никаких эксцессов, – негромко произнес администратор им вслед.

Я дошла до двери, распахнула ее, вышла в длинный узкий коридор.

– Направо, – подсказал голос администратора, и я послушно свернула в нужную сторону. Пошла по толстой ковровой дорожке, заглушающей шаги, спустилась по узкой деревянной лестнице и оказалась в гостиничном холле. Яркие потоки света ударили по глазам, я на мгновение прикрыла лицо ладонью.

– Чего встала? – грубо осведомился охранник за спиной. Меня подтолкнули под лопатки, и я двинулась дальше, к выходу.

Дошла до стойки, и здесь меня остановил новый возглас.

– Стой!

Я послушно затормозила, оглянулась. Охранник о чем-то шептался с девушкой за стойкой. Девушка кивнула, бросила на меня опасливый взгляд, положила на широкую столешницу несколько крупных рублевых купюр.

– Ваши деньги. Пересчитайте.

Наверное, меня здорово шарахнули, потому что сказанное доходило до меня через паузу. Вот и сейчас я никак не среагировала; стояла, смотрела на барышню в нарядной белой блузке и хлопала глазами. Охранник сгреб деньги со стойки, сунул мне в карман и подтолкнул в спину.

– Давай, топай отсюда.

Я пошла к вращающимся стеклянным дверям. Перед выходом остановилась, оглянулась. Меня посетило полузабытое ощущение, словно я наблюдаю за происходящим откуда-то со стороны.

Сияющий холл был полон нарядных оживленных людей. И никому из них не было до меня никакого дела.

Я повернулась и вышла из гостиницы в ночь.

– Эй, психованная! Держи!

Я оглянулась. Охранник высунулся наружу, сделал короткое резкое движение. Сверкнула узкая сталь, на гранитные плиты с лязгом упали ножницы.

Охранник фыркнул и скрылся в холле. Я вернулась, подобрала свое оружие и двинулась навстречу неизвестности.

Вечерняя улица была полна народу. Я брела по тротуару совершенно бездумно, как во сне. Идти мне было некуда, никто меня не ждал.

«Что дальше?» – вяло поинтересовался мозг.

Не знаю. Наверное, нужно ехать в другую гостиницу. Черт! Неужели я действительно ударила ногой ни в чем не повинного музыканта? Получается так. Да, но зачем он мне улыбнулся? Зачем улыбаться девушке, если ты ее видишь первый раз в жизни?..

«Да просто так! – ответила я сама себе. – Потому что хотел продемонстрировать доброжелательность! Нормальное человеческое чувство, о котором я давно позабыла!»

Я остановилась, глубоко вдохнула холодный ночной воздух. Почки напомнили о себе болезненной судорогой, я прикусила губу, пережидая боль.

– Ульяна!

Я быстро обернулась.

За моей спиной стоял мужчина средних лет. Я его знаю, это совершенно точно. Где я его видела?

– Не узнаете меня? – спросил мужчина.

– Извините, – пробормотала я. – Я немного нездорова.

– Олег Алексеевич, – представился мужчина.

Я вежливо кивнула. Все равно не могу ничего вспомнить. Позор.

– Мы с вами виделись после того, как вашу подругу...

Мужчина замялся и не договорил. А я внезапно вспомнила.

Следователь! Тот самый следователь, который допрашивал нас в гостинице и в больнице!

– Вспомнили? – спросил мужчина.

– Вспомнила, – подтвердила я. – Что вам нужно?

Следователь пожал плечами.

– В общем, ничего. Я шел к вам в гостиницу.

– Откуда вы знаете, что я там жила? – спросила я.

– Мы вас искали, – терпеливо ответил Олег Алексеевич. – Просмотрели списки постояльцев всех московских гостиниц с позавчерашнего дня. Нашли несколько женщин по фамилии Егорова. Девушка нужного возраста оказалась только одна. Вот я и приехал.

– Что вам нужно? – повторила я упрямо.

Следователь вздохнул. Взял меня под локоть, но я быстро высвободила руку.

– Не трогайте меня!

– Хорошо, не буду. Давайте поговорим.

– Мне нечего вам сказать, – заявила я.

– И не надо, – ответил Олег Алексеевич. – Зато мне есть, что вам сообщить.

Я насторожилась.

– Вы поймали убийцу?

Следователь немного помолчал, рассматривая меня прищуренными глазами, а потом предложил:

– Давайте куда-нибудь отойдем. Здесь не очень удобно говорить, все на нас натыкаются.

Я огляделась. В конце квартала сверкал нарядной вывеской маленький уютный теремок. Я указала подбородком на ярко освещенные окна.

– Туда.

– Как угодно, – не стал спорить следователь.

Я повернулась к нему спиной и захромала вдоль по улице.

– Почему вас выгнали из гостиницы?

Я остановилась и повернулась к Олегу Алексеевичу.

– Вы и это знаете? – удивилась я.

Он кивнул.

– Знаю. Говорю же, я шел к вам. И увидел... как бы сказать...

– Изгнание из рая, – подсказала я. Следователь тактично промолчал: – Я ударила ногой в живот канадского скрипача.

– Почему?

– Потому, что на нем была черная куртка с капюшоном, – объяснила я. – И еще потому, что он мне улыбнулся.

Следователь снова промолчал. Слава богу, хоть ему не нужно ничего объяснять.

Мы вошли в кафе. Несмотря на позднее время, здесь было много народу. В основном тусовалась молодежь. Я выбрала дальний столик, прохромала через весь зал и уселась спиной к стене.

– Ну? – спросила я хмуро. – Говорите скорей, мне еще в гостиницу устраиваться.

Олег Алексеевич обвел взглядом зал. Мне показалось, что он чего-то ждет.

Не знаю, почему, но это молчание наполнило мою душу тревогой. Я незаметно сунула руку в карман, стиснула холодную рукоятку ножниц. Вот так гораздо спокойней.

– Я должен сказать тебе, Уля...

Следователь снова замолчал. Я ждала, сжимая в кулаке холодную острую сталь.

Следователь лег грудью на стол и поманил меня к себе. Я послушно склонилась к нему. Сердце в груди заколотилось с удвоенной силой.

– Игра окончена, – шепотом произнес следователь.

И не успела я ничего сообразить, как рядом со мной уселся второй мужчина. Я медленно, как во сне, повернула голову.

Черная куртка. Черный капюшон. Знакомая, леденящая душу усмешка.

Не успев ничего сообразить, я рванула правую руку из кармана, размахнулась и всадила острие ножниц в правое плечо мужчины. Вообще-то я метила в грудь, но он в последний момент успел шарахнуться, и это спасло ему жизнь. Мужчина с грохотом свалился на пол, стул полетел в другую сторону. Я прыгнула следом, не раздумывая, не соображая, не примериваясь. Вырвала ножницы, торчавшие из его плеча, замахнулась, не отрывая взгляда от пульсирующей жилки на шее.

«Все!» – мелькнула в голове отчаянная, почти предсмертная мысль.

Ножницы сверкнули над головой нестерпимым блеском, но удара не получилось. Следователь перехватил мою руку, вывернул ее назад.

– Сволочь! – выкрикнула я. – Предатель!

Изо всех сил лягнула его в колено тяжелыми шипованными кроссовками. От неожиданной боли он хрипло выдохнул воздух и громко приказал:

– Быстрей укол! Я ее долго не удержу!

Вокруг послышались испуганные возгласы. «Господи, как же мне надоело быть в эпицентре истерики! Когда же это кончится!» – успела подумать я с тоской, выворачиваясь из цепких вражеских пальцев.

Мое плечо больно ужалила оса, в глазах потемнело. Я кулем повалилась на пол, и все кончилось разом.

Глава 29

Помню, я смотрела какую-то передачу, посвященную людям, пережившим клиническую смерть. Меня поразило, что они описывали это состояние одними и теми же словами.

Каждый видел со стороны собственное тело, многие запомнили, что говорили друг другу врачи. Причем врачи страшно поражались этому факту и отказывались верить, что такое возможно.

Многие запомнили длинный темный тоннель и яркий свет в его глубине. Наверное, именно отсюда наши политики и позаимствовали странное выражение «свет в конце тоннеля». Выражение пахнет махровым цинизмом. Мы его повторяем и не задумываемся, что оно значит. А означает оно, что лучшая жизнь нас ожидает только после смерти. Во всяком случае, наши политики нам так обещают. Почему я все это вспомнила?

Потому что моя смерть была ничуть не похожа на все, что описывали нормальные люди. Никакого тоннеля, никакого потустороннего освещения я не увидела. Я провалилась в глубокий темный колодец, в котором не существовало ни времени, ни пространства, ни жизни. А потом открыла глаза и оказалась в загробном мире.

Странное ощущение. Так бывает в поезде: ложишься вечером спать в Москве, просыпаешься утром – а за окошком Питер! Похоже на фокус.

Вот и мое перемещение из одного мира в другой осталось за кадром.

Ну, может, и хорошо. Я мысленно поблагодарила убийц за легкую кончину.

Итак, я открыла глаза и обвела взглядом странное полупустое помещение. Выяснилось, что я почему-то лежу на кровати, к рукам прицеплены резиновые браслеты и разноцветные провода. Над головой пищал какой-то прибор, рядом с кроватью стояло кресло. Помещение напомнило мне больничные палаты, оставшиеся в прошлой земной жизни.

Я удившись. Не так я представляла себе загробный мир, совсем не так! Мне казалось, он должен выглядеть как пейзаж на полотнах Рафаэля: сказочно, красиво и пустынно.

Я приподняла голову, поискала взглядом окно. Окно нашлось, но оно было задернуто плотной непроницаемой шторой. Что все это означает? Я прохожу адаптацию? Или нахожусь на промежуточной станции между двумя мирами? Так сказать, в чистилище? Интересно, куда я попаду потом: в рай или в ад?

В ад – навряд ли. Ничего особенно ужасного я в прошлой жизни совершить не успела. Даже убить маньяка мне не удалось. Только ранила в плечо, и все. Не сдержала клятву.

Мысль огорчила. Я прикусила губу, сдерживая слезы. Что же я Дуньке скажу?

Тут меня посетила другая мысль, еще более неприятная, чем первая. Дуньку-то я скорей всего не увижу! Почему? А потому что я некрещеная! А Дунька? Дунька, кажется, покрестилась. Недавно, года полтора назад. И меня с собой звала, но я не захотела. Дура!

Я всхлипнула. Даже после смерти нет душе покоя. Дунька крещеная, Маруська, кажется, тоже, Ванька – не знаю.

А Севка? Неужели я и его больше не увижу?

Додумать я не успела, потому что дверь открылась и на пороге возникла Маруська. Подошла к кровати, уселась в кресло и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Ты меня видишь? – спросила она.

Я так обрадовалась, что на мгновение утратила дар речи. Ура! Я не одна в этом незнакомом страшном мире!

– Маруся, – сказала я ломким от слез голосом.

– Видишь? – обрадовалась подруга.

– Вижу, – ответила я. Попыталась поднять руку, чтобы вытереть мокрые глаза, но провода натянулись и не позволили мне этого сделать.

– Лежи смирно! – приказала Маруська. – Я сама! Надо же! У нее даже характер не изменился!

Маринка достала из тумбочки бумажные салфетки и вытерла мое мокрое лицо. Потом наклонилась и поцеловала меня в обе щеки.

– Привет, – сказала она. Я присмотрелась и увидела, что глаза у нее тоже мокрые.

– Привет, – ответила я. – Ты тоже здесь?

– Нет, – ответила Маринка. – Я недавно выписалась.

Я минуту помолчала, переваривая странный ответ. Выписалась... Так говорят про больницу. Я в больнице? Неужели в потустороннем мире существуют больницы?

– А Дунька где? – спросила я осторожно.

– С Ванькой сидит, – ответила Маринка.

Я немного успокоилась. Вот это правильный ответ. Где же ей быть, как не возле Ваньки? Очень даже справедливо, что они снова вместе!

– А... Севка? – спросила я с усилием.

Маринка пожала плечами.

– Не знаю, – сказала она. – Не видела.

Мое сердце остановилось на несколько секунд.

– Как это? – пролепетала я. – Разве мы не все вместе?

Маринка не ответила. Я приподнялась на локте, оглядела помещение.

– Лежи! – велела Маринка. – Ты еще слабая!

Я упала на спину.

– Что со мной?

– Шок, – ответила Маринка.

Я вспомнила ножницы, болтающиеся в плече незнакомого мужчины, и громко отчаянно зарыдала. Маринка опешила.

– Что с тобой, Уля?

Она схватила меня за руку. Я почувствовала, какие теплые у подруги пальцы и поразилась реальности этого ощущения.

– Прости меня, – сказала я, не переставая плакать. – Я не успела его убить. Только плечо проткнула.

– Кому?

– Маньяку.

Маринка снова вытерла мне глаза и велела:

– Успокойся.

Я всхлипнула в последний раз.

– Что я теперь Дуньке скажу? Она заставила поклясться, что я его достану. А я не смогла...

– Уля, – сказала Маринка очень мягко. – Ты думаешь, что мы умерли?

Я перестала плакать и уставилась на подругу.

– А разве нет?

– Не хочется тебя расстраивать, но мы все еще живы. – Маринка дотронулась до меня теплыми руками: – Вот! Чувствуешь?

Она больно ущипнула меня за локоть. Я ойкнула и потерла больное место.

– Дура! Синяк останется!

– Конечно, останется, – примирительно заметила Маруся. – Говорю же, ты живая!

Я упала на подушку и несколько мгновений растерянно пялилась в белый потолок.

– А Дунька? – спросила я через минуту.

– И Дунька.

– И Ванька?

– И Ванька.

– Но я же сама видела!..

Маринка закрыла мне рот ладонью.

– Не дергайся, – сказала она повелительно. – Тебе пока нельзя.

Я оторвала ее руку от своих губ и спросила в полный голос:

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! Где Севка?! Объясни, что случилось?!

– Я тебя хотела спросить о том же самом, – ответила Маринка. – Не ори, Улька, а то медсестра услышит.

Накаркала! Не успела я открыть рот, как дверь в палату распахнулась и вошла милая улыбающаяся девушка в белом халатике.

– Вот мы и проснулись, – сказала она, адресуя улыбку именно мне. – Вот мы и поправляемся!

Я стиснула пальцы в кулаки. Интересно, почему она разговаривает со мной, как с умственно отсталой? Дурдом! Может, мы в психушке?

– Это психушка? – спросила я медсестру с тайной надеждой, что все сейчас объяснится.

Но та покачала хорошенькой головкой и мило ответила:

– Ну что вы! Вы в хорошем санатории!

– Для придурошных? – не отставала я.

– Вы совершенно нормальны, – успокоила меня медсестра. – Нужно отлежаться, отоспаться, вот и все! – С этими словами медсестра взяла с подноса одноразовый шприц, разорвала упаковку, достала из кармана стеклянную ампулу. – Вот мы сейчас сделаем укольчик, – приговаривала девушка, – еще немножко поспим... А потом покушаем и гулять пойдем...

Маринка отступила к стене, не отрывая от меня хмурых глаз.

– Я хочу встать.

– Рано еще, – укорила меня медсестра. – Вы взрослая барышня, сами должны понимать...

Она подошла ко мне, смазала проспиртованной ваткой предплечье.

– Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? – спросила я медсестру.

И против ожидания получила вполне вменяемый ответ:

– Обязательно объяснят.

– Когда?

Медсестра всадила мне под кожу иголку, выпустила из шприца прозрачную жидкость. Еще раз смазала место укола и ответила:

– Как только вы проснетесь.

В глазах потемнело. Я успела сказать Марусе:

– Не уходи!

Мир снова провалился в темноту. Поезд тронулся, набрал скорость, и я начала совершать обратное путешествие: из смерти в жизнь.

Странный маршрут.

За кадром

Небольшая старенькая иномарка въехала на территорию закрытого дачного поселка. Миновала несколько домов и остановилась перед большим особняком, похожим на старинный английский замок. Из машины вышел молодой человек, захлопнул дверцу и легко взбежал по широкой полукруглой лестнице. Дверь тут же распахнулась, и молодой человек обнял женщину, стоявшую в холле.

– Привет, мама. Как дела?

– Я в порядке, – ответила женщина.

– А... он?

Молодой человек кивнул в глубину дома. Женщина оглянулась и шепотом произнесла:

– Не в духе. Все последнее время чем-то недоволен. – Она с беспокойством взглянула на сына и спросила: – Это как-то связано с вашими делами, да?

Молодой человек беззаботно махнул рукой, хотя на душе скребли кошки.

– Ерунда! Пустяковые разногласия! Извини, мам, я должен бежать. Сама понимаешь, наемный работник не имеет права опаздывать на встречу с хозяином. Где он? В кабинете?

Женщина кивнула, и молодой человек пошел вперед, уверенно ориентируясь в многочисленных коридорных переходах. Дошел до знакомой двери, коротко постучал и вошел в комнату, не дожидаясь ответа.

Хозяин дома сидел в кресле перед камином. Не поднялся навстречу вошедшему, не протянул руки. Просто коротко кивнул, и все.

Молодой человек сел на диван, стоявший напротив кресла. Окинул беглым взглядом своего визави и подумал: «Он еще больше растолстел. Ну и видок, краше в гроб кладут!»

Но вслух этого, разумеется, не произнес. Наоборот, изобразил на лице радость и сказал:

– Кажется, мы можем друг друга поздравить!

– Вы думаете? – отозвался собеседник с тяжелым вздохом.

– Конечно! – подтвердил гость, не позволяя себе рассердиться. – Проект благополучно завершен!

Хозяин кабинета взял бокал с коньяком и сделал большой глоток. Гостю выпить не предложил, но тот не обиделся. Только подумал: «Ого-го!»

Несколько минут в комнате стояла напряженная тишина. Потом хозяин дома поставил на стол почти пустой бокал и спросил, пряча глаза:

– Скажите, а почему вы придумали участникам проекта греческие прозвища? Любите мифы?

Молодой человек рассмеялся. Закинул ногу на ногу, устроился на диване поудобней:

– К мифам я равнодушен. Мне вспомнился стишок: «Как аргонавты в старину, покинув отчий дом, поплыли мы... тарам-пам-пам... за золотым руном». – Снова засмеялся и договорил: – Вот и мы за ним поплыли. Как аргонавты. К тому же я хотел, чтобы люди, работающие над проектом, ощутили себя участниками грандиозной авантюры...

– Они ощутили, – перебил хозяин дома. – Особенно Гомер.

Молодой человек ничего не ответил. Только прищурился, разглядывая собеседника. Тот бросил на гостя опасливый взгляд и сразу отвел глаза.

– Старик износил свое сердце, – медленно сказал Одиссей, тщательно подбирая слова. – Вашей вины тут нет, моей тоже...

– О чем вы разговаривали с ним перед смертью? – перебил хозяин дома.

Одиссей внутренне напрягся. Заложили, сволочи. Интересно, кто? Кто-то из шестерок, дежуривших на микрофоне, или Геракл с Орфеем?

– Ни о чем, – ответил он после паузы. – Мы обсуждали план дальнейших действий.

– План похищения золотого руна, – насмешливо подсказал хозяин дома, но Одиссей не дрогнул.

– Если хотите. Вы чем-то недовольны? Объясните, что вас тревожит?

– Все! – откровенно высказался хозяин дома. – Все обернулось такой грязью, таким кошмаром... Я просто в шоке!

Одиссей мысленно посчитал до пяти, чтобы погасить раздражение, и спокойно возразил:

– Наш проект ничуть не хуже множества других, давно реализованных и осуществленных. А в белых перчатках такие вещи не делаются. Включите телевизор, и вы убедитесь...

– Уже включал, – оборвал его собеседник. Подумал и решительно добавил: – Жуткая мерзость.

– Вы хотите сказать, что отзываете свое согласие? – поинтересовался Одиссей. – Мы потратили много денег! Вернее, вы их потратили...

Хозяин дома вяло отмахнулся.

– Бог с ними, с деньгами! Меня беспокоит совсем другое.

– Что именно?

Хозяин дома кинул на гостя быстрый взгляд:

– Вы не поймете.

«Совесть замучила! – с яростью подумал Одиссей. – Вот ведь старый лис! Можно подумать, свой первый миллион ты заработал, занимаясь благотворительностью!»

Наверное, ему не удалось скрыть свои мысли, потому что хозяин дома виновато уточнил:

– Я вас ни в чем не обвиняю. Просто мне эта идея... разонравилась.

– Значит, отзываете лицензию? – спросил Одиссей с усмешкой.

– Нет, – ответил собеседник. – Передаю ее вам.

Одиссей перестал дышать.

– Серьезно? Но у меня нет денег, чтобы возместить расходы!

– Бог с ними, – повторил хозяин дома. – Берите все, что вы придумали, в охапку и делайте с этим все, что хотите. – Он подумал и добавил: – Кстати, я сомневаюсь, что вам удастся воспользоваться плодами своего труда.

Одиссей насторожился и отогнал эйфорию.

– Это еще почему?

– Потому что все участники проекта должны подписать разрешение на его обнародование, – ответил собеседник.

– Они подпишут! – уверенно пообещал Одиссей. – Мы же друзья!

Хозяин дома усмехнулся. Взял бокал с коньяком и допил остатки. Одиссей понял, что беседа окончена. Встал с дивана и покинул кабинет, не прощаясь с хозяином.

– Одиссей, царь Итаки, – пробормотал тот, когда дверь за гостем закрылась. – Кажется, именно он придумал трюк с троянским конем, сукин сын!

– Старая сволочь! – не остался в долгу Одиссей, когда отошел на безопасное расстояние от кабинета.

Выскочил из дома, сел в машину и резко рванул с места.