Текст книги "Первый день смерти"

Автор книги: Карина Тихонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

До конца поездки мы с Севкой не обменялись ни единым словом.

– Приехали, – объявил водитель через полчаса. – Москва. Куда дальше?

– Остановите здесь, – ответила я. – Мы выйдем.

Город встретил нас порывами холодного колючего ветра. Севка поднял воротник, поежился и сказал:

– Нет, это не Москва. В Москве теплей. Куда пойдем?

Я огляделась.

Вокруг раскинулся огромный город, в котором нас не ждал ни один человек. Идти было некуда.

– Зайдем в магазин, погреемся, – предложила я. Севка кивнул.

Мы уткнулись носами в поднятые воротники и побрели по тропинке, проложенной через сугробы к огромному супермаркету, видневшемуся невдалеке.

В магазине было тепло и многолюдно. Мы сняли куртки и перекинули их через руку.

– Деньги не потеряй! – шепнул Севка.

– Не беспокойся, – ответила я сухо. – Карман на молнии.

Я все еще не могла простить приятелю учиненного им мародерства.

– Может, немного прибарахлимся? – предложил Севка.

– То есть? – не поняла я.

– Купим зубные щетки, например, – пояснил Севка. – Наши вещи остались в деревне. Мы сбежали с пустыми руками.

Я вздохнула. Думать о бытовых мелочах не хотелось, но жизнь назойливо требовала внимания. Никуда не денешься, придется отовариться.

– Ладно, давай, – согласилась я угрюмо. – Что нам еще нужно?

Севка окинул меня внимательным взглядом.

– Недурно бы как-то приодеться, – сказал он сквозь зубы.

Я не поверила своим ушам.

– О чем ты говоришь?!

Севка взял меня под руку и подвел к большому зеркалу.

– Смотри, – сказал он, указывая рукой на наши отражения. – Как думаешь, нас в приличную гостиницу пустят?

Я проследила за его рукой. Из Зазеркалья на нас затравленно пялились два лохматых потрепанных существа. Грязные джинсы, мятые свитера, нечищенная обувь... Только теперь я заметила, что окружающие обходят нас стороной, стараясь случайно не коснуться дурно пахнущих обносок.

– Мы похожи на бомжей, – шепнул Севка. – Поэтому я тебе говорю: надо привести себя в порядок.

И Севка потянул меня в сторону одежной секции.

Через пятнадцать минут мы стояли в очереди на примерку с кучей вешалок в руках. К счастью, в этом супермаркете было самообслуживание. В приличный магазин нас бы просто не пустили.

Мужская очередь двигалась быстрее женской, и Севка скрылся за занавеской. Я вяло махнула в ответ и уставилась на носки своих грязных сапог. Мысли бродили в голове как усталые солдаты. Нужно было собраться с силами, чтобы жить дальше, но где их взять, эти силы? Откуда? Мои друзья погибли из-за меня, и об этом я буду помнить всю оставшуюся жизнь.

Кулаки невольно сжались, сильнейший выброс адреналина в кровь заставил меня встрепенуться.

– Я до тебя доберусь, – пообещала я мачехе вполголоса. Женщина, стоявшая впереди, оглянулась. Ее глаза расширились, она брезгливо отодвинулась.

Я смутилась. Прав Севка, нельзя нам появляться в людных местах в таком затрапезном виде. Сейчас купим одежду и отправимся в сауну. Хорошенько отмоемся, переоденемся, поедем в гостиницу. Нужно поесть, выспаться, собраться с силами. Интересно, где сейчас этот ублюдок? Бродит поблизости, выжидает момент, приглядывается... Наслаждается нашим страхом.

Я так глубоко ушла в свои невеселые мысли, что не сразу заметила волнение, возникшее в соседней, мужской очереди. Чей-то голос крикнул:

– Позовите охрану!

Я вздрогнула и огляделась.

Занавеска, отделявшая примерочную, была отдернута. Мужчины толпились перед ней, заглядывали через головы, переговаривались взволнованным шепотом.

Подбежали два охранника, растолкали толпу. Один опустился на колени, второй принялся расталкивать любопытных в разные стороны.

– Отойдите, отойдите, – приговаривал охранник. – Тут вам что, цирк?

Толпа схлынула, и я увидела ногу лежавшего человека. Нога была обута в знакомый грязный ботинок.

Я выпустила вешалки из рук. Одежда аккуратной горкой улеглась у моих ног. Я переступила через нее и, как лунатик, двинулась к примерочной.

– Куда?!

Меня сильно толкнули в грудь. Я с трудом оторвала взгляд от Севкиного ботинка, увидела злые и одновременно испуганные глаза охранника.

– Сюда нельзя!

– Этой мой друг, – сказала я. – Это Севка. Что с ним?

Охранник нерешительно оглянулся. Его напарник что-то торопливо говорил в рацию, стреляя по сторонам настороженным взглядом.

Охранник переступил с ноги на ногу.

– Дождитесь милиции, – сказал он наконец. – Сейчас они приедут и все вам объяснят.

Я почувствовала на затылке чей-то взгляд. Взгляд был осязаемым, как прикосновение. Я оглянулась. Молодой человек, стоявший в нескольких шагах от меня, не успел отвести глаз. На его губах порхала легкая торжествующая усмешка. Отчего-то его лицо показалось мне знакомым. Я сделала шаг вперед и неуверенно спросила:

– Жан?..

Молодой человек попятился. Не знаю, что произошло со мной в этот момент, наверное, это можно назвать озарением. Но именно в эту минуту я отчетливо поняла, что убийца рядом. И еще поняла, что Севка мертв.

Я оттолкнула в сторону молодую женщину, преграждавшую мне дорогу. Она вскрикнула, громко, негодующе, но мне было на это наплевать. Я шла к своей цели, ускоряя шаги.

Мужчина пятился. С его губ сползла усмешка, глаза стали злыми и настороженными. Он повернулся ко мне спиной и перешел с торопливого шага на легкий бег.

– Стой, – приказала я негромко.

– Убили! – раздался за моей спиной чей-то истошный возглас. – Человека убили!

Я не остановилась. Наоборот. Расталкивая всех вокруг, я мчалась за убийцей, стараясь не выпустить из виду черную куртку с капюшоном.

Меня за локоть ухватила цепкая рука охранника. Я рванулась, не отрывая взгляда от черной куртки, мелькавшей впереди.

– Стой, говорю! – повторил охранник, пытаясь перехватить меня за запястье.

Я обернулась, взглянула на него. Из горла вырвалось рычание, и испуганный охранник мгновенно разжал пальцы. А я рванулась вперед, следом за намеченной жертвой. Древний инстинкт убийства, заглушенный поколениями цивилизованных предков, обрушил внутренние преграды и рвался на волю. Я рычала в полный голос и неслась следом за мужчиной в черной куртке, сметая все на своем пути. В воспаленном мозгу билось видение: тонкая кровяная жилка, пульсирующая на обнаженном горле. Если как следует ухватиться за нее зубами и рвануть, наружу брызнет целый фонтан горячей соленой крови. И я выкупаюсь в этом фонтане с таким же страшным, забытым наслаждением, как мои первобытные предки.

Черная куртка выскочила наружу, заметалась в поисках убежища. Я настигала жертву семимильными шагами. Никогда в жизни не думала, что способна так быстро бегать. Дыхание было ровным, шаги легкими, и все это рождало ликующее чувство полета.

Черная куртка метнулась в подземный переход. Я легко перепрыгнула через боковой барьер и упруго приземлилась на ступеньки. Теперь нас разделяло не больше трех шагов.

Мужчина в черной куртке оглянулся, и то, что я увидела в его глазах, наполнило меня невыносимым торжеством. Я увидела сумасшедший, ничем не прикрытый ужас!

Протянула руку, чтобы схватить черный рукав, но мужчина вскрикнул, чудом вывернулся и понесся вперед с удвоенной скоростью.

Выход. Ступеньки, ведущие вверх.

Мужчина выскочил на проезжую часть и полетел вперед. Я рванула следом, не глядя по сторонам. И когда до намеченной цели остался только шаг, справа отчаянно взвизгнули тормоза. Клаксон издал запоздалый истерический вопль, вскрикнула женщина на тротуаре. Что-то с силой ударило меня в правое бедро, я перекувырнулась через собственную голову и с размаху шарахнулась позвоночником о мерзлую землю. От боли потемнело в глазах, и я потеряла сознание.

Обморок был коротким, но достаточным, чтобы первобытный предок успел уползти в свою нору. Когда я открыла глаза, то была обычной девчонкой, чуть не лишившейся жизни из-за собственной дурости.

– Оклемалась, – сказал чей-то голос сверху.

Я открыла глаза и увидела незнакомые лица, склонившиеся надо мной. Я села и не смогла сдержать стона. Спина почти не гнулась, невыносимо болело правое бедро.

Сильные мужские руки подхватили меня под мышки и рывком поставили на ноги. Я увидела напротив налитые кровью глаза и испуганно заслонилась руками.

– Ты, сволочь! – заорал мужчина. – Гадина проклятая! Наркоманка поганая! Я из-за тебя, тварь, в тюрьму идти не собираюсь! Я тебя сейчас своими руками придушу!..

Произнося речь, он держал меня на весу и время от времени встряхивал, как мешок с тряпьем. Мои ноги не доставали до земли, голова болталась в разные стороны. Мне было очень страшно. Только сейчас я поняла, что натворила.

Какая-то женщина пробилась сквозь толпу и принялась отдирать руки мужчины от моей куртки.

– Игорек, успокойся! – уговаривала она. – Брось эту мерзавку! Она не стоит...

– Сука! – не успокаивался мужчина. – Я с тебя скальп сниму, гнида!

Наконец он разжал пальцы, я кулем повалилась на землю. Толпа немного раздалась, освобождая место для кулачного боя, но женщине удалось перехватить инициативу.

– Игорь, у нас дети! – воззвала она отчаянно.

Мужчина несколько раз шумно выдохнул воздух.

– Чтоб ты сдохла, – сказал он отчетливо, адресуя пожелание мне.

После чего развернулся, растолкал зрителей и удалился. Женщина засеменила следом, предварительно плюнув в мою сторону.

Я не обратила никакого внимания на этот оскорбительный выпад. Только зачерпнула снег из сугроба и хорошенько растерла лицо.

– Наркоманка, – сказал кто-то. – Ничего не соображает. Может, позвать милиционера?

– Не надо, – ответила я. – Лучше помогите встать.

Никто не пошевелился. Я поползла к фонарному столбу, и люди брезгливо раздвигались, освобождая мне дорогу. Доползла, ухватилась за холодное гладкое железо и сделала над собой колоссальное усилие. Выпрямилась.

– Ты смотри, – удивился кто-то. – Держится!

– Шли бы вы отсюда, – попросила я. – Без вас тошно. Своих дел нет, что ли?

Никто не ответил. Стоят, пялятся на бесплатный спектакль, идиоты.

Я сделала осторожный шаг и тихо охнула. Правую ногу прошила огненная судорога. Зрители ждали, что я упаду, но я не доставила им такого удовольствия. Постояла, привыкая к боли, сделала второй шаг. Потом третий. Потом четвертый. Тело ломало и ныло, позвоночник превратился в негнущийся заржавевший штырь, нога болела так сильно, что я забыла обо всем на свете. Дохромала до стены, огляделась вокруг. Куда бы скрыться?

Зрители рассосались. Перекресток, где я чуть не погибла, жил своей обычной жизнью.

Меня снова посетило странное ощущение, словно я – наблюдатель. Даже звуки доносились до меня сквозь плотную ватную заглушку. Наверное, такое состояние бывает перед близкой смертью.

– Девушка, у вас рукав разорвался, – сказала мне старушка, шедшая позади.

– Неважно, – ответила я.

Старушка неодобрительно покачала головой и пошла дальше. Нормальный человек, идущий по своим делам. Интересно, я когда-нибудь смогу вернуться к прежней жизни? Разве может быть жизнь, где нет Дуньки, Ваньки, Маруси, Севки?

Я тронулась с места и, хромая, пошла дальше.

Верно. Я осталась одна. Но именно в этом теперь моя сила: мне больше не за кого бояться. Значит, пускай боятся меня.

Потому что теперь я способна на все.

Глава 25

Не помню, сколько я бродила по улицам. Правая нога онемела, утратила чувствительность, и я решила дать себе передышку.

Огляделась по сторонам, увидела ресторанную вывеску и вошла в теплый, хорошо пахнущий холл. Мне наперерез метнулся секьюрити в темном костюме.

– Что надо? – с хамской прямолинейностью спросил он.

– Хочу поужинать.

Секьюрити переглянулся с напарником, сидевшим у входа, и коротко хмыкнул.

– Иди отсюда, – лениво посоветовал второй. – Через дорогу во дворе мусорные баки. Там поройся.

Я молча полезла за пазуху, расстегнула молнию на внутреннем кармане, вытащила смятую пачку долларов. Охранники выпучили глаза. Воцарилась напряженная пауза.

– Ну? – осведомилась я. – Можно войти или мне обратиться к администратору?

Охранники снова переглянулись. Но уже с другим выражением лица.

– Вы... это самое... умойтесь, – посоветовал мне первый, переходя на «вы».

Я осмотрела свои грязные руки и решила, что совет в тему.

– Где туалет?

Второй охранник кивнул на арку, завешенную портьерой. А первый как-то бочком двинулся в сторону обеденного зала.

В дамской комнате было пусто, и я с облегчением вздохнула. Расстегнула джинсы, спустила их до колен, осмотрела правую ногу.

На бедре расплывался громадный синяк и багровела глубокая ссадина. Пустяки, крови почти нет. Даже внимания не стоит.

Я бросила куртку на стул, стоявший в углу, набрала воду в сложенные ладони и тщательно умылась.

Посмотрела в зеркало, висевшее на стене, невесело усмехнулась. Да уж... Зрелище не для слабонервных.

В холле меня уже ждали охранники и мужчина импозантной наружности, видимо, администратор зала.

Я подошла к ним, остановилась и спросила:

– Мне сегодня дадут поужинать или нет?

Администратор окинул меня цепким взглядом.

– Вообще-то мы в джинсах не пускаем... – Тут он заглянул мне в глаза и неожиданно сдался. – Идите за мной.

Охранники расступились, и я наконец попала в чертог богов.

В зале царил полумрак, но администратор все равно повел меня к самому дальнему столику, спрятанному за огромным кустом.

– Здесь вам будет удобно, – пояснил он. Я молча села, положила грязную разорванную куртку на соседний стул. – Может быть, отнесете верхнюю одежду в гардероб? – осведомился администратор.

– Нет, – коротко ответила я. – Одежда останется здесь.

Мужчина склонил голову, смиряясь с причудой странной, но обеспеченной клиентки.

Ужин принесли быстро, минут через десять. Официант ловко выгрузил тарелки и приборы на мой стол, вежливо пожелал:

– Приятного аппетита!

– У вас можно обменять доллары? – спросила я.

– У нас нет, но рядом есть валютный пункт.

Я расстегнула карман куртки и достала наугад несколько купюр. Отделила бумажку в двадцать долларов, протянула официанту и сказала:

– Это вам. А это разменяйте для меня в обменнике.

И протянула ему четыреста долларов. Официант схватил бумажки, не раздумывая.

– Две минуты! – пообещал он и исчез.

Не знаю, хорошо готовили в этом ресторане или посредственно. Вкуса еды я не ощущала. Просто заталкивала в себя жиры, белки и углеводы, перемалывала зубами и отправляла в желудок. Я должна быть сильной. Я обязана выполнить клятву.

Вернулся официант, положил передо мной стопку бумажных купюр, вывалил горку мелочи, приложил чек.

– Спасибо, – буркнула я, не отрываясь от тарелки.

– Не за что, – ответил официант, но с места не тронулся. Надо полагать, пялится на странную оборванку с карманами, полными денег.

Я подняла голову, с раздражением спросила:

– Вы мне дадите поесть?

Официант не обиделся. Указал взглядом на принесенные деньги, неслышно прошелестел:

– Пересчитывать не будете?

– Не буду! – ответила я со злостью. – Оставьте меня в покое!

Официант попятился, а я испытала запоздалое раскаяние.

Взяла и нахамила человеку ни за что ни про что. У меня, конечно, масса проблем, но это не оправдание. Кому интересно, что за сегодняшний день я потеряла двух близких друзей? Никому!

Я отложила вилку. Только сейчас мой измученный мозг осознал все, что произошло. В горле образовался тошнотворный спазм, полутемный ресторанный зал расплылся, словно я заглядывала в него через мокрое стекло.

Официант наклонился над столиком, спросил участливым шепотом:

– Вам плохо?

– Плохо, – ответила я.

– Я могу чем-то помочь?

Я схватила салфетку, вытерла мокрое лицо и сказала:

– Принесите счет.

Вечерний город расцвел множеством рекламных огней, приветливо сияли витрины бутиков, перед их дверями красовались нарядные новогодние елочки. Я шла мимо всего этого великолепия, и мне казалось, что в пустоту уходит моя жизнь.

«Что теперь?» – спросила я сама себя.

Теперь мне нужно ехать в гостиницу. Устраиваться на ночь.

Я пошарила в куртке, выискивая паспорт. Мы с Дуней и Севкой давно договорились носить документы с собой. Мало ли что может приключиться.

«Как в воду глядели», – подумала я равнодушно и снова похлопала по карманам.

Если бы паспорт выпал из куртки во время сегодняшнего спринтерского забега, я бы не удивилась. Но он лежал там, куда я его сунула: в правом внутреннем кармане. А в левом хранилась фантастическая сумма в шесть тысяч пятьсот долларов, которую мне завещали мои друзья. Сумасшедшие деньги для одного человека.

Я подошла к дороге, вытянула правую руку. Почти сразу же возле меня притормозил частник. Я нагнулась к окошку:

– До ближайшей гостиницы подвезете?

Водитель окинул мой помятый прикид недоверчивым взглядом. Я молча достала из кармана пятисотрублевую купюру, помахала ею в воздухе.

– Садись, – тут же смягчился водитель.

До гостиницы мы доехали быстро. Интересно, почем здесь номера?

Впрочем, неважно. Я должна выспаться. Хотя бы одну ночь нужно провести в нормальных условиях. А обо всем остальном подумаю завтра.

Холл был большим и ярко освещенным. За длинной полукруглой стойкой сновали две девушки в белых блузках и черных юбках, на диванах справа и слева от входа сидели неприметные мужчины в одинаковых черных костюмах. Один из них тут же зацепился взглядом за мою невзрачную фигуру, неторопливо поднялся с дивана и пошел мне навстречу.

«Черт, – подумала я с тоской. – До чего же надоело объясняться с охранниками! Завтра же иду в магазин и покупаю приличные шмотки!»

– К кому? – спросил мужчина, не потрудившись поздороваться.

– Ни к кому, – ответила я угрюмо. – Хочу снять номер.

– А деньги у тебя есть? – насмешливо спросил охранник.

– Есть, – ответила я все так же хмуро.

– А документы?

Я достала из кармана паспорт, помахала им в воздухе. Охранник еще раз окинул меня оценивающим взглядом.

– Ты знаешь, почем у нас номера?

– А почему вы мне тыкаете? – не выдержала я.

Мужчина хмыкнул. Сделал учтиво-издевательский жест в сторону стойки и пошел следом. Понятно. Надеется, что у меня не хватит наличности. Что ж, придется парня разочаровать.

Мы приблизились к стойке почти одновременно. Симпатичная менеджер выдала постояльцам магнитные карты и повернулась к нам. Увидела меня и как-то... запнулась, что ли... Во всяком случае, улыбка на ее губах слегка померкла.

– Слушаю вас, – сказала девушка вежливо, но немного настороженно.

– Дама желает снять номер, – с издевкой в голосе объяснил охранник.

Я обернулась и осмотрела его с головы до ног. Охранник нагло фыркнул.

– Если вы сейчас же не отойдете, я устрою скандал вашему администратору, – пообещала я.

Охранник переглянулся с девушкой за стойкой и снова фыркнул. Но уже не так уверенно.

– Паспорт, пожалуйста, – произнесла девушка.

Я положила документы на стойку. Девушка раскрыла книжицу, пробежала взглядом по печатным строчкам, сверилась с фотографией и вернула мне документ.

– Какой номер вы хотите снять? – спросила она.

– Одноместный, – ответила я.

– Одноместные номера у нас стоят дорого. От восьмидесяти долларов в сутки.

Настала моя очередь презрительно скривиться.

– Дешевка! – сказала я нагло. – Придется завтра поискать что-то поприличней. Ладно, на одну ночь останусь.

Я вынула из левого внутреннего кармана пачку долларов и с удовлетворением посмотрела на вытянувшееся лицо барышни.

– Ну? – поторопила я. – Давайте карту гостя!

Девушка несколько секунд смотрела на меня овечьими глазами. Потом сорвалась с места, выхватила из ящичка незаполненный бланк, протянула мне. Я заполнила бланк, расписалась, проставила дату и подтолкнула бумажку через стойку.

Девушка машинально приняла гостевую карту, изучила ее, негромко пискнула:

– Платите наличными?

Я отсчитала нужную сумму и обернулась.

Охранник успел бесшумно ретироваться. Сейчас он сидел на прежнем месте и оттуда затравленно сверкал на меня глазами. Я ощутила недостойное удовлетворение. По большому счету, можно было бы и не светить перед ним свои финансовые ресурсы, но уж больно меня заела пренебрежительная ухмылка секьюрити. Захотелось унизить его так же, как он унизил меня.

– Прошу вас, – выдохнула менеджер одними губами и протянула мне магнитную карту. – Третий этаж.

Я высокомерно кивнула барышне и неторопливо направилась к лифту. Вообще-то я не люблю унижать людей, но некоторые на это просто напрашиваются.

Я прошла по длинному полутемному коридору, нашла свой номер. Открыла дверь, нащупала выключатель.

Раздался сухой щелчок, и матовая лампа осветила небольшую комнату с маленьким коридорчиком. Номер как номер. Ничего особенного, полупустое помещение с набором мебели первой необходимости. И за что с постояльцев дерут такие деньги?

Прежде чем лечь, я достала из холодильника стеклянную бутылку пива, открыла ее и вылила содержимое в унитаз. Потом перевернула бутылку вниз горлышком и аккуратно пристроила на круглую вертящуюся ручку двери. Если кто-нибудь снаружи попытается ее открыть, то бутылка свалится на пол со страшным грохотом.

– Теперь не достанешь, – сообщила я вслух.

Отметила, что начала слишком часто общаться сама с собой, не раздеваясь, упала на кровать и уснула.