Текст книги "Чужеземец (СИ)"

Автор книги: Карина Иноземцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

24

Сказки начинаются с принцев. Во всех историях бедная девушка находит любовь в лице миллионера, а самые удачливые, миллиардера. Но моя история неправильная. Она даже на современный любовный роман непохожа. И в мужья мне достался не а'рхан, зелёный и могучий орк, а обычный полукровка из глубокой древности. Не знаю на что опирался автор, описывая мироустройство мира, но от древнего славянства здесь явно не так много. Да и сказка явно не с добрым концом. Когда я читала, это была трагедия: в конце главный герой был предан и убит. Сейчас я вовсе не знаю, сколько народу умрёт, но вижу их лица в собравшейся толпе. У всех одно выражение лица – их пугает неизвестность.

Итар явно очень почитаем бойцами: многие идут за нами прямо с праздника. Другие успели захватить семью и главное из дома. Муж просто идёт через всё поселение на выход, а вокруг собираются люди. Итар ни на миг не поставил меня на ноги. У меня есть возможность посмотреть на всех и одновременно слышать бешеный стук сердца супруга. Он тоже боится. Я была неуверена в завтрашнем дне с момента понимания, что оказалась в книжной истории. Теперь я боюсь, что каждый мой вздох может изменить судьбу героев. Ведь судьбы жителей княжества я уже поменяла. Мне кажется, мало кто понимает, что ждёт нас впереди. Ветана больше не цепляется за Богдана и становиться его любовницей не собирается. Итара не отсылают на долгий год воевать с нарушителями границ. Нашего дома не существует, а для родной земли все, кто ушёл стали врагами.

Держась за сильные плечи супруга, я смотрю на его лицо. Он тоже не знает, куда идёт и что ждёт впереди. Но с каждым шагом его поступь становится мощнее, словно каждый присутствующий даёт ему силу.

– Барышня Ветана, – услышала я весёлый голос и найдя его источник, улыбнулась.

Едва поспевая за мужчиной, быстро переставляя ноги, бежала Задора. На её плечах были узлы, а в руках она несла огромный меч в расписных ножнах.

– Князь Итар, я успела вынести оружие, – сообщила женщина, а я обрадовалась, что хоть что-то удалось спасти.

– Я не князь, – сказал как отрезал мужчина.

– А кто ж?

– Изгой, – просто и ёмко произнёс Итар.

В этот момент споткнулась Задора и едва не прочесала носом землю. Олег подбежал к женщине и помог встать. Итар посмотрел вокруг, словно только увидел собравшихся.

Его взгляд скользил по лицам людей, будто пытаясь уловить каждую эмоцию, каждое сомнение. Казалось, он хотел убедиться, что никто не отступит, не побежит назад, к привычной жизни, которую теперь считали изменённой навсегда.

Задора поправила узлы на плечах и решительно встала рядом с князем-изгоем. Её глаза горели решимостью, несмотря на страх перед неизвестностью. Остальные жители, державшие детей за руки, поддерживали друг друга взглядом, чувствуя себя частью общей судьбы.

– Не надо меня нести, – тихо произнесла мужу на ухо, чувствуя себя виноватой в том, что Итар не смог ничего взять с собой. – Давай возьмём что-нибудь ценной. В не известность ведь идём.

– Самое ценное я уже несу, – спокойно ответил муж и нарочно подбросил меня, так, чтобы удобно расположить свои руки. – Остальное наживное.

Мы вышли из ворот города, пешими прошли по близрасположенным деревням. Святогор увёл нескольких коней с чьего-то пастбища. Самых малых усадили верхом, где-то была сворована телега и груз переложили. Место менялось, вскоре и лес, которого я боялась больше всего, был преодолён. Итар так и не спустил меня с рук. Не позволил пройти ни метра своими ногами. Нёс и не возмущался. Я понимаю, что тело Ветаны изнурено голодом и не тяжёлое, но любой бы уже сдался. Даже я уже испуганно озираюсь по сторонам, боясь услышать упрёк в свой адрес. Ирис и дети постарше идут своими ногами, а я сижу на руках мужа.

– Я тяжёлая, – под утро, попыталась вновь получить свободу, но услышала странный ответ от супруга.

– Ноша, что упала нам на плечи, тяжела, но я лишил тебя дома, крова и сытной жизни. Виновен в том, что не стерпел. Теперь дочь Рагнара вынуждена скитаться по миру, лишившись родного угла.

Опять он видит лишь свою вину в том, что происходит вокруг. Все беды проецирует на себе и накручивает себя. Неужели он никогда не сможет простить себя и отпустить демона, что разъедает его душу?

– Я сама сделала свой выбор, – взяла его лицо в свои руки и заставила посмотреть на себя. – Я выбрала тебя и свободу. Запомни это. Тебя и свободу!

Вскоре на востоке появилась светлая полоса. Многие устали. Особенно подростки, которые шли за Итаром как за отцом родным. Они были собраны и спасены воеводой, который обещал им дом, а идут за изгоем без родины. Воины были выносливее всех. Но в основном за нами шли молодые или бездетные.

Новый рассвет несёт новое начало, но я боюсь. Боюсь «читать» эту книгу, ведь теперь рядом с Итаром я.

– Привал! – сообщил муж, на поляне.

Нам давно не попадались деревни, да и домашних животных по полям не видно. Вокруг только пустошь долины. Растёт какая-то трава, но я не много знаю о ней.

Муж спустил меня на землю и аккуратно придержал, когда понял, что ноги затекли и не держат моё тело. Усадив, осмотрел, словно боялся, что его главное сокровище куда-то денется. Потом стянул с себя праздничный кафтан, оставшись в одной рубахе, и накинул его мне на плечи. Одеяние было тёплым и хранило аромат мужчины. Ни слова не говоря, он пошёл осматривать тех, кто пошёл за ним. Я слышала, что каждому он предлагал вернуться и просить прощения. Что у него нет ни золота, ни серебра, ни земель, чтобы благодарить преданных воинов. На детей он смотрел со скрытой болью и прижал к себе Ирис, когда увидел насколько решительны сироты.

Я сидела на возвышенности, как древний экспонат, и наблюдала за человеком с холодной головой и горячим сердцем. Итар всё прекрасно понимает и осознаёт. Воевода не желает скитаться по миру в окружении самых преданных людей. Он заботится о каждом.

– Барышня, – рядом появилась Задора. Нянюшка наблюдала за мной и аккуратно растирала собственные уставшие ноги. – Он внушает доверие, – осторожно заметила женщина. – А ещё страх. Если он так отчаянно хватался за вас и не отпускал ни на секунду, то как безрассудно будет защищать то, что ему дорого.

Внезапно она перестала массировать свои ноги и подсела ко мне ближе. Её горячие руки легли мне на плечи.

– Что ты делаешь? – удивилась внезапному поведению няни.

– Помогаю справиться с усталостью.

– Не надо, – со страхом в глазах посмотрела на её искривлённые артритом пальцы. – Отдыхай сама.

– Голубка моя, ты не понимаешь? – горячо зашептала Задора, не переставая меня наминать. – Сетивратов род всегда почитаем будет, ведь славных людей порождает. Хоть Итар и скор, и умён, и достоин, но за простым чужаком, у которого богов нет, не пошли бы. Многие верят в то, что кровь Сетиврата в дочери Рагнара говорит. Что предок твой к свету выведет и лучший дом построит. На тебя смотрят, как на идола в этом пустом мире. Смотри.

Я огляделась и поняла, что ничего не замечаю. Но Задора тяжко вздохнув, пояснила:

– Народ держится на почтительном расстоянии. В глаза тебе старается поменьше смотреть, голову неосознанно преклоняет. Даже Итар не позволил дочери бога ноги стаптывать, уважение, как умел выказывал.

Теперь я заметила то, о чём говорила няня, но отчего-то ощущала себя не в своей тарелке. Люди вроде рады моему присутствию, но одновременно даже мой прямой взгляд их пугает. К нам приблизилась Ирис. В руках она держала сухую краюху хлеба и бурдюк с водой.

– Сетивратову кровь накормить и напоить, – девочка протянула мне съестное и выжидательно замерла, словно боялась, что откину скудное подношение.

– Благодарю, – аккуратно взяла краюху и бурдюк.

Боковым зрением заметила, как собравшиеся внимательно следят за моим поведением. Когда я отгрызла кусочек от хлеба и запила его стоялой водой из бурдюка, народ расслабленно вздохнул, словно страх отпустил их верующие души.

Когда все были усажены и осмотрены, Итар вернулся ко мне. Получив от меня треть принесённого сухаря и бурдюк, он посмотрел на Задору, которая догрызала свою часть хлеба, полученную от меня.

– Чувствую, что легко ушли, – прошептал Итар, благодарно принимая скудный перекус.

– Думаешь, Богдан отпустил? – с надеждой посмотрела на супруга.

– Нет, он не отпустит, – мужчина посмотрел в сторону дороги, по которой мы совсем недавно шли. На его лице появилась угрожающая маска, словно он уже чувствовал происки Богдана. – Ты отдыхай, а я со всем разберусь.

Внизу появился Олег, он словно подал знак Итару и тот собрался уходить. Так же как и все мужчины. Они стекались в центр для обсуждения плана, оставив малых и слабых в стороне.

– Детей и тех, кто не собирается драться напрямую, можно спрятать в лесу, – внезапно произнесла я, торопливо проглатывая собственный страх и неуверенность. – Идти вперёд не вариант, нас догонят. Они ведь конные, а мы пешие, – я крутила в руках бурдюк и смотрела на замершего супруга и мужчин, которые остановились недалеко от нас. – Я не воин, но хочу помочь, – заглянула в глаза Итару, а потом встала, стараясь быть на одном с ним уровне. – В лесу можно устроить ловушки. Это лучше, чем принять открытый бой.

– Лес прочешут на коне, а мы только на дерево успеем залезть, – сообщил Святогор, который подошёл к нам.

– Если бы дождик пошёл, то им пришлось бы спешиться, чтобы ноги не переломать, – Итар взглянул на серое небо, которое только начинало озаряться светом восхода. – Отдохни.

– Дождь будет, – внезапно сорвались с моих губ странные слова, а я схватила супруга за руку и сжала его пальцы. – В чистом поле многие смерть свою примут, а в лесу они погибель найдут.

– Не по-мужски это в прятки играть, – заявил Олег, ища поддержки у собравшихся. В нашу сторону стекались люди, они слушали и говорили.

– А по-мужски сирых и немощных один на один с ворогом оставлять? После вас ведь мы поляжем! Их много, они хорошо вооружены, а мы едва штаны смогли из дома вынести. – я говорила, смотря Итару в глаза, слышала других, но не отводила взгляд от лица мужа и цеплялась за его огромную, мозолистую руку. Я ощущала страх, граничащий с паникой, желала помочь и говорила так, как на ум ложилось.

Внезапно на наши головы упали первые редкие капли дождя. Народ поднял головы к небу, на котором секунду назад пестрел восход, а сейчас всё затягивалось тёмными тучами. Словно сам мир решил нам помочь в нелёгком деле, природа услышала мои слова и покорилась.

– Ливню быть, – Итар в ответ сжал мою ладонь, словно благодарил за внезапную подмогу в виде капель с неба. – Идём в лес. На охоту! – громко и звучно прозвучали слова супруга над поляной.

Олег посмотрел мне в лицо, но тут же быстро отвёл взгляд, словно вспомнил, что я дочь Рагнара. Задора радостно улыбнулась.

– Кровь бога нас ведёт, – шептались наивные женщины и делали какие-то знаки пальцами, проходя мимо меня.

А я куталась в мужской кафтан и смотрела на небо. Странно это и одновременно волшебно. Как это произошло, я так и не поняла.

25

То, что осталось за спиной, даёт пинок в будущее

Идти по новой дороге всегда трудно, но ещё сложнее тонуть, стоя в трясине из-за собственного выбора.

Богдан радовался тому, что отец умер. Этот безвольный, слабый, вонючий старик подох. Оставил этот мир и Богдана в покое. Со своими нравоучениями и вечными заумными словами покойный пытался сделать мир лучше, словно это возможно. А то что твориться перед собственным носом не замечал. Например, что чужеземцев с грязной кожей развелось вокруг столько, что смотреть противно. И то, что этим грязнокровкам позволено жить, как нормальным людям и даже занимать высокие должности. Детей чужеземцев не делали рабами и относились как к нормальным людям. Им даже образование давалось наравне с русым народом. До недавнего времени Богдан терпимо относился к масти главнокомандующего, но когда Ветана – первая любовь, перестала бояться чужака, терпение княжича лопнуло.

Свадьба не должна была состояться. Приготовления к брачному союзу делали из рук вон плохо. Многое вовсе как в насмешку, чтобы показать народу хохму и поднять это событие на смех. Даже жертва для богов была взята из сарая в последний момент. Никто не думал, что Ветана действительно пойдёт на это. Богдан считал, что девица испугается, отвергнет навязанный союз, а он, как великодушный друг предложит невесте разделить её первую ночь с тем, кто ей люб. Как княжич он мог потребовать первую ночь у невесты, а Итар не посмел бы мешать. Итар не должен был проявлять инициативу ни в одном вопросе по отношению к своей свадьбе! Над ним весь двор потешался, когда воин пытался удовлетворить желание невесты в брачном подарке. Но отчего-то Ветана согласилась взять браслет, хотя до того дня боялась чужеземца до дрожи.

А теперь она ушла. Сама ушла. По собственной воле.

Стол ломился от съестного, но горечь во рту княжича не исчезала даже после медовухи. Мать смотрела на сына, затаив дыхание. Она не знала, как ещё помочь родной кровиночке. Она и так делала всё, чтобы сын побыстрее оказался на троне. Но упёртый старик не желал покидать мир, пока любимая воспитанница не обретёт крепкую и справедливую защиту. Князь словно чувствовал желания супруги и сына.

Богдан же, следя за ритуальными песнопениями, не мог забыть ту ночь, когда молодая голубка отказала ему в близости. Девица до этого была нежна и мила с наследником. Один кров, один стол с детства делила красавица с Богданом и стала дорога его сердцу. Потому и не понял княжич, с чего такие удивительные перемены в столь хрупком теле произошли. Откуда в молчаливой и смущённой Ветане появилась странная сила и собственное мнение, которое отличается от его планов?

– Вы задумчивы, князь, – Илларион подошёл к главному столу и поднял чарку над головой. – Ваш народ хочет вас поздравить!

– Где ты здесь народ увидел? – рыкнул на друга счетовода молодой князь и дёрнул плечом, так что вся брага расплескалась. – Наглые подхалимы и лизоблюды, вот кто здесь собрался! – процедил сквозь зубы Богдан, зло взглянув на толпу гостей. Его взгляд метнулся по залу, останавливаясь на каждом лице, пытаясь разглядеть искреннюю радость или хотя бы уважение. Но видел лишь притворство и лицемерие. Те, кто пошёл за Иритом, искренне верили в свою правоту.

Илларион поморщился, но улыбка не сошла с его лица. Он привык к таким вспышкам гнева своего товарища, знал, что тот часто выплёскивал злость наружу, особенно когда дела шли не так, как хотелось бы.

– Ты опять позволяешь своему гневу затуманивать разум, дружище, – тихо произнёс Илларион, стараясь говорить спокойно и мягко. – Народ любит тебя, уважает твоё происхождение и ждёт мудрого правления. Просто нужно умерить пыл и посмотреть на всю ситуацию в целом.

Но Богдан лишь усмехнулся в ответ, продолжая мрачно оглядывать собравшихся. Он вспомнил недавнее унижение, когда эта глупая девчонка предпочла чужеземца ему, будущему правителю Руси. Вспомнил, как мать шёпотом уговаривала его проявить благородство и простить девушку, если та выберет самоубийство перед свадьбой с чужеземцем, как её мать, которая бросилась в огонь за мужем. Маха говорила: «Ветана очень любит тебя, но идти против наказа князя не смеет. Ради любви и яд выпьет, чтобы никому не достаться и свою боль показать». Но ничего не случилось. Точнее, девушка пересмотрела свои взгляды на жизнь и стала тепло относиться к воеводе.

А когда Богдан хотел испортить её перед замужеством, чтобы волхвы не разрешили свадьбу, признав деву грязной и порочной, та вовсе едва не накинулась на него, как опасное животное. Все планы были напрасны.

Всё было бесполезно. Внутри него кипело чувство несправедливости и ненависти. Ведь именно он должен был стать мужем Ветаны, а не этот выскочка с тёмной кожей. Именно он имел право первой ночи, а не жалкий чужак, которого отец пригрел из жалости.

Теперь же девушка ушла, бросив его, как ненужную вещь. Унизила публично, показывая своё предпочтение другому мужчине. Это было невыносимо. Терпеть такое позорище он больше не собирался.

– Нет, Илларион, – резко бросил Богдан, поднимаясь из-за стола. – Я устал терпеть это издевательство. Если мой собственный народ смеётся надо мной, если моя возлюбленная предаёт меня, значит, пришло время действовать жёстко. Хватит мягкости и прощения. Теперь я буду править железной рукой!

Эти слова прозвучали громко, привлекая внимание всех присутствующих. Толпа замерла, прислушиваясь к голосу молодого князя. Кто-то кивнул одобрительно, кто-то испуганно опустил глаза, но никто не осмеливался возразить. Рядом с князем Богданом оставались те, кому было выгодно его правление. Глупым молодым человеком, который потерял любимую игрушку, легко управлять.

– Мы можем нанять варягов и отправить их вдогонку за сбежавшими, – Ботор уже чувствовал, как денежки из казны веселым ручейком перетекут в его карманы. Не зря на празднике он подарил золотого слизняка Ветане. – У меня как раз имеется пяток бравых ребят из наёмников. Недавно груз сопровождали и ещё не ушли.

– Да, пускай идут по их следу и убьют наглого Итара! А Ветану… – Богдан захлебнулся именем девушки и внезапно поднял огромную кружку над своей головой. – Пусть делают с ней что хотят, но чтобы она Сама приползла на коленях и умоляла остаться подле меня, даже если ей будет разрешено, мой ночной горшок выносить, а не смотреть мне в глаза!

Выпивший народ что-то радостно проулюлюкал. Поднял свои чаши, принимая тост. Загалдели и дружно приняли первый указ князя. Внезапно в ногу Богдана вцепилась дворовая шавка, словно желала закрыть его поганый рот. Но князь лишь пнул собаку в сторону и поднял глаза к небу. На чистом небе собирались тяжёлые тучи, словно их кто-то специально собирал над его небольшим княжеством.

– Будь осторожен, княже, – осторожно сказала Маха, снова наполняя чашу напитком и понимая, что сыну нужно выплеснуть злорадство. – Иногда жёсткость порождает ещё большую жестокость. Подумай дважды, прежде чем предпринимать шаги, которые нельзя будет вернуть назад. Сейчас ты слаб…

Но Богдан недослушал. Он кинул чарку в мать, и медовуха намочила её одежды, забрызгав не только ткань, но и уважение княгини. Теперь она никто для сына, так же как была никем для мужа.

Богдан же лишь холодно посмотрел на мать, повернувшись спиной к гостям. Голова кружилась от эмоций, сердце бешено колотилось в груди. Настало время перемен. Время доказать всему миру, кто настоящий хозяин Руси.

– Уходи, не мешайся, – зло рыкнул пьяный князь на мать и махнул на неё рукой. – Ты проклята, ты её не удержала. Обещала ведь, что Вета никому не достанется.

Ночью княгиня смотрела на тёмное небо и как чей-то щенок царапает створки ворот, пытаясь покинуть город. Она впервые захотела стать этой дворнягой, чтобы не иметь тяжёлых мыслей.

– Откройте, – приказала княгиня вратарям, и собака резко сорвалась в темноту. А через несколько часов по её следам уже неслась группа наёмников, которые должны вернуть дочь Рагнара и Сетиврата в качестве рабыни.

26

Дождь шёл густой и настойчивый, словно природа сама готовилась стать свидетелем грядущего сражения. Лес вокруг наполнялся тихими звуками капели, стучащей по листьям деревьев и мягкой земле. Туман окутывал пространство, придавая происходящему ощущение таинственности и тревоги.

Капли падали крупными жемчужинами, ударяя по широколиственным кронам и мягко скользя по влажной траве. Вода струилась вдоль стволов деревьев, собиралась в небольшие ручейки, лениво пробирающиеся меж корней. Лес оживал под ливнем, пропитываясь влагой и насыщаясь свежестью. Но вместе с приятными ароматами мха и древесины в воздухе витал тревожный запах гнили и опасности.

Каждая женщина стояла под надвигающейся опасностью ровно, копируя стойку мужа, брата или отца. Воины были далеко впереди, а в тылу стояли те, кто ни разу не был на поле боя.

Каждое животное знало своё место: птицы молчали, звери попрятались, лишь ветер колыхал верхушки сосен да хвоя тихонько шумела, создавая эхо ожидания. Тишину нарушили тяжёлые шаги множества ног, крадущихся среди лесных тропинок.

Под этим гулким покрывалом леса чувствовался глубокий холод страха. Предстоящий бой воспринимался почти физически, словно тяжёлое облако висело над каждым деревом, нависая мрачной тенью над путниками. Люди нервничали, прислушивались к малейшему звуку, оглядывались, ожидая нападения каждую минуту.

В голове воинов Итара возникали образы вчерашних побед и поражений, старых ран и будущих испытаний. Напряжение достигло пика, заставляя сердца, биться быстрее, ладони потеть сильнее, дыхание учащаться. Казалось, что всё окружающее заточено исключительно на ожидание встречи с врагом.

Страх смешивался с чувством долга, адреналин бодрил тела и дух воинов. Наступление грозило неизбежностью, но решение бороться пришло раньше самой битвы. Теперь оставалось ждать и стеной стоять, защищая своих матерей, сестёр, жён и детей.

Итар принюхивался к воздуху, ожидая почувствовать приближение врага, как раньше это делал на полях сражения. С приближением врага, Итар становился кровожадным хищником, который жаждал не побед или почестей, а крови и предсмертных криков. Военачальник никогда не стоял за спинами своих людей, а шёл впереди, беря на себя первый удар, первую ненависть и первую боль. В его крови гуляла сама смерть, а на руках всегда была кровь. Но одного взгляда хватало на Ветану дочь Рагнара, и весь адреналин сходил на нет. Дева светилась изнутри, даря спокойствие разбушевавшейся проклятой крови чужеземца.

Но сейчас Ветана ждёт от воина защиты. Нельзя пускать врага к девушке, которая только из отчего дома вышла и покинула благословенное родительское место.

Ливень лил и, казалось, должен застилать глаза. Но не делал этого. Вода катилась с макушки и на тело, остужая разгорячённые тела и собирая силу в воинах. Ни одна капля не мешала, словно само небо благословляло изгоев на правое дело. Ноги не разъезжаются, а стоят ровно, словно сама земля поддерживает бравых ребят. Люди Итара искоса бросают взгляды на лес, в котором спрятались самые слабые и Ветана – Сетивратова дочь. Сила воды подвластна юной посланнице небес или это только совпадение? А может, боги благословляют изгнанников?

На дороге появились первые признаки живых людей. Несколько точек пытались протиснуться по грязи верхом. Лошади мешали копытами лужи и землю, вязли и припадали на передние ноги. Вода придавливала животных к земле так, что некоторые практически ложились на брюхо. Ливень буквально становился стеной перед врагом, делая своё дело вдвойне рьяно. Будто отыгрывался за спокойствие людей Итара и вымещало злость за попытку навредить.

– Варяги, – процедил сквозь зубы Итар, крепче стискивая кулаки. – Разукрашены.

Варяги выглядели как настоящие воины: на их груди, спине и ногах была защита от стрел, на голове красовался шлем, кони и сбруя подобраны под каждого седока. Дорогие мечи и стрелы были наизготове, но навряд ли луки сейчас пригодятся. Их было двенадцать. Двенадцать вооружённых до зубов наёмников против изгнанников.

Люди Итара выглядели как разбойники с большой дороги. Один Итар чего стоил: голый по пояс, со сжатыми кулаками и вздымающейся тёмной грудью, которая распирала от жажды битвы. На его лице был звериный оскал, а в крови загоралось пламя. У мужчины не было оружия, но была цель, надежда, решимость. Многие братья стояли с тем, что успели схватить, пока бегали домой. Лишь у некоторых были мечи, большинство стояли с дубинками и топорами. Но каждый знал, что за их спинами те, кто не может поднять даже нож на врага.

Люди Итара смотрели в небо, варяги видели лица тех, кто совсем недавно отдавал им приказы. Совсем недавно они были под командованием чужеземца, а сегодня направили клинки на его сердце. У варягов главный Грог и его глаза сейчас отражали блеск уплаченного золота.

Люди Итара бросились в бой. Вождь первым кинулся на Грога, снимая того с лошади и выкидывая ещё одного варяга из седла. Ревя как животное, Итар выдохнул жар и направил деформированные крючья пальцы на человека. Первые капли крови окропили землю и смешались с проливным дождём.

– Зверёныш-ш-ш, – как змея растянул Грог, вынимая остриё меча из подставленного плеча, но его тут же откидывает мощный когтистый удар прямо под ноги взбушевавшемуся коню.

– Продаж-ж-жная ш-ш-шкура! – смог выдавить из изменённого горла Итар и кровожадно оскалился.

Кровь, пот и дождь смешались. Звериный рык и лязг металла. Люди Итара рвались в бой, ревя от ярости и желания победы. Варягам пришлось быстро реагировать, защищаясь от атаки противника. Клинки звенели, сталкиваясь друг с другом, создавая оглушительный шум боя. Некоторые из братьев погибли сразу же, убитые меткими ударами опытных бойцов.

Но народ Итара не сдавался. Несмотря на недостаток опыта и вооружения, они продолжали атаковать, демонстрируя храбрость и отвагу. Боевое безумие охватило каждого мужчину, заставляя забыть обо всем, кроме борьбы за выживание своей семьи.

Некоторые варяги поняли, что конец их близок и как-то мало им заплатили за смерть. Они кинулись назад, но куда назад, если ты окружён? Всего один пробился сквозь кольцо и побежал в сторону леса. Итар хотел кинуться за ним, но был остановлен Горном. Кровь Рагнара в жилах воеводы взыграла с новой силой. Ведь там, за деревьями прячется Ветана. Но голыми руками против меча трудно сражаться.

– Боиш-шься? – ликовал варяг.

– Только за твоих людей, – серьёзно произнёс Итар. – Из двенадцати осталось двое. Не пора ли остановится?

Грог огляделся и замер, поражённый тем, что действительно его ребята повержены какими-то проходимцами без рубах. Итар – сильнейший воин княжества, который подобен зверю и действует по воле инстинктов предков. Его называют бесстрашным медведем в человеческой коже, но остальные ведь обычные бойцы.

– Разбирайтесь, – рыкнул воевода и стремглав отправился за убежавшим в лес мужчиной.

Он не должен найти слабых женщин и детей.

Ливень хлёсткими каплями подгонял воина, словно торопил, кусая за голые участки кожи. Само небо желало защитить Сетивратову кровь.