Текст книги "Чужеземец (СИ)"

Автор книги: Карина Иноземцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

35

Пока люди собирали свой скарб, судили, кто виноват в проклятье и бежали прочь из княжества, как крысы, я смотрела на огромную груду сгоревших останков, покрытых пеплом и зловонием смерти. Тела были уложены аккуратными рядами, словно символизируя порядок среди хаоса. Пеплом играл ветер. Скорьбь нависла над городом.

Люди переговаривались шёпотом, обмениваясь мнениями и страхами, не обращая внимания на происходящее рядом. Некоторые женщины громко плакали, хватались за головы, выражая собственное горе и разочарование. Воздух пропитался запахом гари и крови, заставляя чувствовать ещё большую тревогу.

Посреди толпы стоял он – тот, кто стал причиной моего пребывания здесь, Итар. Его лицо было бледным, усталым, в глазах читалась глубокая печаль и сострадание к погибшим. Казалось, он чувствовал каждую потерю лично, принимая удары судьбы и несправедливости на себя.

Одни кричали, что готовы бороться за будущее своей земли, другие настаивали на бегстве подальше от бедствий. Горожане продолжали высказываться, каждый отстаивал свою позицию, пытаясь переубедить окружающих.

Несправедливо, что эти люди обвиняют в собственном бездействии Итара! Если бы каждый так же вышел на защиту молодой княжны, то женщина бы не дошла до края и не прокляла бы княжество! А теперь, когда бездействие народа сгубило чужую жизнь и навлекло проклятье, все пытаются обелиться. Чистенькими делаются. Перед Богами и Небом Итара поносят! Он и так за всю жизнь лишний раз голову не поднял, а после этого собрания вообще в глаза никому не посмотрит!

– Вам не стыдно? – словно со стороны услышала собственный голос и вышла из своего укрытия перед беснующейся толпой. – Сами княжну не защитили перед узурпатором-насильником. Месяцами за его бесчинствами наблюдали и молчали, а теперь носы воротите оттого, что слабая женщина натворила благодаря вашему молчанию⁈ – я кричала, срывалась, выплёскивала свой гнев и боль за доброго Итара. – Несправедливо обвинять того, кто ночь позволил вам пережить, а не сгореть в адском пламени!

– Ветана, не надо, – Итар прикоснулся ко мне, но я отдёрнулась, словно чёрт от ладана.

– Хотите обвинить безвинного? Он только вчера пришёл, только порог переступил, а ваша грязь уже из ртов льётся, как из рога изобилия! Он спас ваш сон, пока вы любовью в кроватях занимались, он с Чернобогом был! Боги покарали вас. Все тёмные дела делаются по вине молчаливого согласия окружающих!

Я не молчала. Нападала на толпу, разжигала пламя в их сердцах и ругала народ. Ведь если не я стану тем, кому боятся слово сказать, то Итара задавят. Пусть я буду демоном, говорящим правду и не боящимся осуждений.

– А сама-то! – выкрикнули из толпы.

– А я спасла ребёнка, который принёс частичку благословения светлых богов и пока он живёт в этом княжестве, проклятье не тронет жителей. Мы с мужем сделали Все, чтобы вас, неблагодарных, спасти! После этого никто из вас не смеет даже в глаза Итару смотреть, а вы рты свои грязные раскрыли! Молились бы на него и храм возвели, грехи, чтобы отмолить!

– Тише-тише, – Итар положил мне руку на спину, стараясь успокоить, забрать мою боль и убедить, что несправедливость – это норма, главное, чтобы люди жили. – Не срывайся на них.

– А ты что? – внезапно рыкнула на мужа, наступая на его грозную и могучую фигуру. – Глазки в пол потупил, всю вину на себя взял, беленькими крылышками здесь машешь, над головами заблудших душ. Думаешь, что они поблагодарят за правду, за спасение, за лишнюю минуту жизни? Они неблагодарные люди! А ты слишком добрый для них!

Кажется, я испугала всех вокруг. Когда мой голос стих, молчала вся толпа и воины. Я не смотрела на людей, не смотрела по сторонам, только в глаза Итару. Я видела, что он удивлён моим выступлением, но благодарности было больше.

– Я остаюсь! – чётко, громко объявила присутствующим. – А кто хочет, как крыса сбежать, вперёд! Но только попробуйте лишнее прихватить. Проклятые души этой ночи придут за своим добром!

Утащила Итара прочь, грозно глянув на толпу. Пусть только попробуют забрать моё, честно позаимствованное. Пусть только попробуют рот раскрыть на Итара, всем в глотки правду затолкаю. Может, я и груба, а сейчас выглядела как базарная баба, но не могу смотреть, как ребёнка помоями обливают, те, кто сам нечист на душу.

Выдохнув весь накопившийся гнев, я почувствовала, как усталость окутывает тело тяжёлым покрывалом. Усталость эта была совсем иной природы, нежели физическая. Она исходила изнутри, размывая грани реальности и фантазии, позволяя увидеть истинную суть вещей.

Толпа замерла в неловком молчании, понимая наконец глубину собственной вины. Многие опустили головы, осознавая тщетность попыток переложить ответственность на плечи другого. Видимо, припомнили как князь обращался с княгиней, и никто слова не смел ему сказать. Их лица казались одновременно знакомыми и чужими, отражением тех теней, что скрывались внутри каждого из них.

Но Итар продолжал стоять посреди всего этого хаоса, будто одинокий маяк в бурном море. Он смотрел на меня мягко, тепло улыбаясь уголками губ, несмотря на собственную тяжесть переживаний. Этот взгляд говорил больше любых слов: он благодарил меня за верность, поддерживая мои усилия защитить истину.

– Тебе лучше уйти, – по-доброму, открыто попросил Итар, не смея ко мне приблизиться и опорочить мою репутацию. – Я обещал Рагнару и князю беречь тебя.

– Спасибо. Сама себя сберегу. Если хочешь, чтобы я ушла, не делай так, чтобы мне тебя жалко было. Не могу смотреть, когда безвинных обижают. Рот сам открывается, словно я на юриста училась.

– Что? – переспросил мужчина.

– Если не научишься сам себя защищать, мне придётся самой это делать. Хватит делать всё во благо других, о себе подумай.

– Не ругайся, – он мягко взял мою руку, но выглядело это очень неожиданно. Итар старался ко мне лишний раз даже не подходить, а такие прикосновения выглядели слишком близкими. – Если я о тебе не позабочусь, то кто спасёт тебя от самой себя? Ветана, твой выбор остаться со мной приведёт к смерти. Беги, пока не поздно.

– Я перед лицом народа давала клятву, что женой стану, а про развод никто никогда не узнает, и я всё буду отрицать. Только попробуй меня прогнать, – пригрозила и приблизилась к огромному воину.

Выглядело это комично: маленькая девчонка пытается перебороть огромного богатыря взглядом. Но Итар смотрел на меня с нежностью, а не как на умалишённую которая хочет умереть вместе с мужем.

– Надо разослать письма о смене власти соседям, – посмотрела на хромого мальчишку, который укрылся от пересудов людей за спиной Олега. – Пусть решают, как к нам относится, а мы по закромам пройдём и вооружим тех, кто остался. Будем готовиться к встрече с Богданом.

– Что же, ты такая воинственная? – мягко улыбнулся милый главный герой.

– У меня муж, главнокомандующий, – сжала руку, которую он до сих пор не отпустил и ласково поглаживал большим пальцем.

36

Старшего сына князя звали Святославом. Мальчишке было около семи лет, но он не играл во дворе с другими детьми и не учился держать меч, как наследник. В три года ему на ногу наступил конь. Местные лекари сделали, что смогли, и ребёнок остался инвалидом. По местным традициям немощный не мог править праведно. Таким даже коня старались не доверять, не то что власть и жизнь народа. Поэтому паренёк смотрел на нас с Итаром, как забившийся в угол волчонок.

Мы были для него не просто врагами, которые подтолкнули мать к убийству, но и узурпаторы, которые забирают власть себе, а детей князя готовятся устранить. Здесь было в практике «нечаянно» терять ненужных наследников. Обычно, били по голове и отправляли в лес или травили, развеивая пепел над родительским трупом.

Итар сразу сказал, что станет отцом для двух мальчиков. Не спрашивая моего дозволения, при всём честном народе назвал себя их защитником. Но меня виновато попросил стать для них матерью только сейчас, когда я настояла на своём пребывании рядом с мужем.

– Матушкой звать меня явно никто не будет, – посмотрела на недовольно поджатые губы Святослава. Ребёнок не предаст свою маму, называя чужую тётку священным именем. – Но я попробую.

Попробую, потому что никогда не растила пацанов. У меня были девочки, и я этому очень рада, хоть уже ни имён, ни лиц не помню, но душевная теплота осталась от воспоминаний.

– Благодарю, Ветана, – Итар поклонился, выражая высокую степень благодарности и почтения. – Такой матери им явно не хватало.

Откуда он знает, чего не хватало этим детям? Я ведь только недавно рассорилась не только с народом, но и с ним. Разозлилась на всех и накричала. Может, Итар перепутал? Я ведь явно стану той самой злой мачехой из сказок.

Но взгляд мужчины будил во мне трепет и доброту. Не могла я злиться и кричать, смотря на того, кто готов свою жизнь положить ради многих. В нём было слишком много искренности и доброты. Читая книгу, я поражалась, почему люди шли за ним к чёрту на куличики, а сейчас сама готова пасть рядом и защищать всем чем могу. Я считала, что у сироты Итара ничего нет, но у него самое большое и отважное сердце, которое готово защищать, а не защищаться.

– Без браслета я никто для твоих людей, – как маленькая девочка, я выпрашивала у великого и могучего воина украшение и смотрела на его огромные руки. – Верни его, пожалуйста. Прости, что отреклась. Была не права.

Но Итар отрицательно покачал головой. Мне нужно было разозлиться, но муж сказал то, из-за чего я ощутила себя неблагодарной скотиной.

– Попрошу переделать его, а то у тебя на руке уже шрам появился. Я ведь вижу, как тебе тяжело носить браслет. Прости, что раньше не нашёл возможности сделать его удобным.

– Спасибо, – прошептала, ощущая разливающееся тепло по телу.

Этот мужчина не вызвал бурю эмоций, не зажигал во мне страсть, но в нём было нечто, что притягивало и манило женщин. Забота и безопасность, которую он старался дать при каждом шаге. Смотря на то, как со мной обращается муж, другие люди относились ко мне уважительно. В здешних реалиях статус жены показывает супруг, выражая своё почтение.

Кажется, я на секунду увидела в воине Итаре мужчину, а не героя книги, которого постоянно было жалко. Теперь я понимаю, что ему безразлично чужое мнение настолько, что он никогда не отзывался на ругань Богдана и его дворян. Зачем тратить силы, если всё хорошо? Пытаться завоевать чужое расположение? Зачем? Те, кто рядом и так видят правду, а чужим рот не заткнёшь.

Смотря на Итара, я чувствовала себя чрезвычайно глупой и нелепой. Пыталась переубедить народ и обелить имя мужа, но на деле всё равно уйдёт та часть, которая будет поливать грязью. Хотела скрыть правду про проклятье и завоевать княжество – и чём я отличаюсь от лживых князей, от которых сама убежала? Итар всем кланяется, благодарит, помогать идёт в первых рядах, отзывчив и внимателен. Настолько добр, что мне страшно. Он заставляет меня чувствовать себя нужной, свободной, защищённой. Не боится брать ответственность, не страшиться показаться глупым и неопытным.

– Помогу людям покинуть город, – мужчина отошёл прочь. – Всё равно писать не умею и толку от меня в делах научных нет.

– Может, не будем писать? – во мне говорил меркантильный червяк. – Пусть думают, что здесь всё хорошо, а когда узнают, то у нас хоть люди вооружатся.

– Соседи быстро все прознают, – качнул головой мужчина. – Слухами земля полна. А если официально ничего не предпринять, то точно заявят, что мы все подстроили. Не хочу твоё имя марать и память учителя пачкать. Дети Даремира станут разменной монетой. Не ведаю, что будет дальше, по сути разберёмся. Но я хочу жить правдой и делать всё для народа. Коли Боги позволят, то честным словом несколько душ уберегу от супостатов, а мечом – честь и свободу.

Подойдя к мужчине, нежно коснулась его лица. Щетина щекотала кожу, словно выстраивая барьер, но я видела его нежные глаза и как он тянется к ласке человека. Тепло его кожи было приятным, а эмоции, которые как молочное какао, обволакивали меня. Итар был приятным, тёплым, родным. Привстав на цыпочки, притронулась губами к его. Лёгкий, ласковый, ненавязчивый поцелуй, который должен был подбодрить уставшего воина.

– Для меня ты самый лучший, поэтому не позволю обижать…

Не успела я договорить, как оказалась в крепких, мужских объятьях, прижатая к горячему телу, а его губы требовали продолжения. Словно я нечаянно попала в водоворот чужих, сдерживаемых чувств. В милом и добром Итаре проснулся жаждущий монстр, которого могу приручить только я.

Его губы прикоснулись осторожно, едва заметно, будто проверяя реакцию. Затем постепенно усилились, уверенно и настойчиво впиваясь в мои. Его дыхание стало горячим и тяжёлым, обжигая мою кожу. Я почувствовала, как дрожь пробежала по всему моему телу, и оно расслабилось, доверчиво откликаясь на каждый его порыв.

Тёплые руки скользнули вдоль моей спины, крепко прижимая к нему, заставляя забыть обо всём вокруг. Мир исчез, остались лишь наши тела, переплетающиеся в танце страсти. Губы стали требовательнее, глубже проникая в мой рот, вызывая волну мурашек, пробегающих по коже.

Наш поцелуй был одновременно мягким и страстным, полным нежности и огня. Сердца стучали в унисон, дыхание смешалось, создавая ощущение единства и одновременно хаоса. Мы теряли чувство времени, растворяясь друг в друге, погружаясь в мир наслаждения и блаженства.

Наконец, он медленно отпустил меня, оставив моё тело слабым и дышащим учащённо. Взгляд, полный любви и тепла, но с хищным блеском, остановился на моём лице, отражая заботу.

– Зря ты разбудила зверя, – тихо прорычал Итар, упираясь своим лбом в мой и не позволяя отойти, сохраняя объятия и наше личное тепло.

– Зря ты взял волчицу замуж, – улыбнулась, показывая, что тоже имею клычки.

Моё сердце бешено стучало. Я не знаю, почему доверилась человеку, которого едва знаю, но ощущала, что мне не позволят усомниться в собственном выборе.

– Ладушка, мне надо идти, – ласково погладил мою щеку огромной мозолистой ладонью и нежно поцеловал в лоб. – Делай, как душа требует, только не загрызи никого.

– Если они не тронут тебя словом и делом, то я даже помогу убежать.

37

Святослав смотрел на меня затравленно, как когда-то Дар. Интересно, где мой щенок? В том же лесу бегает? С нами в город он не пошёл, а я насильно не волокла. Оказался свободолюбивым псом, либо настолько людям не доверяет, что не хочет приближаться к домам. Но я решила попробовать приручить хотя бы мальчика, раз с собакой не получилось.

– У тебя родился брат, – вежливо улыбнулась, пытаясь наладить контакт с сиротой. – Кощеем назвали, – смотрю на реакцию княжича и вижу, как он лицом посерел. Словно ему только что не про родного человечка рассказали, а про бомбу в его рубахе.

– Смилуйтесь, матушка! – внезапно мальчишка упал на колени и пополз к моим ногам. По его бледному лицу потекли слёзы. – Смилуйтесь, живым отпустите! Про имя, данное отцом, забуду, в лес уйду, богам молиться стану. Не погубите!

Не ожидала такой реакции от семилетнего мальца. Считала, что он кинется на меня, специально при Олеге начала общение. После того, что княгиня учудила, считала, что княжич обвинит нас с Итаром во всех злоключениях. Местью его сердце наполнится, а вижу перед собой безликого, дрожащего человека, который от ног моих не отлипает.

– Постой, постой, постой, – спешно присела на корточки и взяла в руки бледное, истощённое личико ребёнка. – О чём ты?

– Батюшка сказывал, что волкам отдаст меня, как только путный наследник народится, – он дрожал, а слёзы по его щекам уже мои руки омывали. – Калека в хозяйстве – груз для семьи.

Он говорил не свои мысли, не свои слова повторял.

Я была знакома с Даремиром всего один вечер. Князь показал своё отношение к беременной жене, а теперь я вижу запуганного ребёнка, которого так же систематически преследовал моральный урод. Если при князе Святослав мог рассчитывать на краюху хлеба и крышу над головой, то, увидев новых хозяев города, ребёнок решил, что от балласта избавятся. Он не за отца переживал, а за собственную жизнь и свободу.

– Тварь! – прорычала я, и ребёнок испуганно отпрыгнул, ударился головой о землю и залепетал.

– Прошу прощения, что слезами своими руки ваши испачкал, что руками своими платье тронул, прошу прощения…

– Не серчайте, барышня, – внезапно попросил Олег. – Пацана не корите. Платье новое сыщем.

Мужчина то же решил, что я на мальчишку рассердилась и за тряпку готова наказать. Неужели я настолько страшна, что люди меня начали бояться уже из-за того, что я дышу?

– Даремир – тварь, – рыкнула и притянула мальца к своей груди, обнимая ребёнка и поглаживая его тёмно-русую голову. – Прекрати о плохом думать. Князь сменился, его Итаром зовут. Мужчина очень добрый и заботливый.

Ребёнок замер на моей груди, словно ожидал удара или болезненного тычка. Выглядел мальчишка не лучше того щенка: истощённый, запуганный, заплаканный. Одни глаза на всём лице живым блеском светятся.

– Что ж вы доброго и заботливого в своих объятиях не привечаете, – с насмешкой буркнул Олег. – Других в постель дожидаетесь? – он подмигнул, а я вспомнила, кто именно предаст моего мужа. Именно по таким взглядам и такими «невинными» словами мне ещё больше не нравится этот «друг».

– За обсуждение личных отношений князя можно на плаху попасть, – строго произнесла, поглаживая ребёнка.

Наглая улыбочка на его лице никуда не исчезла, лишь сильнее раззадорили мои слова.

– А есть эти отношения? Богиня Ветана лишь пользуется добротой, а о мужниных потребностях не печётся. Удобно княгиней быть и раба подле себя держать? Не видит воин бравый, какую змею пригрел. Глуп, неопытен и добросердечен. Таким дурачком только пользоваться. – его слова, словно яд, лились в мою сторону. – Хоть бы поцелуем одарила, а то сорвётся. – поучительно посоветовал мужчина.

Во мне поднялось негодование. Разве меня именно так видят? Ветана, которая выбрала Итара на свадьбе и ушла за мужем с пустыми руками, разве не показатель моего отношения? Разве я не доказываю всякий раз свою благосклонность? С чего вдруг Олег взбеленился на меня, ещё и предложения пошлые делает? Рабом моего мужа кликает и в сердце червоточину бередит! Я ведь не потерплю, когда Итара обзывают.

Вскочив на ноги, хлёстко ударила мужчину по щеке и громко рыкнула:

– Только посмей его рабом назвать! Дурак здесь только ты!

На лице Олега отразилось недоумение. Он явно не ожидал пощёчины от милой, изнеженной девицы.

– Поиграться решила? – рыкнул Олег, нависая надо мной.

– Тебя не касается, сучий сын! – сделала шаг к будущему врагу, не боясь ни удара, ни его злобы, ни боли.

Но тут же оказалась за спиной Итара. Он прибежал разнимать нас с другого конца улицы и встал так, что спрятал всю меня за своими широкими плечами. Итар даже не разбирался кто прав, а кто виноват. Замер так, словно в любой момент готов сорваться и разорвать Олега.

– Спокойно, Итар, – Олег предусмотрительно сделал пару шагов назад, в защитном жесте выставляя руки. – Я просто хотел для тебя благо женского попросить. Жене молодой про тепло постельное напомнить. А то ты всё время в боевой готовности ходишь, а разрядиться негде. Словно супруга не для милости, а для наказания взята. Для тебя стараюсь, – тихо и заискивающе продолжил Олег.

Итар посмотрел на меня, но в его взгляде не было той неприкрытой силы и звериного желания убить. Он только слабо улыбнулся, как лев, который вдруг решил стать котёнком.

– Не беспокойся, – огромная рука Итара упала на плечо друга так, что тот покачнулся и едва не свалился. – Губы у моей яхонтовой словно мёд, а тело горячо.

Святослав испуганно пискнул:

– Это как?

Всё же в пацанёнке не убили ребёнка, и я радостно сообщила так, чтобы беспокойному Олегу было слышно и понятно.

– Поцелуем я точно одарила, – снисходительно посмотрела на друга-врага и по-юношески показала язык.

Мужчина усмехнулся и посмотрел на Итара.

– То ли я слепой, то ли день такой, но, кажется, у тебя появилась поддержка богов. Такую волчицу в стаю приманил, а про утехи помалкивал. Что ж ты только тяжело вздыхал на помывке?

– Счастье любит тишину, – грозно мяукнула из-за спины мужа и погладила мою защиту. С таким мужчиной и на войну можно и на таран, и княгиней стать.

Решив, что друзьям нужно поговорить, нежно поцеловала щетинистую щеку мужа, ласково погладила его плечи и удалилась прочь. Буду приучать великого недотрогу к физическим контактам.

Взяв Святослава за руку, повела его к княжескому дому. Нужно поговорить с ребёнком в более удобной обстановке, да и к младшему брату отвести надобно. Где-то пора еды раздобыть и завтраком всех потчевать. Ох, столько дел, столько дел, а я ещё не ложилась и даже княгиней не стала, а уже устала. Но отчего-то я улыбалась, словно незримую войну выиграла.