Текст книги "Чужеземец (СИ)"

Автор книги: Карина Иноземцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

29

Даремир приказал открыть ворота чужаку и впустил изгоя на свою землю. Но в палаты попали только Итар и его молодая жена. Князь Даремир впервые видел безоружного воина, которого так хвалили в народе. Кто-то даже говорил, что он против богов воевал, но сам взял в жены последовательницу богов. Но перед князем был не сверх воин с таинственными письменами древности на латах и даже не великан из сказок о хранителях Севера. Вполне обычный варвар, которого одомашнили и надели ошейник с помощью улыбки и хорошего отношения.

– Итак, мой друг Итар, – князь великодушно пригласил варвара за свой стол, и сам подал кувшин вина. – Мой брат Богдан не оценил твоей силы и рвения, но мне ведомо слово «благодарность». Поешь, испей вина со мной, отдохни и стань моим воеводой. Как раз от моего имени надобно на границу сотню послать.

Воин слушал спокойно. Ел молча. Слушал внимательно. Не было в его взгляде ни хищного блеска, ни грозного оскала на лице. Обычный полукровка с чужой кровью в жилах. Даже скучно с таким говорить.

– Сотня, – произнёс воин, заглянув в кувшин вина и посмотрев на собравшихся возле князя доверенных стражей. – А возвращается сколько?

– Четверо, – обыденно сообщил князь, словно о паразитах огородных сообщил и в кусок мяса вгрызся. – Героями нашими славяться будут. При дворе жить станут.

Итар вспомнил испуганный взгляд Ветаны и мольбу о том, чтобы не оставлял её на чужой земле с чужими людьми. Да где эта родная земля? У Итара отродясь родного угла не было, всё в чужих поместьях ночи коротал и в лесах на звёздное небо смотрел. Барышня Ветана имеет право на дом, на угол, на семью. В ней кровь богов, само небо ей жить помогает.

– Кстати, слышал, воин Рагнар смерть от твоих рук принял, – сладкий, но спокойный голос князя норовил просочиться даже в самые потайные уголки души. Даже туда, где хранится безумие, закалённое войной и кровью товарищей. – Как дочь Рагнара это приняла?

Ещё одна причина, почему Итар не смеет даже думать о Ветане. Её кровь не просто чиста от божественного благословения, она ещё и полна воли Рагнара.

– Браслет приняла, а дальше не ваше дело, – рыкнул воин и отставил от себя кислую винную брагу. Не время ум хмелем заливать, а иначе зверская жажда крови проснётся.

– Друг Итар, как раз моё, – скабрезно пропел Даремир. – Не хочу раздора между тобой и избранной девой. Она ведь может богатыря сильного родить, с кровью великой. Её чрево, надеюсь, чисто?

Рука Итара моментально стала кулаком, а по подбородку потекла кровь из прикушенной губы. Да, кровь богов кипит в теле юной барышни. Она родит богатыря, которого свет не видывал. Ещё одного Рагнара с божьей волей и силой прародителей. Но для этого она должна разделить ложе с равным себе по стати. Не с Итаром чужеземцем, а с потомком бога, с князем.

Итар понял, куда клонит Даремир. Но принять это сложно. Одно дело просто заботиться и охранять Ветану по наказу учителя и князя Миролюба, другое – отдать её первому встречному.

«Почему ты решил, что я такая!» – девичий крик всё ещё резал слух Итара, но он пытался понять, как выйти из трудного положения.

«При живом муже лечь под другого!» – в тот момент она была похожа на разозлённого демона, готова была кинуться, зная, что слаба и бессильна против воина, но сжимала кулаки ради защиты чести.

– Я предлагаю не свою жену, – снизошёл до ответа Итар. – А свою силу. Поведу твою сотню, а ты предоставишь Ветане все блага, которые по статусу положены. Препятствий чинить не будешь в её стремлениях и желаниях. Злато на моё содержание ей сразу передавай, мне и земли под ногами хватит.

– Злато? – удивился князь. – Слышал я, что воин ты славный и силой не обделён, но золото только благословлённые получают, а ты грязный изгой.

Итар часто слышал, как его поливают грязью. Всегда молчаливо сносил упрёки и ругань в свой адрес, но сейчас…

«Если обзывают тебя, значит, и я такая!»

Ветана. Как глубоко проникли её слова? Как глубоко проскользнул девичий голос? Что такого было в её монологе, что червь Итар осмелел поднять голову?

– Тогда просите грязного изгоя так, как никого и, может, я поведу вашу сотню, может, прославлю имя Даремира, а не опозорю, вернув ему лишь трупы собранной сотни. А когда княжество ваше лишится последних мужиков, то нападу на него. Соберу своих падших демонов и сожгу всё в адском пламени. Кто мне посмеет возразить? – Итар не улыбался, он смотрел на князя так, как смотрит самая тёмная бездна на свою жертву. Даремир увидел во взгляде человека демона. Того, кто способен уничтожить сотню воинов. Того, ради которого проводят обряды на поле брани, предлагая ему товарищей в обмен на свою жизнь.

Мясо выпало из рук Даремира. Впервые по его спине пробежал ледяной холодок, словно смерть ненароком дыхнула ему в затылок. Увидеть то, что чужак скрывает в своём сердце, и остаться в здравом уме невозможно.

– Я же пошутил. Будет тебе содержание златом и жену твою ко двору пристрою. Моя на сносях ходит, ей подруга будет в радость.

Даремир отстал от чужака, а сам думал, что жену его надобно ночью проведать, пока никто не успел. Если же Итар уйдёт, то молодуха одна останется. Скучно ей будет, а ласка князя утешит. К тому же отдавать ту, что дитя чудного принесёт слишком глупо. Надо бы её к себе привязать. А как привязать бабу? Только дитём.

Князь усмехнулся, посматривая на такого спокойного и сильного Итара.

Пусть ведёт и несёт имя князя Даремира на своих устах, а он принесёт дитя, чтобы не склабезничал и не рыкал на князя.

…

Ветана

Понять себя сложно, а уж мысли такого человека, как Итар нелегко. Несмотря на то, что он живёт в непростое время и рос среди интриг и заговоров, муж, как воин, прямолинейный и бесхитростный. Поэтому он попадался во все расставленные ловушки окружающих врагов. Если он считал тебя другом, то будет верить тебе до последнего. Но со мной у него другое отношение: я не друг. Он не верит ни мне, ни себе в моём отношении. Подозревает? Не думаю, что подозревает, но точно сторониться. В прошлый раз он выскочил из бани так, словно я его кипятком ошпарила. Хоть и привёл меня в столицу княжества Даремира, но сам ушёл к князю, а я осталась с молодой княгиней. Женщина выглядит уставшей и поглаживает свой округлившийся животик. Её взгляд постоянно застывает на моей руке с браслетом.

В тёплой комнатушке, где пахнет деревом, а в печи пышет жар, разгоняющий промозглое утро, чувствовалось напряжение. Казалось, что девушка в чём-то меня подозревает.

– Здравия желаю, княгиня, – стараюсь быть спокойной и благовоспитанной.

Моих подруг Задору и Ирис не пустили. Только мне позволили приблизиться к девушке. Но выглядела она измученно, словно её тяготило положение и дите. Её взгляд постоянно смотрел в маленькое окошко. Казалось, что она готова превратиться в птичку и улететь прочь из этого дома.

– Барышня Ветана, ты много видала? – внезапно произнесла девушка с пустым взглядом. – Говорят, что духи леса прекрасны в своих заманчивых танцах, а тени полей опасны в полдень. Но я ни духов, ни полей не видывала. Родилась и росла в этом доме. Что там, за вратами?

Моё сердечко сжалось.

– На белёсых полях пшеницы, когда колос клонится к земле и целует её, благодаря за жизнь ходит-бродит Полуденица и ждёт запоздалых людей с жатвы. Ее тело никто не видит, но дух ощущается на щеках, руках и спине…

Сказка складывалась сама собой. Не знаю, откуда брались слова и понятия, но они выплёскивались водопадом, словно что-то древнее, дремавшее внезапно очнулось и запело моими губами, языком, словами. Я говорила, и сама не верила в то, что произношу. Для современного человека такие чудеса как Полуденница, Кикимора и Нежить существовали лишь в фольклоре. Но я говорила так, словно сама сталкивалась с духами каждый день.

А когда я закончила, то ощутила как слёзы капают с моих глаз, словно нечто забытое проклюнулось сквозь каменные стены современного видения и показало свой маленький, нежный росток.

Княгиня смотрела на меня заинтересованно и улыбалась. Она увидела меня. Не моё присутствие, а меня как человека, но сама оставалась лишь призраком в этой тёмной комнате.

– Пора вечереть, – проникла в комнату тень и помогла княгине встать. – Не бойтесь, там мужи брататься стали, кулаками машут, силой меряются, но нас не тронут.

– А как Итар? – спохватилась я.

Женщина отвела взгляд, словно не хотела даже говорить о нём.

– Он мой муж, и я хочу знать, где он, – повторила вопрос и показала тяжёлый браслет, который уже натёр кожу на запястье.

– Готовится к походу, – нехотя буркнула служанка и поторопилась увести свою барышню.

30

Итар собирается воевать? Но если его в поход отправят, то куда я пойду? Он оставит меня? А как же моё будущее? История не позволит выжить той, кто обязан умереть. Жена Итара должна стать ступенькой к его безумию.

Мысли роились, разбивались, сталкиваясь друг с другом, пытались оформиться в идею и привести чувства к общему мнению. Страшно представить, что будет, если муж покинет меня. Я ведь не зря ношу этот тяжёлый браслет на руке. Должна же быть польза от моего перемещения в историю, но я пока могу плыть по течению. У меня нет возможности показать видение современного человека или знания двадцать первого века. Мне не несут раненных, для проведения операций и вообще стараются оградить от грязи мира. Итар слишком заботиться о жене. Этого воина слишком много как в окружении, так и в мыслях. Уверена, что со мной носятся как с драгоценностью лишь благодаря его отношению к жене.

И вот нас провели тёмными тропами в шумный зал, где столы ломились от еды, а прямо посередине два полуголых мужика пытались бороться.

Почему пытались?

Пьяные, измазанные потом и грязью, они лишь хватали друг друга за бока и щипались. Собравшиеся смеялись, а Даремир пил и скалился, рассматривая собравшихся. Когда князь увидел свою жену, то радостно воскликнул:

– А вот и чрево, что семя моё приняло! Богатырь растёт! Вон какой живот огромный!

Каждое его слово резало мой современный слух, но собравшиеся радостно голосили и считали это лучшим комплиментом для будущей мамочки. Вот только взгляд княгини оставался стеклянным, а выражение лица было отрешённым, словно она не присутствовала на этом вечере. Здесь был её беременный животик, а не девушка как личность. Вокруг были люди, но я видела пьяных зверей, которые гомонили, смеялись, разбрызгивая слюни. Мне было страшно. Такого я никогда не видела, чтобы на первых рядах сидели лишь мужчины и говорили о том, как обрюхатили молодуху и теперь внутри неё растёт семя отца. Мужчины хвалили князя за точность, силу и достоинство. А женщина сидела рядом и едва прикасалась к еде. Только сейчас я поняла, что имя княгини ни разу не было произнесено. Её называли женой князя, княгиней, матерью наследника, тёлкой с приплодом, но имя никто не назвал. Также собравшиеся относились и ко мне: меня не замечали. Нет, смотрели, рассматривали своими сальными глазёнками, но напрямую не обращали и не говорили. Я была женой Итара. В таком окружении мне в рот залез лишь кусочек солёного творога и подсохший хлеб. Говорить, а тем более кричать о своих мыслях современного мироустройства – опасно. Рядом со мной нет ни одного знакомого лица, если мне решат показать место здешней бабы, то я окажусь в гробу от одного взмаха. Поэтому я молчу и стараюсь не смотреть по сторонам. Сколько уже длится застолье? Вокруг все пьяны и всё. Утром будет лучше. Но почему здесь нет Итара? Как мне уйти отсюда и вернуться к мужу?

– Хотите увидеть богатыря, что будет править этим миром! Он не только земли Богдана заберёт, но и в округе княжества всё подомнёт под себя! – внезапно взревел Даремир, пока я искала в толпе знакомые лица.

После этих слов молодая беременная княжна вздрогнула и даже стала казаться меньше, ниже, незаметнее. Её лицо превратилось в неживую серую маску, но никто не обратил на это внимания. Со стороны лишь слышался одобрительный гомон и подзадоривания показать богатыря.

Даремир рывком выдернул свою жену из-за стола, словно та ничего не весила и выставил перед собой. Вокруг образовалось пустое место, словно все вокруг приготовились к дивному зрелищу. Я ещё пыталась понять, как он собирается показывать ребёнка, что ещё не родился, как услышала противный треск ткани, которую огромные руки разрывали на теле несчастной княгини. Девушка стояла ни дива не мертва. Куски ткани свисали с её бледного живота. Большой живот был выставлен напоказ всему двору, а сверху белели нежные оголённые груди. Княгиня смиренно улыбалась неживой улыбкой, а её руки свисали, как крылья у поверженной лебёдки.

Гомон одобрения. Нелестные высказывания о том, что к такой мамкиной груди все мужики бы припали. Про огромный живот все кричали, что видят будущего богатыря. Женщина стоически выдерживала все слова, а я уже неслась навстречу к умирающей на глазах личности.

– Звери! – разнёсся мой дикий крик, перед тем как я проползла под обеденными столами и выскочила прямо перед Даремиром.

Огромное тело князя предстало передо мной, как последнее препятствие перед свободой. Я замерла всего на миг, а потом прошипела:

– Никчёмное животное, ты без собственной матери не смог бы даже ходить по земле, а тем более дышать. Оскорбить беременную, всё равно что в душу богу плюнуть. Она дарует новую жизнь!

Удар!

Я не заметила того, как огромная рука целится в мой живот. Отлетев на край стола, я увидела, как передо мной появилось лицо пьяного Даремира.

– Раз пузатая творит жизнь, то ты– никчёмная пустышка и тебя пора осеменить, чтобы роль свою исправно выполняла!

Юбки платья затрещали. Я хотела убежать, скрыться, забыв, что хотела спасти княгиню. Сейчас бы свою шкурку защитить. Куда лезла? Знала же, что беда будет без Итара. Мужа нет, и меня в любой момент могут убить, но полезла.

– Итар! – не успела крикнуть.

Кто-то схватил меня за руки, не позволяя брыкаться. Князь пыхтел, пытаясь развязать собственный пояс. Что же это за жизнь такая, что не день, а каждый раз собственную жизнь нужно спасать.

Пытаюсь нонами ударить, да только я совсем слаба по сравнению с мужиком. Неужели меня при всех изнасилуют? От одного князя успела сбежать, а от второго понесу?

Внезапно мужчина замер и пошатнулся. В его лице изменилось буквально всё. От раскрасневшегося до бледно-зелёного цвета до взгляда. Князь нервно, что-то выдохнул и упал, придавив моё тело.

В зале всё затрещало, послышались стоны, а потом всё стихло.

Когда я выползла из-под явно мёртвого тела, в живых осталась я и молодая княгиня. Девушка всё также сидела прямо посередине зала в разорванном до самых пяток платье, но на её лице была безумная, счастливая улыбка. Я видела не её стеклянные глаза, а смерть.

– Наконец-то подействовало, – сквозь смех был слышен безумный шёпот. Её голос прозвучал тихо, но отчётливо в образовавшемся вакууме смерти.

– Это ты сделала? – я смотрела на людей, которые только недавно глумились над молодой княгиней и пиршествовали, а теперь бездыханные лежат на полу, лавках, столах. Как легко убить человека. – Разве это выход?

Отчасти я понимала её. С таким зверьём жить, само́й можно озвереть. Но разве убийство – это выход? Неужели нельзя… Что? Договориться? Даже думать об этом смешно.

– Ха-ха, – безумный смех превратился в стон отчаяния, а потом в предсмертный крик: – Я ненавижу эту жизнь! Боги, я проклинаю этот город и дарую свою жизнь и жизнь нерожденного чистого дитя! Заберите наши души и уничтожьте это княжество!

Она вытащила из своего сапога нож и быстрым, резким движением вонзила его в свою шею.

Я замерла всего на секунду, а в следующий момент, кинулась к умирающей женщине.

Ребёнка ещё можно спасти! Он не умрёт сразу, его питает плацента! Ещё можно спасти дитя! Нужен нож, быстро! Слой за слоем, вот и матка. Сколько недель идёт беременность? Сможет ли выжить в этом мире недоношенный малыш?

Быстро! Быстро! Быстро!

Мозг помнит свою работу, а руки чужие, трясутся. Но телу матери уже не поможешь, а вот малыш…

– Достала! – крикнула, когда взяла младенца на руки. – Дыши, только дыши!

Быстро проверяю дыхательные пути и пытаюсь сделать пять маленьких вдохов. Сердцебиение есть, но дыхание слабое. Нужен аппарат для вентиляции лёгких, но у меня его нет. Поэтому дышу вместе с новорождённым. Отдаю свой кислород в обмен на ещё одну секунду жизни малыша.

– Ветана⁈ – слышу голос Итара со стороны, но не время отвлекаться.

Сердцебиение пропадает. Маленькое синенькое тельце на моих руках слабеет. Мальчик. Это мальчик, но он хочет уйти за матерью.

Дыши же. Пять маленьких вдохов. Меня трясёт. Не понимаю, в какую историю я попала. В сказке про воина Итара было много смертей, но настолько массовых нет. Слишком много изменений для одной эпической роли главного героя.

Дыши же!

Я поменяла всё! Княжество Даремира вовсе не было упомянуто в книге, а теперь большая часть народа уничтожена.

Дыши же!

Нет! Стоп! Вспомнила! Была в повествовании про воина проклятая нежить и духи из проклятого княжества. Писалось про то, что княгиня прокляла свой народ за равнодушие и жестокость, отдав безвинную душу в качестве уплаты тёмным богам. Боги услышали обиженную женщину и превратили всех жителей княжества в блуждающие души, желающие смерти. Итар сражался с проклятием, защищая княжество Богдана. Неужели эта княгиня и есть причина проклятий?

– Уа-уа-уа, – слабый голосок на моих руках вернул меня в реальность.

Я смотрела на ребёнка и не знала, что делать. Только прижала малыша к груди и с трудом дышала. История идёт своим ходом, но я меняю ее местами. Меня убьют.

– Рождён самой смертью, – тихо произнес Итар.

31

Сильные руки Итара трясут меня, а я смотрю на окровавленные руки, разорванное платье и ужас, что творится вокруг. Сколько княгиня убила? Всю верхушку? Как она осмелилась принести столько несчастья. А убийство собственного дитя разве не стоит тысячи смертей?

– Что произошло? – руки воина сжимают мои плечи, стараясь привести в чувство, а я смотрю на плачущий клубочек на руках и меня трясёт.

– У нас больше нет выбора, – тихо прошептала и улыбнулась. Но моя улыбка напугала бывалого воина.

Наверное, я сейчас похожа на саму Морену – богиню смерти. Сижу в луже крови рядом с разрезанным телом, а вокруг происходит нечто странное: в помещение пробирается сквозняк, он облизывает мёртвые тела, словно вкушает принесённую жертву. Медленно, один за другим гаснут огни. Свет исчезает, оставляя лишь тени и пустоту. Вокруг нет ни одного звука, только наши голоса, а единственные источники тепла – слишком манят наползающее тёмное проклятье. Если мы покинем это княжество, то за нами будет следовать сама смерть, ведь я спасла самую вкусную жертву от ее цепких объятий. Не знаю, насколько сильны и могущественны здешние религии, но если меня почитают как богиню, то в сердцах людей есть страх перед богами. Народ, как поклоняется, так и страшится того, что за пределами их понимания. А значит, в любом уголке мира с жертвенным ребёнком на руках мне не будет покоя. Сам Чернобог будет рыскать и уничтожит всех, кто помешал его кровавому пиру.

А тьма всё приближалась к нашей живой троице, я смотрела на Итара и понимала, что не смею ни о чём просить. Его жизнь и так должна быть полна смертей и страданий, а в конце он станет безумным, падёт от рук друга, у него даже могилы не будет. Хоть его похождения будут во имя света, но конец слишком унизительный. Сейчас же я понимаю, что загнала нас в ловушку самих богов. На меня не только ход истории ополчится, но и все тёмные силы книги. Так какая разница где умирать? В начале книги или успеть выйти за ворота ада? Я уже сбежала от Багдана с Махой, положилась на Итара, но муж сам не знает, что со мной делать.

Может, хватит хвататься за других людей и мне пора сделать свой ход? Не писклявый голосок подать, а шагнуть так, чтобы это стало историческим выбором?

– Итар, прости, – мои слова сорвались с губ, а в воздухе появился пар. Стены начали покрываться инеем, и это пугает ещё больше. – Княгиня отдала всё княжество тёмным богам, – прижала к себе малыша, который словно ощутил, как смерть медленно и верно подбирается к нему, поэтому затих. – Собери людей и выведи их, пока есть время. Они успеют сбежать, пока проклятые не опомнятся.

Тёмный взгляд воина замер. Темнокожий мужчина смотрел на меня, так, словно впервые увидел. Нет, он каждый раз удивляется моим словам и поведению, но есть моменты, о которых он явно думает: «Перебор». Сейчас я вновь шокировала того, кто готов к смерти и потерям.

– Идёшь со мной, – рывком поднимает меня и ребёнка, прижимает к себе и тут же, падает на колени, словно кто-то ударил его по ногам.

Итар рычит и пробует сначала, но в этот раз не успевает даже приподнять меня, как заново падает и роняет меня. Успеваю лишь прикрыть ребёнка и больно ударяюсь копчиком о землю, пропитанную кровью.

– Итар, даже если мы уйдём, то нас обвинят в уничтожении княжества, – тихо говорю, а сама ощущаю, как холодеет собственное тело и нечто ужасное пробирается под кожу, словно отрава. – Мы изгои, уничтожившие славное княжество Даремира. Нас осудят и будут рады уничтожить. Нас захотят убить не только люди, но и боги. Сможешь ли ты пойти против богов?

Итар рычит и пытается подняться, но темнота поглотила его ноги и уже ползёт по рукам. Я вижу, как мужчине трудно, как он рычит, не соглашается, сражается за возможность прикоснуться ко мне, но проигрывает странной силе, что проникла в дом смерти. Я не воюю. Я решила остаться.

– Я останусь, – громко произнесла, не зная, к кому обращаюсь, – отпустите безвинных! Они чужие, и княгиня не могла отдать их вам. Позвольте им уйти!

– Оста-а-аюсь, – болезненный стон разносится по темноте. Итару больно даже говорить, не то что двигаться, но он тянется ко мне, а я крепче прижимаю ребёнка, чувствую, как бьётся маленькое сердечко и холодеет нежная кожа, кутаю в своё порванное платье, ощущаю боль от каждого движения и вижу перед собой личико моей дочурки. Я ведь не из этого мира. Мне нечего терять, можно умереть и вернуться. Но отчего-то мои пальцы хватаются за новорождённого.

– Отпустите его, – медленно снимаю с запястья брачный браслет. Нефритовое украшение падает к моим ногам и катится в сторону сопротивляющегося Итара. Я вижу, как кровь проступает на его руках, словно он сам себе выкручивает суставы, а лицо похоже на безумную страшную маску. – Он ни в чём не виноват. Это я пошла против воли богов.

Его пальцы хватают браслет, а тьма уже поглотила лицо. По моей спине проносятся мурашки, словно там уже кто-то стоит и дышит в макушку. Моя смерть пришла, но я не жалею, что спасла невинное дитя.

– Жалею лишь о том, что не доказала, какой чудесный человек воин Итар, – прошептала, крепко сжимая дитя, готовясь к мучениям.

Где та молния, что спасла меня? Как разогнать тьму, если даже свет ей не страшен?

– Это проклятое дитя. Отдай нам, – зашуршали шепотки в кромешной тьме. Они словно шептали в моей собственной голове, как тараканы трогали своими лапками мои мозги. – Он проклят и будет страдать, как нарекала его мать. Это дитя позора, дитя гнева, проклятое дитя, которое принесёт беды!

– Вы не остановитесь на нём. Вам нужно больше, – шепчу онемевшими губами.

– Проклятый! Смерть несущий! – голоса нападают со всех сторон, но я прижимаю малыша к себе и вижу, как моя маленькая дочурка впервые улыбается своей мамочке.

А первый зубик? Я ведь ночей не спала, чтобы всегда быть рядом с беспомощной малышкой. Стоп! Дочка или внучка? Кто? Кого я вижу в теле маленького проклятого мальчика?

– Счастье. Малыш – счастье. Его жизнь не позволит проклятью распространиться на всё княжество. Он несёт защиту проклятым. Неважно, что говорят, в нём надежда на светлое будущее.

– Бессмыслица! Безумная девка!

– Раз так, то почему вы не уходите? Почему желаете смерти младенца, а не несётесь по улицам города, убивая всех людей на своём пути! – я кричала сквозь боль, чувствовала, как воздух медленно застывает в лёгких. – Да, я безумна! Так убейте меня, обойдя закон мирозданья! Я последовательница Ситиврата! Хотите прикончить меня и моих людей, пожалуйста!

Я смотрела прямо в темноту. Дрожала, боялась, ощущала, как лёгкие сжимаются, а тело застыло, но младенец на моих руках всё ещё жил. Боги не могут обойти законы. Люди Итара не принадлежат мёртвой княгини. Итар – воин, который должен пережить всех близких, его смерть не здесь. То, зачем они пришли, это младенец, проклятый самой матерью. Пока он жив, княжество не погрузится во тьму. Закон мироздания работает в обе стороны.

– Убивайте! – выплюнула вместе с кровью и безумно посмотрела во тьму, пытаясь рассмотреть очертания бога, но видела лишь темноту. Боги не имеют формы, но так жаждут попасть в человеческий мир. – Я уже мертва!

Я слаба. Самый слабый человек в этом помещении, но отчего-то до сих пор сижу на коленях и ору в пустоту. Кажется, я поверила в здешних богов, силы тьмы и прочую мифологическую сущность. Попахивает безумием. Но меня трудно назвать нормальной. Иду против воли богов.

– Посмотрим, на сколько тебя хватит, – в лицо дохнуло запахом серы и тухлых яиц. – Дитя не покинет проклятой земли. Дом станет его могилой!

Внезапно тьма потеряла густоту и прямо передо мной выпрыгнул огромный воин. Итар не был похож сам на себя, в его взгляде было нечто опасное, потустороннее, а движения напоминали животные повадки. Но это был всё ещё мой Итар, но он не помнил меня.

Воин повернулся ко мне, и в безумном взгляде появилась жажда крови. Мужчина кинулся на меня с желанием убить!