Текст книги "Чужеземец (СИ)"

Автор книги: Карина Иноземцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

4

Встревоженная служанка тянулась к блюдам и отодвигала их от моего места. Молоденькие служанки споро ставили другие блюда, но все были с сухим мясом. Казалось, что от меня убирали мёд и выпивку. Наверное, девушкам нельзя пить, но все вокруг пили за здравие. Даже княгиня успевала выпивать и не игнорировала пожелание супругу.

Миролюб посмотрел на меня и улыбнулся. Что-то дёрнуло меня, и вмиг я оказалась в объятиях князя. Словно моё тело само знало, что делать, я обнимала старика, как самого близкого и любимого человека в этом мире. Внутри мне было больно, но всё из-за того, что я слишком любила князя. Как отца, наставника и шутника. Он согревал меня отеческой заботой после гибели отца, а когда моя мать приняла самосожжение вслед за мужем, Миролюб стал мне больше чем батюшкой. Он делился мудростью, знаниями и стал учителем. В нём всегда был юношеский задор, граничащий с ответственностью за народ. Но именно ему я обязана тем, что ко мне относятся с почтением, а не шепчутся за спиной о том, что мать последовала языческим обрядам. Меня не называют предательницей веры и не смотрят как на ведьму. Под заботой князя я росла, как принцесса, обласканная богами неба и правителями земли.

– Веточка, ты приняла мой приказ, – едва шепнул старик, словно просил прощения за твёрдость и настойчивость.

– Всё, что делается, к лучшему, – не знала, как говорить с ним, поэтому выдала общую фразу.

– Да, будет лучше, – его сухая ладонь поправила мой венок. – Пейте, гуляйте, прославляйте свадьбу! – слабый голос правителя был услышан, дрожащая рука старика махнула, и гости засуетились. – А где Итар? Он с женой сидеть должен!

– Рано, дражайший батюшка, – ответил княжич. – Свадебку ещё не сыграли. Да и жених дар свой не принёс, достойный крови древних. – циничная улыбка на губах Богдана была заметна всем. – Чужеземец никогда не дотянется до благородства богов, чья кровь горит в жилах невесты.

Но князь его не слышал, потому что сладко спал и даже похрапывал. Но старичка никто не будил, а княжич нагло улыбнулся и посмотрел на своих придворных. Те ухмылялись и заговорили насколько ничтожен тёмный варвар. Они шептали, что его кровь темна и вонюча, потому что берёт своё начало из самой глубокой помойной ямы.

Отойдя к своему месту, я села, надеясь, что внимание к моей фигурке поугаснет. Княгиня недовольно смотрела на блюда передо мной и попросила одну из слуг принести кувшин с медовухой. Когда Задора попыталась убрать его, матушка схватила посуду и резко рыкнула:

– Вета будет благодарить гостей, хочешь выставить её неблагодарной барышней?

Вздрогнув и с ужасом посмотрев на меня, Задора едва сдержала невозмутимое выражение лица. Её нижняя губа стала подрагивать, а в глазах появились слёзы. Она будто умоляла княгиню позволить убрать медовуху, словно это был яд, но та настаивала. С опаской посмотрела на матушку и ощутила, что я могу прямо сейчас закончить жизнь Ветаны и вернуться к родным. Но страх того, что я могу просто умереть, удерживал на месте. Но одно стало точно ясно: в княгини мало искренности. Её надо опасаться.

Как и обещали, к нашему столу стали подходить гости и дарить подарки.

– Слизень, – огромный бородач бухнул передо мной кусок золота с глазками. – Один мудрец сказал, что они двуполы, но своего дома не имеют. – послышались смешки. Надо мной явно потешались и, таким образом, сообщали, что не будет у меня дома и мужа, ведь я бесполое существо, неспособное родить потомство. – Но я желаю найти ей дом.

– Здравия, Ботору! – засмеялся Богдан, хваля его за уникальный подарок.

– Здравия! Здравия! Здравия! – громыхнул зал, а я только сделала вид, что пью, подняв кубок под внимательным взглядом княгини.

После заросшего, подошёл толстый мужик, который едва не опрокинул стол своим животом. На засаленной верёвке он волок грязного щенка, который настолько сильно боялся окружающих, что писался прямо себе на лапы.

– Шавка, – верёвку кинули в мою сторону. – Безродную и бездомную, но надеюсь, барышня Ветана сделает его домашним и ручным псом. – щербатым ртом улыбнулся толстопуз и тут же посмотрел на меня масленым взглядом. – Конечно, только с помощью женской ласки! – мужик хлопнул себя по пузу, указав, как именно я должна удерживать Итара.

Зал вновь разразился гоготом. От одного бородача я услышала, что меч Итара разорвёт меня. К утру я буду лишь холодным трупом. Но княжич ничего не сказал. Он хохотал и сальным взглядом смотрел прямо на меня. В нём гуляла брага и юношеский огонь.

– Здравия, Иллариону! – похвалила его подарок княгиня, нехорошо щурясь, когда я подносила ко рту деревянную тару.

– Здравия! Здравия! Здравия! – гудел зал.

Но внезапно всё смолкло.

Стук двухстворчатой двери словно выключил все звуки в этом абсурдном мире. Все взгляды устремились в одну точку. Этот человек был способен привлечь внимание и без хлопка.

Мужчина крепкого телосложения, с широкими плечами и мощной грудью, подчёркивающими его физическую силу и выносливость. Его кожа имеет приятный оттенок кофе с молоком – тёплый, благородный тон, придающий лицу особый шарм и выразительность. Черты лица чёткие и резкие: высокий лоб, прямой нос, волевые скулы и твёрдый подбородок. Глаза тёмные, глубокие, излучающие уверенность и мудрость. Взгляд спокойный, но внимательный, словно готовый мгновенно оценить любую ситуацию и принять верное решение. Волосы густые, чёрные, аккуратно уложены назад, открывая широкий лоб и подчёркивая его решительный характер. В отличие от всех собравшихся у него не было бороды, а на его плечах висели не меха, а тёмный, тяжёлый плащ. Его грудь скрывала кожаная рубаха с перевязью. Каждый его шаг железным стуком отражался от его сапог, словно предупреждает всех и каждого: опасно, не подходить, не смотреть.

Но я смотрела во все глаза, потому что понимала: на его фоне я не просто тощая девчонка. Моя голова с его кулак, а всё остальное тело поместится в том кулаке. Даже обоссанный щенок залез под стол и ткнулся мне в ноги, боясь оказаться блохой под ногами жениха. За спиной чужеземца шествовала пара богатырей. Я не знала, как их назвать, но именно это определение могло описать широкоплечих бородачей, которые могли сломать надвое любого присутствующего человека. В их глазах была неприязнь и недоверие.

– Нашёл подарок, достойный моей названой сестры? – голос княжича звучал как скулёж, а на его лице была ненависть. Он словно насмехался и ждал предстоящего спектакля.

Один из богатырей едва не сплюнул под ноги убегающему Иллариону. Второй вышибала поставил на стол резную коробку и открыл крышку. Всё это время я не могла отвести взгляда от тьмы, ненависти и боли, плескающихся в глазах Итара.

Тёмный.

Он окрашен в чёрный цвет. От него пахнет кровью. Он не собирается нахваливать, умиляться, радоваться, а тем более улыбаться. Он словно страж преисподней. Только ему решать, кто и когда отправится на тот свет.

– Браслет или кольцо? – его жёсткие губы с белёсым шрамом в уголке зашевелились. Но я не могу понять суть вопроса.

Замешкалась, и тут же налетели стервятники в лице княгини.

– Не хочет она твоих нефритов. Недостоин грязный червь общества голубки и навсегда останется, – она окинула взглядом кожу мужчины, – … грязным.

Если я продолжу таращиться на жениха, то пожалею об этом. Но внезапно раздался грубый, хриплый голос:

– Белая берёза стала только краше с чёрными пятнами. – он не для княгини это говорил. Смотрел только на меня, не позволяя отвести взгляд, словно сообщал всем, кому я принадлежу.

– Браслет, – выдавила из вмиг пересохшего горла.

– Надо снять мерки, – Итар не говорил, приказывал.

Осторожно подняла свою руку и протянула мужчине. Замер весь зал, словно застыл на границе двух миров: чёрный, пропахший дымом и с осколками разбитых судеб и нежный, светлый, невинный.

Наша судьба замерла на кончиках пальцев. На его твёрдой, уверенной руке с мозолями и грубой, тёмной кожей. Он удивился моему движению, словно считал, что делаю что-то противоестественное. Словно мы сейчас перешагнём недопустимые границы.

Два мира замерли друг напротив друга. Граница может низвергнуть во тьму или засосать в чёрную дыру. Ничего светлого и радостного.

Два мира. Граница. И мы стоим друг напротив друга.

5

Рука осторожно приближается, будто пробуя воздух перед касанием – неуверенно, трепетно. Лёгкое прикосновение скользит по коже, едва ощутимое, словно нежная кисточка художника оставляет тонкий мазок на холсте. Ощущение одновременно щекочет и согревает, рождая волну мурашек, пробегающих вдоль позвоночника. Кажется, каждая клетка тела оживает, отзываясь тёплом на робкий контакт, вызывая тихое покалывание, распространяющееся волнами тепла по всему телу. Это мгновение словно разрывает невидимую границу, сносит неприступную стену. Прикосновение становится особым, наполненным чувствами и эмоциями, выраженными одним лишь осторожным движением руки. Его пальцы смыкаются на моём запястье. Он осторожен, боится ранить или сдавить, но в его взгляде уверенность, мощь, сила.

– Благодарю, – железный голос холоден, но он не страшен. Ирит отходит на шаг и переводит взгляд на взбешённого княжича.

Богдан готов убить взглядом, но когда воин обратил на него внимание, резко отвернулся, поджав губы. Княгиня дрожащей рукой отодвинула прочь кружку и гневно улыбнулась, обещая мне серьёзный разговор.

А где же благодарность за подарок? Мне слизняка подарили, и я благодарила, а за драгоценность надо молчать?

– Здравия Итару, – я подняла кружку, но весь зал молчал. Княжич усмехнулся, словно услышал писк надоедливого котёнка. Молчали гости. Послышались редкие издевательские смешки.

Богатыри недовольно заозирались и даже самые смелые зубоскалы заткнулись, забыв, как дышать.

– Здравия Итару! – поддержка пришла оттуда, откуда и не ожидалось. Проснулся князь и трясущейся рукой поднял полный кувшин. Его слабые руки расплёскивали жидкость, но старик смог сказать тост благодарности. – Здравия Итару, – повторил правитель.

– Здравия. Здравия. Здравия, – послышались тихие пожелания, и я забыла об осторожности, намереваясь выпить медовуху.

Вдохновлённая княгиня просияла. Она будто ждала самого эпического момента развернувшегося представления. В её взгляде уже плясали черти в смертельном танце, поглощая меня. Задора громко пискнула: «Мёд» и протянула руки в мою сторону.

Но быстрее всех был Итар. Он резко вырвал кружку из моих рук, и сам выпил всё в один глоток.

– Как посмел! – взревела княгиня. – К посуде девы губы прикасались! Непотребство перед сотнями глаз!

Но всего одно предложение остудило пыл злословки.

– Мне можно!

На его губах появился животный оскал. Жених слегка склонил передо мной голову и строго, сердито царапнул взглядом, а потом начал отступать спиной к двери. Резко повернулся и как стремительный вихрь пронёсся по столовой. Хлопнула дверь.

Зал выдохнул. Кажется, многие только вспомнили, как дышать, а я ощутила внезапную слабость и почти упала на своё место. Хотела поблагодарить князя, но того уже уносили из зала.

– Благодарю за трапезу, матушка, – пробормотала и быстро направилась за старичком, который решал мою судьбу.

Внезапно холодная рука больно схватила меня за запястье. Прямо там, где ещё остался след от прикосновения Итара.

– Ты хотела подумать над будущим, – резко, холодно выплюнула княгиня, больно сжимая мою руку. – У тебя не будет будущего вдали от Богдана или ты о любви своей забыла?

– Я благородный человек и хочу справедливости для всех. Если это всё, то мне нужно идти, – легко кивнула и попыталась вырваться, но не тут-то было. Больно сжимая руку, она впивалась ногтями в кожу.

– Ты забыла, что этот дикарь убил твоего отца? Именно он не защитил воеводу, и это стоило тому жизни! – её голос пронёсся по залу, и свободно вздохнувшие гости, вновь обратились вслух. – Именно он лишил тебя отца, матери и дома! А ты перед всеми позволяешь ему касаться своего благородного тела и непрямой поцелуй!

– Давайте поговорим в другом месте? Покажем своё благородство. – постаралась увести семейные разборки в другое помещение, но княгине нравилась публика. Она дёрнула меня за запястье так, что едва руку не оторвала.

– Благородство? Кто тебя учил такому благородству? – прошипела змея, а за моей спиной Задора упала на колени. Служанка умоляла простить её барышню и обратить весь гнев на служку, но в то же самое время, няня пыталась освободить мою руку.

– Нянька? Палок Задоре! Будешь знать, как потворствовать убийце, – взвизгнула взбешённая княгиня, и из темноты вышли какие-то щуплые цыплята, которых обозвали стражей. Они потянули няню прочь, и я ощутила пустоту, страх, отчаяние и… Как внутри обрушивается лавина.

– А Вы хотели меня убить, – громко, чётко с огнём в глазах сообщила всем зрителям и толкнула кувшин со стола. Тот скатился на пол и разбился. – Убийца здесь только одна!

Щёлк!

Щека загорелась. Я схватилась за пылающую кожу и увидела, как в глазах напротив черти празднуют победу.

– Вы, – выделила княгиня, – хотели доказать свою любовь и не позволить чужаку даже дотронуться до тела. Но княжеский приказ отменит лишь смерть. Как было бы прекрасно умереть, когда чествовали этого дикаря! Выпив яда, на глазах у всех доказать свою любовь, – она говорила и упивалась своей властью и безнаказанностью. – Но раз вам приятны грязные руки, я не буду помогать спастись от брака. Вы станете его подстилкой и примете судьбу жалкой жены чужака. Примите своё наказание, барышня Ветана! – она посмотрела на двух оставшихся молодых служанок и грозно приказала: – Переписать древнее писание богов и Велесов наказ!

Девушки быстро схватили меня под локти и поволокли прочь от разъярённой княгини. Я не сопротивлялась. Но с замиранием сердца наблюдала, как Задору уводят прочь из зала. Прикрыв глаза, я старалась не сорваться, но внутри меня было несколько людей. И сейчас своим напором давит молодая горячая кровь: Вета хочет плакать от обиды и бессилия, а я не могу понять разницы между ними и чужеземцем. Не могу принять то, что мою няню наказывают.

Это не может быть правдой. За одно прикосновение я стала врагом народа. Палками бить любого, кто перечит. Это просто не может быть правдой!

Надеюсь, что этот сюр скоро закончится. Мне просто надо не сойти с ума и постараться не думать о происходящем. В книге конец Ветаны близок. Ничего не буду менять и скоро окажусь дома. Там нет князей, наказаний и сюжета книг.

6

Меня заперли в комнате. Одну. Няню и девочек отослали. На мои вопросы про состояние Задоры, не отвечали. Принесли несколько свитков и пару листов серой бумаги. Я не смотрела на принесённое.

Хотела сбежать из этого мира.

Поначалу я попыталась открыть окно, но оно было из толстого с вкраплениями мусора, стёкла, врезано в стену. Потом решила поспать. Надеялась, что во сне вернусь домой к дочери и внучке, но сон не шёл. Чувствовала себя виноватой за всё произошедшее в столовой, а тем более за наказание няни. Я не хотела приносить неприятности людям, которые защищают Ветану. Они ведь даже не знают, что девушки больше нет. Моя совесть не даёт спокойно сидеть. Бешеной голубкой мечусь по светёлке и тыкаюсь в стены, словно в раскалённые прутья. От осознания собственных ошибок мысли ядом бегут по венам, да так, что я едва скулить не начинаю. Неужели Задору действительно забью палками?

Я ведь ничего не знала. Ни про прикосновения, ни про планы власть имущих, ни про традиции, ни про личные желания княгини. Через несколько минут бесцельных стенаний и самоедства я упала на кровать. Теперь ощущаю себя опустошённой. Лучше бы меня здесь сделали немой и глухой. Тогда бы я не натворила дел. Задору жалко. Сто палок могут убить человека. Может ей как-то помочь? Но как? Я и себя-то не могу спасти. А хочу ли я спасать жизнь какой-то Веты?

Господи, зачем я здесь?

Чтобы причинить близким людям боль? Что такого может сделать древняя старушка со своим устоявшимся характером? Господь, ты хочешь, чтобы я всех погубила?

Внезапно дверь открылась и в комнату вошли три длиннобородых старца. Надеюсь, это аниматоры, а не продолжение бреда из прочитанной книги.

Мир Итара

– А девчонка смелая, – внезапно сообщил Олег, косясь на своего воеводу. – Публично признала тебя мужем.

Весельчак хотел разрушить гнетущую тишину, но его собрат по оружию тут же нагнал страху.

– Благородные родственнички её растерзают за такое, – буркнул Святогор.

Итар резко остановился, словно хотел вернуться в зал, но Олег поспешил расслабить грозного предводителя.

– Девчонка уже твоя невеста. Её никто не посмеет тронуть. Каждый знает, как сильно ты заботишься о своих людях.

Итар зашагал вновь. Стремительно, словно цунами, сносящее всех на своём пути. Перед ним расступались не только люди, но, кажется, стены тоже спешили отодвинуться. Он хотел покинуть злосчастный двор, где его ни во что не ставят. Ему, наконец, дали угол, где можно жить по своим правилам и со своими людьми. Он должен хорошо постараться, чтобы в будущем этот угол стал домом.

Воевода потёр пальцы, которыми прикасался к девичьей коже и ощутил себя виноватым перед мёртвым учителем. Рагнар был справедливым и сильным человеком. Отец Ветаны никогда бы не молчал, видя несправедливость или угнетение. Как и тогда, когда в очередном походе по следам кочевников, Рагнар натолкнулся на темнокожего и черноволосого мальчишку десяти лет. Воевода принял парня в ученики и пристроил в казарму князя. Защищал чужака и словом, и делом, и кулаками. Глубокое уважение заслужил воевода, не ища славы. Для парнишки он был строгим и справедливым учителем, но знал, что семья видит его другим. Пару раз в казарму приходила жена воеводы с дочерью и на малышку гроза врагов смотрел с теплотой.

Рагнал любил своих домочадцев. Итар должен защитить его наследие. Армию он уже давно унаследовал, а Ветану спрятали за семью замками. Князь не обижал девочку, поэтому Итар был предан старику. Итар никогда не думал, что станет мужем для дочери своего спасителя. Не по статусу невеста. Да и как прикоснуться к сокровищу своего бога? Итар – слизняк под её ногами и имеет право лишь защищать и ублажать её желания.

Заскочив в казарму, он тут же отдал ящик с нефритом своему мастеру ювелиру. Тот потребовал мерку. Все знали, что птичка Ветана не обычна и слишком хрупка. Её мерки резко отличались от привычных, а брачный браслет – это та вещь, которую девушка должна носить до самой смерти. Нельзя его делать простым, потому что статус у Ветаны высокий. Тяжёлый сломает руку тощей деве, а маленький будет незаметен.

– Так, – Итар сомкнул пальцы в кольцо, показывая размер запястья жены.

Его брови нахмурились. Даже одним пальцем воевода способен показать руку невесты. К ней непросто прикасаться нельзя, желательно не наступать даже на её тень. Ненароком можно пришибить.

– А кожа? – спросил ювелир.

– Что? – не понял вопроса воевода и грозно посмотрел на человека. Не пристало чужому мужу интересоваться кожей юной девы. Ювелир поспешно отошёл и торопливо пояснил.

– Насколько нежна кожа невесты? Если сделать браслет со вставками из каменьев, то они могут поцарапать слишком хрупкую барышню. А если оставить браслет неукрашенным, то это огорчит благородных предков столь древнего рода, и тогда брак принесёт одни беды. Парные украшения должны дополнять друг друга, но в то же время быть удобными как для мужа, так и для жены. У вас уже готово украшение с камнями, но барышне такой же стиль может навредить. Он слишком груб и тяжёл для лебёдки.

Нахмурившись, Итар попытался вспомнить, что почувствовал при соприкосновении, но его руки настолько грубы и мозолисты, что мужчина ничего не почувствовал.

– Она очень хрупкая, – сообщил жених и хотел завершить разговор, когда услышал донесение своего человека.

– На задний двор для наказания вывели няню Ветаны.

Донесение ещё звучало в воздухе, а грозный рык воеводы уже грозно гудел в воздухе:

– На задний двор!

Воевода шёл, снося всё со своего пути. Его не могло остановить ни слово, ни дело. Он привык к войне, привык к кулакам, к жертвам, к дракам, к действию. Для него отсутствовало слово «нельзя». Ему мог приказывать только князь, и он смиренно принимал слова мудрого человека, а наказать женщину могла только хозяйка дома, в котором проживала няня. Княгиня бушует.

Итар вылетел к месту наказания, как бушующий ветер, и едва не снёс спешащего к женщине палача.

– Няня принадлежит моей жене, – без предисловий начал грозный воевода. – Эта женщина принадлежит мне, и мне решать, кто и как её будет наказывать.

Палач что-то икнул, но Олег уже спешил к плачущей Задоре. Святогор покачал головой, показывая палачу, что лучше с Итаром не спорить.

– Княгиня за дерзость наказывает. Мне отчитываться перед ней. – возмутился палач. – Решите с хозяйкой, прошу. – взмолился палач.

– Не дело за бабу дворовую глотку рвать, – на заднем дворе появился княжич.

Он словно белая, холеная птичка, с нежными чертами лица выделялся на фоне чужеродной грязи под ногами и стола для наказания. Задора стремглав упала на колени и воззрела очи на молодца, с надеждой. Взирая на своего благоверного, женщина начала стенать, умоляя её отпустить. Но Богдан был глух к служке. Его сейчас забавил воин, что прилетел на помощь безродному служке.

– Хочешь произвести впечатление на Ветану? Думаешь, мил ей станешь после этого? Грязная свинья чужого рода не станет ровней белокожей лебёдке. Посмел прикоснуться к её длани, – внезапно княжич достал небольшой нож и направил его в сторону воина, чем вызвал лишь усмешку на смуглом лице.

– Голубь сизокрылый, иди лучше к матери сиську теребить, – оскалился воевода. – Не пытайся достать до неба, коль от земли три вершка.

Палач замер, не имея понятия наказывать ему Задору или бежать за княгиней, чтобы остановить грозного воеводу. Если воин тронет князя Итару не избежать наказания!