Текст книги "Чужеземец (СИ)"

Автор книги: Карина Иноземцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

7

Итар не моргнул и глазом. Ему известно, что трогать княжеского юнца себе дороже, но не он начал первым, не ему утихомиривать сына княжеского рода.

Задора продолжала всхлипывать, ожидая решения своей участи. В этот напряжённый миг тишину нарушил голос молодого княжича Богдана, прозвучавший надменно и высокомерно:

– Может, не надо тебе защищать такое ничтожное создание? – брезгливая усмешка на светлоликом лице и пристальный взгляд на воеводу.

Итар резко повернулся лицом к княжичу, глаза которого сверкали от злобы и зависти.

– Ты слишком мал, чтоб рассуждать о чести женщины моего рода. Я говорю не о той девчушке, что лежит тут в пыли, а о той, чьё сердце светлее звёзд на небе. Моя жена несравнима.

– Это ты после прикосновея понял? – Богдан побледнел от услышанного упрёка, но отступать было поздно. Видя, что аргументы не действуют, он вновь замахнулся ножом, надеясь испугать противника.

Но Итар оставался спокоен и неподвижен, понимая, что настоящая сила не в оружии, а в правде и справедливости. Медленно приблизившись к княжичу, он спокойно произнёс:

– Положи оружие, сын княжеского дома. Твой отец меня уважает, и ему бы не понравилось видеть тебя таким трусливым мальчишкой. Пусть твой отец гордится тобой, когда узнает, что ты держишь своё слово, а не бросаешь камни в спину.

Наступила короткая пауза, полная напряжения. Наконец, Богдан, осознавая, что проиграл, медленно опустил нож и нахально сообщил:

– Недолго тебе осталось за спиной моего отца сидеть. Ты не получишь то, что принадлежит мне, – тихо сказал он, пытаясь сохранить остатки здравомыслия.

Итар оскалился, прекрасно понимая угрозу княжича. Затем, обернувшись к палачу, добавил:

– Няня принадлежит моей жене, и судьба её тоже моя забота. Скажи княгине, что я сам решу, кому нести наказание, а кому прощение.

– Мой дар на свадьбу ты никогда не забудешь! – внезапно взвизгнул Богдан и резко развернулся, уходя прочь.

Палач быстро удалился, боясь попасть под горячую руку гневливого князя. Итар наклонился к Задоре, мягко поднял её на ноги и повёл прочь, оставив позади молчаливых свидетелей драмы.

Женщина испуганно смотрела на огромного мужчину и чувствовала себя неловко. Под взглядом тёмных очей ей казалось, что мир рушится. Даже то, что её спасли от наказания, не прибавляло чужеземцу привлекательности и благородства. Словно боясь испачкаться, Задора встряхнулась. Итар отпустил няню, и она неуклюже подвернула ногу и едва не свалилась в грязь. Воин тут же подхватил слабую женщину и поставил на ноги, приглядываясь, наблюдая, упадёт ли она снова.

– Благодарю, – стеснительно отвела взгляд няня. Капля благодарности просочилась сквозь недоверие. Итар кивнул.

– Что с Ветаной? – поинтересовался жених. – Тоже сечь будут? – грозный рык и холодный взгляд мужчины не прибавляли уверенности няне.

– Нет, кожу портить голубке никто не позволит. Древний род, Ситивратова кровь. Кто, ж, тронет дочь того, кто водами повелевает и громовержцу сыном приходится? – Задора со страхом посмотрела на огромные руки воина и стремительно перевела взгляд на задорного товарища чужеземца.

– Схоронись в моих стенах, пока хозяйка моей женой не станет. Не кликай на себя княжью беду, женщина, – приказал Итар и посмотрел на улыбающегося Олега. – Брат мой тебе в помощь будет.

– Но как же Веточка без меня? – взмолилась няня и впервые без страха, с немой мольбой посмотрела на того, кто супостатом во дворе зовётся.

– Прослежу, чтобы не сломалась, – твёрдо кивнул воин и пошёл к князю в хоромы.

Воеводе нужно было получить последние наставления от князя и напомнить о том, что в приданное жене идут не только земли.

Итар пришёл в то время, когда князь отправил мудрых старцев в светёлку своей воспитанницы.

– Дева молодая, в изыске и ласке росла. От древних умов должна напутствие получить и к жизни с тобой подготовиться. – усталый взгляд встретился со спокойной плескающейся тьмой. – Тогда толк будет.

– Неробкого она десятка, – напомнил Итар и сам удивился тому, что увидел сегодня перед собой не заплаканную девицу, а спокойную барышню.

– Кровь Рагнара не жидка, – тихо и устало хохотнул князь.

Мир Ветаны

Три старца смотрели на меня как на пойманную в силки голубицу. Взгляд у одного был мутным, он почти ничего не видел и подслеповато щурился. Второй длинный, тощий, с бровями, которые закрывают глаза, даже не смотрел на меня. Все его внимание было отдано злосчастному сундуку, который занимал почти всё свободное пространство. Третий круглый, мягкий как шарик улыбался, разглядывая моё заинтересованное лицо.

– Здравия желаю, – аккуратно подбираю слова, чтобы сойти за местную и не получить ещё одно наказание за нарушенную традицию.

– Благостей тебе девица, – тощий склонился, словно попытался посмотреть на мошку, которая под ноги бросилась. – Видим, судьбину свою приняла. К свадебке готова.

Готова. Готова.

Я знаю, что сразу после бракосочетания Итара отправят границу охранять, а меня в змеином гнезде оставят, пока княжич не наиграется. Лишь когда забеременею, на земли мужа отошлют. Я не воеводу боюсь, мне княжич с его матерью противны. Но от написанного не уйдёшь.

– Молчаливой стала? – удивительно басовитым голосом спросил колобок. – Слёзы закончились? – шутливая интонация не сделала голос колобка мягче.

– Итар – прекрасный воин. Отец доверял ему, – с опаской посмотрела на дверь и подумала, что было бы хорошо сейчас вырваться наружу и как самый эпичный герой кинутся на помощь Задоре, перепрыгивая ступеньки и людей.

Но я прекрасно понимаю, что заблужусь в первом же коридоре, а во втором натолкнусь на людей княжича или самого Богдана. Никто не отменял закон подлости – столкнусь нос к носу с княгиней.

– Во-о-от ка-а-ак, – протянул слепой.

– Что с Задорой? – поинтересовалась у старцев и с надеждой стала переводить взгляд с одного на другого.

– Дорожишь няней, – понятливо кивнул тощий, а остальные за ним начали повторять, как болванчики на лобовом стекле машины. – Не забываешь о близких, но мы о муже пришли говорить.

– Будь терпеливой. Дом ваш некняжеские хоромы. Не требуй резных образцов от воина. – медленно растягивая слова посоветовал слепой.

– Будь покорной. Воин груб, нетерпелив. Обидеть ненароком может. Не лезь против его грубости. Будь смышлёнее, хитрее. – ласково, почти по-отечески прошептал колобок.

– Храни очаг и честь. Воину не дело в четырёх стенах сидеть. Работу работать должен. Хлеб отрабатывать. Ожидай мужа своего, лучика солнечного. – напутствовал тощий.

Я покорно склонилась, выслушивая старческие советы, понимая, что иного выбора у меня нет. Каждый произнесённое слово звучало будто приговор судьбы, которую нельзя изменить. Видимо, моё молчание восприняли, как знак обречённости, потому что дальнейшие напутствия были сказаны в стремительном стиле, будто пытались достучаться до самоубийцы.

– Умей ждать, – снова добавил круглобокий дедушка своим мягким голоском. – Ждать надо долго, терпеливо. Твой муж станет мужем лишь тогда, когда заслужит тебя своей верностью и отвагой.

Третий, тот, что стоял рядом с дверью, вдруг сказал неожиданно твёрдо:

– Девочка моя, запомни главное: любовь приходит сама собой, когда её совсем не ждёшь. Она возникает там, где меньше всего ожидаешь увидеть её следы. Только сердце своё береги крепче, ибо больно будет терять любимое.

Эти мудрые наставления эхом отозвались внутри моей души. Они были правы: надеяться можно лишь на себя саму, помнить правила игры и оставаться твёрдым духом перед лицом любых испытаний.

И всё-таки думала я больше о другом: сумею ли остаться собой среди всех этих суровых традиций и законов чести?

Я поклонилась ещё ниже, смиренно принимая судьбу, но надеялась в душе, что однажды смогу вновь стать той самой храброй героиней из фильмов, способной преодолевать любые преграды.

– Князь отменит наказание няни? – с надеждой посмотрела на мудрецов. – Можно с ним поговорить?

– Плакать больше не будешь?

– Не хочу вредить Задоре, – с мольбой произнесла и увидела мягкие улыбки на осунувшихся лицах.

– Князь будет рад видеть тебя, – в один голос ответили старцы.

– Благодарю, – едва сдерживалась, чтобы не кинуться на выход.

8

В сопровождении старцев я достигла резной, тяжёлой двери. Не успели старички открыть, как я юркнула в щель и залетела внутрь. Меня тут же поглотил полумрак и сладковатый запах разложения, немытого тела и недавних испражнений. Всю какофонию неблагородных ароматов пытался забить дым, который шёл от тлеющего пучка травы на столе.

Меня окружила странная тишина, нарушаемая лишь тихими звуками потрескивания прогоревших углей да редкими вздохами стоящих вокруг старцев. Их лица были погружены в глубокую задумчивость, глаза закрыты, будто прислушивались к чему-то внутреннему. Я огляделась и заметила стены комнаты, покрытые множеством древних символов и рисунков, изображающих сцены охоты, ритуальных танцев и загадочных существ.

Огромная кровать стояла в темноте, словно старалась скрыть лежащее на ней тело. Оттуда слышался сухой кашель.

Сделала пару шагов к кровати и тут же направилась к шторам. Тяжёлые, словно сделанные из железа, они не поддавались моим усилиям, пока чья-то огромная рука не дёрнула их в сторону. Оказалось, они не отодвигались по гардине, а были намертво вколочены в стену. Их нужно было собирать и подвязывать.

Свет проник в затхлую темноту, но не развеял её, а оголил комнату смертельно больного человека. Сразу стал виден стол, на котором, кроме тарелки с тлеющими травами, стояли крынки с вонючим содержимым и деревянные корыта разных размеров заполонили пол. Тряпки из грубого волокна валялись по углам, пугая местных пауков и давая приют мокрицам и тараканам. На полу были видны тропинки, которыми ходили местные жители и слуги. Тёмные дорожки по деревянному полу разбегались в разные стороны.

– Светлоликая голубка, – старческий хриплый голос отвлёк меня от созерцания ужаса.

Наконец, я обратила внимание на того, кто помог справиться со шторами.

Рядом возвышался Итар. Он внимательно смотрел на меня и следил за тем, что я собираюсь делать. Обречённо взглянув, на таз с мутной жижей, подошла к кровати.

– Батюшка, – присела на край и сразу ощутила запах гниющего тела. – Давайте я вас обмою и в комнате приберусь. Негоже телу с грязью родниться, смерть свою приближая.

Неосознанно моя речь стала перестраиваться, меняться, и теперь я замечаю устаревшие слова, которые не режут слух, а плавно текут.

Князь открыл глаза и посмотрел прямо на меня. Его взгляд был одновременно проникновенным и спокойным, словно он видел гораздо больше, чем было доступно моему зрению. Его бесцветные губы попытались изогнуться в подобии улыбки, но сил в нём было очень мало. Выход на публику явно дался трудно и забрал последние силы.

– Ты пришла вовремя, дитя моё, – произнёс князь низким голосом, полным мудрости. Он протянул руку в мою сторону, и я нежно взяла её. Вторую длань князь протянул Итару. – Сын мой, подойди. – мы с женихом переглянулись, но молча сели подле старца. Наши плечи соприкоснулись, но теперь не было никого, кто бы за это отругал. – Каждый выбор имеет последствия, и каждое решение влияет на вашу судьбу. Сына я не успел воспитать, но вам доверю будущее.

Тощий старец выскользнул из-за наших спин и открыл небольшой сундучок перед князем. Дрожащей рукой больной достал оттуда огромный красный камень с вырезанной птицей и кисточкой. В сундучке остался свиток.

– Это достанется вашим детям, – сухонькая рука положила обратно печать. – Древние мудрецы проследят за выполнением моего предсмертного приказа.

– Вам лучше пересмотреть своё решение, не по крови мне иметь власть княжескую, – громыхнул Итар. – Не за этим я шёл в покои ваши, не власти требовал. Окажите содействие в постройке дорог на землях наших. Более не прошу. Не смею.

Воевода склонил голову, словно даже смотреть на этот предмет не смеет, а я с удивлением пытаюсь понять для чего эта печать. Понимаю, что вещь очень важная и дорогая, раз жених, который достоин всего и в огромных количествах, не вправе принять. Наверное, это подтверждение документальной власти. Печать государства… Печать княжества.

– А Ветана не прочь принять мой дар, – усмехнулся князь, заметив мой пристальный взгляд. Смутившись, отвернулась.

– Давайте мы князя на ноги поставим, и батюшка сам будет править, – предложила жениху, но тот даже не понял, с кем я говорю. – Воевода, – аккуратно позвала, и мужчина поднял голову. Он недоверчиво взглянул в мои глаза, но насмешки не заметил. – Зачем нам принимать великий дар, когда мы здравия желаем хозяину княжества?

– Вета, ясноокая моя голубка, красные речи льются с уст твоих, но мне недолго осталось. – сухая рука сжала мою ладонь. – Я передаю тебя в Итару. Если не любовь свела тебя с сильным воином, то моё уважение к вам. Не дадут тебе здесь жить спокойно. Не простит мне Рагнар твою печаль.

Я вспомнила слова княгини о том, что Итар подставил моего отца. Внутри бушевала душа подростка, который не хотел видеть суженного, и проклинала встречу с грязным чужеземцем. Вета была обижена, и ненавидела Итара за то, что он занял место отца, а позже и Богдана. Ветана мечтала стать супругой княжича и её душа рвалась от боли, предательства и обиды. Её мечты треснули, сломались, развеялись.

Замечательно всю жизнь мечтала сойти с ума из-за голоса в голове. В моём мире шизофренией не болела, а она, поганка, в другой реальности догнала.

Теперь мне непонятно, как относится к чувствам Ветаны. Это ведь её жизнь, её судьба, её тело. Мне жалко девушку, которая не смогла умереть и теперь уживается с разумом старушки. Мои мысли и спокойствие бесят горячую и резкую, а моё поведение противоречит молодецкой воле.

– Я постараюсь стать хорошей женой, – слабо улыбнулась старцу.

Мне нельзя показывать чувства Ветаны. Она остаётся сиротой в злом мире, где каждый хочет лишь использовать голубку. Княгиня не любит девушку за близость с князем. Богдан бесится и винит девушку в том, что её пообещали чужеземцу. А вместе родственничков раздражает будущий статус Веты – жена воеводы с землями. Если учесть, что князь явно балует Ветану и дарит печать власти её детям, то бедняжку разорвут и даже мизинчика целым не оставят.

– Я стану защитником вашей воспитанницы, – смиренно склонил голову богатырь и посмотрел на меня. – Защитником земли на которой она будет хозяйкой.

– Кхе-кхе, – закашлялся старец, и я стремглав бросилась поднимать его голову, чтобы человеку было легче.

Острый запах смерти и фекалий едва не вызвал рвотный позыв.

Смотрю на кровать и понимаю, что она чистая. Подушки и одеяло не загажены. Такой запах я чувствовала лишь в отделении абдоминальной хирургии в палате с язвами заднего прохода и прямой кишки. Наверняка у князя всё начиналось с простого геморроя.

С надеждой оглядела кувшины и стол, но здесь, кроме отваров и примочек, ничего нет. А у меня нет ни хирургических инструментов, ни стерильной смотровой, чтобы помочь гниющему заживо пациенту.

Но я знаю, чем облегчить боль и что прежде всего я могу помочь, просто помыв человека.

– Голубка, испачкаешься, – князь посмотрел на меня и тихо выдохнул: – Как хорошо, что у меня есть такая дочь, как ты.

Ветана жалостливо сжалась, пытаясь обнять человека, которого действительно любила и уважала. Несмотря на резкость и капризность, девушка была предана опекуну и не гнушалась испачкать руки ради старца.

В этом мы были с ней похожи.

Но нашим планам не суждено было сбыться.

В комнату ворвалась княгиня и резко замерла, заметив, как я и Итар дружно помогаем князю.

– Что же вы творите, ироды! – внезапно заголосила женщина и кинулась закрывать тяжёлые шторы. – Солнечный свет слепит глаза благоверному! – женщина даже не заметила старцев, которые по одному покинули комнату. – Убить мужа хотят! В постель к нему залезли! Душат! – заголосила княгиня, злобно зыркая на ничего не понимающих людей. – Это нападение на беспомощного! Стража! Стража! Стража!

Итар встал между мной и княгиней, явно намереваясь сражаться с любым, кто, решит тронуть меня. Но меня больше волновала неготовность мужа меня защищать, а его молчаливое согласие с обвинением.

– Мы помогали нашему пресветлому голове, – решительно возразила княгине, выглядывая из-за мощной мужицкой спины.

– А я увидела, как вы его душите, – надменно прошипела княгиня.

Тяжёлая дверь отворилась и в комнату, словно горох, проникли несколько стражей.

Теперь я поняла молчание жениха. Он прекрасно понимал, что ни одному нашему слову княгиня не поверит.

9

– Как смели вы такое говорить⁈ – гневно вскричал князь, пытаясь подняться выше. Его лицо пылало негодованием, глаза метали молнии, но силы покидали с каждым сказанным словом. – Это ложь и клевета!

Стража замерла.

Я бы тоже не рискнула кидаться на широкоплечего монстра, который пропах кровью врагов княжества. Так и застыли мужчины друг напротив друга, а я стремительно бросилась к старику. Княгиня тоже поспешила к кровати, но внезапно брезгливо сморщила носик и начала стонать.

– Сокол мой сизокрылый, не распознала, не увидела. Почудилось, что супостат проклятый кровь свою тёмную вспомнил. Сторону отца своего принял и руки огромные на тебя наложил. – запричитала женщина, замерев возле тазика с мутной водой. – Не хочу винить себя за то, что недоглядела, не предупредила.

Стражники расслабленно выдохнули и поторопились покинуть территорию, где собрались сиятельные лица.

Придерживая голову князя, я смотрела на Итара, который молча принимал все оскорбления на свой счёт. Мне понятно, почему он не противится ложным обвинениям – не поверят. Но слушать нелестные высказывания в свой адрес от истерички не обязательно.

– Княгиня, думайте, о ком говорите, – он пусть терпит, а я не могу. – Это мой муж – воевода князя, защитник княжества, блюститель спокойствия. Если он захочет, то не только князя убьёт, но и вас с сыном.

Не стерпела. Да и горячность Ветаны, словно кипящий бульон разъедает моё терпение и спокойствие. У меня будто рефлекс срабатывает, когда кипяток попадает на нервы и язык начинает пульсировать.

Княгиня замерла, поджала губы. Побледнела, словно белены на её щеках было недостаточно. На её лице проступили синие венки.

– Это угроза? – тихо спросила княгиня, мечтая придушить меня взглядом.

– Пытаюсь пояснить ваше мнение о человеке, который ничего плохого не желал, но имеет опасную репутацию, – гнев отошёл в сторону, словно я смогла накинуть крышку на кипящее варево и успокоиться.

Но на языке плясали другие слова: «Предупреждение. Это не просто предупреждение, а предсказание!»

Я знаю, что сотворят эти нелюди с жизнью Итара. Как они, сидя за его спиной, будут кидать обвинение за обвинением в сторону воина. Как люди на улицах будут считать слово «чужеземец» самым страшным ругательством, а княжеская семейка в лицо воеводе будут тыкать его происхождением.

– Я устал, Маха, созови моих слуг и помоги мне уснуть. Пусть Ветана с Итаром идут. Не порть им настроение перед свадебкой. – в наш разговор вмешался сам князь.

И через некоторое время, мы с женихом уже стоим в коридоре и смотрим, как слуги тоненьким ручейком входят в покои князя. Свет солнышка снова прячется за тяжёлыми шторами, и полумрак, словно предвестник богов смерти, расползается по светлице. Мои слова были не услышаны, а моё предложение помочь – отвергнуто.

– Я благодарен за защиту, но лучше не стоит раздражать княгиню, – внезапно попросил Итар, смотря на меня своими тёмными глазами. Его тело было огромным и горячим, но он старался приглушить свой голос и стать как можно менее угрожающим рядом со мной.

– Она не права, – сообщила мужчине. – Ты столько лет служишь двору. Какой пример она даёт боярам? А что в следующий раз будет? Тебя обвинят в предательстве и…

– Вот именно, – перебил меня грозный воин и строго вздохнул. – Если меня обвинят в предательстве – это полбеды, а если тебя? Тебе будет некуда бежать. Твои друзья в княжестве, ты любишь княжича и называешь княгиню матерью. Разве ты сможешь без них, сидя на границе и питаясь, как мои воины сухим хлебом?

Замерла. До меня только дошёл смысл сказанных слов. Моя горячесть и стремление быть справедливой, сейчас пристыжены, потому что могучий и грозный чужеземец переживает за меня. В первую очередь он подумал не о своих лишениях в изгнании, а обо мне. Точнее, о Ветане, но девице плевать хотелось на чужака. Она его всё ещё ненавидит и не понимает, почему я до сих пор терплю общество огромного чёрного воина.

– Хлебом, – прошептала, смотря в тёмные глубины бездонных глаз.

– Именно хлебом, – повторил он твёрдо, словно ставя точку в нашем диалоге. Его взгляд вновь стал холодным и отстранённым, каким бывает у тех, кто привык скрывать истинные чувства за суровым выражением лица. Только вот сердце Итара оказалось совсем другим – нежным и заботливым. Возможно, даже больше моего собственного.

Мы стояли посреди узкого коридора, каждый погруженный в собственные мысли. Голоса прислуги звучали издалека, заглушаемые тяжестью происходящего разговора. Наконец, мужчина кивнул и развернулся, направляясь прочь.

– Я понимаю твои опасения, но разве правильно позволять клевете распространяться без возражений? Ведь правда должна восторжествовать рано или поздно.

Итар медленно обернулся ко мне, изучающе взглянул исподлобья. Казалось, он взвешивал каждое слово, готовое сорваться с губ.

– Правда… – протянул он задумчиво. – Кто сказал, что правда всегда торжествует? Иногда легче притвориться виноватым, чем пытаться доказать обратное. Особенно если обвинения исходят от самой власти.

Эти слова заставили меня задуматься. Действительно, кому нужен лишний конфликт, особенно когда речь идёт о столь влиятельных фигурах? Может, действительно стоит смиренно принять удар судьбы и двигаться дальше?

Не бороться…

Но как я могу не бороться, если привыкла к обратному? Я всегда и до последнего борюсь. За свою судьбу, за жизнь пациента, за дочку и… Кто-то ещё есть, кого я готова любить больше, чем себя.

Но у меня ощущение, что чем больше я вмешиваюсь в сюжет, тем меньше мне оставляют от моей прошлой жизни. Мне нельзя менять написанное, надо позволить идти истории своим ходом. Зачем я заступилась за Итара?

– Но так нельзя, – задумчиво произнесла, пытаясь бороться со своими собственными эмоциями. – Если им так противно, то почему рассчитывают на твою защиту?

Он замер. Было видно, что говорить со мной на такие темы он не хочет.

Мы продолжали стоять лицом к лицу, пока наши взгляды пересекались, передавая тысячи невысказанных мыслей и чувств. От напряжения казалось, что воздух вокруг дрожит от энергии, скрытой за нашим молчанием.

Наконец, я решилась нарушить тишину весьма необычным способом: у меня забурлило в животе. Еще и громко, словно тысяча китов, решили запеть разом.

– Прости, – быстро отвернулась прочь, разрывая зрительный контакт и краснея, молясь, чтобы мужчина просто молча ушёл, как воспитанный боярин. Еще и живот руками сжала, пытаясь приглушить голодные стоны желудка. Но бульканья не желали успокаиваться.

– Ну уж прости-прости, хозяйка сердца, – вдруг раздался низкий смех Итара позади меня. Его голос звучал добродушно и тепло, словно весеннее солнце после долгой зимы. Несмотря на серьёзность ситуации, эта реакция вызвала у меня лёгкий смешок, облегчая напряжение, которое висело тяжёлым грузом.

Я осторожно оглянулась назад, стараясь скрыть смущение и неудобство. Воин стоял чуть в стороне, наблюдая за моим замешательством с лёгкой ухмылкой на губах. Этот внезапный всплеск юмора показал мне совершенно новую грань его характера, ранее скрытую за жёсткой оболочкой.

Делая шаг ближе, он засунул руку в карман, и тут же на свет показалась лепёшка, похожая на казахский хлеб. Его движения были плавными и уверенными, словно танцующие тени в свете факелов. Он не спрашивал, хочу ли я есть, буду ли хлеб. Резким движением, он оторвал кусочек и протянул к моим губам.

– Благодарю. Я не…

Я не смогла отказаться, потому что во рту уже был подсохший хлеб. Неуверенно, осторожно я пожевала краешек и ощутила взрыв крови в голове. Вкус не тот, к которому я привыкла – пресный, но Ветана была голодной. Не успела сообразить, как проглотила кроху, которая в рот попала и преданно раскрыла губы, для нового кусочка. Итар не заставил себя ждать, но в этот раз мне дали сыр, который хранился внутри хлеба. Настоящий варёный из творога сыр. Он был твёрдым, но сливочный вкус таял на языке. Блаженно жмурясь, посасывая еду, языком, облизывая губы, я приблизилась к человеку, который меня кормил. Я вновь открыла рот, с голодом смотря на лепёшку с сыром.

Вновь резкое движение и я как птичка получаю булочку с сыром. Стою, прячась в тени огромной фигуры, и наслаждаюсь первой едой нового мира. Не думаю ни о чём плохом, лишь утоляю потребности организма. Смотря на меня Итар и сам отправляет в рот себе пару кусочков, но я всё же большую часть съедаю, не запачкав рук.

Последний кусочек сыра я сама захватываю губами с рук мужчины и нечаянно прикасаюсь к его пальцам. Жених наблюдает за мной, как за неведанной зверушкой, но молчит и скрывает свои истинные эмоции. Он только неуверенно облизывает запачканные пальцы. Тёмные глаза становятся яркими, глубокими, словно готовятся окунуть меня в тёплую тьму.

– Это этим хлебом придётся питаться? – облизывая губы, я насмешливо смотрю Итару в глаза и улыбаюсь. – Благодарю. Не оставил умирать от голода, – поспешно кланяюсь и благодарно улыбаюсь.

Мы стоим в тени коридора, очень близко друг к другу, словно пытаемся врасти в чужое тело. Но нам не тесно, не противно, не душно. Мы словно продолжение друг друга и просто нашли минутку на расслабленный вздох.

На мужских губах появляется тень улыбки. Он специально склоняется ко мне, словно боясь спугнуть словом или делом.

– Тогда я сделаю запасы.