Текст книги "Чужеземец (СИ)"

Автор книги: Карина Иноземцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

18

Мир Ветаны

Утро выдалось сумбурным. В этот раз отделаться от приживалок во главе Марго не было возможности, ведь сама Маха неотрывно следила за моим перемещением.

– Ты потолстела, – скривила свои губы княгиня, когда меня облачили в расшитое разными мотивами платье. В нём было трудно дышать, а шнуровка за спиной становилась всё туже.

– Платье уже не перешить, княгиня, – засуетилась Марго, пытаясь завязать за спиной бант.

– Тогда следите, чтобы она ничего не ела, – холодно и властно сообщила женщина. – А иначе платье разойдётся в самый неподходящий момент, – её глаза злобно сверкнули, словно обещали сорвать не только свадьбу, но и испортить мне жизнь.

Опять княгиня хочет меня уколоть, да побольнее. Но у меня нет желания вступать с ней в схватку. Скоро Ветана покинет это место вслед за мужем. Молодые уедут, оставив позади это змеиное гнездо.

Но всё же, платье даже вдохнуть не даёт. Почему на мне одето то, что никто больше не носит? Я думала, что в старые времена носили свободные наряды, которые были удобны. Но сейчас ощущаю себя перевязанной колбасой.

– Покормите хотя бы мой подарок, – попыталась расправить плечи, но это принесло боль в спине из-за связанного тела.

– Пусть кормит твой муж, – оскалилась Маха. – Раз у него есть средства собирать грязнокровок, то и на шавку найдётся время, – почти выплюнула женщина, а я нахмурилась.

Я знаю, что Итар был символом слияния славян и других людей. В книге говорилось, что он как маяк, который, какой абсурд, не светит в темноте, а сам несёт тьму и смуту. Но эта смута была лишь в головах консерваторов, которые не воспринимали ни какую национальность, кроме русов. Все остальные для них были грязными. А Итар был как камешек в обуви, который причиняет неудобство, но вытащить проблематично.

– Грязнокровок? – удивилась, когда мне на голову надели злополучный венок, а волосы расплели и оставили свободными.

Приживалки переглянулись, словно я спросила что-то само собой разумеющееся. Будто каждая травинка знает о грязнокровках, а я – центр вселенной, нет.

– Пора к идолам. Будете Сварогу, Перуну и Ситиврату поклонятся. Не забудь пожелать у хранителя рода много детишек.

Маха скучала, но выглядела при этом слишком уверенно. Она что-то знает и чего-то ждёт. Мои слова и вопросы слишком малозначительны и неинтересны.

Выйдя на улицу, я сразу попала в окружение незнакомых людей. Они были лишь лицами в моём восприятии. Ни их имён, ни как они влияют на сюжет книги, я ещё не знала. Уверена, многие из них встретятся на пути Ветаны или же станут камнем преткновения в судьбе Итара. Но сейчас я ограничена в знаниях и ещё не определилась с тем, что мне нужно. Этот мир не отпускает, а душа Ветаны растерзана от ненависти к Итару и любви к Богдану.

Но вот рядом вырастает Итар. Огромный, мужественный, тёмный рыцарь. Он спокоен и уверен в себе, в завтрашнем дне, в том, что он делает. Несмотря на враждебно настроенный двор и девушку, которая ненавидит, он не ломается. В лице воина нет и тени сомнения. Он сделает всё, чтобы защитить Ветану.

– Совсем скоро мы станем мужем и женой, – аккуратно смотрю на холодную мужскую маску. – Волнуешься?

– Если это нужно, чтобы иметь право на дочь Рагнара, я готов делать это каждый день, – спокойно и уверенно произнёс Итар.

– А я хотела всё закончить первым и единственным разом. – выдохнула, ощущая, что его поведение начинает мне надоедать.

Ветана хочет обматюкать мужа, а я вспоминаю свадьбу совсем из другого мира. Там было беднее, но весело, искренне.

В этой реальности пространство украсили яркими тканями, лентами, цветами и зеленью, создавая атмосферу радости и торжества. Столы накрыли самыми лучшими скатертями и ставили блюда, приготовленные специально для такого случая. Всё богато и народу тьма, но я чувствую себя как в кино: красивая картинка, но я сижу дома и ем попкорн, попутно пытаюсь погладить рубашку и попить кофе. Всё, что вокруг меня происходит, относится не ко мне. Я – всего лишь зритель.

Нас вели под заунывные песни. После двора, богато украшенной изгороди и ярких одежд вельмож, начали попадаться более спокойные тона тканей и простые украшения из полевых цветов. Девушки были в венках из трав, а женщины держали в руках небольшие букетики, которые норовили сунуть мне в руки. И все эти люди провожали нас к кругу из огромных деревянных столбов с вырезанными на них знаками и лицами.

– Вы пришли поклониться богам, покровителям рода, – в кругу стоял длинный волхв, который в саду, кинулся наперерез преследователям. Он не выглядел избитым и громко вещал о том, что теперь два сердца должны биться в унисон. – … Жена не должна идти против мужа, муж не должен отталкивать жену…

Скучно. Ветана не принимает Итара, а я продолжаю зевать и смотреть кино.

– Сварог создал наш мир, поклонитесь ему как своему родоначальнику! – ритуал, древний, таинственный продолжается.

Кланяемся деревянному идолу. Перед богом ставят деревянную клетку с зайцем. Зверёк испуганно прижимает ушки и смотрит на меня, как на самого страшного человека.

– Перун – повелитель воинов, он благодетель наш и защитник. Жених должен больше почестей отдать своему покровителю! – продолжил волхв, и Итар смиренно встал на колени перед деревянной колонной. В это время к нему подвели козу.

Волхв нахмурился ещё больше, Итар поджал губы, но ни слова не проронил, продолжая стоять на коленях и что-то шептать. В толпе послышались шепотки: «Какая скудная жертва дарована богам. Небось совсем не чтят традиций». А в ответ донеслось: «Я слышала, что жених с невестой до свадьбы миловались». И ей отвечали: «А я слышала, что Ветана ночь прощания не проводила. Значит, уходить не хочет и к Богдану вернётся».

Ой-ой-ой, какая мусорка в головах гостей. Чтобы исправить ситуацию, я тоже поклонилась Перуну. Но когда я несколько раз поклонилась, волхв аккуратно тронул моё плечо останавливая.

– Древний род Ветаны берёт начало от бога Ситиврата. Ситивратова дочь будет услышана прародителем. – толпа продолжала пристально наблюдать за ритуалом. Волхв нажал мне на плечо, усаживая перед идолом на колени, и шепнул мне на ухо: – Итар у Перуна силу попросит, для защиты рода своего. Итар – начинает свой род на этой земле. А ты проси скорейшего прибавления в роду.

Но я села на колени и не о детях думала. Мысли Ветаны крутились вокруг мести Итару. Мои мысли тоже были далеки от рождения наследников. Не воспринимаю я эту реальность как свою жизнь. Бывают времена, когда мои эмоции вспыхивают так ярко, что я словно начинаю дышать новым миром. Но всё остальное время, я наблюдаю за кинолентой. Герои мне близки и симпатичны, но быть ими я бы не хотела. Итар сильный. Ему незачем просить у бога ещё большей силы. А вот Ветана очень слабенькая. Она проходящий элемент в сюжете. Её не далко и по своей глупости конец героини будет предсказуем: будет убита отцом своего ребёнка.

– Ситиврат, – мои губы зашевелились, – Дай мне силу, которая не уступит силе Итара. Не ту, что кулаками управляет, а ту, что камень точит.

Странное у меня желание, но почему-то именно эти слова пришли на ум.

– Вы готовы обменяться дарами? – волхв пристально смотрит на нас, но я не понимаю, о чём речь.

И тут к Итару подходит другой волхв. В его руках два браслета. Один огромный, сделан из нефрита и украшен огромными кусками камня. Другой тоже нефритовый, но имеет всего один огромный камень, а на боках золотом нарисованы цветы.

Тяжёлый, массивный браслет было видно за километр от самой свадебной церемонии. Второй тоже был не хуже. Ярко-красный камень буквально выпадал из паза.

Волхв говорит, а я смотрю на громадину и чую её вес уже сейчас. Словно не браслет на руку предлагают, а хомут на шею одевают. Сглотнув, поняла, что торжественная речь волхва закончилась и мне предлагают надеть почти кандалы на собственные руки.

И когда на руке оказывается браслет, я словно впервые осознаю, что стала женой. Не кино смотрю, а несу ответственность за мужа и его дальнейшую судьбу. А про украшение супруга я вовсе молчу. За такие камни в моём мире его руку пришлось держать бы в сейфе, чтобы вместе с драгоценностью не оторвали.

– Смотрите, – волхв поднял наши руки с браслетами над головой, словно мы с Итаром победители на ринге.

В этот самый момент животным около богов вскрывают шеи и вместе с радостным гомоном, воздух наполняется агональным криком кровавых жертв. Толпа восхваляет богов, дарит им жизнь животных, а я дрожу от внезапного погружения не в фильм, а в реальность. Руку оттягивает увесистое крашение, словно хочет привязать меня к сюжету книги. Тяжёлое, неудобное и грубо обработанное оно словно предвестник боли.

– Смотрите, – вскрикнул Богдан, указывая на несколько детей, которые держались в стороне и боязливо жались к ногам Олега.

Весёлый и довольный собой воин радостно махнул рукой Итару, но тот сдвинул брови, показывая, что привести детей была плохая идея. Но это уже было сделано и ничего не вернуть назад.

Одна смелая девочка с раскосыми, узкими глазками и смуглой кожей в простеньком платье подбежала к Итару и схватила его за ногу, крикнув:

– Ты ведь не обидишь папу? Ты станешь нашей мамой?

19

Слова «мама» и «папа» разнеслись по окружению, словно ветер специально схватил и разнёс их. В моём сознании словно взорвался газовый баллон. Взрыв разнёс все грани между двумя личностями и смел все представления. Теперь я чётко ощущала себя причастной к свадьбе, видела собравшихся людей, которые хотели поглазеть на праздник. Другие зубоскалили, наблюдая, как ненавистное платье буквально стягивает кости и мне приходится горбиться, потому что ощущаю, как ткань платья начинает потихоньку расходиться.

Вдыхаю воздух маленькими глотками, потому что боюсь, что при всех платье порвётся. Но сейчас не это важно.

Мои руки дрожат. Смотрю на ребёнка, и меня захватывают видения.

– Мама? – тихо переспрашиваю и смотрю на девочку, как на восьмое чудо света.

Внезапно из толпы вылетает тощий, длинный парень и буквально становится между девочкой и толпой.

– Захар, – грозно шепчет Итар. – Ты должен был проследить за сборами. Почему Ирис здесь?

А я начинаю дрожать.

– Мама? – теперь мой взор обращён к мужу.

Старое, забытое слово пробуждает во мне боль потери. В голове мелькают кадры: маленькая девочка кричит «мама» и тянется ко мне, а я разворачиваюсь и ухожу, потому что хочу создать светлое будущее. Но в итоге я пропустила самые сладкие и дорогие годы собственного ребёнка. Я не видела, чем моя дочь увлекается, не читала ей сказок на ночь, не успокаивала, когда та, плачет. Не я была тем человеком, к которому дочка бежит для объятий, не мне она рассказывала свои маленькие тайны. Я была той, кто приходит за полночь, а иногда по несколько суток отсутствует. И сейчас во мне что-то отзывается болью.

– Этих детей ты больше не увидишь. У тебя будет свой дом, – в холодном голосе воеводы появляется нотка волнения. Он словно уговаривает меня.

– Грязнокровкам здесь не место, – к нам с улыбкой подошёл Богдан. – Нищие, больные и рабы накличут беду молодожёнам, если будут рядом.

Рука князя поднимается, чтобы оттолкнуть Захара прочь. Итар крепко сжимает кулаки, мальчик с готовностью смотрит на представителя власти, испуганные глаза Ирис следят за каждым движением защитника.

Никто не пойдёт против представителя власти.

– Богдан, – мои губы трясутся, от воспоминаний, раздирающих душу. Мне больно и плохо. – Богдан, – добавляю в голос силы и прямо смотрю в глаза князю. Подойдя к своему мужу, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции, натянула улыбку и произнесла так, чтобы все слышали: – Обряд надо закрепить поцелуем.

Грязнокровки воспользовались моментом и улизнули, пока побледневший князь недоумённо смотрел на меня.

– Каким поцелуем? – пропищал князь.

– Нет поцелуя? Хорошо. Этого достаточно? – поднимаю руку с браслетом и хочу закричать, взвыть от наполняющей меня боли. Но стою, держусь. Я не девочка Ветана, у меня есть терпение.

– Поприветствуйте благословлённую богами молодую пару! – спохватился волхв, и народ предпочёл начать празднование, а не зацикливаться на грязных детях и иже с ними. – Нальём же чары и провозгласим пожелания. Да так, чтобы небо слышало! – подначивал народ мудрец.

Столы привлекли больше внимания, чем я, уводящая мужа в сторону. За нами бежал, почти спотыкался Богдан. Но мне было всё равно на приставучего парня. Итар же, послушно следовал и не возражал. Отведя мужа в сторону, едва сдерживая юношеский максимализм, Ветаны, тихо, но твёрдо произнесла:

– Я жду пояснений.

Вдали от толпы и любопытных глаз, мне хотелось, чтобы пылающие эмоции Ветаны утихли, но смотря на мужа и чувствуя тяжесть браслета, ничего не получалось. Внутри будто чьи-то маленькие, противные лапки скреблись. Кажется, что у меня в сердце завелись сороконожки. Противное ощущение ещё и энергичностью Веты сдобрено. Того и гляди, вспыхну и начну всё разносить.

– А что говорить. Грязный себя великим отцом считает и собирает детей из мест, где в боевых походах побывал. Но не уверен, что они все, чужие. Парочка, небось, его родные, – злобно сообщил Богдан.

– Обещаю. Ты их не увидишь, – виновато, сковано и холодно сообщает Итар.

Он думает, что мне противны дети.

– Ты забываешься, грязнокровка! – повышает голос Богдан. – С тобой говорит высокородная дева из семьи Сетиврата! Ты и ногтя её не стоишь!

Вижу, как Итар с каждым словом всё ниже склоняет голову и пытается справиться с давлением, не прибегая к насилию. А я стою и молчаливо способствую буллингу.

Не этого я хотела.

– Итар – мой муж, – сжимаю кулаки и грозно смотрю на князя. – Унижая его, ты относишься ко мне так же. Помни, Богдан, он стал членом семьи бога, и теперь благословение Сетиврата распространяется и на Итара!

Богдан посмотрел на меня, словно услышал что-то странное и непонятное его мозгу. Не удивлюсь, что многое в этом мире князь не понимает, но должен же он когда-то поумнеть.

– Ты злишься? – удивился Итар. – Из-за чего? – он подошёл ко мне ближе, оттесняя князя в сторону и загораживая мальчишку от меня. – Я помню своё место, княжич, – воевода кивнул, словно принимал каждое сказанное слово высокомерного, зазнавшегося наследника. – Мы сейчас же вернёмся к празднованию.

Из-за чего? Итара унижают, а он не противится этому!

– Итар, – я не хочу ругаться, не хочу выпускать мелкого беса с именем Ветана, но оставлять все на своих местах нельзя. Я одна борюсь за честное имя главного героя, не пора ли ему самому сражаться за себя? Надо дать ему в руки не просто меч, а указать, кого следует защищать. – Итар, княжич оскорбил меня, – серьёзно и твёрдо посмотрела в глаза мужу и перевела взгляд на опешившего Богдана. – Я создала семью. Моя семья – моё имя.

Богдан вздрогнул и перевёл взгляд на воеводу, словно не понимал, что происходит.

– Он… он ведь… Гнилая кровь предаст в любой момент, потому что чужой. У него дети неизвестно чьи. Наверняка баб полно, а ты нужна ему только для статуса…

Всё! Я долго терпела!

Не дав закончить речь напыщенному индюку, стремительно проскочила через внушительную фигуру Итара и вцепилась в рубаху княжича. Тряхнув его щуплую фигурку, прорычала:

– Ещё раз скажешь что-то плохое в мой адрес, и я выколю тебе глаза, каждый палец сожгу в огне, а твою кожу натяну на барабан!

Злость и ненависть Ветаны, я направила на её любимого княжича. Сила, которая плескалась в подсознании, нашла выход и я смогла встряхнуть парня.

Грубые, тёмные руки легли на мои, освобождая жертву из сильного захвата. Когда Богдан получил свободу, он крикнул убегая:

– Ты ещё пожалеешь!

А я стояла перед Итаром и смотрела ему в глаза. Он не понимал, что происходит, а я злилась на весь мир. До чего люди были жестоки к нему, что теперь мужчина не осознаёт, как сильно его унижают.

Воевода крепко держал мои руки в своих, словно боялся, что я побегу за Богданом. И откуда у меня только силы взялись, чтобы выступить против юноши?

– Не делай так больше, – сжимая мои руки, попросил Итар.

– Буду, раз ты не хочешь защищать нашу семью. Мне придётся сражаться за нашу честь, – не сдерживая себя сообщила мужчине и увидела в его глазах долю понимания.

– Хорошо. Я понял, – в тёмных глазах отражалась невысокая девушка с решительным выражением лица и маленькими кулачками.

Со стороны я очень смешной и слабый противник, но почему-то Итар не смеялся надо мной. Он старался понять мои чувства, и принимал такой, какая я есть: вспыльчивой, некультурной, несдержанной. Мне казалось, если я выпущу Ветану, то обязательно стану посмешищем не только перед княжеской семьёй, но и перед мужем. Но всё оказалось не так.

– Расскажи про детей, – тихо попросила, чувствуя, как скоро расплачусь, ведь меня давно не называли мамой. – И не говори скупыми, общими фразами, боясь меня обидеть. Я хочу создать семью, где можно поделиться мыслями и получить поддержку, а не просто спать и размножаться.

– Я создал школу для детей-сирот, рабов и просто низших слоёв населения, – мужчина смотрел на меня, словно ждал брезгливого ответа. Не заметив на моём лице ни капли страха, он продолжил. – Власти мою задумку не поддержали, а чужих детей никто не хочет видеть. Поэтому на подаренной князем земле я хочу построить уголок, куда отвергнутые могут прийти и получить помощь. Обещаю, ты их больше не увидишь и на честь древнего божьего рода их присутствие не повлияет.

Итар смотрел на меня так, словно ожидал упрёков и оскорблений. А я молчала, потому что не знала, как оформить свои мысли в одно слово. Больше я бы не смогла сказать после признания, которое далось супругу тяжело. Он, наверняка получил много ненависти от высокородных за свою задумку. Терзал себя за то, что хотел всех спасти, но невеста слишком агрессивно настроена.

– Молодец, – мои кулаки в чужих руках расслабились.

По книге я знала о стойкости и мужестве Итара, но о теплоте души и отзывчивости узнаю только сейчас.

– Познакомь меня с сиротами, – мои пальцы дрожали, а темнокожая рука осторожно накрывала их, словно хотела согреть.

Темнокожие пальцы мягко обвили нежные ладони, будто бережно держали хрупкий цветок. Соприкосновения были лёгкими, почти невесомыми, но полными глубокого смысла и тепла. Руки встретились словно две разные истории, переплетаясь друг с другом, создавая одну общую мелодию будущего.

20

Наша свадьба шла полным ходом. Жертвенники напитались кровью, но гости шептали, что молодожёны скудные дары богам послали. Платье моё тоже не понравилось пришедшим. Но еда всех порадовала. Столы ломились от яств, а чаши не успевали высохнуть от бражки и медовухи. Собравшиеся гости не замечали, что главных героев торжества нет на законном месте. Но мне это было на руку, ведь тяжеленный браслет буквально выворачивал плечевой сустав. Не удивлюсь, если через неделю ношения брачного украшения у меня рука отвалится. Если что, презентую ее Итару. Платье было настолько узким, словно маленькое тело Ветаны специально хотели выставить напоказ. Шнуровка больно впивалась в спину, а ткань начинала колоть нежную кожу.

Мне не нравилась свадьба. Предчувствие вопило, что нужно уйти отсюда как можно дальше. Даже есть с одного стола с ненавидящими Итара гостями не хотелось, хотя я со вчерашнего дня маковой росинки не проглотила.

Мой взгляд постоянно цеплялся за мужское украшение. На Итаре браслет выглядел гармонично. Даже грубообработанные камни ничуть не портили мужественный и дикий образ мужа. Словно ему положено носить нечто грубое, неотёсанное и огромное, как королю гор и диких земель. Тряхнув головой, я попыталась настроиться на празднование, но у меня не получалось.

– Значит, Ирис и Захар, – мы с Итаром стояли в стороне от столпотворения, и из тени наблюдали за собравшимися.

– Захар самый старший из детей, – супруг опасливо, с подозрением посмотрел на меня. Словно до сих пор не верил в то, что мне интересна судьба сирот. – Ирис очень ласковая девочка, – он ждал от меня осуждения или презрительного взгляда, считал, что мне просто скучно оттого снизошла до разговора о том, что всё общество отрицает.

– Захар присматривает за всеми? – мне придётся много работать, чтобы получить доверие супруга. – Мальчик растёт защитником.

– Он порывается в дружину идти, – внезапная откровенность со стороны мужчины поразила не только меня, но и его самого.

Как же сильно платье сдавливает грудную клетку. С каждой секундой мне всё труднее дышать. Каждый вдох даётся с трудом и приносит боль, ведь платье впивается в грудь, а тесёмки буквально врезаются в мягкую ткань.

– Ты не ешь, – внезапно прерывает свой рассказ Итар.

– Если что-то проглочу, то платье лопнет, – пошутила так, чтобы и правду сказать, и казаться сильной, уверенной девушкой. Всегда так делала, когда не могла признать свою слабость. Лучше отшутиться и казаться сильной, в момент собственного бессилия.

– Платье жмёт, – внезапно догадался Итар и сжал кулаки. Он знал, что всё сделано специально, чтобы доставить мне максимум неприятностей.

Итар внимательно осмотрел моё застёгнутое платье, напряжённые плечи и раскрасневшуюся шею, аккуратно тронул руками шнуровки, словно проверяя прочность узлов. Через минуту я смогла глубоко вдохнуть, не боясь остаться голой.

– Ты заботишься обо мне, но сама молчишь о своих проблемах. – мужчина тронул мою щеку и тут же убрал руку, словно вспомнил, что до священных реликвий простой люд не допускается. – Как же мне тогда понимать тебя? Ты сама принижаешь себя.

Я вздрогнула и удивлённо посмотрела на мужчину, которого минуту назад учила ценить самого себя.

– Ученик перерос учителя, – поймала руку мужа и приложила к своей щеке. Брачные браслеты стукнулись друг о друга, и раздался мелодичный звон.

– Тебе надо поесть, – мужчина не привык к долгим ласкам.

Для него одного прикосновения уже много. Поэтому он старается убежать от меня. Ничего, поживёт со мной и к объятиям привыкнет. На данный момент, он уже достиг своего максимума в общении.

Но я не ожидала, что Итар аккуратно потянет меня за собой к столам. Он как гора, которая встала на пути бушующего океана, загородил меня от ревущей толпы гостей, которых я не знала. Секунду назад он казался мне милым и растерянным, но сейчас я вижу перед собой сильного и неукротимого мужчину, способного защитить и успокоить одним своим присутствием.

Мы подошли к столу, где на огромных блюдах были разложены всевозможные угощения: жареные утки и зайцы, копчёные окорока, сладкая выпечка и фрукты. Среди этого изобилия еды особенно выделялась большая миска с золотистыми пирогами, источающими аппетитный запах свежей сдобы.

Итар увидел мой взгляд и спокойно забрал целое блюдо с огромным пирогом. Заметив мой шокированный взгляд, мужчина поволок меня прочь от толпы. Спрятавшись за деревьями, муж отломил кусок пирога и протянул мне.

– Ешь побольше, а то среди осинок потеряю.

Боже, какой же он милый! Почему-то его спокойствие и серьёзность кажутся мне такими нежными и милыми. Хочется не просто пирог забрать, а забраться к нему на ручки и позволить гладить себя за ушком.

– Я не съем всё, – указала на блюдо. – Присоединяйся.

Наверное, глупо и необычно справлять свою свадьбу не среди гостей и родственников, а сидя на траве, в окружении кустарников и деревьев, глядя в глаза мужу и хихикая, когда начинка пирога полезла мужчине не в рот, а на нос. Ещё необычнее оттирать жир не с рук, а с чужого лица подолом свадебного платья. Но очень приятно услышать:

– Благодарствую, моя госпожа.

А потом мы замерли, вглядываясь в довольные лица друг друга. Итар впервые чувствовал себя расслабленным рядом с той, которая готовилась стать женой Богдана. В его тёмном взгляде читалась настороженность, словно он ждал, когда сон закончится и невеста вновь начнёт насмехаться.

А я, тем временем, не понимала, почему так спокойно доверяю свою жизнь чужому по сути, человеку. Я знаю Итара со страницы книги, но того, кто как маленький проказник ест пирог, спрятавшись за деревом. Не знаю того, кто учиться разговаривать с женой и делает определённые успехи.

Мы совсем не знаем друг друга, но наше общение затягивает, раскрывает новые стороны характера, делает нас сильнее.

– Спасибо… – прошептала я едва слышно, ощущая, как впервые за весь вечер тёплая волна счастья охватывала меня изнутри.

– Спасибо, – не отводил взгляда Итар, и его рука сама легла мне на губы, стирая жирный блеск.

Казалось, что ничто не омрачит наше время, но внезапно раздался противный голос Махи:

– Нужно закончить все обряды. Или вы уже передумали становиться мужем и женой?

– Что-то ещё осталось? – изумлённо смотрю на мужа и пытаюсь не упасть под тяжестью булыжника на руке. Лицо супруга мрачнеет, а взгляд покрывается льдом.

– Не делай этого, – просит мужчина. – Не надо. Я не заставляю, – Итар схватил мои запястья и притянул к себе.

– Без этого знака, наша милая Ветана для всех останется свободной. Думаю, что любой другой, более смелый муж поставит знак как надо.

– Если надо, то лучше сделать, – улыбнулась Итару.

– Я не буду ставить раскалённым железом клеймо на твоей руке! – рыкнул муж и со злобой посмотрел на Маху.

Что? Меня клеймить хотят? Поэтому Богдан радовался? Поэтому Маха не испортила всю свадьбу? Мать и сын ждали именно этого момента! Когда тот, кого я защищала, возьмёт в руки предмет для наказания!