Текст книги "Чужеземец (СИ)"

Автор книги: Карина Иноземцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

32

Итар приближался стремительно, мышцы напряглись, готовясь нанести смертельный удар. Каждый мускул в его теле дрожал от напряжения, глаза горели первобытной яростью. Мне оставалось мгновение, чтобы защитить ребёнка. Страх охватил сердце, пульс бешено колотился, руки инстинктивно сжались крепче вокруг хрупкого тела малыша.

Нападение произошло молниеносно. Воин обрушился на меня всей тяжестью своего огромного тела, выбив остатки воздуха из груди. Грохот удара эхом отозвался в пустой комнате, наполнив пространство ужасающим звоном. Острые когти, превратившиеся в оружие богини тьмы, вонзились глубоко в моё плечо, разрывая кожу и вызывая острую боль. Крик. Кажется, кто-то истошно закричал, но мои уши заложило от удара.

Ребёнок остался целым. Моя кровь заливала пол, пропитывая ткань моего платья, оставляя следы боли на похоронах целой династии Даремира. Острая агония сотрясала моё сознание, дыхание стало коротким и затруднённым. Но мысль о мимолётном счастье придавала сил, заставляла держаться вопреки всему.

– Мы выживем, ведь дитя обещано тёмным богам, а не людям. Его участь, умереть от тёмных сил, значит, для остальных он бессмертен, – прошептала я сквозь стоны боли, крепко прижимая ребёнка к сердцу.

Итар вновь рванулся вперёд, его взгляд теперь направлен исключительно на меня. Я понимала, что каждая секунда на счету, каждый вдох приближает конец. Однако сила, что трепетала во мне, была сильнее страха, сильнее боли, сильнее даже божественного вмешательства.

Я уже поверила, что изменю ход истории вопреки всему!

– Итар! – меня убивают, но я не умираю. Может, богам интересно наблюдать за трепыхающейся на суше рыбёшкой? – Я с тобой!

Его рука замахнулась снова, острые лезвия были готовы прорвать моё горло, но внезапно движение замедлилось. Тело одержимого мужа замерло, будто невидимая сила удерживала его. По телу пробежала волна слабости, выражение лица изменилось, становилось человечнее, исчезла звериная ярость.

– Моя⁈ – голос звучал глухо, подавленно, едва узнаваемо.

Сердце забилось быстрее, страх сменился надеждой. Возможно, у меня есть шанс остановить это чудовище, вернуть моему мужу разум. Боль постепенно отступила, уступая место решимости.

– Твоя, – произнесла я твёрдо, глядя прямо в глаза врагу.

Взгляд существа обратился на моё запястье, но там было пусто. Недавно я отказалась от уз, чтобы спасти Итара и его людей, но именно это решение приведёт меня к концу. Обезумевший муж убьёт меня собственными руками. Если дитя защищено волей богов, неважно каких именно, то моя жизнь хрупка и маловажна. Ничего не стоит убрать препятствие в моём лице, для эпического развития сюжета.

Но у меня есть этот миг, пока в душе Итара борются два демона. И лучшая тактика войны с безумцем – это нападение. Он жаждет моей смерти, а я хочу жить. Даже в этом проклятом мире, где мне нет места. Я хочу жить!

Приподнялась на локтях, всё ещё ощущая боль в разорванном плече. Борясь с гудящей головой, я впилась зубами в оголённую шею Итара. Моя атака слаба и едва заметна на огромном теле, привыкшем воевать, но теперь взгляд безумца устремлён на меня. Только на меня. Не на душевную борьбу и не шёпот богов. Итар видит МЕНЯ!

– Мой! – рыкнула и нанесла ещё один «удар», но теперь метила в его губы.

Укусила и замерла, ощущая солоноватый привкус пота и крови. Может, мерзко и противно, но отчего-то этот вкус мужских губ был слаще всех вкусностей на свете. Наверное, потому, что от него зависела моя жизнь. Итар молчал. Его губы были твёрдыми, но одновременно мягкими. Мужская кровь поила меня, воин не двигался. Наши взгляды встретились.

– Свяжи меня, – простонал Итар в мои губы, понимая, что может уничтожить меня в момент одержимости, но…

– Нет, приручу! – отозвалась в его ухо и обняла так, как только могла, но прикосновения будили зверя, поэтому…

Мои ногти впились в его голую кожу и резко дерганули.

Царапины. Рёв зверя, склонённого над маленькой беззащитной девочкой. Его взгляд безумен, но я сама ненормально искрюсь. Итар держится, старается удержать внутреннюю силу, поэтому повис надо мной.

– Хочешь убить? – кладу руки на его шею. – Я скажу кого. – новые царапины, клыки прямо напротив моего лица. Его руки больше похожи на огромные молотки, которые готовы раздавить моё хрупкое тело. – Хочешь любви? – Провожу языком по его раненым губам, едва касаясь оскаленных зубов. – Я покажу тебе и покорность, и страсть и безумие. Только полюби себя и свою жизнь! – зверь рыкает. Огромная рука медленно обхватывает мою шею. – Наша встреча была проклята с самого начала. Давай заразим проклятьем весь мир?

Безумие?

Вишу на волоске, но пытаюсь дёргаться. Ненормальная. Я ведь только недавно боролась с тьмой ради жизни, а сейчас покорно принимаю смерть от рук обезумевшего мужа ещё и улыбаюсь! Безумие! Но, чёрт, как же меня заводит эта дикость в покорном и преданном Итаре. Кажется, я извращенка. Нет, безумная извращенка!

– Мой! Только мой, – вцепляюсь руками в его короткие тёмные волосы, ощущая, как дыхание перехватывает. Оттягиваю его голову назад и понимаю, что оказалась на бёдрах озверевшего мужа. – Если я скажу лежать, ты лежишь! – несогласный рык, но рука на моей шее ослабевает. Пью воздух медленно, глотками, словно боюсь умереть от его переизбытка. – Говорю сидеть – сидишь! – ногтями вдавливаюсь в его незащищённый затылок. Повисаю на его плечах. Смотрю сверху вниз на рыкающего хищного зверя и его кровожадный блеск. – Кого ты видишь перед собой? – вжимаюсь всем телом в его грудь, бёдра, лицо, шею, впиваюсь ногтями, тяну за волосы и смотрю в его бешеный взгляд. Смотрю, когда его огромные руки вжимаются в кожу моих бёдер. Смотрю, когда крючковатые пальцы и острые ногти чертят дорожку к груди. Смотрю, когда он слизывает мою кровь с разорванного плеча. Смотрю, когда его взгляд проясняется, а на окровавленном лице исчезает оскал. Смотрю, когда в его взгляде загорается страсть, а под моим лоном твердеют его чресла.

Комната заполнилась напряжённой тишиной, тёмные тени начали колебаться, силуэт мужчины расплывался, превращаясь в неясное пятно. Постепенно фигура приобрела человеческие черты, глаза стали ясными, дыхание нормализовалось. Демоническая энергия ушла, оставив после себя опустошённого, ослабленного, но жаждущего страсти мужчину.

Наши лица друг напротив друга. Смотрю на него сверху, вжимая его лицо в маленькую грудь, оборачиваю своим запахом дикого, необузданного монстра в теле неуверенного воина. Он тяжело дышит, борясь с последствиями нападения. Сын тихо плачет на полу, привлекая наше внимание.

– Мертвы? – Итар не отстраняется, не скидывает меня, молча принимая мои дикие ласки.

– Все, – нам не нужно много слов. Сейчас важно остаться живыми в данной ситуации, а положение наших тел. Разве это не добавляет огонька в наши неспешные и дурацкие отношения?

– Проклятье? – на его губах моя кровь, на моих – его.

– Младенец станет щитом для княжества, – не отлипаем друг от друга, словно боимся выйти в реальность, пытаясь замереть в этом моменте предсмертной агонии.

– Нас обвинят в уничтожении княжества, – не спрашивает. Ощущает, как критика и чужие суждения держат руку невидимого палача над нашими шеями.

– Пусть, – дерзко улыбаюсь и вижу такой же огонёк в глазах напротив. – Бояться будут подойти. Проклятые убийцы, которым сами боги нипочём.

– В твоих глазах безумная искринка, – замечает муж.

– А ты сам безумен, – склоняюсь к нему и тихо шепчу. – Мы стоим друг друга.

– Будет трудно.

– Станем либо изгоями, любящими жизнь, но гонимыми из-за предрассудков. Либо князьями под носом Богдана и Махи, с силой проклятья, с безумством в правлении и твоей великой мощью зверя, который подарил мой отец. Бесславно погибнем или безумно завоюем целый мир?

– Моя, – его руки сдавливают грудь, а я безумно скалюсь, удивляясь, откуда он там грудь нашёл.

33

Мне кажется, когда тьма спустилась на землю, она проникла в моё тело и пустила ростки. Поэтому я отважилась на безумство занять проклятое княжество и сделать его своим домом. Итар тоже не остался в стороне. Его ломанные, немного дёрганные движения словно подводят бывшего спокойного и смирного воина. Теперь в нём поселилась тьма, которая приняла зверя, обитавшего внутри тела мужчины.

Чернобог или Морана хороши в издёвках и любят играть, но фигуры у них живые, а награда – жизнь. Даже дитя, едва рождённое, уже фигурка в их руках. А тела под нашими ногами – плата.

Сущность мужа лишь наполовину зверь, а на вторую, очень заботливый и нежный мужчина. Первое, что он сделал, когда пришёл в себя, это разорвал свою рубаху и перевязал рану на моём плече. Потом стянул с себя кафтан и надел на меня. Но от этого я лучше выглядеть не стала. Всё также была похожа на исчадие ада, которому повезло выбраться из смертельного котла с ребёнком на руках.

Итар посмотрел на молчаливый свёрток на моих окровавленных руках и произнёс:

– У Даремира есть старший сын, – Итар отбрасывал в сторону разбросанную посуду, остатки еды и столы. Он расчищал проход к внутренним покоям двора. – Если хочешь сделать княжество своим, то его стоит убить. – внимательный взгляд тёмных глаз, но я отрицательно машу головой. Итар расслабляется.

После сегодняшнего вечера он считает меня демоном?

– Пока нельзя, – оглядела зал, который лишь недавно был ареной мирских игрищ. – Мы убийцы для местного народа. Оставим старшего наследника как гарант нашей безопасности.

– Заложник? – муж отыскал в мусоре мой нефритовый браслет и протянул мне, но я не успела его даже коснуться, как мужчина спрятал его в карман штанов.

Не хочет отдавать? Злится за то, что я отказалась от уз?

– Можно и так сказать, – уклончиво отозвалась, понимая, что моё слово сейчас решает судьбы детей и народа княжества. – Пригодится для политических интриг.

Итар замер. На его лице проступили вены, а кулаки сжались, словно хотели удержать бешено мчащийся мир.

– Маха обучила, как змеёй быть? – вопрос, который я не ожидала услышать от миролюбивого и учтивого мужа.

– Это основа, для нашей семьи, – говорила так, чтобы сама верила, но лгала. Во мне сейчас боролись мысли, и одна из них была резкой с привкусом крови. – Нам нужен фундамент, если мы хотим обосноваться недалеко от Богдана и Махи. Дети Даремира – это сваи, на которых можно построить будущее для наших людей.

– Наши люди? – Итар усмехнулся. – Они просто решили пойти с нами, но мы не имеем права на их свободу.

– Они шли за тобой и готовы остаться с тобой.

– На проклятой земле⁈ – заревел Итар, впервые повысив на меня голос. В его глазах была бездна, в которую он не желал пускать. Мужчина так сильно переживал за людей, что готов сам стать мишенью, но предоставить право выбора остальным. – Если проклятый ребёнок умрёт от лап тьмы, то все, кто будет в княжестве станут духами. Независимо от того, будет ли он князем или народ просто в гости к родным приедет. – напряжённо выдохнув, он произнёс то, что его заботило больше всего: – Я не хочу приводить новых жертв.

Сжавшись от высказанного, я слегка погладила его плечо и прошептала:

– Хочешь оставить дитя одного здесь? Его убьют, княжество погрузится во тьму, проклятые пойдут за пищей по новым землям. Так и будешь бегать? Тебе всё равно придётся сражаться с последствиями. Может, начнём это сейчас? Пока нет толпы проклятых и нужно защищать всего одного малыша.

Мужчина замер. Его тёмные глубокие глаза оценивали мою маленькую, хрупкую фигурку, словно он пытался понять, откуда во мне столько решимости. Но он не знал, что я была в отчаяние. Мне некуда идти, со всех сторон гонения, Итара так и будут обманывать, а у меня даже платья нового нет, чтобы переодеться. Нам выпал шанс поселиться в доме. Да, в проклятом, но и на том спасибо. Если захотеть и приложить усилия, из чулана можно сделать хоромы.

Он видел смелую девчушку с ребёнком на руках, а я понимала, насколько слаба, истощена и отчаянна.

Когда мы поднимались наверх, то видели шепчущиеся тени по углам. Казалось, что существа теней не пожелали покидать проклятую землю, но это были всего-лишь слуги, забившиеся в дальние места. Люди боялись выходить навстречу измазанным кровью новым хозяевам.

– Старшего сына зовут Святослав, – начал говорить Итар. – Он болезненный очень. Сын первой жены, которая в родах скончалась. Второго надо тоже назвать под стать роду. – внимательный взгляд задержался на моих руках.

– Кощеем будет, – безумно улыбнулась и вошла в первую попавшуюся дверь, которую Итар открыл. – Кощей Бессмертный. Лишь сами боги смерти смогут его погубить, для людей и болезней он недоступен.

Итар выгнул бровь, но ни словом не посмел перечить. Кажется, что дела богов он полностью доверил мне. Не зря же меня не смогла поглотить тьма. Видимо, кровь Ситиврата помогает. Надобно посмотреть, может, я колдовать умею?

– Пойду позову наших. Прибраться надо и баню истопить. – взял на себя бытовые вопросы муж и покинул помещение.

А я смотрела на младенца на своих руках и не знала, что с ним делать. Я ведь не мать, и молока у меня нет. Мне нужна няня. Может здесь есть коза? Буду козьим молоком отпаивать кроху.

34

Сижу в комнате и мечтаю прочесть новую историю Итара. Про ту несчастную, которая влезла в сценарий написанной книги и поменяла ход истории. Про ребёнка, которого не было ни в одной строчке, про проклятых, которые ещё не знают, что обречены. Почему я до сих пор не слышу криков: «Снято».

Кто меня тянул за язык, за руки, за гордость? Нет, я ведь совсем не хотела зла ни главному герою, ни его приспешникам. Это просто эпическая история, здесь должно быть полно боевых сцен, а в итоге мы просто читаем про умозаключения старой попаданки. Слушаем, как в темноте она готова разрыдаться от нахлынувших эмоций, и её терзают сомнения и страхи.

Да, я не метила на место главной героини, просто не хотела быть использованной и выкинутой Богданом и подарить капельку тепла и уважения Итару. Мои благие намерения сослали всех в ад. В прямом смысле в ад.

Дверь в темноту отворилась и на пороге появилась Задора. Вслед за женщиной шмыгнула Ирис с ворохом одежды. Девушки замерли, привыкая к темноте и рассматривая ту, которая совсем недавно от отчаяния погрузилась в мир тьмы и вышла с отпечатком проклятья на душе.

– Барышня, – тихо прошептала Ирис, сжимая одежду в руках и пытаясь не выдать своих настоящих эмоций.

– Ветаночка, милое дитя, – Задора была более опытной и реагировала на мою внешность спокойнее.

Женщина ворвалась в темноту комнаты так, словно пыталась отогнать тени от той, кого воспитывала с самого детства. Няня видела свою любимую воспитанницу со слезами на глазах, с окровавленными руками и ребёнком на руках. Ей было плевать на мой затравленный, отчаянный взгляд и то, что я держала малыша, как собственную душу. Женщина лепетала, что-то милое, нежное, быстро взяла себя в руки и вытирала моё лицо собственным рукавом. Задора отослала Ирис за новым ворохом тряпья, а сама принялась тряпкой смывать с меня грязь. Младенец под её строгим надзором быстро оказался чистеньким и в удобной люльке на спине. Кощей спал, убаюканный ее голосом. Так же спешно и отточенными движениями, женщина разобралась со мной: стащила с меня грязное, разорванное платье, обтёрла тело, поохала над травмированным плечом, перевязала руку, распорядилась принести воды, отмыла и в чистое одела.

Всё это время я была словно не здесь. Словно ждала, когда съёмочная группа выдаст себя или страница книги перевернётся, оставив меня в прошлом. Но чуда не происходило, а откат от пережитого стресса утихал. Благодаря Задоре я пришла в себя и ощутила, как чисто и тепло вокруг. Свет от свечей был небольшим, но ощущение свежести на теле и запах липы успокаивал.

Женщина сидела в углу комнаты вместе с Ирис, над открытым сундуком.

– Девица, ты молоко на тряпицу накапай и мальцу пососать давай. Он парень смурной, сразу видно, богатырём уродился. Спокоен и доволен жизнью. – Женщина была тем лучиком света, который не давал тьме поселиться в окружении молодой Ветаны.

– Угу, а с барышней что делать? Она каменным изваянием сделалась? – тихо спрашивает Ирис опытную нянюшку, доверяя ей как матери родной.

– Ничего. Сердечко переживёт. Немудрено в беспамятство впасть. Внизу говорят, столько тел лежит, что сам Чернобог спустился на пир. – нянюшка начала причмокивать, повторяя движения губ младенца и открыто улыбаясь Кощею. – Что творилось, никто не знает. Итар нас уберёг от подробностей, но барышня явно всё своими глазами видела. Может, она что скажет?

Пора в себя приходить. Ответственность за переделанный мир нести. Не время самобичеванием заниматься, когда хата горит, надобно барыши спасать и близких.

– Прежде с мужем обговорю, – взяла себя в руки и тронула косы, которые лежали на моей спине. – Благодарствую, девы, за помощь вашу и терпение, – встала с кровати и подошла к няне. – Задора, присматривай за мной и дальше, – обняла старую женщину.

Помню, мне очень отрадно было, когда внучку на нежности тянуло. Она на маленького котёнка была похожа и всякий раз в сердце моём лишь трепет и счастье вызывала. Надеюсь, моя внезапная благодарность по сердцу старой нянюшке придётся.

– Ох, лебёдка моя ясноокая, – запричитала женщина и накрыла мои руки своими. – Одна ты у меня трепыхаешься в смертном небушке. Как же мне тебя оставить и на вольные хлеба пустить.

– Присмотрите за Кощеем? – заглянула в сундук, где сыто посапывал новорождённый малыш. Ему вообще всё равно, что с миром творится, коли молоко есть и пелёнки сухие.

– А куды же я денусь. Пущай дрыхнет, богатырь, – Задора улыбнулась и посмотрела на моё плечо. – Кто же вас так?

– Сама виновата, – улыбнулась женщине и пошла за мужем. Надобно с ним обговорить всё.

По пустынным коридорам, где только дощатый пол поскрипывает, добралась до зала, где с богами тёмными беседы вела и жизни города выторговывала, где тело своё чуть монстру не отдала на съедение и где решилась приручить весь мир истории, лишь бы не умереть на первых страницах романа.

Итар был не один. Воины выносили тела людей и носили ведра с водой, смывая кровь. Итар сам стаскивал трупы в общую могилу и молчаливо отвечал на все вопросы. Один Олег словоохотливо выдвигал предположения, что могло произойти в зале на вечерней трапезе.

– Мясо небось не поделили, – внимательный взгляд приближенного к мужу замер на мне. – Тогда бы рожи друг другу побили. Барышня пришла.

Итар поднял голову и посмотрел на гору трупов.

– Пойдём, – не прикасаясь ко мне грязными руками, он поспешил увести меня от ужасного зрелища. – Где ребёнок?

– С Задорой, – достала из рукава платок и хотела протереть пот с его лица, но мужчина отстранился.

– Я слишком грязный, не оскверняй свой взгляд смертью и грязью.

Какой же он милый. Всё ради меня.

– В тебе нет ничего грязного, – аккуратно ухватилась за его рукав и принялась промакивать лицо. – Ты уже со старшим ребёнком Даремира говорил? Что народу скажем про княжескую чету?

– Правду, – шокировал меня Итар, забирая у меня платочек и наблюдая за моей реакцией. – Пусть каждый решает свою судьбу.

Я смотрела на мужчину, которому чужие жизни важнее власти и собственного величия. Он не против оказаться монстром в глазах общественности, но сохранит чужие сердца. Итар не создан для правления. У него нет властолюбия и эгоизма. Слишком чистый, так почему в его теле живёт зверь, который готов убить собственную жену и младенца?

В груди защемило. Муж хочет сделать всё по чести, по доброй воле. Если город покинут все жители, то Итар не расстроиться. Выдаст каждому котомку в дорогу, а сам останется со мной, ожидая гибели от проклятья или старости.

Но я другая. Как мир позволил соединить нас? Ведь я трусиха и боюсь местных богов, готова выгрызать минуты жизни, а он – смиренно склонит голову перед Марой, Чернобогом.

Прикусив губу, я произнесла:

– Отправим письма соседним княжествам о том, что власть сменилась. Пусть принимают, либо… – я замолчала, не зная, что могу сделать в этом случае.

– Нас не примут, – спокойно и тихо произнёс Итар. – Я Чужеземец, ты женщина, Кощей – проклят, старший сын князя – калека. Даже если мы станем регентами при младшем, на нас направят воинов. Особенно Богдан.

– Что же нам делать? – оглядела пустующий тихий коридор, который, казалось, готов задушить меня. Стены давят, становясь гробом.

– Просить о мирной жизни в пределах города, – по-отечески, смиренно произнёс Итар.

– Предлагаешь мне остаться в качестве подстилки Богдана? – злость начала нарастать, но Итар спокойно ответил:

– Ты уйдёшь с Олегом и Святогором. Они защитят тебя. Останусь только я.

Глупо было злиться, ведь понимаю, что Итар никогда и ничего плохого даже не пожелает Ветане.

– Ты должен понимать, что я не брошу мужа, – строго произнесла, но Итар смиренно улыбнулся.

– У барышни Ветаны нет мужа, – мужчина сделал шаг назад от меня. – Она сама выкинула браслет. Я одобряю развод и отпускаю дочь Рагнара. Идите с миром, барышня Ветана наследница Ситиврата.

Он прощался со мной. Прощался тихо, скромно, так, будто отпускает навсегда. Он даже в глаза мне смотрел, но видела лишь стекло, словно вижу маску, а не его истинные чувства.

– Ты сдаёшься? – не выдержала и задрожала от переполняющих меня эмоций.

– Барышня, у тебя глаза сияют. Я не хочу, чтобы твой свет погас. Прощайте.

Он развернулся и пошёл прочь. Я осталась стоять словно громом поражённая. Мало того что только я держусь за навязанный брак, так теперь получила развод официально. Меня отпустили на вольные хлеба, отдали последнее, чтобы не нуждалась. Наверное, он считает, что спасает меня.

Гору трупов сжигали долго. Только утром зал окончательно очистили. Утром Итар рассказал про проклятье и то, что является монстром. Он говорил это собравшимся на площади людям и предлагал покинуть княжество, пока есть возможность. Он брал на себя всю вину, кланялся, просил прощения, принимал обвинения в том, что приманил Чернобога в чужой дом. Слишком много обвинений, слишком много грязи вылилось на его голову, но воин смотрел на всех со спокойной, доброй улыбкой. Предлагал забрать всё что угодно. Малец с хромой ножкой рыдал и обвинял Итара в гибели родителей, и плевать, что князь был мразью, а княгиня отравила всю верхушку. Во всём винили демона Итара.

А я стояла в тени и думала, что слишком грязная для этого человека. Я хотела скрыть правду, воспользоваться обстоятельствами, объявить себя крёстной матерью князей и править освободившимся княжеством. По сравнению с добросердечным демоном в лице Итара, я подколодная змея. И меня защищает самый страшный монстр местного времени. Итар не позволял народу даже вспоминать моё имя в грязных мыслях. Меня он обелил, сказав, что «кровь Ситиврата позволила местным пережить самую тёмную ночь Жатвы Смерти».

Господи, как же мне его жалко! Такого доброго и ничего не требующего для себя!