Текст книги "Падший ангел (ЛП)"
Автор книги: Камилла Креати
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
18
Эрато
Пусто.
Этот чертов холодильник был совершенно пуст!
Я с досадой захлопнула дверцу, а затем решительным шагом направилась к комнате Каза. Даже не потрудившись постучать, я резко распахнула дверь и почти сразу наткнулась на его темные глаза, которые уставились на меня, а одна бровь вопросительно приподнялась.
– У нас совсем не осталось еды. Нам правда нужно съездить за продуктами! – воскликнула я.
Лежавший на кровати с сигаретой в зубах, высокий брюнет медленно поднялся, не разрывая зрительного контакта. Он небрежно подошел ко мне, остановившись, когда навис надо мной всем своим ростом, а затем наклонился к моему лицу и выдохнул свой токсичный дым. Я сдержалась, чтобы не закашляться, отступая, пока этот придурок издавал смешок, который я больше всего на свете мечтала заставить его замолчать. Но я просто испепелила его взглядом, не будучи в настроении для наших рутинных пререканий.
– Что? Мадам не переносит сигаретный дым?
– Вовсе нет. Это тебя я не переношу! – парировала я.
На его губах появилась наглая улыбка, словно дразня меня, прежде чем он прислонился плечом к дверному косяку, продолжая курить с безразличием.
– Прекрати это и следуй за мной прямо сейчас. Мы едем, – твердо приказала я.
– У меня есть право надеть футболку?
Мои глаза расширились, прежде чем опустились на его голый торс прямо передо мной. Я почти сразу почувствовала, как пересохло во рту от его рельефных и божественно очерченных мышц, начиная с пресса, грудных мышц и V-образной линии, украшающей низ живота. Все это было подчеркнуто черными рисунками, впечатанными под его гладкой кожей. Мое лицо, казалось, внезапно покраснело, и я резко отвела взгляд. Жалкая, Эра!
Сильно позабавленный моим внезапным смущением, Каз снова усмехнулся, пока я убегала в гостиную, требуя, чтобы он надел что-нибудь наверх.
Когда он появился на первом этаже несколько минут спустя, я не успела даже среагировать, как он внезапно натянул на мою голову шлем, заставляя меня поднять подбородок, чтобы правильно его застегнуть, и безапелляционно объявил:
– Едем на мотоцикле.
Я прижалась к его спине, и мы мчались на высокой скорости среди зеленых просторов, ветер неистово хлестал мои голые руки, пока я молча наслаждалась видом и ощущением скорости, разливающимся по моим венам. Словно чувство свободы…
Как ни странно, несмотря на сумасшедшую скорость, с которой мчался Кровавый Жнец, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Кожа к коже, мои руки крепко держались за ткань его черной футболки, и я вдруг поняла, что доверяю этому человеку, каким бы удивительным он ни был, слепо. Рядом с ним мне казалось, что со мной никогда ничего не случится, если только он сам не решит причинить мне боль. Рядом с ним я была спокойна. И это чувство зависимости пугало меня так же сильно, как и успокаивало.
Мы быстро добрались до большого супермаркета, расположенного на въезде в Окленд. Каз припарковался, и мы одновременно слезли, после чего он помог мне снять шлем.
– Черт, не могу поверить, что я не заходил в подобное место, наверное, года два, – проворчал высокий брюнет, когда мы прошли через автоматические двери магазина.
– Супермаркет, Каз. Это место – просто супермаркет, – вздохнула я.
Я схватила тележку и направилась вдоль рядов, а Кровавый Жнец следовал за мной по пятам. Я достала телефон и пролистала список, который создала в заметках перед отъездом. В этот момент я почувствовала присутствие над своим плечом: он с любопытством смотрел на мой экран.
– Только не говори мне, что ты еще и список покупок составила? Черт возьми, теперь уж точно, мы выглядим как одна из этих старомодных, нищих пар…
Его слова на мгновение ошеломили меня. Пара? Что за чушь! Я покачала головой, пытаясь отмахнуться от своего изумления, прежде чем ответить насмешливым тоном:
– Я вижу здесь только одну старомодную вещь, и это ты. А не мой супер-список-покупок!
– Я старомодный? Скажи это мамашам, которые пялятся на меня из-за своих тележек, ангел мой…
Я закатила глаза от его обольстительного тона, а затем, не дожидаясь больше, направилась в отдел «молочные продукты».
– Чёрный шоколад.
– Нет! Молочный вкуснее!
Он скривился от отвращения, а я сдержала смешок, схватила плитку молочного шоколада и без промедления сунула её в тележку. Мой список, мой шоколад. Дискуссия окончена.
Мы почти закончили наши запасы, и, несмотря на многочисленные разногласия по поводу марки туалетной бумаги или, скажем, хлопьев, мы наконец справились с этой утомительной задачей. Как ни странно, простота этого занятия, не включающая ни оружия, ни наркотиков, ни насилия, мне очень понравилась. В течение часа у меня было приятное ощущение того, что я веду обычную жизнь. И это пошло мне на пользу.
Я сменила ряд, чтобы дойти до того, где были выставлены тонны всевозможных макарон. Когда я наклонилась, чтобы взять пачку спагетти, я увидела чёрные ботинки Каза, которые стремительно двигались прямо в мою сторону. Я решила не обращать на это внимания, как вдруг его большая рука легла мне на затылок, отчего я чуть не подпрыгнула. Но в этом прикосновении, как ни странно, не было ничего грубого. Напротив, оно было почти... собственническим.
Заинтригованная, я выпрямилась, рука Каза не отрывалась от моей кожи, которая, казалось, горела под его пальцами. Ища его взгляд, я была удивлена, обнаружив, что он зафиксирован на определённой точке в нескольких метрах от нас. И его тёмные глаза выражали такую враждебность, что могла заставить дрожать даже самых смелых...
– Что такое? – спросила я.
– Ничего. Просто кучка прыщавых придурков, – выплюнул он, стиснув челюсти.
Мой взгляд проследовал за его, и я не смогла сдержать смешок от нелепости этой ситуации. В конце ряда небольшая группа парней, должно быть, старшеклассников, что-то шептала друг другу, бросая на нас довольно недвусмысленные взгляды. Или, вернее, бросая недвусмысленные взгляды на меня...
Но как только они осознали убийственный взгляд, который бросал на них мой телохранитель, юноши сбежали в рекордно короткие сроки.
– Ты серьёзно? Теперь ты пугаешь подростков? – засмеялась я, когда группа исчезла.
– Эти мелкие засранцы вот-вот собирались подойти к тебе. Я всего лишь выполнял свою скромную работу телохранителя...
Я усмехнулась, бросая пачку макарон в тележку для покупок, прежде чем повернуться к Казу. Уверенным шагом я подошла к нему. Теперь мы были так близко друг к другу, что мне почти приходилось вытягивать шею, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Я моргнула, сосредоточив внимание на его приоткрытых губах, в то время как мои пальцы дерзко скользнули по его руке до самого плеча, вызывая у него дрожь. Затем я встала на цыпочки, чтобы мой рот оказался ближе к его, прежде чем прошептать ему горячим голосом:
– Лжец...
После оплаты, держа в руках два полных пакета, мы направились к парковке, где нас терпеливо ждал мотоцикл под палящим солнцем.
– Клубничная зубная паста?! Ты серьёзно? – воскликнул Каз.
– Конечно, серьёзно! Мята – это ужасно! – парировала я, слегка посмеиваясь.
– Значит, помимо того, что я тащу оба пакета с покупками в одиночку, мне ещё придётся пользоваться чертовой детской зубной пастой?! Господи, дай мне терпения…
Я расхохоталась. Да, в этот момент он действительно заставлял меня умирать со смеху и забывать обо всех моих тревогах. И его сердитый тон, и расстроенное выражение лица только усиливали моё веселье. Настолько, что он посмотрел на меня несколько мгновений с нечитаемым выражением, прежде чем закатить глаза и обойти меня, чтобы убрать пакеты в верхний кофр мотоцикла.
Надев шлем, я села сзади и почти машинально обхватила его руками за талию. Он завёл двигатель, и мы выехали на дорогу по направлению к дому. При этой мысли моё сердце слегка сжалось. Возможно, нам и разрешали иногда выходить, но правда заключалась в том, что я знала: отец строго-настрого приказал Казу покидать этот проклятый дом только в случае крайней необходимости.
И эта дорога, которую я теперь знала слишком хорошо, казалась мне насмешкой каждый раз, когда я по ней ехала, шепча, что я теперь вынуждена жить, запертая в этой золотой клетке, где я больше ничем не управляю. Где моя предрешённая судьба, казалось, ускользала сквозь пальцы.
Когда Каз набрал скорость, странное ощущение, похожее на мучительное предчувствие, кричащее во всём моём существе, заставило меня повернуть голову назад. И когда мои глаза наткнулись на чёрный седан с тонированными стёклами позади нас, я поняла. Я чувствовала это. Опасность.
Я крепче сжала пальцы на футболке Кровавого Жнеца и дрожащим голосом позвала его:
– Каз?
Ему не нужно было отвечать. Он понял. Он тоже почувствовал это. Опасность. И мотоцикл взревел, ещё сильнее ускоряясь на прямой дороге, что была перед нами. Я снова взглянула на машину, и моё сердце застучало сильнее в груди, когда я увидела, что она тоже прибавила скорость, подтверждая наши опасения: она преследовала нас.
Мой взгляд сфокусировался на моём телохранителе. Все его мышцы под моими руками были ужасно напряжены, и я заметила, что его хватка на руле усиливалась по мере увеличения скорости.
Инстинктивно я крепче обхватила его, страх начал медленно пробираться в мои конечности, сковывая мышцы и проникая в самую душу. Я вот-вот запаникую. Потому что мы были на чертовой прямой дороге. Другими словами, у нас не было другого выхода, кроме как скорость. Вот только наши преследователи, казалось, были полны решимости не сбавлять темп, и у меня было неприятное ощущение, что машина подбирается всё ближе и ближе. Мы обречены.
– Эрато, слушай меня! Ты будешь делать всё, что я скажу, хорошо? Доверься мне, мы оторвёмся от этих сукиных детей! – вдруг крикнул мне Кровавый Жнец.
Я энергично кивнула, чтобы показать, что полностью повинуюсь, мой рот был слишком сухим, чтобы издать хоть какой-то звук.
Затем его рука обхватила мою талию, и когда я почувствовала лёгкое давление, которым он побуждал меня встать, я поняла. Я поняла, чего он от меня ждёт.
Крепко уперев подошвы в подножки, я выпрямилась, используя плечи Каза, чтобы сохранить равновесие, и, черпая мужество в адреналине, перекинула ногу через его ноги и, наконец, полностью перешагнула через него, оказавшись лицом к нему, сидя на переднем обтекателе. Обе мои ноги обвились вокруг его талии, пока ветер бил мне прямо в лицо. Я сидела спереди мотоцикла, спиной к дороге.
Он ослабил хватку на моей талии, чтобы схватить что-то у себя за спиной и протянуть мне. Пистолет.
Я колебалась мгновение, мои зрачки в панике метались между этим смертоносным предметом и высоким брюнетом, который одним взглядом твёрдо приказал мне взять оружие. Мои дрожащие пальцы обхватили рукоятку, автоматически находя своё место: я не в первый раз держала оружие в руках.
– Прикрой меня!
Я посмотрела ему в глаза и кивнула. Я знала, что должна делать. Тогда я сняла оружие с предохранителя и вытянула руку над его плечом, обхватив одной рукой его торс, чтобы не упасть, в то время как моё тело ещё плотнее прижалось к его. Я на мгновение сосредоточилась, вдохнула и выдохнула, прежде чем положить палец на спусковой крючок.
Вдох. Цель. Выстрел.
Раздался выстрел, сильно отбросив мою руку назад под силой пули, которую я только что выпустила прямо в лобовое стекло проклятого седана. Машина немного отклонилась от траектории, и я поспешила выстрелить второй раз, отчего на стекле образовалась сетка трещин. Меньше видимости – больше шансов выбраться.
Затем я направила дуло вниз, на нижнюю часть машины. Мне нужно было попасть в шину. Но прежде чем я успела выстрелить в третий раз, я увидела, как из окна высунулась рука, также наводя на нас ствол огнестрельного оружия.
– Каз! – закричала я в панике.
Мне не нужно было говорить больше, Кровавый Жнец резко свернул вправо, едва не сбросив меня из-за внезапности своего манёвра. Воздух пронзил выстрел, но было слишком поздно – пуля пролетела мимо нас. И тут я поняла, почему он заставил меня пересесть вперёд. Потому что теперь, если наши нападавшие откроют по нам огонь, первым пулю примет Каз. Он добровольно стал моим живым щитом.
Поддавшись внезапному порыву, я снова направила пистолет прямо на седан. Он не будет ранен. Никогда.
Мой палец снова нажал на спусковой крючок, разбив боковое зеркало. А затем пришёл черёд правой шины, потом левой, а затем снова лобового стекла. Всё должно было пройти под разрушительным гневом моих пуль. И скоро от этой машины останутся только пыль, обломки и осколки стекла.
Каз лавировал, сохраняя смертельную скорость, в то время как преследовавший нас автомобиль значительно замедлился под атакой моего пистолета. Однако я всё ещё не устранила основную угрозу: эту чёртову руку, направляющую оружие в спину моего телохранителя. Я сильнее сжала скрещённые ноги вокруг его бёдер, прежде чем взяться за рукоятку оружия обеими руками, вытянутыми над его плечом. Я сосредоточила взгляд на руке, торчащей из седана, и собралась, все мои чувства были приведены в боевую готовность и служили теперь одной-единственной цели: выжить.
И два выстрела прогремели в унисон. И рука, протянутая к нам, выронила оружие на асфальт, прежде чем исчезнуть внутри седана. Глухой удар пришёлся по шлему Кровавого Жнеца. Я попала, но и они тоже. Каз был ранен.
19
Эрато
– Чёрт! Сломанный шлем! – воскликнул Каз.
– Считай, тебе повезло, что это не твоя голова…
Сидя на диване, я пыталась успокоить бешеное биение своего сердца после той сумасшедшей погони, которая действительно могла закончиться плохо. Кровавый Жнец чудом не получил никаких травм, но о его поликарбонатном шлеме, к сожалению, того же сказать было нельзя…
Громкий грохот чуть не заставил меня подпрыгнуть, когда мой взгляд упал на тот самый предмет, который только что пролетел через комнату, разбился о безупречно чистую стену и тяжело рухнул на пол. Жест был совершенно импульсивным и бесполезным. Если шлем был повреждён пулей, то теперь он окончательно вышел из строя. Казу действительно нужно научиться справляться со своими вспышками гнева…
– А ты, – внезапно обратился ко мне он. – Какого чёрта ты стреляешь так же метко, как Дэдшот?!
Высокий брюнет встал передо мной, его лицо исказила пылающая ярость, которая затуманивала его чувства и затемняла его и без того слишком тёмный взгляд. Я приковала свой взгляд к его глазам, приподняв бровь, и на моих губах появилась забавная улыбка.
– Я дочь главаря банды, и ты серьёзно думал, что я не умею обращаться с огнестрельным оружием?
Его зрачки, расширенные от гнева, мгновение оценивали меня, прежде чем, наконец, исчезнуть под опущенными веками. Он тяжело вздохнул и сел на журнальный столик.
– Ты думаешь, это были «Королевские Призраки»? – спросила я его тогда.
– Не знаю, но мне нужно позвонить Маркусу…
Он потёр виски пальцами, прежде чем, наконец, признаться мне монотонным голосом, который вызвал неприятную дрожь по моей коже:
– На этот раз я действительно думал, что мы не выживем…
Перед лицом этой ужасной реальности я свернулась клубочком в глубине дивана, прижав колени к груди и обхватив их руками. Мой взгляд потерялся где-то вдалеке, как и мой разум, который блуждал в безднах моих мыслей… Неужели моя жизнь теперь будет такой? Рисковать в любой момент быть убитой пулей в спину? Или потерять кого-то, кто должен меня защищать?
– Я запрещаю тебе, – резко заявила я.
Каз открыл глаза, вопросительно глядя на меня. Затем я продолжила твёрдым голосом:
– Я запрещаю тебе жертвовать собой ради меня, Каз.
На мгновение он, казалось, был удивлён моим заявлением. Но очень быстро его лицо вернуло своё обычное невозмутимое выражение, а его тёмный взгляд стал ещё более суровым и непримиримым, чем раньше.
– Прекрати нести чушь. Я делаю то, что должен, и это всё.
Я вдруг выпрямилась, охваченная новой, пылкой решимостью.
– Нет! Я не позволю никому умереть ради меня, что бы ни говорил мой отец! Больше никогда не делай того, что ты сделал на мотоцикле.
Каз тоже встал, снова возвышаясь надо мной благодаря своей внушительной фигуре. Его глаза, казалось, внимательно изучали каждую черту моего лица в течение нескольких секунд, прежде чем, без предупреждения, одна из его рук обхватила мою челюсть, крепко зажимая мои щёки между его пальцами. Но, как ни удивительно, в этом жесте не было никакой жестокости. Наоборот, он коснулся меня нежно, как будто я была фарфором, который мог разбиться на тысячу осколков от малейшего прикосновения.
– Я сделаю это снова, Эрато, – властно произнёс он низким голосом. – Будь в этом уверена. Я буду делать это столько раз, сколько понадобится, потому что я уже говорил тебе: если они захотят тебя, им сначала придётся убить меня, а это невозможно.
И я почувствовала, как ком подступил к горлу. И я также почувствовала, как на глаза навернулись нелепые слёзы. Потому что мне было больно. Глубоко больно. Больно из-за него. И эта мерзкая боль только усилилась, когда он вдруг провёл большим пальцем по моей щеке.
– Никто не непобедим, Каз, – прошептала я тогда.
И хотя слёз уже не было, он продолжал ласкать мою щеку, ни разу не осмелившись встретиться с моим затуманенным взглядом.
Вдруг у меня вырвался всхлип. И мне стало стыдно. Стыдно быть такой уязвимой. Такой слабой под пальцами этого мужчины. Каз тотчас поднял голову, поспешно впиваясь своими чёрными глазами в мои, и тут я увидела это. Ту ужасную вещь, которую он замуровал в себе, чтобы скрыть от всего мира.
Его слабое место. Его хрупкость. Потому что на самом деле он тоже казался более уязвимым, когда его пальцы касались меня.
Но внезапно он моргнул.
Его грубые пальцы почти сразу покинули моё лицо, как будто этот единственный контакт обжёг их. Он отступил на несколько шагов, и я снова увидела, как между нами пролегла эта невидимая, но очень ощутимая пропасть, препятствующая любому сближению. Без единого слова или взгляда Кровавый Жнец сунул руку в задний карман джинсов, сунул сигарету между губ и повернулся ко мне спиной, чтобы сбежать на террасу.
Тогда я покачала головой, шмыгнув носом, как идиотка, проглотив своё горе. Что на меня нашло? Как я могла так легко сломаться? И более того, перед Казом? Теперь я была зла. Зла на себя. Да, я злилась, что так легко поддалась эмоциям. Потому что, если Маркус Карлтон и научил меня чему-то, так это никогда не ошибаться. Ни перед кем. Иначе однажды мои эмоции превратятся в слабость. Проблема заключалась в том, что Каз, казалось, сносил одну за другой все защиты, которые я строила годами, с обескураживающей, раздражающей и почти пугающей лёгкостью. Как будто моё сердце, в отличие от моего разума, уже полностью доверяло ему.
Чёрт, я дала бекону сгореть.
Я тут же убавила огонь, проклиная свою некомпетентность в кулинарии, как вдруг в большую комнату вошел Каз. Я сделала вид, что не обращаю на него внимания, сосредоточившись на сковороде в руках. Он тяжело опустился на один из табуретов у кухонного острова. Я почти сразу почувствовала, как его мрачный взгляд остановился на мне, слишком пристально разглядывая мои движения. О Боже… Если он продолжит так на меня смотреть, бекон будет не единственным, что горит на этой чёртовой кухне!
– Какие-то проблемы? – спросила я, словно отгоняя свои абсурдные мысли.
– Я поговорил с твоим отцом, – вздохнул он. – Он показался мне довольно… обеспокоенным.
– Удивительно! А я-то думала, ему понравится эта маленькая история с погоней, – съязвила я, доставая из шкафчика две тарелки.
Я положила в них яйца и обугленный бекон и протянула одну высокому брюнету, который быстро поблагодарил меня и проглотил половину тарелки за доли секунды.
– Это так мило – ждать меня! – воскликнула я саркастически.
– Знаешь, ангел мой, ты не можешь понять, потому что у тебя телосложение десятилетней девочки, но чтобы всё это, – начал он, указывая указательным пальцем на своё тело. – Правильно функционировало, требуется гораздо больше еды, чем та жалкая порция, которую ты только что мне дала!
– Если ты недоволен, в следующий раз сам приготовишь себе поесть, как взрослый! – парировала я. – Или ты избежишь траты своей драгоценной энергии на глупые вещи, такие как, например, швыряние шлема об стену…
Он усмехнулся, прежде чем подойти к холодильнику, вероятно, в поисках дополнительной закуски. Мой взгляд задержался на его слегка наклоненном торсе. Его чёрная майка с глубоким вырезом открывала татуированные рёбра, а полностью обнажённые руки давали мне возможность полюбоваться его мощными бицепсами.
Внезапно мой телефон завибрировал в кармане, вырвав меня из неприличного созерцания. Я достала его и нажала на новое уведомление с неизвестного номера, когда странное предчувствие начало медленно сковывать мою грудь…
«Добрый вечер, Розалия».
Ошеломлённая, я несколько секунд смотрела на сообщение, моргая и хмуря брови. Да что…
– Что с тобой?
Глубокий голос Каза вывел меня из оцепенения, и я резко подняла голову к нему, он с любопытством разглядывал меня. Я вдруг поняла, что напряглась, как каменная статуя… Не желая тревожить его из-за простого сообщения, я выдавила улыбку и поспешно убрала телефон, ответив ему голосом, который хотела сделать небрежным:
– Нет, ничего важного. Наверное, кто-то ошибся номером!
Он ещё несколько секунд пристально смотрел на меня, недоумевая от моего странного поведения, прежде чем, наконец, переключить внимание на миску с хлопьями в своих руках. Сжимаясь от волнения внутри, я поспешила убрать свою тарелку и начала подниматься в свою комнату, когда мой телефон снова зазвонил. Моё сердце, казалось, забилось немного сильнее о рёбра, когда я открыла сообщение:
«Ты меня ещё не знаешь, но не волнуйся, милая Розалия, это ненадолго…»
