Текст книги "Падший ангел (ЛП)"
Автор книги: Камилла Креати
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
Он был здесь. Рядом со мной. И жив.
Когда мы наконец стабилизировались, мы несколько секунд оставались неподвижными, тело к телу. Я почувствовала, как его грудь поднялась подо мной, когда он нежно вдохнул аромат моих волос, в то время как мои пальцы сжали полы его пиджака, боясь, что он ускользнет. Уткнувшись лицом в его шею, я прошептала ему, все еще дрожащим голосом:
– П-прости меня. Прости меня, моя любовь…
Его руки обхватили мое лицо, заставляя меня встретиться с ним взглядом. Его взгляд, сияющий эмоциями. Он оглядел каждый сантиметр моей кожи, погладив большим пальцем мою скулу, прежде чем его губы нежно прижались к моему лбу, и он поцеловал меня, прошептав:
– Я люблю тебя, мой ангел.
Мне хотелось, чтобы время замерло. Чтобы мир перестал вращаться. Потому что я была в покое, здесь, в его объятиях. Но у нас больше не было времени любить друг друга. Вокруг нас бушевала буря, и нужно было бежать. Любой ценой.
Я поднялась первой, готовая бежать к выходу, когда стон боли привлек мое внимание. Мой взгляд упал на Каза, все еще на полу, который, ужасно гримасничая, держался за плечо. Черт. Он поранился.
Я тут же опустилась на колени перед ним, в панике толкая его за стол, чтобы мы были в укрытии, и попыталась оценить степень повреждения, помогая ему быстро снять пиджак.
– Ты, должно быть, вывихнул плечо, – констатировала я, видя его форму.
– Все будет в порядке, не волнуйся, – ответил высокий брюнет, пытаясь встать.
– Нет!
Я твердо нажала ему на грудь, заставляя лечь на пол. Он испепелил меня взглядом, но я не обратила на это внимания, просто схватила его руку, осторожно вытягивая ее так, чтобы она была перпендикулярна его туловищу. Возможно, у меня никогда не было настоящей практики, но у меня были теоретические уроки о том, как проще всего вправить конечность в экстренной ситуации. Это не может быть так сложно применить… не так ли?
– Хорошо, слушай меня, – сказала я Казу. – Ты стиснешь зубы, ладно? Будет больно. Я считаю до 3…
Кровавый Жнец кивнул, стоически. Я вдохнула и выдохнула, пытаясь игнорировать дрожь в пальцах, когда начала медленно, но твердо тянуть его руку, считая:
– 1, 2…
Щелк.
Головка плечевой кости встала на место. Не дожидаясь, я оторвала кусок его пиджака и импровизировала повязку вокруг его плеча. Вокруг нас зал начал пустеть, так что теперь мы были легкими мишенями. Нам нужно было выбраться отсюда, пока не стало слишком поздно.
– Все готово, можем идти, – сказала я ему, поднимаясь. – Старайся не двигать плечом, хорошо.
– Легче сказать, чем сделать, – пробормотал Каз, поднимаясь на ноги.
Мы на полной скорости рванули к выходу, прошли под аркой и оказались в вестибюле. Краем глаза я увидела, как Каз достал из брюк Глок. Он снял оружие с предохранителя, готовый выстрелить в любой момент.
И если до сих пор адреналин заглушал мой страх, то теперь я почувствовала, как тревога снова берет верх над моим телом. Мы почти у цели. Это был последний рывок. И все же, дурное предчувствие сжимало мою грудь.
– Эрато! – крикнул знакомый голос.
Возле двери, мой отец и несколько мужчин, казалось, ждали нас, но кого-то не хватало… Где могла быть Сьерра? И Джексон? Я прибавила шагу, каждый пройденный метр приближал меня к освобождению. Мы почти у цели. Но внезапно, три отчетливых выстрела раздались в вестибюле, просвистев у моего уха. Слишком близко. Я замерла одновременно с Казом, глаза расширились от ужаса, когда я обнаружила, что мы теперь окружены десятками и десятками автоматов.
– Вы ведь не собирались уходить так быстро, не так ли?! – прогремел этот голос, который так ужасал меня, из-за моей спины. – Вечеринка только началась…
Призраки оправдывали свое имя, в конце концов. Они возвращались, даже из мертвых, чтобы преследовать нас.
Мы пропали.
40
Каз
Многое могло меня вывести из себя.
Отличники, лязг пустого магазина, ложь, царапина на моем мотоцикле, когда мне перечат, дождливые понедельники, слишком громкие люди или то, что мне приказывают.
Но если бы мне пришлось выбрать что-то одно. Единственное, что приводило меня в неизмеримую ярость. Ярость настолько безумную, что она затрудняла дыхание, заставляла каждый мускул сокращаться и воспламеняла все мое тело, – это была угроза людям, которые дороги мне.
И вид Эрато, стоящей на коленях на полу, с дулом пистолета, приставленным к ее затылку, заставлял меня хотеть сжечь все, взорвать все вместе с собой, свести все к нулю. Я собирался убить их. Всех, до последнего. Это был лишь вопрос минут.
700.
После того, как эти ублюдки из «Королевских Призраков» окружили нас чертовыми АК-12, когда мы наконец собирались выбраться из этого дерьма, они сопроводили нас наверх, прежде чем запереть в этой огромной комнате, похожей на роскошный кабинет. Под ногами у меня были квадратные метры бордового ковра, в то время как черные стены были покрыты огромными старинными библиотечными шкафами. Тошнило от этого.
– Не принимайте такой суровый вид, друзья мои! – воскликнул человек в маске, который танцевал с моей девушкой. – Мы здесь только для того, чтобы поговорить, скажем так, дипломатично!
Судя по вооруженным до зубов мужчинам, которые целились в нас из своих автоматов, этот разговор точно не будет дипломатичным.
Наоборот, это была скорее казнь.
683.
– Прежде всего, ты должен подумать о том, чтобы раскрыть нам свою личность, – сказал тогда Маркус низким голосом.
Мужчина в маске медленно повернул голову в сторону моего босса. Последний, казалось, был в плохом положении. Под прицелом не одного, а двух видов оружия Маркус сильно потел, тяжело дыша, несмотря на узел галстука, который, казалось, был слишком туго затянут вокруг его шеи, как петля приговоренного к смерти. Он производил впечатление свергнутого короля.
– Раз уж ты настаиваешь, мой друг…
Когда мужчина снял маску, я затаил дыхание.
Я узнал его в ту же секунду. Это суровое лицо, эти тонкие, исчерченные белым и тонким шрамом губы и, наконец, эти зеленые, рептильные глаза, слишком близкие к бровям. Этот парень был…
– Грейсон Миллер, – опередил меня Маркус.
Сам глава «Королевских Призраков». И этот монстр наложил свои чертовы, запятнанные грехом руки на Эрато. Несколько раз. Значит, как и все остальные, он умрет. Независимо от его статуса, он окажется в могиле.
620.
– Я рад снова видеть тебя при таких обстоятельствах, мой дорогой Маркус! – воскликнул глава Призраков.
– Отпусти мою дочь, Грейсон. Она не имеет к этому никакого отношения.
– Напротив, твоя дочь будет мне очень полезна. И, кроме того, она обязана мне этой великолепной и болезненной раной, которая украшает мое плечо, представь себе! Исключительный стрелок…
Моя челюсть резко сжалась, когда этот ублюдок наклонился к ней, его пальцы схватили ее подбородок, чтобы заставить ее поднять голову. Маленькая брюнетка гордо смотрела ему в лицо, не выказывая ни малейшего колебания. Нахмурив брови и поджав губы, она впилась взглядом в зрачки Призрака, прежде чем с презрением выплюнуть ему:
– Видимо, не настолько хороший стрелок, раз я промахнулась мимо твоей головы.
Мою грудь расперло от всепоглощающего чувства. Я гордился ею, гордился тем, что она не дрогнула. Я, наверное, был единственным, кто заметил, как дрожат ее руки. Она могла одурачить его, но не меня. Я знал, что ей страшно. Хуже того, она, вероятно, была в ужасе. Потому что Эрато никогда не дрожала. И эта деталь чуть не заставила мои коренные зубы взорваться во рту, так сильно я их сжимал сейчас.
548.
– И ты еще и храбра, моя дорогая… Значит, Рэй не солгал мне о тебе. После того, как ты вывихнула себе большие пальцы, чтобы спасти своего телохранителя, ты ни секунды не колебалась, прыгнув с балкона, чтобы снова сбежать из моих когтей. Какая храбрость! Это замечательно…
Да, она сделала это. После того, как она разоружила этого чертового психа, Эрато прыгнула в мои объятия без малейшего колебания. И хотя мне хотелось кричать на нее от злости, трясти ее, осыпая упреками, потому что мой страх был так велик и удушающ, ее дрожащий голос, когда она назвала меня «моя любовь», победил меня. Потому что, черт возьми, я был слаб. Слаб, когда дело касалось ее.
507.
– Убери свои руки, Миллер, – прорычал я, пока ублюдок не отпускал ее подбородок.
Мое внезапное вмешательство имело преимущество, чтобы привлечь его внимание, он впился своими зеленоватыми глазами в меня. Мои плечи слегка расслабились, когда его пальцы покинули кожу Эрато. Он оценивал меня мгновение, смесь презрения и любопытства застыла на его лице.
– Каз Маршалл, не так ли? Значит, это ты – тот самый телохранитель…
Я поднял подбородок, выдерживая его взгляд. Они могли направить на мой череп сколько угодно АК, я не доставлю им удовольствия покорно подчиниться. Я не боялся. Или, по крайней мере, не за себя.
446.
– Ты такой, каким тебя описали, Каз, – продолжил глава «Королевских Призраков». – Красивый мужчина, импульсивный, высокомерный, устрашающий…
– Извини, что разочаровываю, но ты не в моем вкусе, Грейсон, – парировал я с сарказмом.
– О, я так и думал, поскольку мне также сообщили, что твой «вкус» – это она.
Чтобы подчеркнуть свои слова, он резко прижал дуло своего оружия к затылку Эрато, ее голова откинулась под силой его давления. Брюнетка подняла свои большие карие глаза на меня, ее щеки слегка покраснели, несмотря на все ее усилия не подавать виду. Этот ублюдок был прав…
– Проклятые влюбленные, звучит неплохо, не так ли? – усмехнулся мужчина. – С финалом, достойным величайших шекспировских трагедий…
– Заткнись!
Я едва успел выплюнуть эти слова, как Грейсон Миллер резко перенаправил свой револьвер и нацелил его прямо мне в лоб. Неподвижный, я продолжал бросать вызов его взгляду. Этот ублюдок нисколько меня не пугал, и его угрожающий вид ничего не изменит. Видя, что я не собираюсь сдаваться, мужчина издал скрипучий смешок.
– Как жаль, – вздохнул он. – Видишь ли, я знаю твое слабое место, Каз. И если угрожать твоей жизни недостаточно…
Не говоря ни слова, Грейсон повернулся к Эрато, быстрым движением поднял пистолет, прежде чем нажать на спусковой крючок.
Бум.
Детонация, казалось, зависла в пространстве-времени. Мое сердце, мое дыхание, все мое тело застыло. Как будто именно они были пронзены выстрелом. Тонкий, почти невидимый дым выходил из ствола оружия. И я почувствовал, что снова дышу, только в тот момент, когда мои выпученные глаза остановились на Эре. Она была цела и невредима. Пуля попала в стену, всего в нескольких миллиметрах от ее макушки.
– … угрожать ее жизни будет достаточно? – закончил Призрак.
329.
Я сглотнул, не в силах вымолвить ни слова. Мой рот был сухим, как бумага, в то время как я пытался совладать с чертовым стуком моего жизненно важного органа, который бешено колотился в груди, концентрируя внимание на маленькой брюнетке передо мной. Она жива. Он промахнулся, так что сохраняй спокойствие, Каз.
– Хорошо. Теперь, когда порядок восстановлен, мы можем наконец перейти к серьезным вещам: уничтожению «Кровавых Жнецов».
Уничтожение. Подобно Человеку, который истребляет целые виды, Грейсон Миллер собирался искоренить нас. Истребить до последнего члена нашей банды.
– Не делай этого, Грейсон, – сказал тогда Маркус. – Мы еще можем поговорить, чтобы попытаться найти общий язык.
– Это бесполезно, к сожалению. Ты уже проиграл, мой друг. Калифорния теперь в руках «Королевских Призраков», как скоро будет и вся территория Америки! Ваши маленькие жалкие попытки восстания было особенно легко сорвать… Но я признаю, что крот, проникший в ваши ряды, значительно облегчил мне задачу…
Я вздрогнул от этой новости. Крот? В рядах «Кровавых Жнецов»? Это невозможно.
– Было почти детской игрой найти, например, местоположение вашей старой базы в Окленде, или очаровательного особняка, в котором ты спрятал свою дочь и ее телохранителя, Маркус! Я особенно наслаждался моментом, когда он сгорел дотла, кстати…
Мой череп начал перегреваться. Я попытался вспомнить каждое лицо членов банды. Потому что один из них нас сдал. И из-за него Эра чуть не умерла слишком много раз от рук этих ублюдков «Призраков». Но кто мог нас предать? Кто, черт возьми, знал обо всем? Обо всем с самого начала?
– И, очевидно, – продолжил Грейсон Миллер, – именно благодаря этому кроту мои люди смогли так легко проникнуть на ваш маленький прием сегодня вечером. Да, благодаря Ноксу я наконец смог осуществить свои планы.
Мое дыхание резко перехватило, а в ушах зазвенело. Как будто я только что окунул голову под воду.
Он действительно сказал… Нокс?
– Ты лжешь, – пробормотал я, сжимая челюсти от ярости.
Но из его горла вырвался зловещий смех. Железная маска, которую я изо всех сил старался сохранить с начала этого хаоса, постепенно рушилась, и я больше не мог ничего контролировать. Нокс, один из немногих людей в этой банде, кому я доверял, предал нас. И шок оказался сильнее, чем я предполагал. Потому что теперь я ни в чем не был уверен.
Я почувствовал на себе взгляд Эрато, которая, я догадывался, была теперь смертельно обеспокоена.
– И зачем ему это делать? – воскликнула она, вероятно, сохраняя надежду, что это просто очередная ложь нашего врага.
– Люди иногда готовы на все в обмен на большую пачку денег и обещание поддельного паспорта, а в качестве бонуса – билет в один конец туда, где им больше никогда не придется марать руки, чтобы выжить… Это печально, но это так!
Гнев, непонимание, грусть и разочарование. Поток чертовски противоречивых чувств захлестнул меня. Мне было трудно поверить, что Нокс предал «Кровавых Жнецов», свою семью, ради денег. Но, в конце концов, может быть, я знал его не так хорошо… Ведь он в последнее время был отстраненным. И несмотря на его почти тошнотворную иногда общительность, он очень редко говорил о своей личной жизни и о своем прошлом.
Кусочки головоломки постепенно складывались в моем мозгу. Я доверился незнакомцу. И этот незнакомец обвел меня вокруг пальца в ответ. Вот почему теперь мы оказались в этой дерьмовой ситуации и покорно ждали смерти, как свиньи, которых ведут на бойню. Потому что мы с Маркусом потеряли бдительность. И нас красиво обманули, ни о чем не подозревая.
– В этот час, этот милый Нокс, должно быть, уже в самолете, направляющемся в Гонконг или на Ямайку! – насмехался над нами Грейсон.
Если он продолжит, я, в конце концов, выбью ему зубы. И плевать на направленные на меня АК.
Он сделал несколько шагов по комнате, его ужасная насмешливая усмешка никогда не сходила с его лица, прежде чем остановиться напротив меня. Его зрачки впились в мои, и он сказал мне слащавым тоном, который только усилил мою ненависть:
– Ты тоже мог бы получить те же преимущества, Каз, если бы присоединился к рядам «Королевских Призраков»…
Я стиснул зубы, пытаясь изо всех сил взять себя в руки. Сейчас не время срываться. Но тут Миллер повернулся к Эрато, которая дерзко выдержала его взгляд.
– И ты тоже, моя дорогая… В конце концов, твой отец принес тебе только проблемы. Зачем тебе оставаться верной банде, ради которой он тебя бросил? Если ты объединишься со мной…
– Лучше сдохну, – парировала она, даже не дождавшись, пока он закончит фразу.
И в подтверждение своих слов, она плюнула под ноги главарю «Призраков».
Определенно, она никогда не перестанет меня удивлять. И я, вероятно, никогда не перестану влюбляться в нее с каждым днем все сильнее.
– Хорошо! – воскликнул Грейсон, чья гримаса выдавала его раздражение. – Тогда я восприму это буквально. Потому что сегодня вечером вы все умрете. Но поскольку простая казнь не может соответствовать уровню «Кровавых Жнецов», присутствующих в этой комнате, я решил действовать иначе. С большей оригинальностью, скажем так…
Дегенерат вытащил из кармана другой револьвер, а точнее Наган M1895. Другими словами, пистолет, наиболее часто используемый для…
– Русской рулетки! – почти пропел Миллер. – Одна пуля и случай. Либо вам повезет, либо вы умрете.
Мои глаза тут же приковались к Эре, все еще стоящей на коленях у ног этого монстра. И несмотря на ее лицо, ставшее бледным после объявления о болезненной игре, ее тусклые глаза, растрепанные волосы и рот, потерявший свой яркий красный цвет, она оставалась красивой. Невероятно красивой. Ее место не здесь, в этом аду на земле.
– Начнем с малого…
Грейсон Миллер поднял руку в сторону одного из приспешников Маркуса. Гробовая тишина опустилась на комнату, каждый из нас затаил дыхание. И без тени сомнения его указательный палец нажал на курок. Выстрел раздался. Мужчина тяжело упал на карминный пол, с пулей между глаз.
– Не повезло, – парировал Грейсон, пожав плечами.
Мой пульс участился. Теперь я был уверен: мы умрем. Как скот, предназначенный для бойни, Грейсон Миллер собирался убить нас без малейшего угрызения совести, выстрелом в череп, произведенным хладнокровно. Как будто наша жизнь ничего не стоила. Как будто мы были не более чем пешками на его шахматной доске. Мои глаза уставились на труп, лежащий на полу, из пробитого лба которого текла красноватая струйка. Каждый из нас, несомненно, видел в этом лишь мрачное отражение того, что скоро нас ждет. Смерть.
Грейсон Миллер перезарядил свой револьвер, прежде чем повернуть барабан. Наган 1895 года имел емкость семь патронов. Другими словами, у последнего человека Маркуса, Джона, было шесть шансов выжить. Шесть шансов жить. Все с той же леденящей манерой автомата главарь «Призраков» нажал на курок, но на этот раз пуля не вылетела. «Кровавый Жнец» испустил вздох облегчения, освободившись от бремени смерти.
– Вот наш первый счастливчик! Жаль, что от тебя нет никакой пользы…
И прежде чем кто-либо успел осмыслить эти слова, Грейсон снова выстрелил. Он нажал на курок дважды. Дважды, прежде чем раздался выстрел, и пуля с громким звуком пронзила черепную коробку Джона, который, в свою очередь, упал на пол, умерший мгновенно.
Не в силах сдержаться, я посмотрел на Эрато напротив меня. Ужаснувшись, она смотрела на труп «Кровавого Жнеца», который медленно истекал кровью. Ее глаза были полны слез и отвращения. Тогда я хотел, да, я хотел крикнуть ей, чтобы она закрыла глаза. Чтобы она заткнула уши. Чтобы она сбежала. Чтобы она больше никогда не сталкивалась с таким хаосом. Но когда она просто сглотнула, подавляя свою печаль, прежде чем стиснуть зубы и отвести взгляд от мертвеца, чтобы бросить мрачный взгляд на Грейсона Миллера, ком, казалось, застрял у меня в горле. Но как эта девушка могла оставаться такой сильной? Такой сильной перед лицом смерти, которая нависла над нами, как чертов Дамоклов меч, готовый разрезать нас пополам своим острым лезвием?
Потому что я не смирился. Нет, я не приму ее смерть. Я уже потерял друга сегодня вечером. Я не потеряю ее.
– Вы не имели права, – возмутилась она тогда. – Этот человек выиграл. Он выиграл право на жизнь по правилам вашей глупой игры, и вы все равно убили его!
– Он был всего лишь сопутствующим ущербом, – ответил «Призрак» с небрежностью. – Ничтожное существо, не имеющее никакого значения, моя дорогая… Игра еще не началась! Теперь мы будем играть по настоящим правилам русской рулетки. И если вы попытаетесь проявить хоть малейшее неповиновение, не забывайте, что мои люди не задумываясь уберут вас. Всех троих.
– Настоящие правила? – повторила Эрато, недоверчиво.
– В русской рулетке, – начал я тогда мрачным голосом. – Сам игрок должен приставить пистолет к своему виску, прежде чем нажать на курок…
Тяжелая тишина повисла в комнате.
80.
Я быстро взглянул в сторону своего босса. Он оставался невозмутимым перед этим объявлением, просто сохраняя лицо, выдерживая взгляд Грейсона Миллера. Его дочь, однако, теперь смотрела в пол. И то, что я не видел выражения ее лица, беспокоило меня еще больше. Она собиралась натворить глупостей. Я был в этом убежден. Но я не позволю ей это сделать.
– Кого я назову первым? – спросил ублюдок перед нами, как будто это была просто игра.
Медленным и расчетливым шагом, который повысил наше кровяное давление, Грейсон Миллер разглядывал нас одного за другим, рыская вокруг нас, как хищник. Секунды быстро таяли, но не так быстро, как мой пульс, стучащий в висках. И я начал молиться. Молиться, как сумасшедший, чтобы он не посмотрел на нее. Молиться, как сумасшедший, чтобы он выбрал меня. И когда он остановился, его зеленоватые глаза коварно уставились на мои, я был почти облегчен. Потому что так все и должно было быть. Это была моя чертова судьба: защищать ее. С самого начала. И я мог догадаться о ее выражении лица отсюда. Я почти мог увидеть ее бледное лицо, ее красивые карие глаза, расширенные от изумления, слезы, почти сразу же отражающиеся в них, пока она приоткрывала свои теперь сухие губы. Ее губы, которые я мечтал целовать день и ночь. Целовать, целовать снова и снова, до боли.
Я же ей повторял несколько раз, что если они захотят ее, им придется сначала убить меня.
49.
Когда Грейсон собрался заговорить, его изрезанный шрамами рот расплылся в ужасной улыбке, но его резко опередил громкий голос:
– Я! Моя очередь играть.
Мое чертово сердце остановилось, я был уверен. Эрато встала на ноги, спина прямая, кулаки сжаты вдоль бедер, подбородок вперед. Все АК-12 нацелились на нее. Но она не дрогнула. Потому что она казалась более чем когда-либо решительной. Решительной спасти мою жизнь, чего бы это ни стоило. И самое ужасное во всем этом, что я даже не был удивлен. Это было похоже на нее, если честно, открывать свой большой рот, когда не следовало.
– Эра! – прорычал тогда Маркус.
– Сядь, – приказал я ей мрачным голосом. – Сейчас не время говорить глупости.
Но брюнетка сделала по-своему, сознательно игнорируя нас. Она впилась своим холодным взглядом в Грейсона Миллера, который несколько секунд смотрел на нее, удивленный, прежде чем ужасающий смех наконец не сотряс его горло. Смех, который не предвещал ничего хорошего.
– Значит, ты готова пожертвовать собой?! – воскликнул он.
В ответ она протянула ему ладонь, ожидая, что он даст ей револьвер. Моя кровь закипела. Кипящий жар прошел по моим мышцам. Происходило короткое замыкание. В моей голове происходило короткое замыкание. Не в силах даже контролировать себя, я сделал шаг, тело напряжено. Она не могла. Нет. Она не имела права делать это.
26.
Не успел я сделать жест, как все автоматы уже нацелились на меня, готовые убрать меня.
– Бесполезно что-либо пытаться, Маршалл.
Мои зубы застучали от злости, пока я пытался взять себя в руки, сжимая кулаки до побеления костяшек. Не отрывая от меня глаз, Грейсон Миллер медленно положил приклад оружия в руку Эрато. Моя челюсть сжалась еще сильнее от ненависти, раздирающей мое тело. Или, может быть, это был страх. Животный страх, который начал грызть мой живот и сжимать горло, доводя меня до чертового холодного пота. Потому что я был напуган, как ребенок в кошмаре, при мысли о том, чтобы потерять ее. Потерять и ее тоже.
12.
– Не делай этого, Эра! – возмутился Маркус в нескольких метрах от нас.
Она повернула голову в его сторону, подарив ему извиняющуюся улыбку, прежде чем ответить низким голосом:
– Прости меня, папа.
5.
И когда она подняла руку, прижимая холодное дуло револьвера к своему виску, я почувствовал, как мир рушится под моими ногами. Нет. Ее зрачки искали мои, как будто это был самый последний раз, когда она могла их увидеть. Нет.
3.
Она не улыбалась мне, но одинокая слеза покинула ее изогнутые ресницы, чтобы скатиться по щеке. Нет.
2.
Я увидел, как ее указательный палец коснулся курка, как я ее учил, прежде чем…
1.
Бум.
Мощный порыв воздуха отбросил нас на пол. Я услышал, как двери комнаты взорвались, как и большие окна, которые с грохотом разлетелись на куски. Оглушенный и лежащий на бордовом ковре, я попытался быстро прийти в себя, все мои чувства были в боевой готовности. К сожалению, когда я открыл глаза, я увидел только густой сероватый дым, который начал жечь мою сетчатку. Меня охватил сильный кашель, пока я пытался продвинуться вслепую, опираясь на мебель, чтобы встать.
Но я снова бросился на землю, прижимая живот к полу, когда над моей головой засвистели очереди выстрелов. Черт возьми!
Внезапно паника охватила мое тело.
– Эра! – крикнул я мощным голосом, пытаясь перекрыть какофонию пуль.
Она не отвечала. Она не отвечала, черт возьми! Звук оружия, опустошающего магазины, был слишком громким. И этот чертовски густой дым мешал мне найти ее. Тогда я начал ползти среди обломков, надеясь, что ее не задела шальная пуля.
– Эра, на пол! Оставайся на полу!
Через несколько секунд туман рассеялся, и я увидел кровавую сцену, разворачивающуюся вокруг меня. Трупы лежали на полу, в то время как последние «Призраки», все еще стоявшие, были осаждены выстрелами, доносящимися из коридора. Выстрелами наших союзников. Я смутно узнал силуэты близнецов, и даже Коннора. «Кровавые Жнецы» вернулись, чтобы спасти нас. И когда я, наконец, увидел Эрато на другом конце комнаты, защищающую голову руками, огромное облегчение расслабило мое напряженное тело. С ней все было в порядке. Мое сердце снова могло начать биться.
– Э-это невозможно! – воскликнул главарь «Королевских Призраков». – Как…
– Ты уже проиграл, Грейсон, – парировал Маркус, медленно поднимаясь. – Мы атаковали вашу штаб-квартиру в Неваде уже несколько часов назад. И это был всего лишь вопрос минут, прежде чем наши подкрепления прибудут, чтобы вытащить нас отсюда. Возможно, Нокс позволил тебе войти в дворец сегодня вечером, но он, очевидно, не предупредил тебя о второй половине плана. Так что прими свое поражение и брось оружие. Все кончено.
У мужчины с зелеными глазами, окруженного со всех сторон, теперь не было никакого шанса выбраться. И он это знал. Стиснув губы, он сглотнул, продолжая смотреть на Маркуса с ненавистью. Слишком большой ненавистью.
– Раз мне больше нечего терять…
Я не успел осознать, Грейсон Миллер обернулся, выхватил свой пистолет и выстрелил. Он выстрелил прямо в Эрато.
Нет.
Этого не могло…
История не могла закончиться вот так, не так ли?
Мое тело застыло. Мое дыхание перехватило. Мое сердце остановилось. Я повернулся в ее сторону, парализованный. Там была кровь. Кровь повсюду. Алая. Алая, пачкающая ее такое белое платье.
Но эта кровь была не ее.
– Папа! – закричала она.
И ее крик пронзил мою грудь. Он разорвал меня всего и дико растерзал мою кожу. Ее боль я почувствовал, как свою собственную. Мне было больно. Так больно теперь.
Маркус только что пожертвовал собой, прикрыв пулю своим телом, чтобы защитить свою дочь.
Почти сразу же павший главарь «Королевских Призраков» был изрешечен выстрелами неистовствующих «Кровавых Жнецов». С пробитой кожей он упал на землю, мертвый, купаясь в алой луже собственной крови.
Но мое внимание оставалось приковано к Эрато. Поднявшись, шатаясь, я медленно приблизился к ней. Было ли это эгоистично с моей стороны, это глубокое облегчение при виде ее нетронутого лица? Было ли это эгоистично с моей стороны, огромное счастье при виде этих пятен крови, которые были не ее? Было ли эгоистично любить ее до такой степени, что беспокоиться только о слезах, стекающих по ее такому красивому лицу?
– Оставайся со мной, папа! Я-я… я тебя вылечу, хорошо? – лепетала она. – Нужно просто остановить кровотечение. Я справлюсь, тогда… тогда…
Голос, сотрясаемый рыданиями, Эрато в панике прижимала свои слишком маленькие ладони к зияющей дыре, которая пробила грудь Маркуса. Слишком быстро ее пальцы пропитались кровью, которую она поспешила вытереть о свое платье, всхлипывая. Тогда я опустился рядом с ней, максимально осторожно положив руку ей на плечо. Она вздрогнула, устремив свои большие, потонувшие в горе, карие глаза в мои, прежде чем в отчаянии протянуть мне запястье своего отца.
– Я-я не нахожу его пульса! Помоги мне, Каз! Нам нужно найти его пульс! – почти умоляла она меня.
Было слишком поздно, должен был бы я признаться ей. Но я просто подчинился ей, положив пальцы на уже бледную кожу моего босса. Я почувствовал, как под моим указательным и средним пальцами пульсирует слабый, едва уловимый удар.
– Прости меня, моя дочь, – прошептал тогда слабый, едва слышный голос. – Прости, что никогда не мог быть на высоте…
И я больше не почувствовал его пульса. Все было кончено.
– Нет! – закричала Эра. – Я прощаю тебя! Я прощаю тебя, папа, но умоляю тебя, не оставляй меня! Не бросай меня снова!
И ее слезы усилились, сильнее, чем когда-либо. Ее рыдания заставили ее плечи вздрагивать, руки дрожать. И я был в агонии. В агонии перед ее болью, которую я не знал, как облегчить. Тогда, не раздумывая, я обнял ее хрупкое тело. На мгновение она попыталась освободиться, изо всех сил борясь со мной, чтобы я отпустил ее, крича мне о своем горе и ярости. И хотя ее кулаки, бьющие меня по груди, причиняли мне невыносимую боль, я не ослабил свою хватку вокруг ее плеч. Нет, наоборот, моя рука сомкнулась на ее затылке, прижимая ее взволнованное тело к моему еще сильнее.
Поняв, что я не собираюсь ее отпускать, она перестала бороться, уткнувшись головой мне в шею. Тогда я почувствовал, как ее теплые слезы промочили мою кожу, пока ее пальцы отчаянно цеплялись за полы моей рубашки. Она могла отвергать меня столько раз, сколько захочет, но я ни за что не отпущу ее. Потому что я пообещал ей, в ту ночь, после того как мы занимались любовью, что я никогда не брошу ее. Никогда.
Эта девушка была моим адом и моим раем одновременно. Моим наказанием и моим искуплением.
Мой падший ангел.
