Текст книги "Падший ангел (ЛП)"
Автор книги: Камилла Креати
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
4
Эрато
Уставившись на дорогу, которая уже несколько минут проносилась за окном, я начала серьезно скучать, раздраженная тем, что снова не знала, куда меня решили отвезти, не спросив моего мнения.
Устав от однообразия пейзажа, я начала рассматривать Кровавого Жнеца рядом со мной. Сосредоточенный на дороге, он слегка хмурился, отчего на его лбу появлялись складки. Надо признать, что его сбивающая с толку красота, к сожалению, не могла оставить никого равнодушным. Его четко очерченная челюсть, прямой нос и мрачный, устрашающий взгляд, обрамленный непослушными каштановыми прядями, падающими на лоб, придавали ему очень привлекательный образ плохого парня.
Мой взгляд задержался на его мускулистых руках, покрытых тысячами разнообразных татуировок. На его правой руке я заметила крест, обвитый змеей, розы в довольно готическом стиле, а также испещренную шипами игральную карту – туз пик. Его рука, крепко державшая руль, была украшена костями, изображающими его скелет, доходящими до фаланг, обведенных различными широкими серебряными кольцами. Затем, поднимаясь к вороту его футболки, можно было разглядеть крылья черной бабочки, обвивающие его горло, и тонкую серебряную цепочку.
– Ты закончила пялиться на меня? – спросил он, сразу же вырывая меня из размышлений.
Я быстро перевела внимание на дорогу, пытаясь игнорировать внезапно хлынувший к моим щекам румянец. Я не пялилась! В конце концов, нет ничего плохого в том, чтобы немного понаблюдать за кем-то. Это было совершенно нормально. Если мне предстояло застрять с ним в каком-то далеком, неизвестном краю на довольно долгое время, я должна была привыкнуть к его обманчивой внешности и его истинной демонической натуре...
Чтобы попытаться сменить тему, я прочистила горло, прежде чем спросить:
– Куда мы вообще едем?
– Твой дорогой папочка тебе ничего не сказал? – саркастически ответил он.
Я нахмурилась. Папочка... Это слово странно прозвучало в моей голове. Наверное, потому, что мне редко доводилось его использовать...
– Нет, – призналась я шепотом, который хотела бы сделать менее дрожащим.
Я почувствовала, как его взгляд задержался на мне на несколько секунд, прежде чем вернуться к дороге. В конце концов, может быть, он думал, что я важна для своего отца и всегда была частью его жизни. Что он доверял мне свои секреты, что мы делились воспоминаниями, смехом и привязанностью. Откуда ему знать, что этот человек был мне почти чужим, и что он сам, вероятно, разделил с ним больше, чем я?
Когда мы с мамой переехали в Огайо, мне было десять лет. И хотя я кричала, плакала и цеплялась за пиджак отца, словно от этого зависела вся моя жизнь, мы все равно сели в самолет. Маркус Карлтон, возможно, научил меня быть сильной, храброй, защищать себя, когда это необходимо, и стрелять из огнестрельного оружия по силиконовой мишени, но он никогда не готовил меня к жизни без отца. Первые годы были тяжелыми. Нет смысла рассказывать, как я дорожила открытками, которые он присылал мне на день рождения, и с каким нетерпением ждала его еженедельного звонка в пятницу вечером, возвращаясь из школы, как некоторые ждут прихода Санты Клауса, прислонившись к окну. Но в итоге он перестал звонить, а я поняла, что он никогда не вернется. И моя грусть уступила место обиде, этому ужасному чувству, которое разъедает тебя изнутри с каждым днем все сильнее. Не было смысла бороться за сохранение связи, которую он, казалось, старался разорвать. Я просто смирилась с реальностью. Мой отец бросил нас с матерью. Он выбрал свою банду...
Пока я сидела в тишине несколько минут, потерянная в мрачном и густом тумане своих мыслей, его низкий голос раздался в салоне, внезапно вырвав меня из болезненного транса:
– Мы приехали.
Подняв глаза, я увидела дом весьма современной, кубической и лаконичной архитектуры, в два этажа, который сильно напоминал логово банды, но был гораздо менее внушительным. Белый фасад украшали несколько больших окон, а также массивная дверь из черной стали. Затерянный посреди природы, теперь у меня было ощущение, что мы остались одни во всем мире, что, к сожалению, не предвещало ничего хорошего.
Каз первым вышел из машины. Пока брюнет выгружал багажник, я забрала свою сумку, и мы направились к входной двери. Когда он достал связку ключей из кармана, я спросила его:
– Но что мы здесь делаем?
Не удостоив меня ответом, он открыл дверь и вошел в дом. Я последовала за ним и была приятно удивлена, увидев современный и светлый интерьер, сильно отличающийся от всей той громоздкой черной мебели в огромной вилле моего отца.
– Черт, от всего этого белого у меня уже голова болит, – проворчал Каз.
– А если вместо того, чтобы говорить о влиянии декора на твое здоровье, ты объяснишь, что я здесь делаю, одна с тобой? – раздраженно сказала я.
Он повернулся в мою сторону, и гнев значительно омрачил его черты. Внезапно приблизившись ко мне, он в одно мгновение сократил безопасное расстояние, которое до сих пор нас разделяло. Его высокий рост давал ему преимущество, и пока он возвышался надо мной, опасная аура, казалось, медленно окутывала нас, вызывая неудержимую дрожь по всей моей открытой коже, в то время как кислорода в моих легких становилось все меньше и меньше.
– Слушай меня внимательно, паршивая девчонка. Твой отец четко приказал мне обеспечить твою безопасность, потому что, если ты еще не поняла, тебе угрожает одна из крупнейших банд в штате. А я не из тех, кто терпит неудачу, так что тебе лучше тихо сидеть взаперти здесь и заткнуть свой чертов рот, потому что пока у меня все еще есть безумное желание разнести твой череп моим пистолетом. Я достаточно ясно выразился?
Я сжала кулаки в ярости, ногти впились в плоть моих ладоней. Я сделала решительный шаг вперед, не отводя от него взгляда, несмотря на его слова, которые слишком походили на угрозы.
– А теперь ты будешь слушать меня! Ты не мой отец, так что перестань отдавать мне приказы и просто постарайся подчиняться его указаниям, как та хорошая дворняжка, которой ты являешься! – выплюнула я.
В его глазах вспыхнула ярость. Внезапно мое дыхание перехватило. Он схватил меня за горло и прижал к стальной двери. Затылок и спина сильно ударились о металл, вырвав у меня стон боли, в то время как мой мучитель усилил хватку, чтобы удерживать меня крепче. Лицо его было искажено яростью, он наклонился очень близко ко мне, и я чувствовала его горячее, прерывистое дыхание на своей коже.
– Никогда больше не смей этого говорить.
Его рука, сжимавшая мое горло, не давала мне возможности пошевелиться. В любом случае, у меня не хватило духу двинуться. Его взгляд никогда еще не казался мне таким мрачным и ужасающим. Ненависть, страх... Ужасные и противоречивые чувства захлестнули меня, пока я чувствовала, как моя храбрость сгибается под натиском его убийственных зрачков.
Медленно, как и во время нашей первой стычки несколькими часами ранее, он наклонился к моему уху, прежде чем продолжить хриплым шепотом, который леденил меня от ужаса:
– Потому что здесь, ангел мой, ты одна, ты в моей власти, и даже твой отец ничего не сможет сделать, когда я решу навсегда заставить замолчать твой маленький невыносимый голосок.
Он внезапно отпустил мою шею, отступив на несколько шагов, продолжая враждебно меня разглядывать. Все еще прижатая к двери, я бросила на него мрачный взгляд, который, как я надеялась, скрывал слезы, застилающие мне глаза.
Мой желудок скрутило, когда он издал короткий циничный смешок, отступив еще на шаг, сохраняя эту невыносимую усмешку на губах. В этот момент он решил нанести мне контрольный удар, бросив с безразличным видом:
– И потом, насколько я понял, он не особо-то и дорожит тобой, не так ли?
5
Эрато
Уставившись в безупречно белый потолок уже слишком много часов, я не могла уснуть. Вскоре я почувствовала, как ласка рассвета, пробивающегося сквозь черное небо, касается моей кожи, согревая ее. Я повернула голову к маленькой прикроватной тумбочке, где лежал мой мобильный, и коснулась экрана, чтобы включить его. 6:47.
Я снова перевернулась в этих, вероятно, новых простынях, быстро поняв, что уснуть не получится. Раздраженная, я резко поднялась, чтобы осмотреть комнату, в которой находилась.
Накануне, после моей ожесточенной ссоры с Кровавым Жнецом, я наконец пришла в себя и бросилась наверх, чтобы спрятаться в первой попавшейся комнате, которую можно было запереть. Спальня была довольно просторной и оформлена в минималистском стиле. Она была залита светом благодаря огромному окну, занимавшему целиком одну из четырех стен. Оказавшись в безопасности, я швырнула сумку в угол и рухнула на кровать размера кинг-сайз. Несмотря на неоспоримый комфорт, я не могла уснуть, все еще преследуемая событиями, произошедшими чуть раньше.
Как он мог так со мной разговаривать? Неужели у него действительно нет никакого сочувствия? Был ли он лишен всякой чувствительности? Конечно, я любила играть с огнем, иногда рискуя обжечь крылья, но здесь, должна признаться, я уже не была уверена, что хочу продолжать игру... То, что я прочла в его глазах, было не просто гневом, нет, это была ненависть. Он ненавидел меня всем своим существом. И теперь, запертая здесь с ним, я совсем не чувствовала себя в безопасности. По правде говоря, он меня ужасал.
Черт, Эра, возьми себя в руки!
Я резко вскочила. Ледяной контакт плитки подействовал как электрошок, разбудив все клетки моего тела за долю секунды. Затем я схватила несколько вещей, прежде чем осторожно открыть дверь своей комнаты, чтобы осмотреться.
Без происшествий, ничего подозрительного.
Я полностью вышла из комнаты и углубилась в длинный коридор, слабо освещенный дневным светом, в поисках ванной. Я открыла несколько дверей наугад, молясь, чтобы не наткнуться на придурка, с которым сожительствовала, пока, наконец, не нашла нужную. Я поспешила запереть дверь и быстро разделась, чтобы броситься в просторную душевую кабину.
Вздох облегчения вырвался у меня, когда обжигающе горячая вода мягко потекла по моей шее, мгновенно давая ощущение возрождения. Закончив душ, я надела спортивную одежду: леггинсы и спортивный топ. У меня было твердое намерение обойти всю территорию, чтобы изучить окрестности. Может быть, по пути я наткнусь на доброго и красивого Прекрасного Принца, приехавшего на своем белом коне, чтобы спасти меня из лап моего ужасного тюремщика?
Я спустилась по ступенькам на цыпочках, чтобы не насторожить своего телохранителя. Открыв дверь без лишнего шума, я смогла перевести дух. Выход из этих слишком белых стен, казалось, снял тяжесть с моих хрупких плеч.
Мои ноги сначала привели меня за современный дом, где не было ничего, кроме террасы, нависающей над обрывом. Отлично, мой отец действительно все предусмотрел, чтобы я могла покончить со всем этим, если совместное проживание с его очаровательным приспешником окажется невыносимым!
Затем я повернула назад и направилась к воротам, решив найти какой-нибудь выход в случае слишком большой опасности. К сожалению, двигаясь по краю этой дороги, где движение было таким же несуществующим, как в Антарктике, я пришла к печальному выводу, что нас окружают только пальмы и всевозможная растительность, вероятно, еще на многие километры вокруг. Маркус Карлтон действительно все продумал... Здесь не было шансов наткнуться на кого-либо. Я могла уже готовиться к своим похоронам...
Когда я возвращалась к дому, немного разочарованная этой короткой вылазкой, я увидела на дорожке виновника моих мучений, который выглядел взволнованным. Заинтригованная и не желая доставлять ему удовольствие снова терроризировать меня, я подошла к нему. Он стоял в профиль, с мобильным телефоном у уха, озабоченно осматривая окрестности.
Я слишком быстро заметила, что на нем были только серые спортивные шорты, и его напряженная спина демонстрировала мощную мускулатуру, а также татуировку, покрывающую почти всю спину и плечи. Он тут же резко повернулся, быстро повесил трубку, не потрудившись сказать собеседнику ни слова.
Он широким шагом направился ко мне, и я пришла к выводу, что, несомненно, была источником его раздражения. Для разнообразия, иронизировало мое сознание...
– Черт, где ты была? – воскликнул он, останавливаясь прямо передо мной.
Я выдержала его взгляд, хмурясь из-за его неизменно агрессивного тона.
– И тебе доброе утро...
– Ответь на мой вопрос! – разозлился он; мой ответ, похоже, его не развлек.
– Расслабься, я просто вышла прогуляться, немного осмотреться, не нужно драматизировать...
– Осмотреться? Ты издеваешься надо мной?!
Он закрыл глаза, тяжело выдохнул и ущипнул себя за переносицу, словно пытаясь взять себя в руки. Когда он открыл веки, казалось, что он восстановил контроль над своими эмоциями, но его взгляд по-прежнему выдавал его убийственные намерения.
– Когда тебе угрожают яростные психопаты, и тебя ставят под наблюдение парня для обеспечения твоей безопасности, меньшее, что ты можешь сделать, – это предупредить его, когда решаешь выйти размять ноги.
Я скрестила руки на груди, бросая на него злой взгляд, прежде чем язвительно парировать:
– А когда яростный психопат – это тот, кто должен «обеспечивать твою безопасность», что ты делаешь?
Он ничего не ответил, продолжая сверлить меня черным взглядом, прежде чем тот медленно опустился на мое тело и задержался на горле. За секунду его выражение лица изменилось. Словно его пронзило какое-то... чувство вины? Раскаяние? Нет. У него, конечно, не было бы человеческих чувств.
– Больше ничего не делай, не поговорив со мной сначала, это понятно?
На самом деле, это был не вопрос, а приказ. Раздраженная этим разговором, я собралась направиться к двери, когда его большая татуированная рука обхватила мою руку, не давая мне продолжить путь. Резким рывком он притянул меня к себе, впиваясь зрачками в мои.
– Понятно? – повторил он, более угрожающе.
Я несколько секунд оценивала его взгляд, колеблясь между подчинением и риском сломать кости.
– Да, босс, – ответила я, наконец. – Мне можно сходить пописать теперь, или ты собираешься сопровождать меня и в туалет?
Он смотрел на меня еще несколько секунд, затягивая наш бурный зрительный контакт и горячее прикосновение его пальцев к моей коже, прежде чем, наконец, отпустить меня. Повернувшись ко мне спиной, он направился к задней части дома.
Я без промедления вошла внутрь и направилась в гостиную, чтобы пройти на большую, оборудованную и открытую кухню. На стене мое внимание привлекло огромное зеркало. Тонкие черты моего лица были вытянуты от усталости, под каймой моих длинных ресниц начинали залегать тени, цвет лица казался тусклым: несомненно, мне нужен был отдых. Или хороший слой макияжа...
Пока я разглаживала свои длинные каштановые волосы, моя рука прошла мимо особого места, которое привлекло внимание Каза. Моя шея. Туда, куда он так агрессивно приложил руки накануне. Я кончиками пальцев коснулась тонкой кожи горла, опасаясь, что эта область может быть чувствительной. Это было нелепо, Кровавый Жнец не сжимал до такой степени, чтобы задушить меня или оставить болезненные синяки. И все же мне все еще казалось, что я чувствую его пальцы вокруг своей шеи...
Очень нуждаясь в том, чтобы освежиться и заодно отвлечься, я налила себе большой стакан воды, прежде чем рухнуть на внушительный угловой диван, с которого открывался захватывающий вид на долину Окленда.
Я взяла свой телефон, чтобы быстро позвонить маме. В конце концов, когда я уходила из дома, она была мертва от беспокойства, и я была практически уверена, что теперь, когда я далеко от нее, она волнуется еще больше. Раздался всего один гудок, прежде чем она взяла трубку.
– Алло, Эра? Все хорошо, дорогая? Ты хорошо добралась? Твоего отца рядом нет, надеюсь… – засыпала она меня вопросами с самого начала.
– Нет, не волнуйся, мама, его здесь нет. Как ты там, дома?
Я решила быстро сменить тему, не желая проходить полный допрос. И я также хотела избежать еще большего беспокойства, чем она уже испытывала.
– О, знаешь, после твоего отъезда жизнь вернулась в свое обычное русло… Администрация колледжа дважды звонила на этой неделе по поводу всех формальностей твоего внезапного «заграничного академического отпуска». Это почти преследование! Мне пришлось на ходу выдумывать место назначения, и я выбрала Южную Америку. Тебе нравится эта ложь, Южная Америка?
– Отлично! Если кто-то спросит обо мне, скажи им, что я учусь расшифровывать древние языки в храме ацтеков, и что у меня проблемы с Wi-Fi посреди джунглей и комаров.
– Твои друзья не пытались связаться с тобой? – забеспокоилась она.
– На самом деле, не особо… Предлог «незапланированное путешествие в изолированную страну для духовного восстановления», должно быть, удивительно их убедил.
– Я знаю, что ты скучаешь по дому, моя маленькая крошка, и что нелегко все бросить вот так, в один день. Но ты боец. Не волнуйся, твой отец быстро уладит ситуацию, и все снова станет как прежде, я уверена.
Я сглотнула, горло внезапно сжалось, и единственное, что у меня хватило сил произнести, была ложь:
– Я тоже уверена, мам...
Немного успокоив ее относительно своего состояния, очевидно, умолчав об угрозах смерти и удушении, я повесила трубку, внезапно задавшись вопросом, где же может быть мой мучитель. В доме было слишком долго тихо... Я встала и решила снова выйти из дома, идя по тому пути, которым он ушел несколько минут назад. Может быть, он спрятал от меня существование великолепного пейзажного бассейна? Или даже сауны?
Даже после очередного обхода территории Каз оставался без следа. Где он? Он ведь не мог испариться? Когда я собиралась повернуть назад, странный шум привлек мое внимание. Я прислушалась, чтобы определить источник этих повторяющихся звуков, и решила двигаться в этом направлении. Обойдя дом, я наконец наткнулась на поднятую большую дверь гаража. Я нерешительно заглянула внутрь, и мои глаза мгновенно привлекло движущееся тело.
Стоя спиной ко мне, Кровавый Жнец, казалось, вымещал свою злость на бедном боксерском мешке, подвешенном к потолку на толстой цепи. Я на мгновение не смогла отвести глаз от этого удивительного и захватывающего зрелища. Его кожа, блестящая от пота, казалось, отражала солнечные лучи, а его тело, которому позавидовал бы даже Аполлон, двигалось с безупречным контролем и точностью, заставляя его мышцы перекатываться с каждым его мощным ударом по мешку.
Наконец, я более отчетливо разглядела татуировку на его спине. Два крыла. Ультрареалистичные, они, казалось, почти пульсировали на коже его спины. Рисунок, играя с тенями, даже имитировал окровавленную рану, как будто крылья пронзили его плоть. Но почему одно из них выглядело поврежденным?
Я с трудом оторвала от него взгляд, чтобы немного изучить комнату. Похожая на большой гараж, она была покрыта бетоном от пола до потолка. В ней находилось целое снаряжение для самых современных силовых тренировок. Пока я задавалась вопросами о многочисленных незнакомых мне тренажерах, хриплый голос заставил меня вздрогнуть:
– Ты знаешь, что ты дерьмовый шпион, ангел?
В который раз пойманная с поличным, я покраснела от смущения, прежде чем убежать, кипя от раздражения. Позади меня раздался насмешливый смех. Мне действительно нужно научиться быть более незаметной!
6
Эрато
Наступила ночь, и я суетилась на кухне, готовя настоящий ужин. Последние два дня мой рацион состоял из энергетических напитков и батончиков мюсли, купленных в торговых автоматах в аэропорту, и я вполне заслужила пир достойный этого названия.
Я достала несколько овощей из холодильника, чтобы нарезать их кружочками, пока вода для пасты закипала на плите. Просто, эффективно и вкусно!
Внезапно мощный стон заставил меня вздрогнуть. С верхнего этажа послышалось ругательство. Да что этот идиот опять там делает? Поддавшись любопытству, я выключила огонь, чтобы вода не убежала, и оставила перцы на столе, чтобы подняться наверх.
Осторожно я подошла к комнате Кровавого Жнеца. Он стоял лицом к кровати и гримасничал, держась за запястье. Ладонь его руки кровоточила, а на полу лежал запачканный нож. Не раздумывая, я влетела в комнату с восклицанием:
– Черт, зачем ты это сделал?
Он повернул лицо в мою сторону, бросив на меня мрачный взгляд, и быстро опустил руку, словно хотел скрыть свою рану.
– Все в порядке, это просто царапина. А теперь проваливай из моей комнаты, – холодно ответил он.
Не обращая внимания на его резкие комментарии, я решительно шагнула к нему и схватила его за запястье.
– Можно узнать, что ты делаешь?
Снова проигнорировав его замечание, я проанализировала кровоточащую рану. К счастью, она не казалась слишком глубокой, несмотря на ее довольно значительный размер, но я все же хотела проверить, не задет ли какой-нибудь нерв. Пока я сгибала его пальцы, надавливая на определенные точки, я чувствовала его любопытный взгляд на себе. Убедившись, что все в порядке, я посмотрела ему в глаза, из которых, как ни странно, больше не исходило никакой враждебности.
– Рана поверхностная, нервы не повреждены. Но ее нужно продезинфицировать и наложить повязку, чтобы остановить кровотечение. Здесь есть аптечка?
Продолжая внимательно меня рассматривать, он кивком головы указал мне следовать за ним и привел в ванную, которую я использовала ранее в тот же день. Он открыл шкафчик и начал рыться в нем, чтобы, наконец, достать перевязочный материал, но прежде чем он успел что-либо сделать, я схватила аптечку, приказав ему сесть.
Он бросил на меня злобный взгляд, но все же послушался и опустился на крышку унитаза, тяжело вздохнув от раздражения. Внутренне я не могла не злорадствовать, прежде чем снова стать серьезной и найти то, что мне нужно.
Взяв в руки дезинфицирующее средство и марлевые тампоны, я подошла к нему, тщательно избегая его взгляда, взяла его руку и вылила спирт на рану, не потрудившись предупредить его, что это, вероятно, будет немного щипать. В конце концов, он был членом банды, он должен был привыкнуть к травмам. Я начала узнавать его равнодушный вид крутого парня и была уверена, что он не будет комментировать боль.
После обработки раны я аккуратно обмотала его руку бинтом, который закрепила, следя за тем, чтобы он не был слишком тугим, чтобы кровь могла циркулировать. Как только моя задача была выполнена, я слегка отступила, отпустила его ладонь и впервые за долгое время посмотрела ему в глаза. Снова я была удивлена, не обнаружив в них ни агрессии, ни даже раздражения. Он, казалось, просто анализировал меня со странным интересом, вероятно, любопытно узнать причины моих действий. Ибо правда в том, что, в конце концов, было бы логичнее, чтобы я просто наблюдала, как он медленно истекает кровью, не забыв сделать несколько памятных фотографий, прежде чем вернуться к своему кулинарному мастерству...
– Ты ведь не ждешь «спасибо», надеюсь? – спросил он.
– О нет, я бы не осмелилась так сильно переоценить твои способности к красноречию...
Я собрала пропитанные кровью тампоны и дезинфицирующее средство, пока он вставал, рассматривая свою повязку со всех возможных ракурсов.
– Зачем ты это сделал? – осмелилась я спросить. – Ты что...
– Нет, ангел мой. Я не самоубийца, если ты на это намекаешь.
– Тогда объясни, зачем ты умудрился порезаться? И почему у тебя в комнате было холодное оружие?
Он шагнул ко мне, нависая надо мной всем своим ростом.
– Чтобы перерезать тебе глотку во сне, а что еще? – парировал он с насмешливой усмешкой.
Я не смогла сдержаться, закатила глаза и слегка отошла от него, не желая, чтобы он вообразил, будто его маленькие замечания меня пугают. Уже достаточно натерпевшись его неприятного присутствия, я вышла из ванной, чтобы вернуться на кухню с намерением закончить свое блюдо, пока окончательно не умерла с голоду.
Увлеченно помешивая пасту, я подняла глаза от кастрюли, когда Кровавый Жнец вошел в гостиную и рухнул на большой диван, уставившись в пустоту. Я покачала головой и заставила себя снова сосредоточиться на еде, не желая отвлекаться.
Как только мое блюдо было готово, я поспешила наложить себе порцию. Бросив быстрый взгляд на террасу, я увидела Каза со спины: он сидел на краю парапета, свесив ноги над обрывом, с сигаретой между пальцев. Мне внезапно пришла в голову на удивление странная мысль. В конце концов, у меня осталось еще много пасты, а он потерял много крови, ему нужно было восстановить силы. И, может быть, это поможет нам немного растопить лед?
Я вышла на террасу, держа в руках две тарелки, и подошла к нему. Оказавшись рядом, я прочистила горло, чтобы обозначить свое присутствие. Он обернулся ко мне, нахмурившись, и вынул сигарету изо рта. Его взгляд упал на тарелки в моих руках, и он изогнул бровь, а его лицо растянулось в наглой ухмылке. Я уже начала жалеть о своем порыве доброты...
– Ты приготовила для меня, ангел мой? Что дальше, мы возьмемся за руки и заведем хоровод? – сардонически сказал он.
Закатив глаза, я протянула ему тарелку, ответив нарочито нейтральным голосом:
– Не принимай желаемое за действительное, я просто не люблю тратить еду впустую...
Он колебался несколько секунд, прежде чем, наконец, взял тарелку и столовые приборы, которые я ему протягивала, и потушил сигарету о край каменной стены. Я тоже села рядом с ним, сохраняя при этом разумное расстояние между нами, на всякий случай, если ему вдруг захочется столкнуть меня вниз.
Сначала мы ели молча, просто наслаждаясь полной тишиной темной ночи, которая открывалась перед нами. Я некоторое время созерцала необъятность лазурного неба, усеянного тысячами маленьких светящихся точек, что всегда давало мне странное ощущение, будто я всего лишь крошечная часть этой бесконечной вселенной, одновременно ужасающей и притягательной по своей красоте. Как незначительная песчинка, затерянная посреди километров пляжа, которой рано или поздно суждено быть поглощенной необъятностью океана.
– Что значит «Эрато»? – внезапно спросил парень рядом со мной.
– Это одна из девяти муз в мифологии. Ее специализация – лирическая и эротическая поэзия. «Желанная или любимая», – объяснила я почти механически, так часто повторяла эти фразы в своей жизни.
– Ты уверена, что не «заноза или девчонка»?
Я бросила на него мрачный взгляд, в то время как он продемонстрировал победоносную ухмылку, явно слишком гордясь своей маленькой репликой.
– Я не девчонка! – раздраженно парировала я.
– Ты даже еще не достигла возраста, чтобы легально пить алкоголь.
– А тебе сколько? Наверное... едва двадцать один?
– Двадцать три в ноябре, но ты мне льстишь!
Раздраженная, я воздержалась от ответа и сосредоточила внимание на ночном городе внизу, где теперь были видны только люминесцентные точки различных оттенков, танцующие посреди густой темноты. Голос брюнета снова раздался, нарушая тишину:
– Как тебе удалось сделать так качественно перевязки?
Я повернула к нему лицо, мои глаза внезапно встретились с его, которые пристально смотрели на меня, ожидая ответа. Я вздохнула, прежде чем снова оглядеть горизонт, пытаясь избежать его взгляда.
– До того, как получить угрозы и оказаться втянутой в самую гущу войны банд, я училась на втором курсе, чтобы стать медсестрой...
Я внимательно посмотрела на него, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию, но он не моргнул, просто наблюдал за мной, не говоря ни слова. Поэтому я продолжила:
– Я всегда хотела этим заниматься. С самого детства мне нравилось заботиться о других, спасать их, как супергероиня, а вид крови никогда не заставлял меня падать в обморок, так что это казалось мне идеальной профессией... Поэтому, предложив тебе свою помощь, я на мгновение смогла вернуться к тому, что меня увлекает, и почувствовать себя полезной, – тихо закончила я.
Он сначала промолчал, казалось, потерявшись в лабиринте своих мыслей, в то время как мои собственные мысли медленно захватывали меня. Внезапно он выпрямился, бросил на меня ледяной взгляд, который меня удивил, а затем покинул парапет. Не понимая этой резкой реакции, я вопросительно посмотрела на него.
– Мне абсолютно наплевать на твое образование, и мне точно не нужна была твоя помощь, так что впредь занимайся своими делами и довольствуйся тем, что мило готовишь еду, – агрессивно выплюнул он.
Сбитая с толку этой внезапной сменой настроения, я тоже встала, чтобы посмотреть ему в лицо.
– В чем, в конце концов, твоя проблема, Каз?
Его челюсти напряглись, когда он ринулся на меня, заставив отступить, пока я не уперлась в парапет, а он ткнул в меня обвиняющим пальцем.
– Ты – моя чертова проблема! Я никогда не просил таскаться с какой-то девчонкой, которая слишком много болтает, двадцать четыре часа в сутки. Если твой старик не мог тебя содержать, он должен был использовать чертов презерватив, но я не понимаю, почему твоя судьба должна меня волновать, и тем не менее, приказывая мне оставаться в этом гребаном доме, он как будто осуждает меня вместе с тобой. Потому что, если ты еще не поняла, в один прекрасный день сюда заявятся «Королевские Призраки», и знаешь что, милая? Я буду первым, кто сдохнет, пытаясь спасти твою жалкую маленькую жизнь. И знаешь, мне надоело быть всегда каким-то чертовым сопутствующим ущербом!
Скорчившись от его слов, которые ощущались как болезненная пощечина, я впервые опустила глаза в пол, не в силах больше выдерживать тяжесть его обвиняющего взгляда.
Ничего не добавив, Кровавый Жнец повернулся ко мне спиной и вошел в дом, оставив меня одну и сбитую с толку на террасе, окруженную только темнотой, странным образом похожей на нынешнюю черноту моей «жалкой маленькой жизни»...
На следующий день атмосфера оставалась столь же бурной, и в те редкие моменты, когда я сталкивалась с брюнетом, он удостаивал меня лишь мрачным взглядом, прежде чем полностью игнорировать. Его ребяческое и капризное поведение не переставало меня раздражать и мало-помалу разжигало во мне неудержимый гнев, который, достигнув своего пика, мог подтолкнуть меня к необдуманным действиям.
Он произнес лишнюю фразу, когда приказал мне подняться и лечь спать в своей комнате под предлогом того, что ему нужен отдых, и поскольку я всего лишь «незрелая и импульсивная девчонка», ему будет лучше спать, зная, что я в своей постели, где я больше не смогу «доставать его своей чушью».
Оказавшись в своей комнате, я заперла дверь и подождала, пока он поднимется спать, а затем тут же встала, максимально бесшумно подойдя к гардеробу, где несколько минут рылась в поисках идеального наряда для осуществления своего макиавеллиевского плана.
Он думает, что я «незрелая и импульсивная девчонка»? Отлично! Тогда я восприму это описание буквально и подтвержу его правоту в первый и последний раз в его жизни...
