Текст книги "Падший ангел (ЛП)"
Автор книги: Камилла Креати
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
25
Эрато
Когда, наконец, с меня сняли чёрный мешок, мне показалось, что я вынырнула, избежав утопления. Я жадно вдохнула, и каждое из моих чувств просыпалось одно за другим. Слух: здесь не было никакого шума. Обоняние: влажный и ледяной запах заполнил окрестности. А затем, после некоторого привыкания к мерцающему освещению, зрение: серые и мрачные бетонные стены, без единого окна.
Я сидела посреди комнаты, в наручниках.
Но внезапно давящий вес на моей грудной клетке, казалось, исчез, когда мои глаза встретились с глазами Каза, который сидел рядом, тоже в наручниках. Мне всё ещё было трудно это признать, особенно после того, что он сделал прошлой ночью, но знание того, что он рядом, успокаивало меня. Невероятно. По крайней мере, он был здесь.
И наш зрительный обмен, казалось, длился целую вечность. Как будто мы открывали друг друга заново. Я увидела, как он рассматривает моё лицо с почти незаметным проблеском облегчения, словно удостоверяясь, что я цела. После того, как мы попали в эту засаду, нас бросили в то, что показалось мне огромным грузовиком, который ехал около десяти минут, прежде чем остановиться. Затем нас привели в эту уединённую, тесную и влажную комнату.
Внезапное прочищение горла за спиной парализовало меня с головы до ног. С мучительной медлительностью наш похититель встал перед нами, позволяя нам увидеть его лицо. Ужас. Это было единственное чувство, которое вызывали эта широкая, словно вырезанная ножом, улыбка, эти гладко зачёсанные рыжевато-коричневые волосы и это длинное, худощавое тело. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда мужчина впился своими маленькими, дотошными глазами в мои, и его ужасная ухмылка расширилась сверх всякой меры. Это был он. Автор всех этих сообщений, это был он.
– Ну, что за мрачные лица вы показываете, друзья мои! – внезапно воскликнул он своим пронзительным голосом. – Из-за всего этого я чуть не забыл о своих хороших манерах, так что позвольте представиться…
Каждое произнесённое им слово оставляло ощущение тонкой иглы, которую водили по моей коже и которая в любой момент могла вонзиться в мою плоть. Когда его голос зазвучал снова, я почувствовала, как мои связанные руки задрожали от ужаса, в то время как кровь так сильно стучала в висках, что я уже не была уверена, что смогу услышать продолжение.
– Меня зовут Рэй, и я правая рука Грейсона Миллера, достопочтенного босса «Королевских Призраков»!
– Нам наплевать на твоё резюме, ублюдок, – резко прервал его Каз. – Что тебе от нас нужно?
Рэй на мгновение прервался, переключив внимание на моего телохранителя, прежде чем начать смеяться. Смеяться как сумасшедший. Этот нестройный звук разносился по комнате несколько секунд, показавшихся мне бесконечными минутами, а затем внезапно прекратился. Он ущипнул пальцами переносицу, закрыв глаза и ещё больше усиливая мою тревогу. Этот человек был совершенно безумен. Непредсказуем. И вдруг он вытащил пистолет из-за пояса брюк, прежде чем с ужасающей скоростью броситься на Каза, приставляя дуло оружия к его лбу.
– Тебе следует избегать раздражать меня, Каз Маршалл. Иначе эта история может закончиться очень, очень плохо…
Я увидела, как мышцы челюсти высокого брюнета перекатываются под его тонкой кожей, что было признаком того, что он сдерживается, чтобы не бросить ему в лицо ещё одно оскорбление. Двое мужчин смотрели друг на друга в течение нескольких секунд, Каз, казалось, не собирался отводить взгляд первым, несмотря на смерть, направленную прямо ему в лоб. Что касается меня, я наблюдала за этой сценой, оцепеневшая и бессильная, молясь, чтобы его палец не нажал на спусковой крючок.
К моему огромному облегчению, наш нападавший, наконец, опустил оружие, прежде чем отвернуться от моего телохранителя, издавая тревожный смешок. Затем он начал расхаживать по комнате, а потом остановился прямо передо мной, оценивая меня, словно я была драгоценным трофеем. И я это ненавидела.
– Ты не можешь себе представить, как я хотел познакомиться с тобой, моя милая…
Отвращение, которое он вызывал во мне, должно быть, ему понравилось, потому что улыбка, растягивающая его лицо, казалось, стала ещё шире. На его лице я прочла гордость, от которой меня стошнило. Он подошёл ко мне расчётливым шагом и, оказавшись рядом, наклонился, чтобы провести своей грубой рукой по моей щеке, от чего меня передёрнуло от ужаса.
– Розалия, вот прекрасное имя для такого красивого цветка, – прошипел он так близко, что я почувствовала, как его влажное дыхание проникло мне в ноздри. – И теперь ты в моём распоряжении…
Эти мужчины, все они постоянно меня недооценивали. Все до единого. Потому что, хотя мой отец и не был очень заметным в течение последних десяти лет, он всё же научил меня одной важной вещи: Карлтон никогда не позволит, чтобы на неё наступали. Никто.
– Ты мне противен, – произнесла я, стиснув зубы.
И, не дав ему времени ответить, я резко плюнула ему в лицо, мой плевок попал прямо в глаза.
– Ах ты, маленькая шлюха! – выругался он, отступая.
Он вытер своё искажённое от ярости лицо, прежде чем с рёвом дикого зверя наброситься на меня. Его рука внезапно взметнулась над головой, прежде чем с силой обрушиться на мою щёку, повернув моё лицо в сторону. Железный привкус тут же пропитал мой рот, в то время как моя кожа горела так сильно, что мне казалось, я всё ещё чувствую его ладонь. Этот ублюдок не промахнулся…
– Чёрт! – взревел Каз. – Ещё раз подними на неё руку, и я клянусь, что…
– Что? – резко перебил его Рэй. – Здесь ты бессилен, Каз! Ты ничего не можешь сделать!
– А ты? – воскликнула я тогда. – Что ты умеешь, кроме как давать пощёчины прикованной к стулу девушке, жалкий трус? Если бы у тебя было хоть немного достоинства, ты бы развязал меня, и мы бы посмотрели, кто из нас двоих бьёт сильнее.
Рэй внезапно уставился на меня, с ухмылкой на губах и глазами, сияющими опасным блеском.
– Я вижу, у тебя хватает смелости. И мне это нравится! Твой отец определённо гордился бы тобой, Розалия…
– Откуда ты знаешь моё второе имя? – спросила я тогда в гневе.
Его ухмылка снова растянулась, обнажая дёсны. И я уже не знала, страх или ненависть заставляют мои колени дрожать.
– Есть так много вещей, о которых ты ещё не знаешь, моя милая… И особенно о том, что Маркус лично отправил вас прямо ко мне!
Я нахмурилась, я была потеряна. Что он только что сказал? Почти автоматически я повернулась к Казу, пытаясь найти ответ, но Кровавый Жнец, казалось, выражал такое же непонимание, как и я, уставившись на психа перед нами. Он тоже был совершенно ошеломлён. Но это было совершенно абсурдно! Почему мой отец бросил бы нас в пасть льва?
– Ты несёшь чушь! – возразила я, выйдя из себя.
– Ах, милая Розалия… Такая сильная и всё же такая наивная!
– Мой отец никогда бы так не поступил! – крикнула я.
Рэй громко расхохотался, только ещё больше разжигая ненависть, которая горела во мне. Но когда мой взгляд упал на Каза, и я увидела, что он смотрит в пол, нахмурив брови, я начала сомневаться. Значит, он ему верил? Он действительно верил, что мой отец мог сделать такое? Нет. Это невозможно. Он не мог нас предать. Он не мог. Это невозможно…
– Видите ли, – начал Рэй. – Этот дорогой Маркус сумел узнать местоположение одного из наших пунктов доставки товаров, расположенного в Спринг-Валли, вероятно, после того, как пытал одного из наших, чтобы тот выдал эту информацию.
Человек, которого я видела тем вечером в кабинете…
– Он, должно быть, подумал, что если вы доберётесь до этого склада, со всеми камерами наблюдения, установленными вокруг города, мы поспешим забрать вас в наш штаб, чтобы доставить Грейсону Миллеру и держать в заложниках, и тогда он точно узнает местоположение нашего убежища и сможет легко уничтожить нашу сеть.
– Как он мог узнать местоположение? – спросила я тогда, сердце замерло.
– Благодаря GPS-трекерам, которые мы установили в ваших телефонах и под вашей машиной, очевидно! – воскликнул он с энтузиазмом. – К сожалению для Маркуса и его маленького жалкого плана, мы не привезли вас в наш штаб. И теперь мы держим то, что так долго желали…
Сделав паузу в своём монологе, Рэй повернулся ко мне, прежде чем указать на меня почти театральным жестом, от которого у меня кровь застыла в жилах.
– Тебя, Эрато Розалия Карлтон. Его единственную слабость…
Я замерла на несколько секунд, мой разум не мог ассимилировать всю эту информацию, которая создавала оглушительный шум в моей голове. Мой отец сделал это? Воздух больше не циркулировал должным образом в моей трахее, и конечности оцепенели. Мой отец? Он сделал это?
– И как вы узнали, что мы приближаемся? – внезапно спросил Каз. – Что это была «ловушка» Кровавых Жнецов?
Безумная улыбка мужчины не дрогнула. И я почувствовала, как моё сердце, кажется, затвердело в груди, когда он вдруг громко произнёс:
– 311 267.
– Но это же…
– Пароль разблокировки твоего телефона, да, Розалия! После того как мы нашли твой номер, нашему хакеру было очень просто взломать компьютерную систему твоего телефона, чтобы получить доступ ко всем твоим сообщениям, телефонным разговорам и твоему местоположению по GPS…
Это был кошмар. Это могло быть только так. Мне нужно просто проснуться. Просто открыть глаза. Я бы вышла из этого состояния в своей кровати, в безопасности, завернувшись в чистые и ароматные простыни. Ни наручников, ни трекеров, ни пощёчин, ни мужчины с безумной улыбкой. Это был кошмар. Просто плохой сон. Это могло быть только так. И всё же леденящий голос Рэя был слишком громким, ощущение стали на запястьях слишком болезненным, а привкус крови во рту слишком реальным, чтобы это было лишь плодом моего воображения.
– Какая удача, однако, что у этого старого доброго администратора мотеля случайно оказалось под рукой колесо от внедорожника, чтобы вам помочь… Как его там звали? Дэниел?
Значит, он тоже был в деле?
– Поверь мне, ублюдок, это лишь вопрос времени, когда «Кровавые Жнецы» явятся, чтобы забрать нас, – бросил Каз. – Так что, если ты действительно хочешь прожить ещё несколько часов, советую тебе немедленно бежать. Быстро.
– Ты очень хорош в запугивании, Каз. Но эта самоуверенность скоро не будет иметь никакого значения, когда твои органы будут проданы на чёрном рынке…
Я оцепенела. Его органы?
– Что ты несёшь, чёрт возьми?! – взорвался высокий брюнет.
Новый смешок раздался в маленькой, плохо освещённой комнате, отражаясь от бетонных стен и придавая Рэю вид дьявола, нет, хуже, самого царя Ада.
– Рынок наркотиков, конечно, прибылен, но недостаточно, когда мечтаешь о деньгах, территории и власти. «Королевские Призраки» решили мыслить шире, расширить свои горизонты! В наши дни торговля органами и людьми гораздо более прибыльна, чем торговля наркотиками…
В этот момент я испытывала только отвращение и ужас. Я смотрела на этого человека, не в силах понять, является ли эта фальшивая оболочка из кожи и плоти вообще мужчиной, настоящим. Теперь я видела только отвратительного монстра, лишённого морали и человечности. Просто монстра.
– От вас тошнит, – парировала я.
– О, не волнуйся, моя милая, ты тоже найдёшь своё место! Такое ангельское личико и такое тело, как у тебя, будут проданы за золотую цену на рынке проституции. И, возможно, я даже стану твоим самым первым клиентом, кто знает…
Я не успела среагировать. Крик, нет, скорее рёв раздался в комнате. Каз встал. Стул всё ещё был прикреплён к его запястьям, но он бросился на Рэя, нанеся ему такой сильный удар головой, что тот с чудовищным стоном рухнул навзничь.
– Ублюдок! – прорычал мой телохранитель.
Он резко пнул ногой в рёбра лежащего на земле мужчины, повторяя свой жест снова и снова, вкладывая всё больше силы. Он был в ярости, которую я никогда у него не видела. Она искажала его черты, делала его голос более низким, надувала его мышцы и казалась такой пылкой, такой разрушительной, что одновременно пугала и завораживала меня. Он излучал что-то подавляющее, пока изливал свою ненависть на неподвижное тело Рэя у своих ног.
Если он продолжит так, он его убьёт. Даже с руками, прикованными к стулу, Каз всё равно был настоящей военной машиной. И ничто не могло остановить его в этот момент. Или почти ничто.
Тяжёлая металлическая дверь камеры распахнулась за моей спиной. Двое громил, вооружённых тазерами, вошли в комнату, и как я ни кричала, чтобы предупредить Каза, ничего не помогало. Он, казалось, потерял слух, погружённый всем телом и душой в свою ярость, которую он обрушивал на то, что осталось от Рэя. Один из мужчин попытался остановить его, но Каз тут же использовал стул, всё ещё привязанный к его спине, чтобы оттолкнуть его, прежде чем нокаутировать ещё более сильным ударом головой, чем первый.
– Каз, остановись! – закричала я в панике. – Они сейчас…
Но я не успела закончить фразу. Второй громила направил первый электрический разряд в затылок Кровавого Жнеца, мгновенно обездвижив его тело. Он ударил его электрошоком ещё раз, чтобы вывести из строя, прежде чем оттащить подальше в комнату, туда, где он больше не смог бы дотянуться до нашего мучителя, всё ещё лежащего на полу. Я сдержала крик, когда увидела лицо последнего. Оно было обезображено, покрыто кровью, и он кашлял, пытаясь отдышаться.
Через несколько минут Рэй с трудом сумел подняться. Гримаса боли и ненависти искажала его лицо, и когда он приказал своим людям развязать Каза, во мне зазвучала оглушительная тревога. Он собирался его убить.
Двое мужчин подчинились, отцепив Каза от стула и заставив его встать на колени на полу, где они удерживали его. Рэй сделал шаг в его сторону. Моё сердце забилось, и ноги задрожали, когда я увидела, как он медленно достаёт из кармана острое и блестящее лезвие ножа. Он собирался его убить.
Моим первым инстинктом было попытаться встать, но эти проклятые наручники мешали мне пошевелиться. Думай, Эрато! Иначе он его убьёт! Внезапно воспоминание, как слабый проблеск надежды, вернулось ко мне, уступая место новой силе. Силе, которая излучалась из моих мышц, кипятила мою кровь и заглушала страх. Потому что я знала. Да, мой отец научил меня этому однажды. Самый быстрый способ освободиться от наручников…
Это вывихнуть себе большие пальцы.
Я вдохнула и выдохнула, осознавая боль, которую собиралась причинить себе. Но я могла только надеяться, что адреналин не позволит мне почувствовать её слишком сильно, потому что это было моё единственное решение. Иначе он его убьёт. А это было исключено.
В то время как я на секунду ощупывала свой палец, пытаясь определить самый простой способ вывихнуть кость, моё дыхание перехватило в груди, когда я увидела, как Рэй медленно наклоняется к моему телохранителю, лезвие блестело в свете лампочки.
– С чего мне начать, чтобы заставить тебя страдать, ты, сукин сын? – начал он. – Язык? Глаза? Зубы?
Эти слова подействовали на меня как электрошок, заглушив то немногое опасение, которое у меня ещё оставалось. Давай, Эрато, стисни зубы. Сейчас или никогда.
Хрусть.
Ужасная боль вырвала у меня стон сквозь стиснутые губы, пока моё дыхание сбилось, и зрение затуманилось. Несмотря на всё, мне удалось проскользнуть рукой вдоль стали. Ещё один, и я буду свободна.
Мой затуманенный взгляд направился к Казу, всё ещё стоящему на коленях. Его лицо было закрытым, не выражая никаких эмоций, в то время как нож висел над его лицом. Но я увидела, как его грудь поднимается и опускается быстрее, когда Рэй опасно приблизил лезвие к его щеке. Ему было страшно. Он собирался умереть. А я ещё могла его спасти.
Хрусть.
На этот раз я не смогла сдержать своего ужасающего стона. Когда я быстро выдернула вторую руку из оков наручников, все взгляды обратились ко мне, настороженные моим криком. Не теряя времени, я поднялась на дрожащих ногах, прежде чем броситься на вооружённую руку Рэя. Он выругался от злости, пытаясь оттолкнуть меня, но я обхватила его бицепс руками и изо всех сил укусила его за руку. Из него вырвался нечеловеческий крик, когда нож упал на бетон. Но он с силой оттолкнул меня, прежде чем резко пнуть меня ногой в живот, моя голова ударилась о пол в нескольких метрах от него.
– Проваливай, шлюха! – прорычал он. – И смотри, как я без колебаний вонжу этот чёртов нож в череп твоего телохранителя!
Он снова схватил холодное оружие и повернулся к Казу, обезумевший от ярости. Снова, без всякого контроля, мой инстинкт взял верх.
Сцена, казалось, разворачивалась в замедленном темпе, как если бы я была зрителем своего собственного тела в действии. Я увидела, как рука Рэя резко поднялась, лезвие между его пальцами. Он был готов убить его. Но это было исключено. Тогда я поднялась, прежде чем броситься перед Казом, пытаясь оттолкнуть своими изувеченными руками его нападавшего. И что-то ударило меня по коже. Прямо под ключицей. Оно вонзилось в мою плоть. Я услышала пронзительный крик. Но это был не мой крик. Он казался далёким, но в то же время таким близким, что от него заболели уши.
С широко раскрытыми глазами я медленно повернулась к высокому брюнету, стоявшему позади меня. Я почувствовала, как горячие слёзы бороздят мои щёки. И я увидела его взгляд. Он казался ошеломлённым. И обеспокоенным. Очень обеспокоенным. Слишком обеспокоенным. Но почему я вдруг плакала? Ведь мне удалось. Он не убил его. Это сработало. Он был цел и невредим.
– Но почему ты…
Каз прервал фразу, когда его глаза опустились ниже. Чуть выше моей груди. И я последовала за его взглядом, обнаружив то, что так его беспокоило. Рукоятка ножа, торчащая из моей кожи. Моя кожа красная. Красная от крови.
Словно резкий возврат к реальности, боль пронзила меня. Мои губы задрожали. Я тяжело рухнула на пол, мои ноги, охваченные спазмами, больше не могли держать мой вес, в то время как даже дышать было невыносимо больно. Меня ударили ножом. Я собиралась умереть.
Моя дрожь распространилась по всему телу, пока я почувствовала, как чьи-то руки схватили моё лицо, и чей-то голос зовёт моё имя. Но мои глаза больше не могли оторваться от этого лезвия, вонзённого в мою плоть.
– Эрато! Смотри на меня, чёрт возьми!
Мои зрачки тут же погрузились в глаза Каза.
– Эй, всё будет хорошо, слышишь? Ты справишься! Так что оставайся со мной, мой ангел, хорошо? – прошептал он мне. – Оставайся со мной, чёрт возьми!
Я смотрела на него, не в силах ответить. Мне было больно. Так больно. И как бы я ни боролась. Боролась изо всех сил. Я чувствовала, как с каждой каплей крови, вытекающей из моей раны, мои веки неумолимо тяжелеют. Мне стало холодно внезапно. Слишком холодно. И вскоре я больше ничего не чувствовала. Ни рук Каза на себе, ни слёз, струящихся по моим щекам, ни этой боли в груди.
Внезапно издалека раздался шум, который я с трудом могла опознать. Но когда я поняла, что это, мой пульс снова участился: полицейская сирена.
Вокруг нас возникла паника. Рэй и его люди поспешили покинуть комнату, бросив нас там. Мои глаза встретились с глазами Каза. Он должен был уйти! Иначе он рисковал… Но его взгляд в моих глазах заглушил мои мысли. Он, казалось, обещал мне, или, скорее, безмолвно предупреждал меня, что никогда не бросит меня здесь.
Моя голова сильно закружилась, затуманивая зрение. Я почувствовала, как мои веки снова тяжелеют, ещё сильнее, чем в прошлый раз, в то время как звуки вокруг меня превратились в гул. Металлическая дверь с грохотом распахнулась, впуская людей в чёрном, а затем всё исчезло… Мои последние силы иссякли, и я закрыла глаза.
Помогите! Мне нужна была помощь. Иначе я… я…
26
Эрато
Мой череп невыносимо болел.
Я с трудом открыла один глаз, но тут же закрыла его, ослеплённая светом, который жёг мою сетчатку. Чёрт, что это за белизна? Я поморщилась, прикрывая глаза рукой, чтобы снова попытаться оглядеться. Я увидела комнату с абсолютно белоснежными стенами. Здесь было немного мебели. Большое панорамное окно, комод, зеркало, кресло цвета морской пены и эта огромная кровать, в которой я лежала.
А ещё рядом со мной была капельница. Я лежала в больнице?
Я попыталась сесть, но пронзительная боль в груди чуть не заставила меня закричать. Моя голова внезапно показалась мне тяжёлой, как свинец, как и всё остальное тело. У меня на большом пальце была огромная шина. Окинув взглядом остальное тело, мне потребовалась всего секунда, чтобы заметить толстую белую повязку, которая обматывала мою грудь и поднималась до плеча. Одно было ясно: я была в плохом состоянии. В очень плохом состоянии.
Но как я сюда попала?
Я с трудом поднялась, каждая часть тела ужасно болела. Покачиваясь, я подошла к большому зеркалу, висевшему над комодом, радуясь, что никто не видит эту жалкую сцену. Я, должно быть, выглядела жалко. И я получила подтверждение, увидев своё отражение в этом зеркале. Ужасно!
Мои тусклые и спутанные волосы были собраны на затылке, открывая лицо. Вокруг глаз были глубокие круги, а цвет лица был бледным, как у призрака: я была неузнаваема. Фиолетовый синяк украшал мою скулу, а уголок губы был разбит.
Пощёчина. Это из-за пощёчины.
Моё тело, в свою очередь, тоже выглядело плачевно. Я оглядела огромную повязку на груди. Каждый вдох причинял мне ужасную боль.
Нож. Это из-за удара ножом.
И пока я обнаруживала одну за другой свои раны, воспоминания возвращались ко мне, как ослепительный калейдоскоп, от которого у меня кружилась голова. Я вспомнила похищение на том складе, того чудовищного человека с пугающей улыбкой, наручники и кинжал, который вонзился под моей грудью. Но одна вещь, в частности, смогла привлечь моё внимание среди всего перечисленного: предательство моего отца. Я почувствовала, как мои мышцы напряглись, пальцы задрожали, а пульс ускорился под воздействием пламенного гнева, пробудившегося во мне. Это его вина. То, что я оказалась в таком плачевном состоянии, это из-за него. Всё это его вина.
Внезапно в памяти всплыла деталь, которую я пропустила: полицейские сирены. И гнев, который ещё минуту назад меня пожирал, утих, уступив место ещё более ужасному чувству: тревоге.
Где Каз?
Моё сердце начало бешено колотиться о грудную клетку, в то время как воздух в лёгких стал разреженным, до такой степени, что мне казалось, я задыхаюсь. Где он? И я, где я? Что произошло? Я потеряла нить мыслей, охваченная потоком вопросов без ответов. Мои руки начали сильно дрожать, а глаза наполнились слезами. Что со мной происходит? Моя грудь, казалось, сжималась вокруг меня, как в тисках. Я задыхалась. Я больше не могла дышать. Мне нужно было выбраться из этой комнаты. Но что со мной происходит?
Внезапно дверь в комнату открылась, заставив меня резко обернуться. И я почувствовала, как моё тело замерло, когда слишком тёмные глаза встретились с моими.
Каз. Он действительно был здесь. Стоял передо мной.
Но как будто какая-то иррациональная часть меня отказывалась видеть правду, я почувствовала, как мои ноги ослабли, подогнувшись подо мной. Я упала на колени, а высокий брюнет издал вздох изумления, выронив бутылку воды, которую держал в руках.
– Чёрт, Эра! – воскликнул он тогда.
Я задыхалась. Я сейчас умру. Кислород, казалось, больше не поступал в мою трахею, в то время как мои рыдания усилились. Тело, сотрясаемое болью и судорогами, я попыталась поднести руки к лицу, чтобы скрыть свой плач, стыдясь. Потому что он не должен был видеть меня слабой. Он не должен был знать, насколько я уязвима. Потому что чувства – это слабости. А слабости всегда ведут нас к гибели. Тем не менее, я задыхалась. Я сейчас умру. И слова путались в моей голове.
Кризис. Я. Тревоги. Одна.
Мне казалось, что я снова оказалась в том мрачном супермаркете на обочине шоссе, стены которого постепенно сжимались вокруг меня, пока я чувствовала ужасный нездоровый взгляд кассира. Казалось, что я снова оказалась в грязной ванной мотеля, тело сотрясалось от плача. Казалось, что я снова прикована наручниками к этому стулу, а толстый чёрный мешок мешает мне видеть и дышать.
Но внезапно я почувствовала, как одна рука обхватывает мой затылок, а другая хватает моё запястье, чтобы убрать его от лица. Мои заплаканные глаза встретились с глазами Каза, который смотрел на меня. И боль в его глазах, казалось, убивала меня ещё немного. Потому что то, что так иррационально напугало меня, было страхом потерять его.
– Успокойся… Теперь всё хорошо, постарайся успокоиться, – повторял он низким, успокаивающим голосом.
– Н-но они нас предали! Они все нас предали! – пролепетала я, голос дрожал от рыданий. – А ты, я думала, что… что ты… Я-я задыхаюсь, Каз… Я… Я не могу больше дышать!
И тут я увидела, как он подносит мою руку к своей груди. Он положил её слева, чтобы я могла почувствовать его сердце под ладонью. И хотя внешне он казался спокойным, его пульс бешено колотился.
– Послушай меня, Эрато, – начал он нежно. – Ты будешь дышать вместе со мной, хорошо? Всё будет в порядке, вот увидишь. Когда я вдыхаю, ты вдыхаешь, и когда я выдыхаю, ты выдыхаешь. Хорошо?
Не в силах ответить, так как моё горло, казалось, было перекрыто слезами, я лишь слабо кивнула. Я почувствовала, как он глубоко вдохнул под моими пальцами, и попыталась сделать то же самое, но мои лёгкие, казалось, наотрез отказывались, только усиливая мою тревогу. У меня не получалось! Я задыхалась!
– Тсс… Посмотри на меня, – приказал он мне твёрдым, но всё ещё таким спокойным голосом. – У тебя получится, мой ангел. Сосредоточься на мне и вдохни медленно.
И на этот раз, впившись глазами в его глаза, я сделала вдох. И постепенно, никогда не теряя терпения и не торопя меня, он добился своего: я наконец смогла синхронизировать своё дыхание с его. И я почувствовала под ладонью, что наши сердца теперь бьются в унисон.
Через то, что показалось мне часами, мои рыдания прекратились, как и дрожь. Тем не менее, Каз не шелохнулся, и, несмотря на мои глаза, опущенные к полу, я чувствовала его взгляд, который не покидал меня на протяжении всего приступа. Внезапно я почувствовала, как его пальцы коснулись моего лица, чтобы стереть последние слёзы. Затем он нежно коснулся моей ушибленной щеки. Потом его рука опустилась и пролетела над моей разбитой губой, заставляя мою кожу вздрогнуть.
Он медленно поднялся и схватил меня за руку, чтобы помочь мне сделать то же самое. Встав на ноги, я почувствовала, как мои ноги зашатались, но Каз стабилизировал меня, его хватка крепко удерживала меня вертикально. И когда я подняла на него глаза, чтобы поблагодарить, я была удивлена, обнаружив в его взгляде ужасный гнев. Что с ним происходит?
– Почему ты это сделала, Эрато?
Моё имя на его губах звучало как болезненный упрёк, который я не понимала. И в его низком голосе больше не было ничего успокаивающего.
– О чём ты говоришь? – парировала я, нахмурив брови.
Он резко схватил моё запястье, чтобы поднять его перед собой, мой взгляд сосредоточился на шине вокруг моего большого пальца. И я почувствовала, как гнев охватывает меня в ответ.
– И что? – возмутилась я тогда. – Ты серьёзно думал, что я буду спокойно сидеть и смотреть, как этот псих сдирает с тебя кожу заживо?!
– Да, я думал, что будешь, да! Или, скорее, хотел, чтобы ты это сделала, но нет! Я забыл, что ты, чёрт возьми, тупая!
Ох. Это подействовало на меня, как пощёчина по лицу. Обиженная этими словами, я резко вырвалась из его хватки, прежде чем указать обвиняющим пальцем на его грудь и выпалить:
– Вместо того чтобы оскорблять меня, ты должен благодарить! Без меня ты бы уже был в могиле, идиот!
– Благодарить?! – повторил Каз с ошеломлённым смехом. – Но послушай меня, если есть что-то, что я ненавижу, Эрато, так это бояться! И знаешь что?
Я почувствовала, как моё сердце перестало биться в груди, когда он шагнул вперёд, сократив расстояние между нашими двумя пылающими телами. Наклонив лицо к моему, мы были теперь так близко, что я чувствовала его неровное и горячее дыхание, разбивающееся обо меня. И пока его чёрные от ярости глаза пронзали меня, как два острых кинжала, я задержала дыхание, чтобы позволить ему закончить фразу:
– Я никогда в жизни не был так, чёрт возьми, напуган, как когда увидел, что ты приняла этот нож вместо меня.
Сбитая с толку его признанием, я некоторое время стояла с открытым ртом, пока незнакомое чувство скручивало мне живот. И всё накопившееся во мне напряжение, казалось, мгновенно растаяло. Значит, вся эта злость была из-за того, что он… испугался за меня?
Внезапно Каз вздохнул, затем обхватил мой затылок и медленно прислонился своим лбом к моему, его веки теперь были закрыты. И хотя я была удивлена этой неожиданной близостью, я, наконец, тоже отпустила себя, закрыв глаза и просто наслаждаясь этим мгновением тихой передышки. Потому что, по правде говоря, как бы странно это ни звучало, я тоже была в ужасе от мысли потерять его.
– Прости меня, Эрато, – прошептал он мне вдруг.
Затем он слегка отстранился, ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза, прежде чем продолжить:
– Прости меня за то, что я сделал в мотеле. Прости, что оставил тебя одну в ту ночь. И прости, что не смог защитить тебя от этого ублюдка Рэя.
Я моргнула, поражённая. Каз Маршалл только что извинился передо мной? Он, который никогда не извинялся, даже после всех ужасных вещей, которые он мне бросал в лицо? Сдерживая нервный смех, я притворилась, что хмурюсь, прежде чем ответить как можно серьёзнее:
– Кто вы и что вы сделали с моим телохранителем?
И когда он засмеялся, моё сердце, кажется, дрогнуло. Чёрт, как же раздражало, что он так красив, когда улыбается!
Но внезапно тревожное воспоминание вернуло меня к реальности. Потому что, если я и простила Казу всё, что он сделал и что сделает в будущем, в ту секунду, когда я бросилась перед ним, чтобы перехватить нож, был один человек, которого я совсем не была готова простить. Мой отец. Потому что вся эта ситуация была, безусловно, его виной. И ему лучше подготовить убедительные объяснения, потому что теперь я пылала от гнева.
– Где мы, Каз? – спросила я тогда с большей холодностью, чем хотелось бы.
– В одной из загородных резиденций банды, в Лос-Анджелесе, – ответил он. – Сирены, которые мы слышали, это была не полиция. Это были «Кровавые Жнецы», которые приехали за нами.
Недостающие части головоломки постепенно складывались в моём сознании.
– Он здесь?
Каз секунду смотрел на меня, безмолвный, прежде чем вздохнуть. Потому что он прекрасно знал, о ком я говорю. Затем он отступил, словно давая мне пространство, в то время как его молчание ещё больше усилило мою ярость, и я повторила свой вопрос, стиснув зубы:
– Он здесь или нет?
– В своём кабинете. Он ждал, пока ты проснёшься.
Кислый. Мой гнев был кислым. У него был вкус предательства.
Моё тело, подстёгнутое адреналином, почти перестало болеть, и я резко выдернула капельницу из руки, прежде чем броситься большими шагами к двери. Теперь у меня была только одна мысль: пойти и противостоять Маркусу Карлтону. И ему лучше подготовить хорошую защиту и быть готовым отразить мои удары, потому что я не собиралась его щадить. Да начнётся битва…
