Текст книги "Падший ангел (ЛП)"

Автор книги: Камилла Креати

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

34

Эрато

Отражения солнца, проникающие сквозь жалюзи, согревали мою кожу и щекотали еще тяжелые веки. Я постепенно выходила из сна, чувствуя необычную тяжесть на своих ребрах и слыша глубокое и размеренное дыхание того, кто так крепко держал меня прижатой к себе всю ночь. Каз.

Я открыла один глаз и тут же столкнулась с еще спящим лицом моего телохранителя всего в нескольких сантиметрах от моего. И от одного этого вида мое нутро наполнилось волнением. Я принялась рассматривать его, глупая улыбка искривляла мои губы. Его щека была прижата к подушке, а черты лица расслаблены. Ни одна борозда не пересекала его лоб, и ни одна складка не искажала его брови. Он казался безмятежным, даже удивительно… ангельским. За годы света от образа, который он так любил демонстрировать: безжалостного преступника.

Я долго любовалась его наглой красотой, вспоминая ощущение его рук на себе и его зрачков, утонувших в желании, пока он делал меня своей. И впервые за очень долгое время я почувствовала себя наконец в безопасности, здесь, в его сильных татуированных объятиях. Как будто, пока я рядом с ним, ничто не сможет меня достать.

Внезапно его брови нахмурились, и дыхание участилось. Он собирался проснуться. Тогда, как, вероятно, поступил бы инфантильный ребенок, я быстро закрыла глаза, притворившись, что все еще сплю.

Я почувствовала, как его рука сжалась вокруг моего тела, прижимая меня немного сильнее к себе. Его пальцы начали нежно ласкать мои ребра, лениво скользя по моей обнаженной коже до плеч, прежде чем убрать прядь моих волос, которая падала на щеку. Заставляя себя не улыбаться, я, кажется, почувствовала, как мое сердце подскочило в груди, когда он прислонил свои губы к моему лбу. Но он не остановился на этом. Он оставил еще один поцелуй на моей щеке, затем на виске, носу, веках, челюсти… На самом деле, он покрыл каждый участок моего лица своими поцелуями с чересчур выводящей из равновесия нежностью. Не в силах больше сдерживаться, я открыла глаза, издавая тихий смешок.

– Ты знаешь, что у тебя действительно ужасная рожа, когда ты спишь? – дразня, спросил он своим утренним хриплым голосом.

Я подняла бровь, развеселившись.

– И все же, похоже, твоим губам только что это нравилось, моя ужасная рожа…

Он тихо усмехнулся, прежде чем неожиданно оставить еще один мимолетный поцелуй на моих губах.

– Мои губы недостаточно беспристрастны, когда дело касается тебя.

Как только я собиралась ответить, стук в дверь прервал нас. Каз издал вздох разочарования, прежде чем подняться, неохотно покидая кровать. Я не смогла сдержать улыбки при виде его мускулистых ягодиц, которые он быстро прикрыл спортивными штанами, прежде чем пойти открыть дверь.

– Надеюсь, у тебя есть чертовски веская причина, чтобы беспокоить меня рано утром, – сказал он своему собеседнику.

– Тренировка, Каз. Ты должен быть внизу через десять минут, – начал другой мужчина. – И кстати! Ты не видел дочь босса? Ее нет в ее комнате…

– Естественно. Она голая в моей постели.

Я чуть не задохнулась, чувствуя, как мое лицо внезапно стало ярко-красным. Он что, серьезно сказал это этому незнакомцу без малейшего колебания? Я собиралась его убить.

Когда Каз наконец захлопнул дверь, чтобы вернуться к кровати, я схватила подушку и изо всех сил бросила ее ему в лицо. Он не успел среагировать, подушка резко столкнулась с его головой, прежде чем упасть к его ногам. Прямо в цель!

– Могу я узнать, что на тебя нашло, черт возьми?! – воскликнул он, испепеляя меня взглядом.

– Ты сказал ему, что я «голая в твоей постели»! – возмутилась я.

– А разве это не так?!

Раздраженная его недобросовестностью, я схватила вторую подушку и бросила ее в него. Но на этот раз, к сожалению, высокий брюнет перехватил мой снаряд, прежде чем он долетел до него. Он посмотрел на меня убийственным взглядом, пока не предвещающая ничего хорошего усмешка растянула его губы.

– Хочешь в это поиграть, мой ангел?

И не дожидаясь моего ответа, Каз набросился на меня, вооружившись подушкой, которую он прижал к моему лицу, свалив меня на кровать. Я вскрикнула от удивления и распахнула глаза. Каз стоял напротив меня, слишком гордый своей маленькой местью, на мой вкус. Не колеблясь, я вырвала у него несчастную подушку из рук и ответила на его нападение, ударив его ею.

Опасный блеск промелькнул в его черных глазах, пока я собиралась нанести ему решающий удар. Он заблокировал мое нападение, отбросив подушку в другой конец комнаты, прежде чем навис надо мной. Его ноги зажали мою талию, а руки пригвоздили мои запястья над головой, не давая мне пошевелиться. Я расхохоталась, увидев его нахмуренные от злости брови.

– Вы заслуживаете наказания за ваше дерзость, мисс Карлтон…

Тон его низкого голоса заставил меня вздрогнуть, и мгновенно внизу живота потекло тепло.

– Я полностью с вами согласна, – ответила я, внезапно пересохшими губами.

Он улыбнулся, прежде чем наклониться совсем близко ко мне, его горячее дыхание ударяло по нежной коже моей шеи. Вздох удовольствия вырвался у меня, когда он начал покусывать мочку моего уха. Затем его губы скользнули ниже, по моей шее, в то время как его пальцы поднялись вдоль моих обнаженных бедер. Мои глаза закрылись, я была опьянена ощущением его рта, который блуждал по мне до ключиц. Стоны вырвались у меня, когда его рука легла на выпуклость моей груди и…

– Пять минут, Каз! – воскликнул голос за дверью.

Он раздраженно выдохнул мне в кожу, прежде чем подняться на локтях, освобождая меня от своей хватки.

– Похоже, долг зовет тебя, – сказала я, подняв брови.

– Посмотрим, сможет ли он помешать мне заняться с тобой любовью, когда мой кулак заставит его проглотить свои зубы…

Я снова засмеялась, немного оттягивая момент, когда нам придется вставать с кровати. Мои мысли были совершенно не о тренировке… Дата большого маскарада была назначена. У нас оставалось меньше двух недель. Меньше двух недель до того, как мы раз и навсегда уничтожим угрозу «Королевских Призраков». Или же они уничтожат нас…

Я была измотана.

Проведя утро за пробежкой более пятнадцати километров в калифорнийской долине под палящим солнцем, я, наконец, нашла убежище в своей комнате, чтобы проспать остаток дня, пытаясь наверстать часы сна, потерянные накануне.

Я давно не видела Каза. Слишком давно. Я привыкла к его присутствию в течение дня в последние месяцы, поэтому оказаться сейчас такой одинокой… это меня пугало. Но Кровавый Жнец занимал важное место в банде, и поэтому он, естественно, был очень занят своими обязанностями. Чем он занимался, пока я скучала, запертая в четырех стенах? Доставлял ли он грузы с наркотиками? Разрабатывал ли план атаки для следующей миссии? Вел ли переговоры о товаре? Думал ли он обо мне так же сильно, как я о нем?

Внезапно разозлившись на все эти вопросы, я встала с кровати и надела джинсовые шорты и широкую футболку, прежде чем покинуть комнату, решив найти себе какое-нибудь занятие в начале вечера.

Когда я шла по пустым коридорам огромной резиденции, я почувствовала, как все мое тело напряглось от ужаса, когда рука закрыла мой рот, а другая схватила меня за талию. Я хотела закричать, внезапно запаниковав, но ладонь, которая закрывала мои губы, заглушила мой голос. Мое сердцебиение бешено участилось. Это были «Королевские Призраки», которые снова пришли, чтобы похитить меня? Я пыталась вырваться, пока в моем сознании мелькали тревожные сценарии, когда теплое дыхание, прижавшееся к моему виску, заставило меня прекратить всякое движение.

– Не нужно бороться, мой ангел… Я похищаю тебя на вечер, – прошептал слишком знакомый голос мне на ухо.

Мои плечи опустились, напряжение тут же спало, пока виновник моего беспокойства освободил меня.

– Ты напугал меня, придурок! – воскликнула я, резко развернувшись, испепеляя Каза взглядом.

– Это не моя вина, если ты чертова трусиха, – парировал он с насмешливой улыбкой.

Он схватил меня за руку, не давая мне дольше читать ему нотации, прежде чем потащить за собой на парковку резиденции. Там я обнаружила Jeep Wrangler, который мы использовали во время нашей поездки по Неваде. Озадаченная, я наблюдала, как он открывает мне пассажирскую дверь и предлагает сесть. Я села, скрестив руки на груди, и когда высокий брюнет сам уселся на водительское сиденье, я спросила его:

– Куда мы едем?

Он не удостоил меня никакими объяснениями, просто захлопнул свою дверь и завел мотор.

– Хорошо! – воскликнула я, раздраженная его молчанием. – Я надеюсь, ты не везешь меня в шикарный ресторан, потому что, во-первых, я крайне неподходяще одета, а во-вторых, я закажу самое дорогое блюдо в меню, просто чтобы заставить тебя заплатить за тот страх, который ты мне устроил!

Он усмехнулся, погружая свои веселые глаза в мои. Я ненавидела сюрпризы, однако не могла отрицать, что, когда он смотрел на меня так, это больше не имело никакого значения. Он наклонился ко мне, его запах опрокидывал мои чувства, пока он потянул мой ремень, чтобы пристегнуть меня. Его пальцы едва коснулись моей груди. Волна электричества пронзила все мое тело. Как в самый первый раз, в его машине, в вечер нашей встречи.

– Некоторые вещи, очевидно, никогда не изменятся, – прошептал он слишком близко к моим губам.

Мы ехали долгие минуты, пересекая оживленный Лос-Анджелес и его переполненные дороги. Я смотрела, как проносятся витрины роскошных бутиков и светящиеся вывески, когда Каз внезапно припарковался на тротуаре. Я повернула голову к нему, вопросительно глядя, пока он отстегивал ремень и глушил мотор.

– Я возьму еду на вынос, – сказал он. – Что ты хочешь?

Я подумала несколько секунд, затем ответила, чувствуя слюнки во рту:

– Два куриных ролла, картофель фри и наггетсы. О! И не забудь Coca-Cola Zero!

– Ты хочешь заставить меня поверить, что такая маленькая штучка, как ты, способна столько съесть? – поддразнил он.

Я закатила глаза.

– Хватит меня недооценивать, Казичок…

– Ладно. Скажи это еще раз, и я буду звать тебя «куколкой» до конца наших дней, Эрато.

Я расхохоталась. «Мой ангел» было, честно говоря, гораздо лучше…

– Хорошо, хорошо, – сдалась я. – Я поняла… Пупсик!

Он раздраженно зарычал, прежде чем наконец угрюмо выйти из машины, хлопнув дверью за собой, что еще больше усилило мою веселость. Через несколько минут ожидания мне уже стало скучно. С тех пор как мой мобильный телефон был отслежен врагом, Маркус отказывался дать мне новый. По его мнению, это был ненужный риск… Тогда я стала смотреть в витрины магазинов за стеклом своей двери, чтобы скоротать время.

Рядом с внедорожником в дорогом ювелирном магазине гордо выставлялись самые красивые бриллиантовые украшения. Мои глаза рассеянно осматривали золотые кольца и серьги с драгоценными камнями, когда мое внимание привлекло более скромное ожерелье. Оно состояло из тонкой цепочки, украшенной бесконечным рядом крошечных сверкающих бриллиантов. Возможно ли влюбиться во второй раз?

– На что ты так смотришь?

Низкий голос моего телохранителя заставил меня вздрогнуть. Он сел за руль, положив к моим ногам бумажный пакет, от которого исходил восхитительный запах еще горячей еды. Я пожала плечами, просто ответив ему, указывая пальцем на витрину ювелирного магазина:

– Вот это невероятно красивое и дорогое ожерелье.

Он бросил быстрый взгляд в указанном направлении, прежде чем завести мотор Jeep, и я изо всех сил удержалась, чтобы не наброситься на картошку фри у моих ног.

Через несколько километров Каз свернул на более узкую и менее оживленную дорогу, вдали от центра города. Не имея ни малейшего представления о том, куда он решил меня отвезти, я просто молча любовалась проплывающим видом, опуская окно, чтобы моя рука могла парить снаружи, и ветер развевал мои волосы. Внезапно я увидела океан и пальмы, вырисовывающиеся на горизонте, и улыбнулась. Он вез меня на пляж?

Каз остановил машину на обочине дороги, которая тянулась вдоль Тихого океана. Мы вышли с пакетом еды, и он повел меня по узкой тропинке, скрытой за растительностью. Ступеньки, высеченные в камне, казалось, спускались отвесно, и я молча молилась, чтобы не упасть, что причинило бы мне боль… или выставило бы меня посмешищем.

Когда я, наконец, сошла с импровизированной лестницы, чтобы погрузить ноги в мелкий песок, я подняла глаза, задержав дыхание. Вау. Передо мной простирался пустынный пляж, омываемый океаном. В этот час солнце уже зашло, оставив только роскошный оранжевый градиент, затерянный на линии горизонта. Картина была просто невероятной.

Я повернулась к Казу, широко раскрыв глаза:

– Это место великолепно!

Он мягко улыбнулся мне, прежде чем забрать бумажный пакет из моей руки и обогнать меня, чтобы сесть немного подальше. Я быстро сняла обувь, прежде чем присоединиться к нему и упасть рядом с ним, лицом к величественному океану. Теперь, убаюканная шумом волн, разбивающихся о берег, я чувствовала, что мы одни во всем мире. Только он и я, потерянные на райском пляже. Вместе против всего мира.

– После смерти моей матери я привык смотреть на океан, когда наступала ночь.

Мое сердце перестало биться, застыв в груди.

Что?

– Я мог часами сидеть так, наблюдая за накатывающими волнами, – продолжил он. – Это успокаивало меня, а иногда я даже мог забыть боль. Эту чертову боль, которая съедает тебя изнутри. Ту, которая заставляет тебя чувствовать вину, до такой степени, что ты рушишь всю свою жизнь. Пока не оказываешься с пистолетом в руках, готовый пожертвовать той немногим человечностью, что у тебя осталась, чтобы попытаться искупить свои долги и забыть о зле, которое ты причинил.

Не в силах вымолвить ни слова, я уставилась на высокого брюнета рядом со мной. Его глаза были упрямо прикованы к воде, он выглядел спокойным. Слишком спокойным, чтобы это было правдой. Наконец он повернул голову ко мне, и когда его темные зрачки погрузились в мои, я почувствовала, как мое сердце разрывается.

– Ты помнишь блондинку на фотографиях, у моего отца? – спросил он меня, его голос уже не был таким уверенным, как мгновение назад.

Потрясенная, я лишь слабо кивнула.

– Это была она, моя мать. И это я ее убил.

35

Эрато

Воспоминания

Он смотрел на капли, падающие на стекло дверцы, молча споря, какая из них первой достигнет низа. За окном шел дождь. Сильный. Очень сильный. Но это было ничто, это серое небо и эти гигантские черные тучи, по сравнению с бурей, которая грохотала во всем его теле.

– Почему ты это сделал, дорогой?

Он повернул голову к нежному голосу своей матери. Лицом к дороге, она выглядела измученной. Ее светлые волосы были тусклыми, как никогда, а тело исхудавшим, сгорбленным, словно раздавленным тяжестью, которую было слишком тяжело нести. Это был он, этот чертов груз. Он был в этом убежден.

– Он заслужил это, – просто ответил он, вместо того чтобы крикнуть, что любит ее.

Мать вздохнула, крепче сжимая пальцы на руле. Она часто уставала, но в последнее время это было почти постоянно. Она также много плакала, поэтому он даже не удивился, когда услышал, как она шмыгнула носом. Его мать походила на обломки. Старый корабль, потерпевший крушение во время слишком сильного шторма, и если присмотреться, можно было угадать его былую красоту.

– Пристегни ремень, Каз.

Он беспрекословно повиновался. В конце концов, это была его вина, что она всегда выглядела такой расстроенной, такой опечаленной. Как бы она ни глотала эти «волшебные таблетки», ничто, казалось, не было сильнее ее слез.

– Что такого мог сделать этот маленький мальчик, чтобы ты сломал ему нос?

Что он сделал? На самом деле, ничего особенного. Скажем так, он его раздражал, своими дурацкими очками Гарри Поттера, своей хорошо отглаженной маленькой рубашкой поло и своими «отлично» за диктант. А потом, когда тот посмеялся над его двойкой по арифметике, Каз не выдержал. Он никогда не знал, как сдерживать свой гнев. Самый простой способ освободиться от него? Ударить. Возможно, он не был лучшим в школе, но он знал, что у него есть все необходимое, чтобы стать великим боксером, и это его устраивало.

Но когда он видел, как его мать, казалось, устала от его импульсивных поступков, он мог только винить себя. Директор хотела заставить его написать письмо с извинениями. Что еще? Однако, когда он увидел маму, измученную стыдом и опустошением, он согласился.

Это была его вина, что она плакала.

Я перестала дышать от шока.

«И это я ее убил».

Эти несколько слов повторялись в моей голове. Нет, это невозможно. Должно быть какое-то объяснение. Иначе быть не может…

– Она была в депрессии, – продолжил он, словно отвечая на мои вопросы. – Хронической депрессии. А я был всего лишь жестоким, импульсивным ребенком, не способным усидеть на месте и минуты или слушать на уроках. Я измотал ее своими глупостями. Я сделал ее жизнь адом, я довел ее до предела, хотя все, чего я хотел, было ее чертово внимание.

Каз сделал короткую паузу, его глаза убежали от моих и уставились на берег, который был перед нами. Затем он доверился мне голосом таким тихим, таким хрупким, что это было похоже на шепот:

– Едва через год после рождения Чарли она покончила с собой.

Хруст.

Мое сердце разорвалось, я была уверена. Его слова, как острые лезвия, резали мою плоть по живому. Мое зрение затуманилось, а боль, казалось, пронзила живот. Мне было больно. Это было физически. Мне было больно за него. За этого маленького мальчика, который рос, твердо веря, что он убийца собственной матери. И тем не менее, в его голосе я слышала неизменную любовь, которую он всегда будет к ней питать.

Тогда я схватила его за руку, проглотив свои рыдания. Потому что я не имела права страдать больше, чем он. Несколько удивленный, он повернул голову ко мне. Не раздумывая, я переплела наши пальцы, погрузила свой взгляд в его, прежде чем заявить ему с убеждением, от которого дрогнул мой голос:

– Это не твоя вина, Каз.

С его губ сорвался горький и болезненный смех.

– Если бы меня не было, она была бы жива. Это я ее убил, Эрато! Я испортил ей жизнь.

Я отрицательно покачала головой, приложив ладонь к его щеке, чтобы он не мог избежать моего взгляда.

– Это неправда. Депрессия испортила ей жизнь. Не ты, – заявила я. – Ты дал ей силы продолжать. Продолжать бороться за жизнь, пусть даже всего на несколько лет дольше. И, прежде всего, благодаря тебе она улыбалась. Улыбалась, как на той фотографии, в рамке у твоего отца. Настоящей, чистой улыбкой, переполненной всей любовью, которую она испытывала к тебе. Потому что любовь к своему ребенку, поверь мне, стоит всех лекарств в мире.

Я остановилась на мгновение, моргая, чтобы отогнать грозящие слезы, и медленно погладила тыльную сторону его руки большим пальцем. Он мог притворяться, прячась за своей броней из негнущегося металла, но я могла расшифровать этого человека. И он был изъеден. Изъеден болью и чувством вины.

– Я уверена, что там, где она теперь покоится, ей очень хочется встряхнуть тебя, чтобы привести твои мысли в порядок. Потому что это не твоя вина, Каз.

Печальная улыбка пересекла его красивое лицо, утонувшее в темноте, пока он медленно скользнул рукой по моей шее, чтобы притянуть меня к себе. И когда я закрыла глаза, он прислонил свои губы к моему лбу, прежде чем прошептать:

– Спасибо, мой ангел…

Я не могла сказать, как долго мы оставались так, неподвижно на холодном песке, кожа к коже, не слыша ничего, кроме шума океана и биения наших сердец. Ужин, должно быть, остыл, но мне было все равно. По правде говоря, я уже не была уверена, что еще голодна. Не после всех этих откровений, которые перевернули мой желудок.

Устав от этой слишком душераздирающей тишины, я внезапно поднялась на ноги. Каз посмотрел на меня, подозрительно прищурившись. Подарив ему улыбку, которую я хотела сделать максимально искренней, я воскликнула:

– Последний в воде проиграл!

Он поднял бровь, развеселившись, пока я избавлялась от своей одежды всего за несколько секунд. Теперь, стоя перед ним в нижнем белье и видя, что он не собирается двигаться, я скрестила руки на груди, провоцируя его:

– Уже сдаешься, Маршалл?

Уязвленный в своем непомерном самолюбии, он тут же встал и снял обувь. Пфф. Слишком легко!

Но когда на его губах появилась тревожная усмешка, я тут же пожалела о своих словах. Не дав мне времени среагировать, Каз поднял меня с земли и перебросил через плечо, как обычный мешок. Мои взрывы смеха и сдавленный живот не давали мне нормально дышать, пока я пыталась сохранить невозмутимый вид, извиваясь и колотя его по спине руками.

– Отпусти меня, придурок! Это жульничество! – воскликнула я, когда он направился прямо к океану.

Он усмехнулся и шлепнул меня по ягодицам рукой, прежде чем ускорить шаг. Когда я увидела, как вода поглощает его лодыжки, я начала бить ногами, мой смех усилился, пока я кричала:

– Стой! У меня будет гидроудар! Этого ты хочешь?!

– Жаль, но ты узнаешь на своей шкуре, что лучше меня не провоцировать.

И прежде чем я успела что-либо добавить, мое тело было выброшено в воздух. Я едва успела закрыть глаза и зажать нос, как уже погрузилась в ледяную воду, которая, как электрошок, разбудила каждую мою клетку. Я почувствовала, как соленая вода проникает в ноздри, пока я плыла, чтобы подняться на поверхность.

– Ты мне за это заплатишь! – возмутилась я, отталкивая мокрые пряди волос, закрывавшие обзор.

Я набросилась на него, обхватив его шею руками. Мое мокрое тело, прижатое к его, заставило его вздрогнуть, и я воспользовалась этим моментом слабости, чтобы свалить его навзничь. Каз тяжело рухнул в холодную воду, безжалостно увлекая меня за собой. Оказавшись верхом на нем, я торжествовала и воспользовалась своим доминирующим положением, чтобы обрызгать его водой прямо в лицо.

– Ладно. Теперь шутки в сторону, – сказал он, вытирая глаза.

Он неожиданно схватил меня за плечи, опрокинув на мокрый песок и изменив положение. Теперь он был надо мной, его татуированные руки обрамляли мое тело, а его черные волосы капали на мое лицо всего в нескольких сантиметрах от его собственного.

– Это нечестно, – пробормотала я, видя его слишком забавное выражение лица, на мой вкус.

Кровавый Жнец рассмеялся, чуть не вырвав мое сердце из груди. В его тембре было что-то, не знаю что, что умело меня восхищать. Делать меня счастливой. Можно ли влюбиться в смех?

Я начала рассматривать его ужасно идеальное лицо, мои пальцы не сдерживаясь прослеживали прямую переносицу, скользили по изгибу его губ, а также контуру его очерченной челюсти. Я почувствовала, как его дыхание участилось на мне по мере того, как я ласкала его кожу, атмосфера вокруг нас, такая легкая мгновение назад, наполнилась чем-то гораздо более сильным, гораздо более тяжелым. Желанием.

И как раз когда у меня появилось единственное желание – прижать свои губы к его, Каз прошептал мне хриплым голосом, который заставил меня прекратить всякое движение:

– Если бы мне сказали несколько месяцев назад, что я без ума влюблюсь в девушку, которая врезалась в меня, как фурия, в коридоре, я бы ни за что не поверил.

И мое сердце пропустило удар.

Я что, сплю?

– И если бы мне сказали несколько месяцев назад, что я без ума влюблюсь в мужчину, который угрожал мне разнести череп своим пистолетом, я бы тоже не поверила, – прошептала я ему в ответ.

Его черные глаза начали созерцать меня, ласкать меня, пока я чувствовала, что теряю равновесие. Мой пульс бился сильно, так сильно во всем моем существе, что я не могла слышать ничего, кроме этого. Я прогнулась. Я прогнулась под взглядом его жадных зрачков. И когда Каз глубоко погрузил свой взгляд в мой и снова открыл рот, я затаила дыхание, чтобы быть уверенной, что услышу его:

– Я влюблен в тебя, Эрато. Как чертов подросток.

Бум.

В моей голове была эйфория, взрыв чувств в животе. Влюблен. В меня. Каз Маршалл был влюблен в меня. Так же, как я была безумно влюблена в него. До смерти.

Медленно, по мере того как мой разум постепенно осознавал его слова, на моих губах появилась нежная улыбка. Я почувствовала, как мои щеки порозовели, а глаза заблестели от эмоций, пока я обхватывала руками его шею. И не выдержав больше, я прижала свои губы к его.

Я услышала, как он застонал от удовольствия. Одна из его рук схватила меня за затылок, чтобы углубить наш поцелуй, в то время как другая скользнула под мою талию, притягивая наши два тела ближе. Соль на моей коже, песок, прилипший к моей спине, и холодная вода, лижущая мои ноги, – все это больше не имело никакого значения. Единственное, что имело значение, это он. Я обхватила его шею руками, пока его язык проник в мой рот, страстно смешиваясь с моим, в то время как наши губы двигались с необыкновенным единством. Как будто теперь мы были единым целым.

В этом пылком поцелуе я доверила ему все, что было у меня на сердце: свою любовь, свое желание, свою удушающую страсть. Я умирала на его губах. Я сгорала под его ласками и опьянялась его любовью. Его любовью ко мне. Моей любовью к нему.

– Из-за твоих чертовых детских игр я промочу свою тачку! – разозлился Кровавый Жнец.

Я забралась на пассажирское сиденье с сияющей улыбкой. Я была более чем горда тем, что додумалась снять одежду, прежде чем оказаться в воде.

– Можешь вести машину голым, мне это не мешает, – парировала я, пожимая плечами.

Он испепелил меня своим черным взглядом, прежде чем со злостью направиться к багажнику. Когда он снова появился в поле моего зрения, он бросил жалкое полотенце на водительское сиденье, прежде чем резко снять свою мокрую футболку и бросить ее на заднее сиденье. Мой рот мгновенно пересох при виде его мускулистого и татуированного торса, который все еще был влажным. Черт возьми! Ему действительно нужно перестать снимать эту проклятую футболку по поводу и без, это сводило меня с ума!

Он тронулся без слов, брови все еще были сурово нахмурены, а взгляд прикован к дороге. Я откинулась на спинку сиденья со вздохом, прислонив локоть к стеклу внедорожника, чтобы понаблюдать за ночным пейзажем, проплывающим за окном. Это было очевидно: этот пляж определенно вошел в тройку моих любимых мест во всем мире…

– Черт, я замерз, – раздраженно сказал Каз.

Я хихикнула, прежде чем подразнить его:

– Если бы у тебя была гениальная идея снять одежду, как у меня, ты бы тоже был сухим! Но я полагаю, мужчинам, безусловно, труднее…

Я внезапно остановилась, когда он положил свою руку мне на бедро, сжимая пальцы на моей коже. Немного сбитая с толку, я сглотнула, пытаясь игнорировать дрожь, пробежавшую по моей груди до низа живота, когда внезапно раздался хриплый голос Кровавого Жнеца:

– Значит, если я правильно понимаю, под твоими джинсовыми шортами… ты ничего не носишь?

Мгновенно я почувствовала, как разряд возбуждения пронзил мое тело, ускоряя сердцебиение и затрудняя дыхание. Я повернула свой пылающий взгляд на Каза, который упорно смотрел на дорогу перед собой, ведя машину одной рукой. Мои волосы встали дыбом, когда его пальцы медленно поднялись вверх по моему бедру, чтобы коснуться ткани моих шорт.

– Разгуливать без трусиков… – продолжил он.

Я затаила дыхание, когда он медленно проникая пальцами под шорты, чувствуя, как мое тело уже горит, а голова затуманивается. В то мгновение, когда его пальцы вошли в контакт с чувствительной кожей моего низа живота, я впилась ногтями в кожу своего сиденья, опуская взгляд на его руку, погруженную в мои шорты.

Неужели он действительно собирается это сделать… за рулем по улицам Лос-Анджелеса?

Внезапно я издала вздох удовольствия, когда почувствовала, как его пальцы ласкают складки моей уже влажной киски, его средний палец нежно массирует мой клитор. Я закрыла глаза, открыла рот, прежде чем схватиться за ручку двери. Потерянная в ласках, которые его умелые пальцы оказывали моему лону, стон сорвался с моих губ.

– … Это было действительно не очень разумно с твоей стороны, – добавил Каз.

Неожиданно он ввел два пальца внутрь меня, вызвав у меня новый, еще более громкий стон удовольствия, чем предыдущий. Я прикусила губы, сильнее сжимая ручку двери, когда он начал медленные движения вперед-назад, которые мало-помалу сводили меня с ума. О, Боже мой…

Когда он ввел третий палец в мою киску, я ахнула от удивления, безумно открыв глаза. Я затаила дыхание, когда увидела через лобовое стекло, что мы находимся прямо в центре города, на одной из самых оживленных улиц Голливуда. В окружении очень, очень большого количества машин.

– Каз, – задыхаясь, проговорила я, слегка напрягаясь.

– Что такое? Ты хочешь, чтобы я остановился? – прошептал он мне.

Вместо ответа я схватила его руку, погруженную в мое лоно, и заставила ее остаться там, даже надавливая на его пальцы, чтобы они проникли в меня еще сильнее. Мое тело выгнулось на сиденье, когда он согнул их внутри меня, многократно усиливая мое удовольствие. Чтобы он остановился? Никогда в жизни!

На грани экстаза я уже не могла сдерживать криков, пока его пальцы стали быстрее и глубже, посылая сильные разряды удовольствия по всему моему телу в трансе. Я отпустила ручку двери, чтобы схватиться за ту, что вверху справа, все еще направляя высокого брюнета в его движениях своей рукой, обхватывающей его.

– Каз, я сейчас… я сейчас… – проговорила я, чувствуя, как оргазм нарастает во мне.

Но внезапно он вынул свои пальцы. Меня охватила сильная пустота, отягощая мое тело всепоглощающей фрустрацией. Совершенно сбитая с толку, я попыталась прийти в себя и повернула голову к Кровавому Жнецу.

– Н-но что ты делаешь?

– Я же сказал тебе, что не стоит меня провоцировать, – насмешливо прошептал он. – Но не волнуйся, мой ангел, я доставлю тебе еще более сильное наслаждение, как только мы окажемся в моей комнате…

Каз – 1, Эра – 0…