Текст книги "Падший ангел (ЛП)"
Автор книги: Камилла Креати
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
16
Эрато
Высокие здания в центре города начали медленно исчезать, уступая место более скромному пригороду, окружающему Окленд. Бетонные, квадратные дома иногда были усеяны растениями, которых, однако, было недостаточно, чтобы придать жилому району зелёный вид. Это место казалось мне за тысячу миль от современных вилл, утопающих в пышной природе долины, к которым я привыкла за последние несколько недель.
Каз сосредоточенно смотрел на дорогу перед собой и не произнёс ни слова с момента нашего отъезда, сохраняя на своём застывшем лице серьёзное, граничащее с тревогой выражение. Почему он казался таким обеспокоенным, навещая своих близких?
Сначала я была удивлена, что он взял меня с собой. Почти тронута. Но позволить мне увидеть часть своей семейной, своей интимной жизни – это было на него не похоже. И после нескольких секунд размышлений я пришла к очевидному выводу: если я была с ним сегодня, то только по принуждению. Потому что ему было категорически запрещено выпускать меня из виду.
Он резко свернул на улицу налево, где одноэтажные дома выглядели ещё более неухоженными, старые фасады осыпались под воздействием времени, а сады теперь были засыпаны гравием и сорняками. Кровавый Жнец внезапно припарковался на обочине, и я наклонилась, чтобы увидеть через окно небольшой одноэтажный дом, чья обшивка цвета морской волны была довольно хорошо сохранена. Перед домом небольшая дорожка из плит вела к крыльцу.
Не сказав мне ни слова и не взглянув на меня, Каз отстегнул ремень и первым вышел из машины. Я последовала его примеру, немного раздражённая его ледяным отношением, далёким от того, что было этой же ночью. Немного любезности – это слишком много, чтобы просить?
Когда я подошла к нему на тротуаре, брюнет достал сигарету и закурил её, как только она оказалась между губами, заставив меня закатить глаза. Несмотря на то, что он мог думать, я была уверена, что курение никак не помогало ему успокоить нервы. Напротив, я была убеждена, что никотин только разжигал эту черту его личности.
– Почему ты так нервничаешь? – спросила я, пока он уже несколько минут смотрел на дом перед нами.
Он повернул свой взгляд ко мне, его тёмные глаза сбивающей с толку силой впились в мои. Но он ничего не ответил, просто курил свою сигарету, глядя на меня, как будто я была настоящей идиоткой, которой он мечтал всадить пулю прямо в лоб... Дожидаясь, пока он докурит сигарету, я снова оглядела окрестности, пока не заметила старый почтовый ящик перед дорожкой к дому. На нём выцветшей голубоватой краской было написано имя: «Маршалл».
Когда Каз закончил курить, он почти напряжённым шагом направился к входной двери, и я последовала за ним, не возражая. Кровавый Жнец глубоко вздохнул, прежде чем, наконец, нажать на дверной звонок, его поведение только усиливало мою тревогу. Если он так волнуется, то стоит ли мне ожидать худшего? Откроет ли эту дверь такой же жестокий и холодный человек, как этот брюнет?
Я затаила дыхание. Быстрые шаги, как будто человек бежит, послышались изнутри дома, затем раздался звук замка, и, наконец, дверь открылась, явив мне плод моего внезапного беспокойства.
– Каз! – воскликнул тоненький голос.
Я нахмурилась в недоумении, прежде чем мои глаза опустились, и я наконец увидела маленького человечка, который только что бросился на шею моему телохранителю.
– Привет, малыш, – ответил он, обнимая его.
Маленький мальчик, которому, должно быть, было не больше восьми лет, с энтузиазмом обнял Каза, его круглое личико было покрыто нежной улыбкой. При виде этой сцены я не могла не умилиться. Этот ребёнок был практически точной копией моего телохранителя, только, скажем так, на много сантиметров ниже. Когда он отстранился от брюнета, малыш повернул голову в мою сторону, разглядывая меня своими круглыми глазами, как будто я была самой удивительной вещью, которую он видел в своей жизни. У меня такой плохой вид?
– Ты кто? – спросил он меня тогда.
– Чарли, ты думаешь, джентльмены так знакомятся с дамами? – более строго прогремел Каз.
Названный Чарли надул губы, затем резко выпрямился, даже выпятил грудь, прежде чем протянуть мне руку резким жестом, который вызвал у меня улыбку. Я слегка наклонилась и пожала его ладонь, когда он воскликнул почти торжественным голосом:
– Здравствуйте, мадам, я Чарли Маршалл! Младший брат Каза Маршалла!
– Очень приятно, Чарли, я Эра, – ответила я, очень позабавленная его маленьким представлением.
Он отпустил мою руку, его глаза всё ещё были широко раскрыты, когда он обратился к Казу:
– Это принцесса? – спросил он его неудачным шёпотом.
Я сдержала смех. Я, принцесса? Звучит довольно хорошо для Диснея: Эрато Карлтон, принцесса наркоимперии!
Каз нахмурился, быстро повернул на меня глаза, прежде чем на его губах появилась насмешливая ухмылка.
– Если ты считаешь Золушку настоящей занозой, то да. Она принцесса.
Я толкнула его локтем в рёбра и, кажется, впервые искренняя улыбка смягчила его черты, заставив моё сердце внезапно биться немного быстрее. Ему это, по правде говоря, шло... быть счастливым.
Чарли внезапно схватил Каза за рукав куртки, требуя, чтобы он следовал за ним внутрь. Я тоже вошла в маленький дом. Узкий коридор вёл в гостиную с довольно простым и традиционным декором, что делало комнату уютной. Я на мгновение огляделась, анализируя игрушки, разбросанные на ковре у коричневого дивана. У стены справа консоль из дерева выставляла различные семейные фотографии в рамках. Заинтригованная, я подошла.
На одной из них был изображён маленький мальчик, гордо улыбающийся беззубой улыбкой, в кепке с символикой бейсбольной команды, которая была ему слишком велика. Он был точной копией маленького Чарли. И всё же это был не он.
Рядом с ребёнком сидела на корточках очень красивая женщина. У неё тоже была лучезарная улыбка, а её тонкое лицо обрамляли длинные, густые, такие светлые волосы, что их можно было принять за золото. Она обнимала тонкими руками маленького мальчика, и любовь, которую она к нему испытывала, наполняла снимок. Эта фотография была полна любви. Чистой, искренней и непоколебимой любви: любви матери к сыну. И эту яркую улыбку я уже видела. У них была одинаковая улыбка. У него была такая же, как у неё.
Я покачала головой, отрывая взгляд от рамки, чтобы снова обратить внимание на две фигуры мальчиков, исчезающих в коридоре. Я поспешила догнать их, когда они вошли в комнату в конце. Я остановилась в дверном проёме, обнаружив комнату, где свет фильтровался через жалюзи на окнах. Лежащий посреди центральной кровати мужчина, казалось, задремал. Его голова была приподнята несколькими подушками, а его свистящее дыхание было единственным слышимым звуком в этом месте.
Мой взгляд упал на Каза. Он медленно двинулся к неподвижному телу мужчины, прежде чем замереть в нескольких метрах.
– Он очень устал на этой неделе. Врач сказал, что ему нужно много отдыхать, – объяснил тихий голос Чарли.
Тот отпустил руку Кровавого Жнеца, чтобы подойти к кровати, нежно похлопывая рукой по плечу всё ещё спящего мужчины. Тот открыл один глаз, на несколько мгновений окинув комнату взглядом, прежде чем его взгляд упал на брюнета, стоявшего перед ним. Мужчина почти сразу приподнялся, нежная улыбка изогнула его худые губы, когда он разглядывал Каза, как старого знакомого.
– Сын мой! Ты наконец пришёл навестить своего старого, никчёмного отца, – сказал он, улыбаясь.
Тот сначала не двинулся, продолжая только смотреть на мужчину, прежде чем наконец сделать несколько шагов, приблизившись к кровати, чтобы обратить внимание на коробки с лекарствами, разбросанные по тумбочке. Он схватил одну, несколько мгновений изучая этикетку, прежде чем резко положить её обратно, снова посмотрев на своего отца.
– Лечение не работает? – холодно спросил он.
Старик вздохнул, избегая слишком тяжёлого взгляда сына. Я вдруг почувствовала себя лишней в этом доме. Как любопытная незнакомка, которую нехотя оставили наблюдать за этой сценой, остатком семьи, которая, должно быть, пережила слишком много потрясений. Мне здесь не место.
– Ты снова начинаешь волноваться из-за ерунды, Каз... Я в порядке, у меня просто был небольшой упадок сил, но я быстро встану на ноги, и это благодаря тебе!
Тогда брюнет издал циничный смешок.
– Благодаря мне? Не смеши меня, папа, это отчасти из-за меня ты оказался в таком жалком состоянии.
– Это неправда, и ты это прекрасно знаешь. Это ты позволяешь мне финансировать моё лечение, так что перестань вести себя как идиот и обними своего отца, сынок!
Каз слегка вздохнул, прежде чем наклониться к старику, чтобы немного неловко прижаться к нему в объятиях, которые тот ему протягивал. Он довольно быстро оторвался от объятий, хотя они всё же смогли усилить улыбку мужчины, который смотрел на сына с некоторой гордостью.
– А как твоя работа, всё ещё идёт, как ты хочешь? – спросил его отец.
Внезапно Каз повернулся ко мне, озорная полуулыбка растянулась на его губах, когда он ответил:
– Если можно так сказать...
Это внезапное изменение поведения тут же привлекло ко мне всё внимание, заставляя меня покраснеть, в то время как мне казалось, что меня застали врасплох за вуайеризмом. Я заколебалась, не убежать ли мне, спрятаться подальше от этих любопытных взглядов, когда голос отца прозвучал, предотвращая любой побег.
– Ну, Каз, кто эта очаровательная девушка, которой удаётся заставить тебя улыбнуться? – спросил он, забавляясь.
– Перестань нести чушь. Это Эрато Карлтон, дочь моего босса, и она... подруга, – менее уверенно парировал он.
Я тут же изогнула бровь. Подруга? Это было лучшее! Каз и я были много чем, но уж точно не друзьями...
– Подруга? Вот как... – усмехнулся мужчина со множеством намёков.
Его намёк смутил меня, и я почувствовала, как кровь снова прилила к моим щекам. Эта ситуация была действительно неловкой, и я почти пожалела, что не сбежала, когда у меня ещё была возможность. Каз бросил убийственный взгляд на своего отца, что только усилило его веселье.
– Это неправда! Я уверен, что вы влюблены! – воскликнул Чарли.
Очень позабавленная выражением лица, которое внезапно появилось у моего телохранителя, я решила добавить масла в огонь его раздражения, слегка наклонившись к малышу, прежде чем слащавым голосом заявить:
– Поверь мне, Чарли, твоему старшему брату гораздо больше нужен хороший психотерапевт, чем возлюбленная...
Отец обоих мальчиков тут же расхохотался, в то время как Чарли принялся спрашивать у него значение слова «психотерапевт». Сама смеясь, я быстро посерьёзнела, когда мрачный взгляд моего телохранителя встретился с моим, обещая мне, что я скоро пожалею о своих словах...
– Так, молодёжь, как насчёт того, чтобы подождать меня в гостиной несколько минут, чтобы потом мы могли отправиться отведать вкусных, больших гамбургеров из закусочной Дебби? – предложил отец Каза, чтобы разрядить наэлектризованную атмосферу.
Чарли закричал от радости, подняв свои маленькие ручки в знак победы, прежде чем энергично броситься в гостиную. Я повернулась, чтобы последовать за ним, забавляясь его заразительным энтузиазмом, когда меня прервала посреди коридора сильная рука, резко схватившая меня за предплечье. Мои глаза встретились с чёрными зрачками моего телохранителя. И чёрт возьми...
Когда он медленно наклонился к моему виску, я почувствовала, как моё сердце остановилось, в то время как всё моё тело замерло на месте. Непреодолимая дрожь пробежала по мне, когда его влажные губы коснулись моей мочки, перехватывая моё дыхание и смущая мой разум. Но именно то, что он прошептал мне на ухо, стало решающим ударом:
– Интересно, что мне сделать с этим непослушным язычком, ангел мой...
17
Эрато
Остаток дня прошёл спокойно, без происшествий, и, по правде говоря, это пошло мне на пользу.
На несколько часов у меня возникло ощущение, что я вернулась к своему обычному существованию, наслаждаясь простым обедом в окружении любящей и тёплой семьи. Мне понравилось, как Чарли топил свой картофель фри в луже кетчупа. Мне понравилось, как мистер Маршалл, отец двух мальчиков, весело болтал со своими сыновьями, глядя на них отеческим взглядом, полным любви и гордости. Мне понравилось видеть, как Каз, с умиротворённым лицом, лишённым той злости, которая обычно его разъедала, откусывал от своего гамбургера, ругая при этом своего младшего брата за то, что тот крадёт у него еду. И тут меня настигла правда. Жестоко. Как только мы снова сели в эту машину, которая неизбежно возвращала нас в дом, ставший моей тюрьмой. Потому что клетка, будь она золотой или серебряной, остаётся клеткой.
Сосредоточенный на дороге, мой телохранитель, казалось, снова надел свою стальную маску с этим серьёзным и нечитаемым выражением. И я не могла не чувствовать себя ответственной за это внезапное поведение, потому что, как только он оказывался со мной, его черты напрягались, а слова ранили. Я была причиной его раздражения.
Я вздохнула, устав от этой тяжёлой атмосферы, и прислонилась плечом к двери, позволяя голове тяжело упасть на стекло, вибрирующее от работающего двигателя. Мои глаза смотрели на пейзаж, который неустанно проносился мимо и, казалось, кричал мне, что скоро я снова окажусь в этой безвыходной крепости, во власти перепадов настроения человека, которому поручено меня защищать.
– Кто та блондинка на фотографиях у твоего отца?
Чёрт! Мой рот заговорил без моего согласия, не измерив нескромности моего вопроса. Я плотно сжала губы, молясь, чтобы гнев Кровавого Жнеца не обрушился на меня... Я рискнула бросить взгляд в его сторону. И я увидела по его лицу, которое значительно помрачнело, что моё любопытство однажды станет причиной моей гибели.
– Советую тебе больше никогда не поднимать эту тему, Эрато.
Его низкий и твёрдый голос резко прозвучал в салоне, подействовав на меня, как пощёчина. Я нахмурилась. Мне не нравился его тон. И он об этом узнает.
– Тебе сложно ответить мне вежливо хоть раз в жизни?
– Заткнись! Это достаточно вежливо для тебя, или ты хочешь, чтобы я повторил, приставив свой грёбаный пистолет к твоему виску?
Я сглотнула, скрестив руки на груди, пытаясь сохранить остатки уверенности, подняв подбородок, мой взгляд был устремлён на лобовое стекло. Я, безусловно, затронула больное место, и он, очевидно, имел право не отвечать мне, тем не менее, я начала серьёзно уставать от его грубых и едких слов.
Когда мой взгляд упал на заправку рядом с небольшим супермаркетом, непреодолимое желание поиграть на его нервах оказалось сильнее меня.
– Останови машину. Мне нужно в туалет.
Он поднял бровь от удивления, затем тихий, ледяной смешок сотряс его горло. Я стиснула зубы, раздражённая тем, что он открыто издевается надо мной, и повторила:
– Останови машину!
На этот раз никакая насмешливая гримаса, казалось, не исказила его черты. Он сжал свои кольцатые пальцы на руле, полностью игнорируя мою просьбу и даже немного прибавив скорость. Мы скоро проедем заправку. Жгучий, новый гнев внезапно закипел во мне перед этим безразличием, которое почти заставляло меня подчиниться ему. Под влиянием прилива адреналина я резко выпрямилась, решительно бросив «отлично», в то время как резко отстегнула ремень безопасности.
– Могу я узнать, что ты делаешь?! – воскликнул Каз.
– Я ухожу, – парировала я, положив руку на дверную ручку.
Внезапно машина резко свернула на обочину, моё тело подбросило от резкого и неожиданного движения автомобиля. Каз сильно потянул ручник, обездвиживая нас. Я выпрямилась, широко раскрыв глаза. Не дав мне времени что-либо ему предъявить, Каз схватил меня за руку, как бы не давая мне сделать лишнее движение.
– Во что ты, чёрт возьми, играешь?! – прокричал Кровавый Жнец.
Я положила руку на его запястье, пытаясь заставить его отпустить мою руку, которую он сжимал слишком сильно, и мне казалось, что он может сломать её в любой момент. Но против его силы мой жест был бесполезен, и как бы я ни тянула его хватку, он, казалось, не собирался меня отпускать.
– Я сказала, что хочу в туалет! – парировала я.
Его чёрные глаза, устремлённые в мои, казалось, хотели раздавить меня, унизить и навязать своё превосходство, но, несмотря на всё, я бросала им вызов. Его черты, ожесточённые гневом, были устрашающими, как и его сила. Он стиснул зубы, прежде чем ответить низким голосом:
– Я уже несколько раз говорил тебе не играть с моими нервами...
Я сглотнула, когда он посмотрел на меня с ненавистью, а затем внезапно отпустил, моя спина упала на спинку сиденья, чтобы избежать его удушающей хватки. Но я не учла, что его торс резко наклонится ко мне, перехватывая моё дыхание в груди, в то время как его рука скользнула по ней, чтобы без тени деликатности схватить отстёгнутый ремень безопасности рядом со мной. Как в первый раз... Он без церемоний потянул его, снова позволив своим пальцам коснуться моей обнажённой кожи, которая вздрогнула от его прикосновения.
Крепко пристегнув меня, брюнет завёл машину, немедленно направляясь к нашему дому, в то время как я затаилась в тишине, устав бороться с его свирепыми зрачками.
Гул мотора наконец стих, указывая, что мы прибыли в пункт назначения. Я поспешно вышла из машины, бесцеремонно хлопнув дверью, прежде чем устремиться за Кровавым Жнецом к входной двери.
Я вошла первой, шагая в ярости, в то время как слышала брюнета за своей спиной. Я ненавидела его. Его и его скверный характер. И снова меня охватило неконтролируемое желание бросить ему вызов, что только доказывало пагубные чувства, которые он умел во мне пробуждать. Не говоря ни слова, я повернулась к нему, прежде чем бросить:
– Почему ты сказал своему отцу, что я твоя «подруга»?
Потому что мы не были друзьями. И никогда не будем.
Он тут же остановился, впиваясь в меня взглядом, и, несмотря на четыре метра, разделяющие наши тела, я снова была застигнута врасплох этой тёмной и тревожной силой, исходящей от него.
– И что? Что я должен был ему сказать? Что ты моя шлюха? – наконец усмехнулся он.
Треск. Что-то во мне треснуло. Возможно, моё эго или моя гордость, я не знала, но правда в том, что мне было очень больно. И теперь у меня было только одно желание: причинить ему такую же боль. Он заплатит за это.
Я мгновенно преодолела расстояние между нами и, оказавшись рядом с ним, ткнула обвиняющим пальцем в его грудь, подняв голову, чтобы мой полный ненависти взгляд встретился с его, прежде чем выплюнуть ему со всей яростью, которую вселял в меня мой гнев:
– Ты работаешь на моего отца, а следовательно, и на меня! Так что, если здесь и есть какая-то шлюха, то это ты, Каз!
И когда его глаза затуманились, я поняла свою ошибку. Это может дорого мне стоить. Очень дорого.
Он грубо схватил меня за горло, прежде чем оттолкнуть назад, пока моя спина не ударилась о край центрального островка, заставив меня поморщиться от боли. Его лицо, искажённое гневом, было прямо передо мной, его мощное дыхание обжигало мою кожу, в то время как его пальцы вокруг моей шеи, казалось, сжимались всё сильнее, как змея, готовящаяся задушить свою добычу. Но то, что заставило меня вздрогнуть, была не его мощная рука, сжимающая моё горло, нет, это был его взгляд. Его грозовой взгляд, который кричал мне, что в любой момент он может уничтожить меня.
– Повтори, Эрато, – вызвал он меня голосом настолько низким, что, казалось, стены задрожали.
И я бы хотела. Да, я бы хотела выкрикнуть ему свою ярость. Но его руки, сжимающие моё горло и затрудняющие дыхание, мешали мне. Его зрачки, острые кинжалы, отговаривали меня. А мой инстинкт самосохранения кричал мне, чтобы я молчала. Иначе он уничтожит меня.
На самом деле, я была действительно слаба. Слаба перед этим человеком, который обладал властью заставить меня замолчать одной силой своей хватки. Сколько бы я ни тренировалась каждый день, ни расширяла свои возможности и ни училась защищаться, я никогда не смогу противостоять ему. Потому что под его пальцами я была лишь слабостью.
Он прощупывал меня ещё несколько секунд, его лицо не смягчалось, даже когда его пальцы ослабли под моей израненной кожей, пока он не отпустил меня. Я увидела, как его глаза быстро метнулись между моей шеей и лицом, чтобы проанализировать ущерб, но для раскаяния было уже слишком поздно.
– Если я сказал своему отцу, что ты подруга, то это потому, что он не знает, что я работаю на грёбаную банду, – сказал он мне слишком тревожным голосом.
Я нахмурилась. Тогда Каз издал невесёлый смешок, прежде чем воскликнуть:
– Представь его лицо, если бы он узнал, что его ублюдок-сын продаёт тяжёлые наркотики, чтобы финансово ему помочь. Только этого не хватало! И без того всю свою жизнь я была для него обузой, грёбаным разочарованием...
Почему его слова внезапно разбередили мои раны? Почему я вдруг почувствовала ужасное желание облегчить его страдания? Почему, чёрт возьми, дополнительный груз, казалось, отягощал мою грудь?
– Судя по тому, что я видела сегодня, я уверена, что он гордится тобой, – прошептала я тогда.
И его убийственный взгляд снова ударил по моим зрачкам.
– Гордится мной?! – возмутился он. – Ты думаешь, это грёбаная гордость, которую он бы почувствовал, если бы знал, что я преступник?! Тебе лучше перестать нести чушь, потому что мне не нужна твоя жалость!
И снова я почувствовала её. Жгучую, всепоглощающую, даже безумную злость, которую он во мне только что вызвал.
– Нет, ты не преступник! – резко возразила я. – Но хочешь знать, кто ты? Ты грёбаный трус, Каз! Потому что ты позволил втянуть себя в эту паршивую банду, вместо того чтобы бороться за работу, где не пришлось бы марать руки. Ты выбрал лёгкий путь, как и многие, и я первая среди них, так что теперь прими это! Прими свой выбор, чёрт возьми!
Его чёрные зрачки потемнели, и на его лице появилось ощутимое напряжение. Он сделал ещё один шаг ко мне, прижимая наши пылающие тела друг к другу. Я попыталась отступить, чтобы ускользнуть от него, несмотря на то, что край столешницы впивался мне в спину. Его руки резко легли на стойку позади меня, на этот раз заключая меня в кольцо. Он навис надо мной, и я почувствовала, что теряю сознание под силой его взгляда.
– Трус? Ты уверена? – прошептал он хриплым голосом.
Не знаю почему, но его угрожающая аура заставила меня вздрогнуть, но не от страха, нет... Моё дыхание участилось в груди в унисон с бешено колотящимся сердцем. Его лицо приблизилось к моему ещё немного, теперь так близко, что наши носы почти соприкасались, а наши дыхания неприлично смешивались.
– Ты действительно хочешь, чтобы я принял свой выбор, ангел мой? – прошептал он.
Его слова резко перехватили моё дыхание, в то время как кровь сильно пульсировала в висках, отдаваясь в черепе бешеным стуком моего жизненно важного органа. Его два чёрных зрачка оторвались от моих, чтобы медленно скользнуть к моим губам, которые они зафиксировали, и в них вспыхнул опасный огонёк. И я почувствовала, как горю. Я сгорала от одной лишь ласки его взгляда. Я увидела, как его лицо приближается к моему. Он был близко, слишком близко. Наши губы едва коснулись друг друга, электризуя моё тело, и...
Внезапно раздался телефонный звонок.
Каз выругался сквозь зубы, отстраняясь, в то время как у меня появилось ощущение, что я наконец вернулась на поверхность, где воздух мог хлынуть в мои лёгкие. Я, не медля, повернулась к кухне, направилась к раковине, где поспешно наполнила стакан водой, в то время как низкий голос моего телохранителя раздался в комнате:
– Что, чёрт возьми? – сухо бросил он человеку на другом конце провода.
Я осмелилась взглянуть в его сторону. Он стоял в профиль, тело напряжено, челюсть стиснута, брови нахмурены.
– И в чём проблема с этим грёбаным грузом?
Наркотики. Это о наркотиках он говорил со своим собеседником. Как кто-то говорит о распродаже одежды, он говорил о героине, кокаине и амфетаминах с ошеломляющей отстранённостью. И он тут же отошёл на несколько шагов, продолжая свой телефонный разговор. Он снова надел эту непроницаемую броню, которая всё больше и больше замыкала его черты. Броню преступника. Потому что мир банд был и этим:
Подавлением своей человечности.
